Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 60 страниц)

Только королю принадлежали законодательные права. При этом не только законы общего характера, но и различные распоряжения знатных сеньоров утверждались королем. Король имел право призывать на войну своих вассалов (fonsedera) и обязывать их отбывать военную службу. Только он мог чеканить монету, и только ему принадлежали высшие административные и судебные права.

С течением времени королевская власть, во всех ее проявлениях, претерпела на практике значительные изменения, вызванные либо уступками и пожалованиями королей, либо тем обстоятельством, что короли не могли непосредственно и одинаковым образом управлять всеми своими подданными.

Чтобы уяснить это положение, необходимо иметь в виду, что земли североиспанских королевств делились на три части, или на три категории. Первая категория представлена была землями знати, вторая – доменами монастырей и церкви, третья – старыми доменами короля и землями, которые приобретались в ходе завоевательных войн и на которые распространялась юрисдикция суверена. Теоретически вся территория страны принадлежала королю, поскольку по закону монарх носил громкий титул – dominus rerum (абсолютный владыка). Предполагалось, что сеньоры, епископы и аббаты имеют земельные держания не по праву владения, а по праву королевского пожалования. В действительности, однако, пользование землей третьими лицами исключало для короля возможность управления этими территориями, поскольку власть в пределах земельных владений духовных и светских магнатов фактически переходила к ним безраздельно.

Земли, непосредственно зависящие от короля (королевский домен), назывались реаленго (realengo)^[87] и населялись свободными (плебеями и знатью второго ранга) и коронными сервами (siervos fiscali). Исключительная юрисдикция короля распространялась на всех проживающих в пределах его домена. Король сам или через посредство должностных лиц отправлял в своих доменах правосудие. Королю поступали взимаемые с населения подати, одним словом, он безраздельно управлял этими территориями и был их единственным и непосредственным владыкой. Но власть его была куда менее значительна в церковных доменах и в пределах земельных владений светских сеньоров.

Сеньориальная власть. Уже неоднократно отмечалось, что в пределах своих доменов знать была фактически независимой. В эти домены входили пахотные земли и пустоши, замки и селения, порой со значительным населением. Сеньор проживал в замке. Иногда замки стояли вне селений, иногда вокруг них располагались жилища вассалов и сервов; но они неизменно возводились либо в пунктах труднодоступных, либо в местности, выгодной в стратегическом отношении, и были хорошо укреплены.

Все обитатели домена были подчинены сеньору или как его сервы, или как лица патронируемые. Подати взимались в пользу сеньора, а не короля. Барщинные повинности отбывались населением также для сеньора, и его подданные обязаны были отбывать воинскую службу и в том случае, когда сеньор на свой страх и риск предпринимал военные походы и когда король призывал своих вассалов на войну. Сеньор отправлял в своих владениях правосудие, располагая теми же правами, которые по отношению к своим рабам и колонам имели римские магнаты. Иногда сеньоры добивались у короля предоставления им исключительных прав разбора всех гражданских и уголовных дел; при этом особо оговаривалось, что коронным должностным лицам запрещается доступ в пределы сеньориального домена даже в тех случаях, когда на землях сеньора нашел убежище преступник, преследуемый королевскими властями. Одним словом, сеньор правил как истинный самодержец и, подобно королю, имел своих должностных лиц (judex, majordomus, villicus, sagio или sayon), которые председательствовали на собрании поселенцев (консилиумах). Функции этих собраний были такими же, как и в вестготскую эпоху.

Сеньор мог быть судим только себе подобными. Право разбора совершенных им преступлений не имели коронные судьи незнатного происхождения.

Сеньор мог вести войны с другими магнатами в тех случаях, когда ему наносились тяжелые оскорбления или, когда он получал отказ от уплаты возмещения за причиненный ему ущерб. Подобные права позволяли сеньорам вести бесконечные частные войны, которые ввергали страну в состояние анархии и смут.

Наконец сеньор мог покинуть своего короля и с оружием в руках вести с ним борьбу, причем имущество и земли мятежника считались неприкосновенными, и король не имел права распоряжаться ими. Только в случае предательства и измены сеньор мог быть лишен своего имущества. Впрочем, на вновь завоеванных землях сеньоры не могли пользоваться всеми этими привилегиями без особого на то разрешения короля.

Сеньоры, как общее правило, притесняли не только своих сервов и подчиненных им лиц, но и жителей других земель. Выезжая из своих замков, они нападали на чужие поселения, опустошали поля, овладевали чужими стадами, задерживали и грабили путешественников, купцов или паломников. Неоднократно в результате этих разбойничьих налетов возникали войны между различными сеньорами. Епископы и король должны были постоянно вступать в конфликты с сеньорами, отстаивая права лиц, проживающих на коронных или церковных доменах, а также путешественников и чужестранцев. Разбой, учиняемый сеньорами, – характерная особенность северных испанских государств и одна из тяжелейших язв, которая в течение многих столетий разъедала систему организации управления и лишала покоя мирное население.

Земли сеньоров (мандасьонес – mandaciones) обычно делились, на две категории: одна из них отводилась сеньору, и он жил на ней и непосредственно обрабатывал ее. Эго был так называемый доминикум или терра доминиката (dominicum, terra dominicata) – барская часть поместья; на этой земле находился замок или крепость сеньора, и к этой категории обычно относили также и леса. На другой части земли жили сервы, вольноотпущенники, колоны и патронируемые, которые ее возделывали; такие земли назывались манс, касоль (mans, casai) и т. д. Эта категория земель также делилась на две части: одна состояла из домового участка и прилегающего к нему огорода и никогда не могла отчуждаться, будучи своего рода залогом для уплаты податей, а в другую входили остальные территории.

Власть духовенства. Епископы и аббаты пользовались такими же привилегиями, как и светские феодалы. Они имели рабов и колонов, полученных в результате благочестивых преподношений, обноксаций или же путем бенефакторий. Духовенство собирало налоги со своих земель, требовало отбытия барщины и т. д. Наконец, короли, движимые благочестивыми намерениями, часто жаловали наиболее важным церквам и монастырям крупные земельные угодья с правом на получение податей и на труд сервов, которые отбывали с момента пожалования барщину на церковных доменах. В свою очередь епископы и аббаты были обязаны по призыву короля участвовать в войне, предоставляя своих людей. Бывали случаи, когда аббаты и епископы сами водили свои состоявшие из крепостных, колонов и вольноотпущенников войска в бой. Чаще они поручали командование командирам недуховного звания. В общем, епископы и аббаты, имевшие земли, были подлинными сеньорами, такими же, как и нобили, имея, по сравнению с последними то преимущество, что их привилегии жаловались королем в письменной форме. Таким образом иногда в церковных владениях создавались крупные поселения, а порой и значительные города, такие, как Сантьяго де Компостела. Этот город был центром колоссального церковного владения, в окружности достигавшего 40 километров.

Как в городе, так и в сельской местности правил епископ, которому подчинялось множество особых должностных лиц. Судьи и должностные лица королевских судебных и административных органов не имели доступа на земли Сантьяго. Епископ имел свое войско или ополчение, с помощью которого он защищал свою территорию от внешних врагов (например, норманнов) или соседних нобилей, набеги которых епископским войскам приходилось часто предотвращать и отражать. Иногда епископы, так же, как и светские феодалы, вели войны с королем. С течением времени население, подчиненное епископам (особенно в таких городах, как Сантьяго), приобрело определенные вольности; при этом оно все время вело со своими сеньорами кровопролитную борьбу, добиваясь все большей и большей независимости.

Общественная администрация. Следует иметь в виду, что нобили, епископы и аббаты принимали участие в управлении землями, которые не являлись доменами духовных и светских сеньоров, поскольку должностные лица, советники и уполномоченные короля принадлежали именно к этим высшим сословиям. Таким образом знать и духовенство распоряжались не только своими владениями, но и всем аппаратом управления страной.

По существу, дворцовая канцелярия, королевский совет, который продолжал функционировать, как и в вестготские времена, и соборы были органами, в которых преобладали представители этих сословий. Но, кроме того, они же и управляли от имени короля округами королевства, непрерывно меняющиеся границы которого нельзя было точно определить. На востоке рубежи эти достигали Наварры и Баскских земель, на западе – галисийского побережья Атлантического океана, а на юге захватывали ряд областей Леона, Кастилии и Северной Португалии. Административные округа назывались комиссами (comissas), мандасьонес (mandationes), тененцие (tenentiae) и т. д. Наместники этих округов назывались графами. Каждый округ возглавлялся графом, в деятельности которого сочетались функции правителя, военачальника и судьи. Графу оказывали помощь его заместитель – викарий и совет поселенцев (conventus publicus), функции и структура которого были такие же, как у аналогичных органов в эпоху вестготского господства. Графы и нобили входили, как общее правило, в состав обычных судов, как королевского, так и графских (в округах) в качестве заседателей или судей. Кроме того, в обязанности графов входили и различные административные дела, например, распределение налогов и т. д. В предыдущих разделах уже отмечалось, что, как и в вестготскую эпоху, имели место многочисленные восстания нобилей. Наиболее беспокойными и мятежными обычно были графы – правители округов. Управляя обширными территориями, опираясь на своих родичей и друзей, они стремились добиться независимости или господства над всей страной. Яркими примерами подобного рода возмущений являются мятежи графа Непосиана в правление Рамиро I, графа Фруэлы, восставшего против Альфонса III, и графов Кастилии при Ордоньо II.

Нас не должно удивлять то обстоятельство, что короли снисходительно относились к этим бесконечным возмущениям знати, наносившим ущерб престижу главы государства. Слабость королевской власти, настоятельные нужды, испытываемые во внешних войнах, и, наконец, сама обстановка вечных смут и постоянной борьбы различных претендентов на престол вынуждали королей идти на уступки знати и даже увеличивать ее привилегии, дабы не оказаться без поддержки магнатов в трудную минуту. Не следует забывать, что институты крепостного права (servidumbre) и патроната давали возможность сеньорам вести воины за свои счет и на свои страх и риск.

Сеньориальный режим и феодализм.^[88] Несмотря на все сказанное, знать Леона и Кастилии была менее могущественной и менее независимой в политическом отношении, нежели знать в других странах.

Феодализм – режим, в условиях которого на продолжении средних веков формируется в Европе высшая знать, – отличается следующими характерными особенностями: пожалования королем сеньорам земель в воздаяние их военной службы; установление вассалитета, т. е. таких взаимоотношений между дарителем и лицом, получавшим пожалование, при котором последнее оказывалось связанным присягой на верность; неотменимость пожалований и постепенное превращение их в объекты наследственных владений сеньора с присвоением ему некоторых привилегий и прав; признание за вассалом прав суверенной юрисдикции на территории, которая ему предоставлена, и слияние таким образом двух начал – частной собственности на землю и политической власти, в силу чего вассал короля в свою очередь становится феодальным сеньором по отношению ко всем, кто проживал на пожалованных ему землях; как следствие этого процесса – управление той или иной территорией становится частной и наследственной привилегией сеньоров, которые также получают право феодальных пожалований; подобная система и порождает феодальную иерархию.

Таким образом, начиная с X в. феодализм проявился во Франции и в других странах Европы.

В Леоне и Кастилии феодализм никогда не был выражен в подобных формах.

Пожалования земель королями не предоставлялись в качестве вознаграждения за несение военной службы. Если иногда – очень редко – имели место подобные пожалования, то они всегда носили временный, преходящий характер. Кроме того, эти пожалования король предоставлял в полнее владение, не сохраняя за собой прав (за редкими исключениями) верховного владения (доминикатуры). Пожалования земель никогда не давали прав суверенитета их держателям. Если астурийские, галисийские, леонские и кастильские нобили (так же, как и некоторые монастыри и церкви) иногда: пользовались иммунитетом в отношении королевской юстиции или приобретали право свободно судить жителей своей территории, то это делалось по особой милости или в силу привилегии, которая предоставляла сеньору некоторые права, присущие только королю. Однако даже в этих случаях пожалование носило ограниченный характер, так как король сохранял за собой некоторые прерогативы, которые позволяли ему ограничивать права иммунитета, поскольку приговоры сеньоров всегда могли быть обжалованы в королевском суде и, кроме того, сеньорам запрещалось иметь тюрьмы в своих доменах. Что же касается законодательной власти, то уже отмечалось, что если сеньоры иногда предоставляли вольности (фуэрос) своим патронируемым, колонам и т. п., то делалось это только с разрешения короля, который motu proprio часто принимал меры для изменения этих фуэрос, подтверждая их или предоставляя другие вольности для той же самой сеньориальной территории (фуэро Фернандо I в сеньории епископов Луго).

Порядок замещения административных должностей был установлен таким образом, что сами административно – территориальные единицы или графства постоянно менялись в числе, а их границы перемещались в соответствии с волей королей. Графы также могли быть смещаемы, и таким образом общественные функции не закреплялись на правах владения за определенными лицами. Нобили имели право разрешать поединком свои споры и в различных усобицах выступали друг против друга со своим войском, но они не могли вести «законных войн» за свой счет.

В изучаемых нами областях не было феодальной иерархии. Таким образом, основные особенности феодализма не проявились в практике социальной организации этих территорий. Правда, в отдельных случаях можно видеть некоторые зачатки этих элементов; отмечаются, например, кое-какие формы взаимоотношений сеньоров с королем, свойственные другим феодальным странам. Наконец, в леонских и кастильских документах употребляется и самое слово «феод». Однако если на основании этого можно доказать, что имели место попытки ввести феодальную практику в вышеуказанных королевствах, то все остальные данные свидетельствуют, что эта практика не была закреплена и не создала подлинной феодальной системы, подобной французской и германской. Если же порой леонская и кастильская знать в силу жалованных привилегий или по собственному почину получала власть в пределах своих доменов, то все же, и по существу и с чисто юридической точки зрения, необходимо отличать сеньориальный режим этих стран, от феодализма, который имел место в Арагоне, Каталонии и во всей остальной Европе.

Плебейские сеньории. Помимо вышеуказанных особенностей ограничительного порядка, в королевствах Леона и Кастилии вскоре появился новый институт, выражавший чаяния плебеев, институт, который приобрел большое значение в системе социальной и политической организации страны.

Первым шагом на пути к его формированию были, видимо, коллективные бенефактории, то есть группы свободного населения, которые в то время, когда центральная власть не могла обеспечить гарантию безопасности, искали покровительства у могущественных сеньоров. С подобными формами патроната (бенефакторией) связаны были и возникшие в этот период бегетрии.

Имелось два вида бегетрии – «от моря до моря» (de mar à mar), которые могли свободно избирать сеньора и сменять его в случае, если бегетрия была недовольна им «до семи раз в день, и бегетрии «из рода в род» (de linage à linage), каковые могли выбирать сеньора только из определенной фамилии.

Необходимо отметить, что бегетрии, не будучи в полной мере независимыми, не приобрели в те времена достаточной мощи^[89]. Уже в X в. появляется другой плебейский институт, который вскоре приобрел выдающееся значение и поглотил бегетрии. Мы имеем в виду вольные поселения, известные под названиями вилья (villa) и управляемые советом консехо (concejo). Эти общины создавались на вновь завоеванных территориях, непосредственно подчиненных королям, все земли которых считались коронными (realengo).

На вольные поселения не распространялась юрисдикция графов. В те времена непрерывных войн пограничные с мусульманскими владениями земли подвергались опустошительным набегам, и борьба на рубежах христианских территорий шла с переменным успехом. Королевства Астурии и Леона, расширив свои границы до рубежей Эстремадуры и нынешней провинции Мадрид, снова были сведены в эпоху аль-Мансура к галисийско-астурийскому ядру. Естественно, что в подобных условиях люди неохотно заселяли пограничные земли, а между тем в такой колонизации была настоятельная необходимость; и не только потому, что от этого зависело благосостояние этих областей, земли которых, нуждались в обработке, но и в целях чисто военных – оборона границ требовала значительного числа поселенцев для охраны крепостей и городов. Короли отлично представляли себе, насколько необходимо заселение пограничных земель, и стремились удовлетворить нужды этих территорий, признавая недостаточным добровольное переселение (а на пограничные земли переселялось много сеньоров даже из мусульманских владений и Септимании, причем они приводили с собой сервов; как на пример такого заселения можно указать на почин епископа Одоария, который привел на пограничные земли Луго и Браги немало сервов). Чтобы поощрить обитателей вольных поселений, короли жаловали им различные привилегии, то объявляя свободными всех, кто вступит в такую общину, даже в том случае, если охотники будут крепостными, освобождая общины от податного обложения и различных повинностей, то предоставляя им известную автономию в сфере управления и признавая за ними особые прерогативы и права.

Таким образом возникли новые типы политической общности, не зависимые от сеньоров, а в известной степени и от короля, именем которого объявлялись свободными от крепостной зависимости члены этих общин. Таким образом шло формирование средних классов и развивались в пограничных землях торговля и ремесленное производство.

Короли фиксировали вольности каждой вильи в документе, который именовался фуэро, или хартией поселения (fueroo carta de poblacion). Известны такие хартии, восходящие к X в. (для Бургоса, Сан-Садорнина, Кастрохериса) и к началу XI в. (Нахера, Сепульведа, Леон, Вильявисеньо, Байона де Миньо и т. д.).

По своему характеру вольности, предоставляемые таким общинам, были неодинаковы, а в связи с этим различной была и внутренняя организация в том или ином городе; впрочем, нередко по образцу фуэро какого – либо вольного города составлялись аналогичные хартии и для других общин, что способствовало известной унификации особенностей их внутреннего строя.

Как правило, система управления их была такова: в городе создавался совет или собрание граждан (cocillium), по примеру советов в графствах, в компетенцию которого входили административные и судебные дела: надзор за мерами и весами, таксация цен на предметы первой необходимости, установление поденной платы для наемных рабочих, размеров штрафов за нарушение распоряжений совета и местных сборов, надзор за рыночной торговлей, надзор за правильностью соблюдения различных сделок и актов (купчих, дарений, завещаний), то есть те же функции, которые имели курии в городах эпохи римского владычества.

Этот совет, распоряжениям которого обязаны были подчиняться все без исключения граждане, был единственным и высшим органом власти. Ежегодно совет назначал для исполнения своих решений одного юдекса (judex – судьи), функции которого были тождественны функциям аналогичных должностных лиц, ранее назначавшихся королем, и различным магистратам – присяжных и гласных (jurados, fieles) и инспекторов (veedores), подчинявшихся непосредственно совету. Таково было начало городского самоуправления эпохи реконкисты и городских советов-коммун, позже получивших наименование консехо (consejo)^[90]. Характернейшей чертой в развитии городских советов является постепенное присвоение ими частных функций государственной власти, ранее принадлежавших королю и графам.

Особенно отчетливо эта закономерность проявляется в сфере судебной деятельности, несмотря на то, что король отстаивал право назначения своих судей в города и сельские местности. Так, например, коронные судьи фигурируют наряду с муниципальными в Леоне (фуэро 1020 г.).

Со всеми этими особенностями – изъятиями из податного обложения, правом наказания уголовных преступников и т. д. – города, управляемые советами, стали подлинными сеньориями, то есть привилегированными административно – территориальными единицами, в значительной мере не зависимыми от короля. Они превратились в подобие швейцарских кантонов и подобно последним не уступали своих исключительных прав и прерогатив духовным и светским сеньорам. Их привилегии распространялись не только на данное городское поселение в его узких границах, но и на окрестные территория – альфос (alfoz – в современном значении пригородные округа), в пределах которых порой располагались селения и хутора. Степени социальной иерархии, установившиеся в городах, на страже которых стояли советы, были следующие: различались старшие (majores) и младшие (minores), инфансоны (infanzones) и вилланы (villanes), знатные граждане (honoratii) и простые поселенцы. Однако все граждане считались свободными и пользовались одним и тем же фуэро^[91].

Выше уже отмечалось, что как духовные, так и светские сеньоры жаловали фуэрос либо для того, чтобы привлечь колонистов на свои земли, либо уступая своим подданным, которые добивались вольностей с оружием в руках.

Таким образом, и в сеньориальных доменах возникали общины, корью, не будучи столь свободны, как города – вильи, пользовались все же большими привилегиями, чем поселения, полностью зависимые от сеньоров. Порой такие общины управлялись советами (concillium).

Примером подобного рода фуэрос является фуэро города Браньосеры, данное магнатом Муньо Нуньесом, и другие хартии X и XI вв.

Законодательство. Этот общий режим привилегий приводил к созданию весьма сложной системы законодательства на территориях Астурии, Галисии, Леона и Кастилии. В качестве общего свода законов действовал кодекс Liber judiciorum или Liber judicum, название которого неоднократно менялось, пока окончательно не установился термин Forum judicum, Fori judicum («Фуэро Хузго»). Этот кодекс постоянно применялся на практике, и на него опирались при составлении новых законодательных актов короли. На основании «Фуэро Хузго» королевские суды выносили свои приговоры.

Вне этой правовой системы оставались фуэрос городов. В качестве исключений имелись фуэрос, которые, вероятно, вначале не фиксировались в письменной форме. Тем не менее фуэрос не охватывали всей сферы законодательства. Обычно в них содержались только распоряжения о статуте жителей того селения, которому они были пожалованы, об изъятиях из податного обложения и барщины, о режиме управления и некоторых сторонах деятельности органов надзора и суда. Все остальные вопросы разрешались на основании кодекса «Фуэро Хузго» (текст которого стечением времени подвергся изменениям и дополнениям, результатом чего явилась новая редакция этого древнего свода), либо в соответствии с традициями и обычаями данной местности. Эти в значительной степени вестготского происхождения обычаи были восстановлены и возобновлены во всей своей полноте в ту эпоху, когда весьма ослабли энергия центральной власти и объединяющая сила толедского законодательства. Народ, возвращаясь вследствие опасностей войны к укладу, аналогичному образу жизни древних германцев, воспринял также и древние обычаи, которыми пренебрегало законодательство короны, но которые сохранились в его памяти^[92]. Кроме того, нужно иметь в виду фуэрос, которые предоставлялись сеньорами и епископами, – особую отрасль законодательства, хотя и весьма родственную фуэрос, жалованных королями. Особое место занимают привилегии знати. Источниками этих привилегий были обычаи и особые документы, в которых короли иногда признавали за определенными нобилями, равно как церквами и монастырями, некоторые прерогативы или предоставляли им те или иные вольности.

В осуществлении законодательных функций королю помогали, как мы уже отмечали, соборы, которые созывались таким же способом, как и во времена вестготов. Соборы созывались по инициативе короля, и на них обычна принимались важные фуэрос, новые законы общего характера и т. п. В изучаемый период в Астурии и Леоне состоялось несколько таких соборов: при Альфонсе I в Овиедо в 801 г.; при Альфонсе III также в Овиедо в 813 г. Самым достопримечательным собором был Леонский собор 1020 г. (на котором председательствовали Альфонс V и его супруга Гелория), так как на нем было принято упоминавшееся уже фуэро для Леона и другие законы, действие которых должно было распространяться на все королевство.

Торговля и ремесло. Экономический строй. Личная безопасность в христианских королевствах была менее обеспечена, чем в халифате, а административная организация была не столь совершенной и централизованной. Поэтому в северной части Испании условия для развития торговли и ремесла были менее благоприятны.

Возрождение ремесла началось в епископальных центрах и в городах, получивших фуэрос и расположенных в северней и северо-западной частях страны, на большом расстоянии от театра военных действий. В этот период в городе Сантьяго, в Галисии, торговля и ремесленное производство получили значительное развитие. Этому способствовали близость города к морю, привилегии, предоставленные ему королями, и большее число паломников, прибывавших туда со всех концов света. В Сантьяго построено было много гостиниц или постоялых дворов для чужеземцев, появилось немало менял, возникли мастерские, где изготовлялись металлические эмблемы для украшения одежд паломников, кресты, медали и другие предметы культа. Ремесленники, изготовлявшие эти предметы, объединялись в цехи (гремиос – gremios). Имелись цехи сапожников, плотников, камнетесов, купцов, мясников, кожевников, пекарей и др. Наиболее важным был цех ювелиров (aurifices или oulives). Ремесленники, изготовлявшие предметы культа, добились монополии на изготовление реликвий, крестов и отличительных знаков паломников. В результате последние могли носить только те реликвии, которые продавались в Сантьяго; цехи не всегда имели собственные лавки для продажи своих изделий; большинство лавок принадлежало архиепископу.

Не во всех городах, однако, ремесленники и простые рабочие были свободны; многие из них были крепостными, приписанными к определенной профессии, которую они не могли оставить. Торговля не пользовалась такой свободой, как в предыдущие эпохи. Купцы подвергались грабежам со стороны внешних врагов (например, норманнов и арабов) и сеньоров и должны были к тому же платить различные пошлины за провоз товаров не только на королевских таможнях, но и на пути следования через земли сеньора или при переезде через реки и мосты. Сеньоры заставляли купцов платить мостовые, дорожные, судовые и другие пошлины. В городах и селениях господствовал режим таксации, особенно на предметы первой необходимости. Жители Леона, например, ежегодно собирались (фуэро 1020 г.) для установления цен на съестные припасы и ставок заработной платы. Во многих мелких селениях монопольное право продажи некоторых товаров (например, мяса) предоставлялось одному лицу, с тем чтобы он продавал его по определенной и неизменной цене.

Развитию сельского хозяйства усиленно способствовали монахи, особенно бенедиктинцы, которые сами обрабатывали землю^[93]. Серьезным стимулом для заселения территорий и для развития земледелия был институт adprisiones (заимок), – право приобретения во временное, а иногда и в постоянное владение целинных земель при условии их запашки^[94]. На основании документов того времени можно сделать вывод, что главными продуктами сельского хозяйства были вино, просо, овес, бобы, мед и воск, пшеница, конопля, лен (льна производилось много). Оливы, культура которых была очень распространена в Эстеремадуре и Андалусии, в Кастилии были неизвестны до начала XI в. Очень часто урожай погибал накануне сбора, так как мусульмане обычно совершали набеги весной, опустошая поля и захватывая урожай, чтобы лишить неприятеля средств к существованию.

Подобный же ущерб причиняли и нобили, и многочисленные банды злоумышленников, которые бродили по полям. Развитию земледелия в такой же степени, как и успехам ремесла и росту общего благосостояния, препятствовало множество податей, которые должны были платить мелкие собственники и ремесленники как королю, так и сеньору. Свободные земледельцы и ремесленники платили королю поземельную (infurcion) и подушную (capitaciôn) подати^[95] и должны были отбывать барщину, виды которой были весьма разнообразны, на общественных работах или на фортификационных сооружениях. От барщины они могли быть освобождены при условии уплаты определенной суммы денег. Кроме того, они платили различные косвенные налоги, таможенные сборы и т. д. Сервы и колоны несли еще большие тяготы, так как, помимо подушной подати, они платили еще более обременительные подати своим сеньорам, причем сеньоры могли по своему усмотрению устанавливать и увеличивать размер платежей и повинностей.

Король, будучи сеньором коронных земель (realengo), был собственником и владел пахотными землями и стадами, на которые имел такие же права, как и сеньоры, и мог требовать уплаты налогов и барщины так лее, как это имело место в сеньориальных владениях. Поэтому, хотя некоторые поселения и отдельные местности и достигали значительного развития, общее положение было плачевным, население часто страдало от жестокого голода и эпидемий, основной причиной которых было отсутствие хорошего питания, необходимой одежды и надлежащих жилищ. Эти бедствия испытывали тогда все народы Европы.