Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 60 страниц)

То же самое можно сказать и о мудехарах, обосновавшихся здесь в конце XI в. В Арагоне мудехаров было гораздо больше, чем в Кастилии, так как им покровительствовали короли, как, например, Альфонс I. Об этом свидетельствует большое число фуэрос, предоставленных мудехарам в эту эпоху в Арагоне и служивших образцом для подобных же фуэрос в Кастилии. Несмотря на то, что решениями латеранских соборов 1179 и 1215 гг. запрещено было христианам проживать совместно с маврами и евреями и установлено, что те и другие должны отличаться от христиан покроем и цветом одежды, тем не менее общественное мнение не только благосклонно относилось к общению с маврами и евреями (и трудно было бы понять иное отношение у людей, проживающих постоянно бок о бок друг с другом), но и законодательство, как мы отмечали, предоставляло им специальные привилегии и приравнивало к христианам.

Так, фуэро Туделы (1115–1122 гг.) предоставляло мудехарам следующие привилегии: быть судимыми только собственными алькальдами, судьями и альгвасилами; сохранять свою мечеть; не отбывать военной службы; христиане карались по условиям этого же фуэро за насилия, учиненные над мусульманами. Аналогичные привилегии предоставлялись фуэро Калатаюда 1120 г. Этим фуэро маврам гарантировалась свобода торговли и в нем, в частности, указывалось, что мудехарская алхама (община) имеет право устанавливать размер откупа с лиц, совершивших убийство их сочлена.

То же фуэро объявляло мавров, евреев и христиан равными перед, лицом закона. В сфере уголовного права равенство подобного рода подтверждается в фуэрос Теруэля (1176 г.) и Дароки (1129 г.). Однако ограничительные меры и принудительное обособление мудехаров и евреев к концу XIII в. приобретают всеобщий характер. С этой целью, например, был издан закон, обязывавший мавров жить в особых кварталах, вне городской черты.

Как и в Кастилии, мудехары Арагона жили либо в сельских местностях, либо в городах. Одни из них были свободны, а другие находились в вассальном подчинении у дворян или у ордена тамплиеров. Зная, насколько трудолюбивы мавры, и желая вместе с тем освободиться от поземельных податей, дворяне и горожане очень часто сдавали свою землю в аренду (exaric) мудехарам, которые ее возделывали, оставляя для себя часть урожая. Арагонские мудехары платили обычные подати – подушную подать, подати за пользование печью, мельницей, мостовой сбор, пятую и четвертую часть урожая, собранного в неорошаемой и орошаемой местностях, и т. д. Мудехары, зависевшие от сеньоров или военных орденов (например, от ордена госпитальеров в Сарагосе), также платили ежегодные подати.

Несмотря на все упомянутые вольности, положение арагонских мудехаров в общем было более тяжелым, чем кастильских, потому что в обществе с ними менее считались, а подати и барщина были более обременительными, хотя в то же время им давались и такие привилегии, как право созывать верующих на молитву (с минаретов), совершать паломничества и справлять мусульманские праздники.

Контакт между мусульманами и арагонцами в течение всего этого периода был весьма тесным. Об этом свидетельствует склонность к арабской культуре первых королей (Санчо Рамиреса, Педро I, который умел писать только по-арабски, Альфонса I и т. д.), равно как и многочисленные заимствования у мавров в сфере юриспруденции.

Политический строй и система управления. Арагонская монархия, зародившаяся в 1035 г., при Рамиро I, хотя и была абсолютной по своей форме, но значительно отличалась от леонской и кастильской вследствие феодальной организации знати и ее активного участия в управлении. Когда шла речь о важнейших событиях в истории Арагона, неоднократно отмечалось, что королю приходилось во всем считаться с дворянами, которые зачастую действовали независимо от него, на свой страх и риск. Несколько войн, которые вел против них Хайме I, уже сами по себе свидетельствуют о мощи знати. Рикос омбрес не только владели в качестве феода завоеванными селениями, но осуществляли в них полную юрисдикцию, опираясь на своих алькальдов, которые в городах именовались сальмединами (zalmedinas), а в сельских местностях – баили (balles). Таким образом, функции управления далеко не в такой степени, как в Кастилии, сосредоточивались в руках короля. Поскольку пожалования за военные заслуги или бенефиции могли отниматься разве только в случае неповиновения или измены королю, – черта, свойственная феодальному режиму, – то монарх фактически зависел от рикос омбрес. Король имел, однако, своих судей на территории королевских доменов. Королевские должностные лица, которым поручалось управление территориями, не принадлежавшими сеньорам, а также отправление правосудия на этих землях, именовались различным образом. В важнейших селениях представителями короля являлись сальмедины (zalmedinas) (Сарагоса, Уэска, Валенсия и др.), функции которых соответствовали функциям мусульманских сахиб-сии-шурта – начальников полиции и уголовных судей. При дворе короля был королевский альгвасил, одновременно гражданский и уголовный судья и исполнитель распоряжений королевского совета и самого короля. Во всех городах имелся мустасаф (mustazaf – эдил) – должность, также заимствованная у мусульман^[118]; были алькальды, о которых мы будем говорить ниже, а также сайоны (saynones – приставы), писцы (escribanos) и т. д. Сбором податей ведали королевские байли (bayles).

Хайме I ввел обычай, согласно которому к делам управления всегда привлекался старший сын короля. Институт подобного соправления носил название gobernacion или procuracion general. При отсутствии сыновей или в том случае, если старшему сыну было менее 14 лет, король назначал генерального заместителя (lugarteniente general). Наряду с королем появляется особое должностное лицо (функции которого сперва еще не были четко определены) – хустисья(juslicia) – коронный судья, который разбирал дела о нарушении привилегий и рассматривал жалобы на действия всех прочих властей; уже ко времени Альфонса II функции и права хустисьи определяются более четко. Некоторые исследователи полагают, что хустисья имел те же функции, что «судья дел неправедных» – кади аль-джамаа в кордовском халифате и таифских эмиратах. Хустисья непосредственно подчинялся королю. Во времена Хайме I характер этой должности изменяется, что в последующую эпоху приводит к весьма значительным последствиям. Так, на кортесах в Эхеа, в 1265 г., дворяне, пытавшиеся отнять у короля право назначения хустисьи, добились признания за этим судьей должностных функций, которые обычно выполнялись лишь лицами, действующими по полномочию, и в том числе права разбора тяжб между королем и дворянами в качестве судьи-посредника. Применение для доказательства вины испытаний кипятком и каленым железом и судебного поединка в Арагоне сохранялись так же, как и в Леоне и Кастилии, насколько об этом можно судить на основании фуэрос. При этом особенно часто применялось испытание каленым железом (фуэрос городов Сан-Хуан де Пенья, Санта Христины и др.). Любопытны условия дуэли, зафиксированные в фуэро Теруэля (1176 г.).

Mуниципии или универсидадес. Подобно тому как это имело место в Леоне и Кастилии, короли, добиваясь освобождения от власти духовных и светских сеньоров многих важных крепостей или городов, предоставляли им фуэрос или привилегии. Таким образом создались вольные города-коммуны, которые носили название универсидадес(unicersidades). Средние классы этих городов со временем превратились во внушительную политическую силу, враждебную знати; города поддерживали королевскую власть; при этом следует отметить, что южные муниципии всегда были более демократичны и активнее поддерживали монарха, чем северные – аристократические и феодальные, часто объединявшиеся со знатью. Ни те, ни другие не проявляли интереса к судьбам крепостного крестьянства.

Внутренний строй муниципиев был подобен кастильскому. Хунта присяжных (jurados)^[119], избранная народом, а иногда – членами хунты прежнего созыва (состав хунты ежегодно обновлялся), заботилась об интересах города или селения, публиковала указы (ordenanzas) и подвергала наказаниям за их нарушение. Алькальды облечены были функциями гражданских судей и избирались в большинстве муниципиев народом. Наряду с алькальдами во многих фуэрос упоминаются юдексы – судьи по уголовным и полицейским делам, обычно назначавшиеся королем. За жителями признавалось право активного участия в разрешении гражданских дел. В Сарагосе, согласно фуэро, предоставленному Альфонсом I в 1119 г.»20 горожан, избранных народом, должны были приводить к присяге установлениям фуэрос и подвергать наказанию всех нарушающих условия, фиксированные в этих хартиях. Эта хунта была скорее судебным, чем административным органом. В делах управления принимали участие присяжные (хурадос), избираемые по приходам, и советники (concilieras – консельерос), помощники и консультанты присяжных. Собрание присяжных называлось капитоль (capiiol), а собрание советников – консельо (consello – совет), важные решения приобретали силу в том случае, если они были приняты совместно капитолем и консельо. Кроме того, существовало народное собрание, которое также носило название консельо. Его созывали присяжные и советники для обсуждения важных вопросов, которые докладывались этими магистратами.

Муниципии обычно заключали между собой союзы, целью которых было укрепление мощи и благосостояния городских общин. Эти союзы назывались комунидадес (comunidades – сообщества), и им присваивалось имя города или селения, возглавлявшего такой союз. До XII в. уже существовали комунидадес Калатаюда, Дароки и Тэруэля, сыгравшие немалую роль в истории Арагона. Комунидадес создавались только с разрешения короля.

Допускались лишь союзы городов с одинаковыми фуэрос. Подобные союзы имели главным образом военный характер и почти всегда отстаивали интересы короля. Иной характер носили эрмандады, аналогичные эрмандадам Леона и Кастилии. Как и кастильские вольные города, арагонские универсидадес имели свое ополчение.

Кортесы. С конца XI в. в Арагоне созывались всеобщие ассамблеи. Однако в то время это были только собрания лиц, принадлежавших к знати и духовенству. В XII в., а согласно ряду авторов – до 1274 г. (то есть до конца XIII в.), народный элемент не принимал участия в этих ассамблеях, ибо муниципии не играли в ту эпоху большой роли. Но с этого момента арагонские кортесы состоят уже из четырех сословий (brazos): рикос омбрес или высшей знати, кавальеро, духовенства и представителей универсидадес или муниципиев. На кортесах имели право присутствовать не все дворяне, а только те, кого, согласно обычаю, призывал король; присутствовали также не все – города, а только некоторые, как и в Кастилии. С течением времени установился обычай не приглашать представителей отселений, имевших менее 400 домов или очагов (fuegos). На кортесах 1163 г. в Сарагосе присутствовали только прокураторы Уэски, Хаки, Тарасоны, Калатаюда и Дароки. Комунидадес составляли часть народного сословия. Кортесы созывал король. Согласно законам королевства, они должны были созываться каждые пять лет; впоследствии этот срок сократился до двух лет. Однако правило это не всегда соблюдалось королями. Кортесы принимали присягу короля, который обязывался уважать данные им фуэрос; приносили присягу наследникам престола; разбирали дела об оскорблениях, нанесенных частными лицами и селениями королю (так называемые greujes) или его должностным лицам; вотировали предложения о предоставлении монарху помощи – людьми или деньгами, причем денежная ссуда королю (профьерта – profierta) носила характер займа; разрабатывали проекты законов, согласовывая их с королем. Для принятия решений требовалось единогласие. Крупные города имели по нескольку голосов, а более мелкие – по одному голосу. Заседания кортесов протекали таким же порядком, как и в Кастилии.

В тем случае, если по смерти короля не оказывалось наследников, кортесы собирались на чрезвычайную сессию, носившую название парламента (parlamento), чтобы решить вопрос о наследовании престола. Такая сессия кортесов, состоявшаяся в Борхе, приняла решение об избрании Рамиро Монаха арагонским королем.

Уния Арагона с Каталонией не повлекла за собой слияния кортесов обоих государств. Независимо друг от друга кортесы собирались по-прежнему. Арагонские кортесы собирались в Сарагосе или другом городе на территории Арагона, а каталонские – в Барселоне. Когда была завоевана Валенсия, особые кортесы этой области стали собираться самостоятельно. Тем не менее иногда представители трех государств являлись на объединенные – кортесы для принятия решения по общим вопросам. Обычно такие кортесы собирались в Монсоне. Во время перерыва между сессиями кортесов действовала избранная ими Постоянная Депутация (Diputaciôn Permanente), в задачу которой входило наблюдение за выполнением законов и расходованием общественных средств.

Законодательство. Основной формой законодательства в этот период были фуэрос. В свое время уже упоминалось о предполагаемом «Фуэро Собрарбе». С того момента как Арагон стал независимым, а его завоевания стали более обширными, короли жаловали фуэрос различным городам, и таким образом создались своеобразные институты политического, гражданского и административного права. К этому периоду относятся фуэрос Хаки (1064 г.), Уэски, Сарагосы (1119 г.), Туделы, Теруэля (1176 г.), Алькесара (1114 г.). Дароки, Калатаюда, Бельчите и др., причем следует отметить, что кастильское и наваррское законодательства того времени заимствовали многое у Арагона. Хайме I, в соответствии с общим духом времени, велел кодифицировать городские фуэрос, исключив из них фальсифицированные тексты. Подобная работа по унификации системы законодательства имела целью максимальное укрепление королевской власти. Составление этого кодекса поручено было епископу Видалю де Канельясу, составившему книгу, известную под названием «Свода Канельяса», или «Уэскинского свода». Этот сборник не отменил фуэрос различных городов или селений. Он рассматривался лишь в качестве дополнительного закона, применимого при апелляциях к королю. В нем не содержится никаких распоряжений по вопросам политического права, добавленных позднее, в 1265 г., в результате утверждения королем Хайме I на кортесах в Эхеа ряда привилегий знати.

Податная система. По своему характеру податная система Арагона в сущности ничем не отличалась от кастильской. Королевская казна, являвшаяся тогда также и государственной, получала пятую часть военной добычи, доходы с калоньи и от завоеванных земель, остававшихся в руках короля, и подати, взимаемые с побежденных мавров и с христианских вассалов. Среди особых податей фигурировали так называемые печа (pécha) и моравети (moraveti), которые, как полагают, были аналогичны кастильским сервисьос и монеда форера. Печа начиная с XII в. взималась с недвижимого и движимого имущества в соответствии с его размером; моравети, или мараведи, платили каждые семь лет жители, имевшие имущества на 70 сольдо. Кроме того, имелись следующие налоги и сборы: сэна(сеnа) – налог, аналогичный кастильскому янтару; сиса (sisa) – скидка в пользу казны с продаваемых товаров общего потребления^[120]; треть десятины (los iercios diezmos) – доля десятины, которая поступала в пользу короны, духовенства и церкви; хенералидады (gеnеralidades) или косвенные налоги: таможенные пошлины, монополии (например, карточная монополия), налог на соль, водку и т. д. Несмотря на это, королевская казна была в очень стесненном положении.

Сеньориальные сборы (подати и повинности, которые взимались сеньорами со своих вассалов и сервов) в Арагоне были еще более многочисленны и обременительны, чем в Кастилии. Низшие классы, как свободные горожане, так и крепостные, находились в очень тяжелом экономическом положении.

Войско и флот. Арагонское войско формировалось, как и в Кастилии, путем сбора сеньориальных дружин и муниципальных ополчений, объединенных с теми силами, которые король мог собрать самостоятельно. Мы уже видели, что королям неоднократно приходилось сталкиваться с отказом дворян и даже некоторых городов участвовать в войнах. Хайме I уделял немало внимания вопросам организации вооруженных сил. Он заложил основы собственно королевского войска, формировавшегося из mesnaderos (дружинников), обязанных своим возвеличением королю.

У Арагона не было своего морского флота, поскольку это королевство не имело выхода к морю. После унии с Каталонией Арагон получил флот, и с этих пор все успехи каталонского флота использовались арагонскими королями. Это обстоятельство имело огромное значение, поскольку наличие флота, созданного предприимчивыми и сведущими в морском деле каталонцами, определило направление арагонской экспансии объектом которой стали страны Средиземноморья. В результате Арагон в XIV–XV вв. стал значительной средиземноморской державой.

Иностранные военные ордена (орден храмовников, орден госпитальеров и др.), укоренившиеся в Арагоне, так же, как и в Кастилии, участвовали в войнах, оказывая королям немалую помощь. Правда, благодаря своему богатству и приобретенной мощи, они представляли в Арагоне значительно большую опасность, чем в Кастилии. Арагон имел в этот период также ряд собственных орденов (Сан-Хорге де Алхама, основанный Педро II, Милосердия (Merced), основанный Педро Наласко и Раймундом Пеньяфортом при Хайме I). Однако эти ордена не приобрели такого значения, как уже упомянутые кастильские.

Церковь. По особенности организации и характеру прерогатив арагонская церковь ничем существенно не отличалась от кастильской, но влияние клюнийцев проявлялось в Арагоне более сильно. Мосарабский обряд был отменен в 1071 г., а отношения духовенства с папским престолом были более тесными. Нищенствующие ордена также достигли большого развития, особенно доминиканский.

Ленная присяга, принесенная Педро II папе и совпавшая по времени с проповедью клюнийцев, ознаменовала начало периода борьбы между монархом и папой, так как Рим предъявлял чрезмерные претензии на сеньориальное господство в Арагоне, в то время как дворянство и народ Арагона и Каталонии, защищая свою политическую независимость и свои привилегии, отказывались признать господство папы.

Арагон был первым государством на Пиренейском полуострове, где, по закону, обнародованному в 1197 г., были изгнаны еретики. Им предложено было в течение двух месяцев покинуть страну. «Упорствующие» подвергались сожжению на костре.

Семья. В Арагоне существовали такие же формы брака, как и в Кастилии, и баррагания была здесь столь же частой, как и там. Духовные лица, по меньшей мере до X в., имели жен, которые, согласно существовавшему обычаю, считались почти законными супругами. Характерным для арагонской области было наличие родовой или коммунистической семьи, организацию которой отражают фуэрос. В этой семье все дети жили совместно под управлением отца, или семейного совета, или одного из членов семьи (обычно старшего сына). Домашнее имущество оставалось неделимым. Когда один из сыновей женился и уходил из семьи, ему давалось приданое деньгами или натурой, но не землей, и всегда на том условии, что если он умрет бездетным, приданое должно вернуться в дом. Семейный совет имел большую силу и принимал участие во многих делах отдельных лиц. В родовую семью входили также люди, не связанные с ней кровным родством, вдовцы или престарелые холостяки, а также, как общее правило, пастухи или батраки, преданные дому и составлявшие группу так называемых приемных (adoplados или donados) членов семьи, которых принимали, включая их сбережения в семейный фонд.

Естественно, что этот институт, в основе которого лежало владение землей всей семейной общиной, испытывал стеснительные ограничения, которые вызывались в феодальном Арагоне обязательствами вассалитета; эта организация должна была развиваться главным образом на королевских землях и на землях городов, имеющих свои фуэрос. Там возникал средний крестьянский класс, сильный своим богатством и тесной связью с землей, который с течением времени стал играть большую роль в социальной жизни Арагона.

Эта организация, развитая в горных областях пиренейской зоны, расшатывалась благодаря тому, что в обычай начала входить свобода завещательных распоряжений. Такой привилегии добились в 1307 г. дворяне, а в 1311 г. плебеи, на кортесах в Дароке^[121].

Для арагонской семьи характерны также следующие черты, сохранившиеся до последнего времени: при заключении брака, приносилось приданое не только женщиной, но и мужчиной, причем такой порядок считался обязательным; соблюдалось право пользования имуществом умершего супруга, подобно тому как это указывалось в кастильских фуэрос. Доходы, приобретенные в браке, делились или поровну, или пропорционально доле имущества, внесенного супругами при вступлении в брак, и т. д.

Каталония

Классы. Со времени правления Беренгара-Рамона I (1018–1035 гг.) и до вступления на престол Рамона-Беренгара IV (1131 г.) Каталония была самостоятельным государством. В 1137 г. была осуществлена уния с арагонским королевством. Однако эта уния была чисто личной и даже в политическом отношении не привела к равенству учреждений; естественно, что она не уничтожила характерные особенности организации каталонского общества. С другой стороны, в своей основе это общество, как уже отмечалось, почти ничем не отличалось от арагонского, характеризуясь теми же чертами феодальной организации и не менее тяжелым положением сервов. Феодальная иерархия состояла из следующих ступеней – графы, виконты, вальвасоры и вассалы. Вальвасорами называли тех, кто получал феод и имел 5 рыцарей. Первые три класса принадлежали к дворянству, и все, кто относился к ним, носили титул баронов. Впоследствии так стали обозначать дворян с титулом ниже виконта.

Средний городской класс в Каталонии носил особый характер и отличался от арагонского. К этому классу принадлежали торговцы и мореплаватели, жившие в прибрежных селениях; внутри страны преобладало крепостное население, зависимое от сеньоров, за исключением некоторых центров, как, например, Лериды и др., где эта зависимость была меньшей. Власть графов, столь значительная в ΙΧ—Χ вв., клонилась к упадку номере того, как старые графства объединялись в графстве Барселонском, теряя свою независимость. Преемники графов оставались феодальными сеньорами, обладавшими в значительной степени частной юрисдикцией. Они составляли ядро земледельческой знати, которая совместно с прежними аллодиальными сеньорами угнетала земледельцев и непрерывно восставала против королей. Их мощь основывалась на эксплуатации земельных владений, на поддержке, которую им оказали дворяне низшего ранга, связанные с крупными сеньорами узами патроната (патронируемые назывались emparts, «покровительствуемые»), и свободные люди или вассалы (homes de paratgé), которые проживали на территории сеньориального домена. Патронируемые, которые сперва занимали промежуточное положение в системе классовой иерархии, пользуясь большей независимостью, чем рабы, но не располагая правами свободных людей, с течением времени стали играть значительную роль в социальном и политическом отношении и дали начало особой сельскохозяйственной аристократии.

Вассальные отношения ясно определены в «Барселонских Обычаях». Сеньор давал вассалу в качестве феода земли из своего домена. Вассал обязывался сохранять верность и оказывать некоторые услуги, каковыми являлись обязательство военной службы (host), обязательство явки в дружину сеньора на боевом коне (cabalgada) и обязательство передачи вассалом власти над своим замком сеньору, по требованию последнего (potestad). Обычно эти обязательства гарантировались одной лишь присягой, которую давал вассал во время акта оммажа. «Обычаи» предусматривали уплату штрафов и возмещений в том случае, если вассал не выполнял своих обязательств.

Сервы (payeses) были обременены барщиной и податями не в меньшей степени, чем арагонские крестьяне. Как и в Арагоне, они добились освобождения позже, чем в Кастилии. Однако уже в XII в. они получили право выкупа на волю за деньги, после чего все относящиеся к классу крепостных получали наименование «выкупных» (redimentia или remensa)^[122]. В «Обычаях» фиксируются обязательства крепостных: интестия (iniestia) – право на получение наследства человека, умершего без завещания; экзоркия или кзоркия (exorquia или xorquia) – право, по которому сеньор получал после смерти крепостного, не оставившего потомства, его имущество; кугусия (cugucia) – право на имущество жен, совершивших измену; арсина (arsina) – право на определенную часть имущества крепостного, усадьба которого (mans) сгорела, как наказание за небрежность, и многие другие повинности и подати, подобные кастильским.

Вначале после смерти крепостного, обязанного платить подати, его имущество возвращалось сеньору. Однако впоследствии был введен обычай, по которому потомки крепостного продолжали пользоваться его имуществом и обрабатывать землю. Земледельцы, таким образом, оказались прикрепленными к земле, их продавали вместе с землей, как если бы они были ее частью. Были также и личные рабы, захваченные на войне, как общее правило – мусульмане. В Барселоне имелся рынок, где велась работорговля.

Мосарабы и мудехары играли в Каталонии меньшую роль, чем в других частях полуострова; мавританские кварталы Барселоны, Лериды, Тортосы и других городов были незначительны и часто сливались с еврейскими кварталами. Мудехары разделили печальную судьбу евреев в конце XIII и в XIV в., когда начались преследования иноверцев.

О положении евреев в ΙΧ-ΧΙ вв. почти ничего не известно. В решении Херонского собора 1068 г. указывается, что евреи могут покупать имущество христиан, но с обязательством платить с него десятину церкви; известно также, что в некоторых местностях евреи достигли большого влияния. Крупные еврейские общины возникли в Барселоне и Хероне; они поддерживали связи с еврейскими общинами по ту сторону Пиренеев и достигли значительного подъема благодаря покровительству, которое оказывалось им законами.

Общая политическая организация. Каталония, будучи государством преимущественно феодальным, не имела единой политической власти, как Кастилия. Графы Барселонские были не более как сюзерены прочих феодальных сеньоров древней Испанской Марки, причем их вассалы были связаны с ними лишь ленной присягой, которая, согласно «Обычаям», приносилась в письменном виде. Со временем, однако, Барселонские графы приобрели преобладающее положение, благодаря захватам, совершенным в ходе войны с маврами, и расширению территории графства за счёт фамильных связей. В результате Барселонские графы стали наиболее влиятельными и могущественными сеньорами в Испанской Марке. Их могущество со временем все более и более усиливалось. Уже в «Обычаях» графы Барселонские упоминаются как суверены, и с их именами связываются титулы «принцепсов» и «властителей».

Граф Барселонский имел следующие прерогативы: право владения всеми землями территории графства, права издания законов, командования войсками, заключения перемирий, возведения в дворянское звание, чеканки монеты, сбора налогов, надзора за отправлением правосудия прочими сеньорами. Он разбирал также апелляции на приговоры судов первой инстанции по делам Суголовным) дворян.

Судебное разбирательство до XII в. производилось аудиенциями (audiencias), а в XII в. – куриями. В их состав, как и в предыдущем периоде, входили миряне и духовные лица (гласные – vocales). Во главе курий стояли iudices, выносившие приговоры, которые приводились в исполнение особыми должностными лицами. Процессуальные нормы соответствовали установлениям «Фуэро Хузго». Практиковались испытания водой и каленым железом. Споры между дворянами решали особые трибуналы.

В более поздний период территория, по-видимому, была разделена на округа, называвшиеся вегериями или вергериями. Во главе такого округа стоял наместник – вегер (veguer), назначаемый графом Барселонским. Вегеры имели в подчинении управителей-байли.

В качестве меры наказания применялись денежные штрафы, была в ходу кровная месть. Женщин могли наказывать отрезанием носа, губ, ушей, грудей и сожжением на костре.

После объединения Арагона и Каталонии в политической организации Каталонии не произошло существенных изменений. Короли Арагона одновременно были и графами Барселонскими и, следовательно, феодальными сеньорами прочих каталонских графов. Однако уния позволила арагонским королям с течением времени осуществить в Каталонии ряд мероприятий, соответствовавших их абсолютистским идеалам, что благоприятствовало унификации политического строя обеих стран.

Города. Как в Кастилии и Арагоне, так и в Каталонии завоевание новых мусульманских территорий приводило к возникновению городов и селений, свободных от феодальной зависимости и только формально подчиненных графу Барселонскому (а впоследствии – королю Арагона). Города искали иногда защиты (emparança) у графа Барселонского, чтобы избавиться от власти феодала, а иногда граф сам, по своей инициативе предоставлял фуэрос городам, способствуя заселению пустующих территорий и росту городских центров. В результате в городах собирались свободные люди, вассалы, порвавшие узы зависимости от своих сеньоров, купцы, искатели приключений или бедняки, пришедшие из других стран, евреи, мосарабы и мудехары и т. д. Естественно, что вольные города создаются главным образом начиная с XII в. в так называемой Новой Каталонии, т. е. на южных, равнинных территориях, которые отвоевывались у мавров. Так происходило потому, что, во-первых, в горных местностях севера почти вся земля принадлежала сеньорам и, во-вторых, для заселения вновь покоренных земель необходимо было предоставлять льготы и привилегии, чтобы привлечь в эти области колонистов. Таким образом, при Рамоне-Беренгаре III и Рамоне-Беренгаре IV статус вольных городов получили Аграмунт, Тортоса, Лерида, а позже и многие другие города. В этих городах образовался деятельный средний класс, который в конечном счете разделился на три группы (эти сословные группы носили название manos – буквально «руки»):

1. Старших^[123] – la mâ major – крупные собственники, врачи, юристы и прочие представители свободных профессий, которые именовали себя «достойными» – honrals.

2. Средних – la mâ miljana – купцы и цеховая аристократия.

3. Младших – la mâ menor – ремесленники, мелкие торговцы и т. д.