Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 60 страниц)

Несмотря на все эти неудобства, торговля процветала благодаря инициативе частных лиц, создавших необходимые условия для установления быстрых и легких торговых связей. В это время в Испании получают распространение векселя, заимствованные, вероятно, в Италии. И хотя в документах того времени упоминается о вексельных операциях лишь применительно к восточным районам и к Арагону, но вряд ли покажется чересчур смелым утверждение о всеобщем распространении векселей и в Кастилии, принимая во внимание, что кастильские купцы были тесно связаны со своими французскими, фламандскими и немецкими коллегами, которые широко применяли их в торговых сделках. В самом деле, известно, что фламандские купцы, выезжая из Брюгге, совершали путешествие в Испанию через Францию, проезжали через Байону и направлялись в Бургос и Лиссабон. Со своей стороны, испанские купцы открыли в Брюгге конторы или отделения с собственными консулами или специальными судьями, а в конце XIII в. эти консулы были столь многочисленны и пользовались таким доверием, что остальные купцы выбрали их в качестве своих представителей, когда направили графу Фландрскому депутацию с требованием отмены некоторых распоряжений, вредивших торговле. Из привилегии Эдуарда I явствует, что испанские купцы имелись также в Дордрехте, Гравелингене, Дилле и в английских торговых городах. В 1348 г. бискайские купцы основали свою торговую биржу в Брюгге, куда привозили товары не только из своей области, но также и из Барселоны. Один английский источник 1350 г. сообщает о присутствии в порту Слейс (Голландия) большого количества испанских торговых судов (кастильских и каталонских). В XIV в. испанские купцы преобладали на рынках Англии и Фландрии, несмотря на появление там итальянцев в 1318 г., причем кастильцы (включая сюда и жителей Галисии и Бискайи) значительно превышали в численности каталонцев. Достойно внимания, что кастильские корабли вызвали восхищение Фруассара, знаменитого французского хрониста XIII в., своей величиной и большой вместимостью^[193].

Мосты, дороги, транспортные средства. Строительство сооружений общественного назначения возрождается в XIII в., хотя и осуществляется в небольшом масштабе. Альфонс X обязал города нести расходы по строительству и починке дорог, мостов и труб (водопроводных), не делая при этом исключения даже для дворянства, духовенства, вдов и сирот. Первый новый мост, о котором имеются сведения, был построен по приказу Доминго де ла Кальсады^[194] через реку Оха, так же, как и мосты в Логроньо и Нахере. В XIII в. упоминаются два моста в Толедо и один в Оренсе – через реку Миньо; в XIV в. – мосты в Корунье, Алькала де Энарес, Сан-Себастьяне, Кордове и Касересе. Осуществлению работы подобного рода противились главным образом светские и духовные феодалы, так как, руководствуясь фискальными соображениями, они желали сохранить паромные перевозы. Энрике IV решительно запретил сеньорам препятствовать строительству мостов под этим предлогом и одновременно разрешил им взимать мостовые сборы (poniazgo)^[195].

Путешествия совершались верхом или на носилках, а товары перевозились на вьючных животных или на повозках, хотя не всегда удавалось использовать колесный транспорт из-за плохого состояния дорог. Роскошные экипажи для путешественников в Ту пору, вероятно, еще не вошли в обиход. Однако города все больше занимались улучшением дорог. Так, судя по распоряжениям властей Бискайи, в XV в. наблюдается стремление придать дорогам ширину и твердость, необходимые для проезда повозок. Гвадалкивир был еще судоходным во времена Педро I, а затем утратил это свойство по недосмотру или, возможно, из-за большого количества мельничных плотин и других сооружений, построенных по его берегам. В отношении оросительных каналов известны законы Альфонса X, который сохранил в силе древние обычаи, принятые в ирригационной системе Мурсии (система, действовавшая еще в эпоху мусульманского владычества). К XIV в. относится строительство примитивной плотины на болоте в Альмансе (1384 г.) силами самих крестьян. Большую часть государственных доходов, предназначенных на производство общественных работ, поглощало строительство укреплений вокруг городов, что свидетельствует о состоянии войны и смут, в которых пребывала в то время страна.

Арагон, Каталония и Валенсия

Ремесленное производство. Три основные области, входившие в состав объединенного арагоно-каталонского королевства, весьма отличались друг от друга по характеру своей экономики. В Каталонии больше всего была развита промышленность, в Валенсии – сельское хозяйство, а Арагон отставал от этих областей во всех отношениях. Действительно, данные, относящиеся к XV в., свидетельствуют о слабом развитии земледелия в Арагоне – особенность, которая отразилась на положении полунищего крестьянского населения и, вероятно, вызвана была жалким правовым положением вилланов. Однако документы, в которых запечатлена торговая деятельность той эпохи, указывают на известное изобилие некоторых продуктов, об этом, в частности, свидетельствуют данные (торговый устав Брюгге от 1304 г.) о вывозе за границу риса и шафрана и зерна, которое доставлялось в Барселону по Эбро до Тортосы и, кроме того, экспортировалось в Кастилию, Наварру и Францию; при этом были опасения, что усиленный экспорт хлеба может вызвать перебои во внутреннем потреблении; присяжные Сарагосы даже просили короля запретить вывоз пшеницы из Арагона. Городской совет столицы всегда заботился о пополнении запасов зернового хлеба и не раз снабжал им то королевские войска (например, при завоевании Сардинии и Майорки в 1331 и 1334 гг.), то различные области Испании и иностранные государства. Существование многочисленных цехов заставляет предположить расцвет некоторых ремесел, что подтверждается указами и особыми привилегиями, относящимися к сукновальням Альбаррасина, Тарасовы, Хаки и Уэски. Шерсть для этих сукновален давали многочисленные стада. Скот разводился в горах Альбаррасина и в других областях. В документах XIV в. в числе важнейших городов Арагона, в которых тем самым нужно предположить активную экономическую деятельность, упоминаются: Сарагоса, Уэска, Хака, Барбастро, Калатаюд, Тарасона, Дарока, Альканьис, Монтальбан, Эхеа, Сариньена, Айнса, Тамарите и Фрага.

Для Каталонии имеются данные более обстоятельные, которые свидетельствуют о значительном развитии ремесел и торговли в этой области. Каталония в XIV в. испытывала недостаток в пшенице, а следовательно, и в хлебе, несмотря на то, что зерно ввозилось из Арагона и из-за границы. Но прочих сельскохозяйственных продуктов в Каталонии было достаточно. В стране производилось много риса (в Белькайре и Кастельоне де Ампуриас), вина (о чем свидетельствует множество контрактов, заключенных на посадку виноградных лоз), ячменя, а в некоторых округах даже пшеницы (например, в округах Тороэльи и Палафружела), хотя ее и нехватало для удовлетворения потребностей всей Каталонии. Скотоводство процветало в горных районах страны, а также в местности, близкой к побережью, где были хорошие пастбища, как, например, вТороэлье.

Добывалась в больших количествах соль, а рыбной ловлей в море и в озерах (например, в прудах Кастельви) жили многие поселения, причем рыбаки создали свой цех; следует отметить, что в некоторых местах занимались добыванием кораллов (например, в Росасе и Кастельоне). Но особенно славилась Каталония своим ремесленным производством, сосредоточенным главным образом в Барселоне, хотя немало предприятий имелось и в других округах, в частности в Ампурдане и Лериде. Каталонцы изготовляли кожи, сукна, шелк (отрасль ремесла, введенная в середине XI в.), хлопчатобумажные ткани (производство этих тканей процветало до тех пор, пока в том же веке его не погубила иностранная конкуренция), ткани иных видов, гончарные изделия, бочки, веревки, стекло и много разнообразных других изделий. О масштабах ремесленного производства в Каталонии свидетельствуют большое количество цехов и ряд документов того времени. На всех реках стояло множество мельниц, но, как правило, их работа затруднялась поборами и ограничениями, так как они принадлежали светским и духовным сеньорам и королю (например, мельницы в Хероне и в Тороэлье).

Валенсия была преимущественно сельскохозяйственным районом, намного превосходившим в этом отношении Каталонию, но там имелось и ремесленное производство. Об этом свидетельствует наличие в Валенсии предприятий по изготовлению сукон, хлопчатобумажных и других тканей, производство которых регламентировалось уже во времена Хайме, и Педро III, а также обилие и значение валенсийских цехов.

Торговля. В области торговли три района сохраняли тот же порядок, что и в области производства. Арагонский экспорт, все же довольно значительный, шел главным образом через Наварру и баскские провинции (что доказывают таможенные документы Гипускоа) и через Каталонию. Но жители Арагона вели также и морскую торговлю – то как экспортеры, то просто в качестве перевозчиков. Они появляются часто в Тлемсене (Африка) – крупном торговом центре, куда приходили караваны из Судана, – и в Оране, Масалькевире, Онеине и других портах. Они также поддерживали торговые сношения с Фландрией, что подтверждается уже упомянутым уставом Брюгге, и с Италией.

Некоторые короли поддерживали частную инициативу, поощряя торговлю путем устройства ярмарок и рынков, освобождая ее от обложения и заключая торговые договоры с другими государствами, между прочим, и с Тлемсеном. Педро III в порядке восстановления старинного обычая свободной торговли между Арагоном и Кастилией предложил Альфонсу X укрепить торговые связи между обеими державами. В то же время в Генеральной Привилегии он подтвердил особые льготы для купцов, отменил налоги, снял запрещение вывозить сельскохозяйственные продукты, запретил взимать новые дорожные сборы, в особенности с хлеба и вина, и разрешил свободную торговлю солью и свободный вывоз всех товаров. Купцы, уплачивали пошлину (lezda), от которой никто из них не освобождался, даже лица дворянского звания. Однако полностью освобождалось от пошлин зерно, перевозимое по реке Эбро. И хотя Хайме II обложил его пошлиной в 1320 г., но городской совет Сарагосы выкупил этот сбор за 50 тыс. сольдо, причем была установлена пошлина в меньшем размере (три динеро с фунта) на вывозимое в Тортосу зерно. В начале XIV в. в Сарагосе был создан особый судебный трибунал – торговое консульство, которому Хуан I (1391 г.) поручил также надзор и наблюдение за судоходством на Эбро.

Торговля в Каталонии, столь интенсивно развитая уже в XIII в., продолжала необычайно быстро развиваться и в XIV и XV вв., что можно заключить на основании данных о внутреннем управлении Барселоны и других каталонских городов. Действительно, каталонские суда соперничают с итальянскими в торговле с различными странами Европы, Азии и Африки, расположенными на берегах Средиземного моря, и каталонские купцы ведут посреднические операции между этими странами. С другой стороны, сама Барселона и другие города Каталонии (например, Кастельон де Ампуриас) кишели провансальскими, генуэзскими, венецианскими и сардинскими судами, а в некоторых портах, например, в Сан-Фелиу де Гишольс, торговля в сущности находилась в руках итальянцев. Но каталонцы посылали свои суда в Италию, добиваясь там освобождения от пошлин, и имели в итальянских городах (в XIV в. в Генуе и Пизе) своих консулов. В то же время каталонцы утвердились во Фландрии; они проникли туда раньше итальянцев и в 1389 г. уже создали свою торговую биржу в Брюгге (венецианцы основали свою биржу лишь в 1415 г.). Каталонская торговля с северо-западными странами Европы была тогда весьма оживленной, что, в частности, отразилось на развитии картографии в городах Каталонии. Каталонцы дали первый эскизный набросок Ютландского полуострова и внесли исправления в карты балтийского, шведского и норвежского побережий. Картографы Каталонии и Майорки создали школу, которая затмила своими работами итальянскую. Известны карты мира и отдельных стран Солера, Месии де Виладестеса, Габриеля де Вальсека (карты последнего были раскрашены и позолочены), Роселля, Дульсета, Прунеса и анонимные карты, изданные в Барселоне, Таррагоне и Валенсии. Каталонцы установили также сношения с немецкими городами, в частности с Нюрнбергом и Ибирлигеном, что доказывается наличием в Барселоне немецких купцов, от одного из которых сохранилось любопытнейшее письмо, датированное 1383 годом.

Коммерческая политика Каталонии определялась потребностями в развитии торговли. Короли, сеньоры и города старались возбуждать и поддерживать частную инициативу, регулируя ярмарки и рынки и предоставляя им значительные привилегии. Разработан был весьма подробный устав ярмарки в Кастельоне де Ампуриас, причем на территории ярмарки распространялось право убежища для должников и преступников. Расширилась сфера деятельности морских консульств и сфера применения морских законов (указы Педро IV 1340 г.). Заключались и торговые договоры. Но все же деятельность каталонских купцов встречала препятствия, вызванные господствовавшими в то время экономическими воззрениями. Часто накладывались ограничения на продажу товаров, устанавливались преимущественные права для определенных категорий лиц, ведущих торговые операции. Так, со складов пшеницы в городе Ла Бисбале должен был сперва продаваться урожай епископа и лишь после этого – урожай крестьян. Мелочная техническая регламентация производства дошла до абсурда; она была значительно более развита в Каталонии, чем в других государствах полуострова, и сильно тормозила развитие ремесла, хотя по идее своей должна была стимулировать его и обеспечивать высокое качество продукции. Налоги, несмотря на обилие вышеуказанных изъятий, были многочисленны, а некоторые и весьма тяжелы, например, лезда, уплачивавшаяся до 1477 г. замку Тамариту, – подать, которую удалось выкупить лишь за 1350 барселонских ливров у епископа Таррагоны, тогдашнего сеньора замка. Дух протекционизма проявлялся иногда чересчур сильно в пользу одних городов и в ущерб другим, примером чему может служить разрушение ряда сукновален в графстве Ампурдан, осуществленное по приказу короля Мартина под предлогом, что эти предприятия не имели надзирателей и выпускали сукна не «такой ширины и цвета», как мастерские Кастельона. Барселона в силу особых привилегий, вызванных необходимостью снабжать город привозным хлебом, могла захватывать грузы зерна, причем в столичный порт насильно приводились корабли, плывшие мимо берегов Каталонии. Весьма распространено было и пиратство, наносившее большой ущерб торговле, несмотря на то, что оно упорно преследовалось. Многие пираты были родом из Каталонии и совершали свои набеги, доходя до берегов Италии, где каталонцы приобрели в ту пору дурную славу. Не более безопасными – были сухопутные дороги из-за гражданских войн между феодалами и городами и нападений многочисленных разбойничьих шаек, которых плодили эти войны.

Валенсия во многих отношениях была соперницей Барселоны. У нее имелся значительный флот, а развитию торговли благоприятствовало создание в 1283 г. морского консульства со своим собственным кодексом, как в Барселоне и Тортосе. Валенсия, Кульера и Дения были основными портами; первый из них особенно активно посещался множеством судов всех национальностей, и главным образом итальянских. В Италии валенсийцы пользовались хорошей репутацией. Свидетельством богатства валенсийского купечества была торговая биржа – одно из интереснейших гражданских сооружений того времени. А вексельные операции валенсийцев, которые производились в этом городе раньше, чем в других районах (уже в 1376 г.), подтверждают наличие разветвленных торговых связей и большого кредита, которым пользовались как купцы, так и город в целом, представляемый своими присяжными, которые иногда вынуждены были вмешиваться в закупку зерна и другого продовольствия. Валенсия, по-видимому, склонялась к свободе торговли, о чем свидетельствует противодействие, оказанное городом указу Альфонса IV, запретившего провоз товаров на иностранных судах (по просьбе Барселоны); валенсийцы имели основания опасаться, что подобная мера приведет к росту издержек на фрахт.

Протекционизм Барселоны. Барселона была не только главным торговым и промышленным городом Испании в тот период, но и характерным представителем экономической политики Каталонии. Политика эта нашла свое выражение не только в тех мерах, которые были приняты относительно иностранных судов и для снабжения города зерном, но и в препонах, постоянно чинившихся ввозу иногородних товаров. Так, до 1491 г. была запрещена продажа иностранных сукон, и хотя советники пытались снять это запрещение, но этому воспротивилась Генеральная Депутация. Протекционистская политика распространялась на изделия, которые производились в Каталонии, но не на товары чужеземного происхождения. Так, например, за тонкими сукнами те же советники без колебаний обращались в Перпиньян, а вывоз пшеницы, импорт которой даже поощрялся премиями, практически был совершенно запрещен, так как вывозные пошлины на нее были чрезвычайно высоки. Правда, эти меры вызывались тем, что необходимо было снабжать хлебом многочисленное население (особенно значительное в Барселоне), чтобы избежать голода, который часто свирепствовал в Европе и влек за собой чуму и другие болезни. Следует добавить, что Барселона, бывшая оптовым скупщиком пшеницы, не только содействовала закупке хлеба, оказывая поддержку другим городам (такое содействие было, например, оказано городу Кальеру в Сардинии в 1478 г.), но и раздавала его соседним и иностранным городам, когда возникала угроза порчи зерна в государственных амбарах. Иногда же город обязывал пекарей покупать хлеб из государственных запасов.

Запрещение вывоза зерна отнюдь не всегда приветствовалось купцами. Иной раз и сама Депутация (которая придерживалась в данном случае одного из экономических принципов того времени, полагая, что единственным богатством нации являются наличные деньги), протестовала против этого запрета и требовала его отмены во избежание значительной утечки звонкой монеты из страны, которая не компенсировалась поступлениями за вывезенные товары. Но свободный вывоз зерна производился всего лишь два года – с 1480 по 1482 г.

Для политики Барселоны характерны формы, в которых проявлялась забота о развитии торговли. Город то поощрял частную инициативу, то опекал се, создавая особые органы надзора за деятельностью купцов. С 1249 г. торговой юрисдикцией обладал Совет Ста, вместе с двумя морскими консулами, его делегатами. В 1347 г. права юрисдикции перешли к вновь организованному морскому консульству, которое основано было в Барселоне позже, чем в Валенсии и Тортосе. Морское консульство ведало не только делами, связанными с торговлей на море, но и защитой судов от пиратов. Это не исключало вмешательства в торговые дела со стороны Генеральной Депутации и советников, о чем свидетельствуют приведенные выше случаи. Именно советникам принадлежала важная прерогатива назначения консулов – торговых представителей Каталонии за рубежом. На эту должность назначались лица безукоризненной репутации. В пользу консулов со времен Хуана I взималась особая пошлина со всех товаров, продаваемых или покупаемых подданным арагонской короны. Консулы были не только судьями и торговыми агентами, но и опекунами и защитниками за границей личности и имущества своих соотечественников. Советники содействовали также внедрению новых отраслей производства, например, в 1441 г. они законтрактовали на четыре года двух пикардийских мастеров для обучения ткачей шелка; они заботились о восстановлении пришедших в упадок ремесел, например, производства хлопчатобумажных тканей. В этой отрасли насчитывалось в XIV в. 300 мастеров и 12 цеховых консулов. Как Генеральная Депутация, так и Совет Ста имели в своем распоряжении для ведения торговых дел особых должностных лиц – финансовых агентов и технических служащих – факт, свидетельствующий, что ремесло и торговля были основным занятием населения Каталонии и особенно жителей Барселоны.

Благодаря всем этим мероприятиям богатство Барселоны достигло максимума и создалась подлинно могущественная торговая буржуазия. В Барселоне существовали так называемая Taulade cambi – контора по размену – и ломбард (1401 г.), учреждение, которое впоследствии создали также у себя Перпиньян, Мапреса, Херона, Вик и Лерида.

Мосты, дороги, транспортные средства, оросительные системы, почта. В XIII–XV вв. было сооружено много мостов: через Эбро в Сарагосе, мост св. Троицы в Валенсии (оба в XV в.)· Еще ранее осуществлена была постройка мостов в тех же городах, как о том свидетельствуют сарагосский документ от 1269 г. и валенсийский от 1336 г., причем этот последний представляет собой своеобразный договор на постройку моста. При сооружении моста в Сарагосе были использованы частные ссуды, средства от займов принудительного порядка и пособие короля, выданное специально для этой цели. Имеются сведения о сооружении нескольких значительных мостов в Каталонии как за счет сеньоров, так и за счет городов, например, моста в Пераладе через реки Орли ну, Льобрегат и Мугу, которые там сливаются; мостов в Кастельоне де Ампуриас и в Тороэлье – через Тер. На содержание и починку мостов обычно предназначались доходы от мостового сбора (pontazgo, barra), который платили все путники, как верховые, так и пешие. Жители Каталонии проявляли не меньшую заботу о своих портах. Наиболее значительный порт Каталонии – Барселонский – в XIV в. был расширен: сооружены были корабельная верфь и здание арсенала; но, поскольку эти работы не могли удовлетворить потребностей все возраставшей морской торговли, решено было построить хороший искусственный порт, для сооружения которого Альфонс V (1439 г.) предоставил советникам Барселоны право взимать сбор за якорную стоянку – первый случай установления подобного сбора, известный в Испании. Работы были закончены в том же XV в.; к участию в них были привлечены итальянские и греческие специалисты. Были построены также плотины и речные пристани на Эбро – во Фликсе и Черте (1447 г.) и склады и амбары для зерна в Мирамаре и Баниольсе. Расширены и улучшены были существующие дороги и проложены новые (тракт от Серверы до Игуалады и Барселоны и большая проезжая дорога для связи с Арагоном).

В XV в. началось строительство искусственного порта в Валенсии, с деревянной пристанью.

В то же время большое развитие получили гидротехнические работы, связанные с орошением, столь необходимым на полуострове из-за неравно – мерного распределения осадков и неблагоприятных гидрографических условий. В этом отношении район Валенсии достиг наибольшего успеха. На основе общественных работ, осуществленных еще в эпоху мавританского владычества, была расширена и улучшена оросительная система Турин и Хукара. Считают, что королевский оросительный канал от этой последней реки начал строиться еще при Хайме I. В Арагоне не прекращались работы в этом направлении – отводились каналы от Эбро. В Каталонии был сооружен так называемый «канал Манресы» (по привилегии, данной Педро IV) – между Тером и Лиобрегатом.

Наконец, к вспомогательным средствам для развития торговли и промышленности следует отнести государственную службу связи, т. е. почту, которая носила в эпоху римского владычества строго государственный характер, а в первые столетия реконкисты прекратила свое существование. Имеются данные, которые позволяют предположить, что в середине XIII в. в Кастилии уже были люди, которые занимались перевозкой почты. Известно, что в Каталонии подобное занятие было привилегией частных лиц, так как в 1283 г. возник особый цех почтальонов (peatones, troters), который обязался поставлять хороших перевозчиков почти во все местности. В XIV в. этот институт был улучшен. Имелись почтальоны короля и городов. В Барселоне они назначались городским советом. Почтальоны совершали переезды верхом и носили на левом рукаве повязку, которая позднее была заменена вышитым гербом города.

Майорка

Величие и падение майоркинской торговли. Майорка была не только торговой державой, но и страной с весьма развитым сельским хозяйством.

Репартимьенто (repartimiento) свидетельствует, что эксплуатация земель была налажена еще во времена мавританского господства; завоеватели нашли здесь плодороднейшие поля, превосходно возделанные маврами, которые жили в небольших селениях – ра'алах. Показателем высокого уровня сельского хозяйства на Балеарских островах могут служить поразительно высокие натуральные подати, которые взимались при Хайме I. Так, жители Менорки обещали королю давать ежегодно 3000 фанег зерна^[196]. Мавры прекрасно использовали ручьи и реки для орошения и для водяных мельниц (в окрестностях столбцы их насчитывалось более 60), а там, где не было рек, закладывали колодцы и создавали водохранилища. Ремесла и торговля также были мавританского происхождения, о чем свидетельствует множество торговых договоров каталонцев и итальянцев, заключенных с майоркинскими правителями еще до арагонского завоевания. В период завоевания на Майорке имелись кварталы и биржи пизанских и провансальских купцов и многочисленные лавки (Хайме I включил 320 лавок в опись раздела мавританских владений на Майорке), которые вели торговлю съестными припасами, ювелирными изделиями, железным товаром, и предприятий по выработке мыла, бумаги и тканей. Майорка была непременным посредником в торговле с Левантом и Африкой.

На этой двойной основе и выросли богатства христианского населения.

Торговый флот Майорки был одним из самых многочисленных и значительных в Средиземном море в XIV в. Один из современников насчитывает 360 крупных кораблей (из них 33 трехпалубных), выходивших из

Пальмы для торговли с Италией, Родосом, Берберией, Египтом, Константинополем, Малой Азией, Фландрией и т. д. Вывозились оливковое масло, шерстяные ткани и другие изделия местных мастерских, ввозились пряности, золото и большое количество рабов. Майорка повсеместно имела своих торговых консулов и свои биржи. А в столице проживало 30700 моряков и множество купцов – каталонских, бискайских, итальянских и других, которые – делили доходы от торговли с местным населением и с евреями, в руках которых в середине XIV в. (1359 г.) находилась значительная доля торговли с Руссильоном, Каталонией, Арагоном, Валенсией и другими странами.

Следуя мусульманской традиции, в окрестностях Пальмы местные богачи строили красивые виллы – подлинные дворцы, окруженные виноградниками и фруктовыми садами. Уже в 1400 г. в столице имелись чрезвычайно богатые купеческие семьи. Укажем только на Бернардо Фебрера, который по достижении совершеннолетия получил от своей матери 40 тыс. золотых реалов и 3 тыс. ливров ренты^[197]. Фебрера всегда сопровождала свита в 15 всадников, его состояние достигало 100 тыс. флоринов. О богаче Бортомеу спустя полвека говорили, что «его слуги были богаче нынешних купцов». О богатстве дворян-землевладельцев уже упоминалось выше. Купцы были подлинными гран-сеньорами в глазах духовных и светских властей.

Развитие торговли приносило с собой не только материальные выгоды, но и расцвет науки. Майоркинцы разделяют с каталонцами славу первых представителей современной картографии. В составленных на Майорке картах мира были использованы богатейшие материалы, собранные различными мореплавателями. Эти карты представляют собой значительный шаг вперед по сравнению с мореходными картами, которыми итальянцы пользовались с XIII в. Картографы Майорки создали школу столь же знаменитую, как и каталонская, и на протяжении трех столетий продукция мастеров этой школы считалась непревзойденной. Особенную славу стяжали имена картографов «династии» Беникаса или Бенанкаса, Хафуды Крескеса и Дульсерта (составившего в 1339 г. превосходную карту мира) и других. Моряки Майорки пользовались компасом уже в 1272 г.

Это быстрое и могучее развитие сменилось полосой упадка в середине того же XIV в., после включения Майорки во владения арагонской короны и в значительной мере именно вследствие этого. В 1362 г. сто старых торговых компаний с капиталом в 30 тыс. золотых реалов слились, образовав четыре небольших товарищества. А в войнах с Сардинией и Кастилией (в царствование Педро IV) было потоплено или выведено из строя 140 кораблей, оцененных в один миллион с лишним ливров. Кровавые события конца века еще более способствовали, всеобщему упадку, который усугубили эпидемии, землетрясения и наводнения, обрушившиеся на остров и особенно на его столицу. Именно в этот период итальянцы захватили в свои руки торговлю с Востоком, и в это же время возросла мощь корсаров, причинявших большой ущерб майоркинскому торговому флоту. Резкий упадок торговли начался во второй половине XV в. и был вызван многими причинами: захватом турками Яффы и Константинополя, запретом, наложенным в Неаполе на ввоз майоркинских сукон, конфликтом с родосскими рыцарями (который привел к прекращению торговли с этим островом), португальской конкуренцией, парализовавшей торговлю с Александрией. Впрочем, бедствия, обрушившиеся на Майорку, привели и к одному благоприятному последствию.

Поскольку коммерческая деятельность была затруднена, большее внимание стало уделяться земледелию, которое к XV в. пришло в упадок вследствие применения рабского труда и колоссальных податей, наложенных на крестьян алчными горожанами.

Подрыв мощи городов благоприятствовал новому расцвету земледелия; подготовлялся новый подъем хозяйственной жизни Майорки, хотя и не столь значительный, как в предыдущий период.

Наварра

Ремесло и торговля. В уже упомянутом уставе города Брюгге от 1304 г. отмечается, что наваррцы производили полотно, кордуанские сорта кожи и сафьян. Таможенные статуты Гипускоа свидетельствуют, что в Наварру ввозилось много товаров из-за рубежа. Хотя развитию сельского хозяйства препятствовала сухость климата, обитатели страны делали все возможное, чтобы преодолеть эти затруднения. Они отводили речные воды, используя их для орошения, причем регламентировали водопользование столь же детально, как и валенсийцы. Оросительные системы созданы были в районе Туделы. В то же время наваррцы возводили плотины и сооружали каналы, отводя воды Эбро. Каналами были связаны сперва селения Фустиньяна и Кабрильяс, а позже города Таусте и Бруньель. Канал Таусте был завершен около 1444 г. Успешно возделывались оливки и виноград. Процветало и скотоводство, для которого использовались пастбища и общинные луга, находившиеся во владении городов. Так, пастбищными угодьями Бардены, расположенными на границе с Арагоном, пользовались жители нескольких городов.