Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 60 страниц)

Артиллерия играла большую роль в войне с Гранадой. Фердинанд и Изабелла пригласили из Италии, Фландрии и Германии инженеров и артиллеристов, которые под руководством Франсиско Рамиреса, или Рамиро, сеньора де Борноса, прозванного «Артиллеристом» (крупного знатока нового оружия и применения пороха в саперном деле), создали хсастильскую артиллерию. Употреблявшиеся тогда орудия назывались ломбардами, пасоболантами, сербатанами, рибадокинами и т. д. Ядра были каменные. Тогда же было организовано санитарное обслуживание войска (на роту полагались лекарь, хирург, аптекарь и помощник, имелись также полевые госпитали) и появилась военная администрация, введению которой армия была в значительной мере обязана Айоре.

Соответственно изменилась и номенклатура командных должностей; старая система, основы которой зафиксированы в «Партидах», была вытеснена новой. Должность коннетабля ехала лишь почетным званием, а его заместители или маршалы, которые еще фигурируют при завоевании Гранады, теперь исчезают окончательно. Королевский знаменосец (alférez) превращается в хранителя знамени (porteestandarte) короля. После реформ Айоры и Кордовы появляются полковники, капитаны (capitanes), командующие подразделениями в 500 человек; командиры рот (cabos de baialla) и десятские – командиры отделений (cabos de diez).

То же происходит и во флоте. Адмирал Кастилии, обладавший значительными правами юрисдикции, утратил свое былое влияние вследствие реформ, проведенных королем и королевой, и изменений в системе управления флота, вызванными открытием Америки. Действительное руководство флотом переходите 1479 г. к главному капитану (capitan mayor). Кастильский флот сыграл немалую роль в войнах с Португалией, Гранадой и в африканских походах. Прославленными его командирами были Хуан де Вильямарин, Шарль или Карлос де Валера и др. Хуану Безумную в ее свадебном путешествии во Фландрию сопровождало 130 кораблей с двадцатитысячной командой. Король Фердинанд уделял особое внимание морской службе и определил функции военных и торговых кораблей при ведении боевых операций. Торговые суда должны были участвовать в войне в качестве транспортов и каперов.

Каталонский флот начал приходить в упадок со времени правления Хуана II, который мало уделял внимания его развитию. Все же в 1506 г. была создана армада под командой Педро де Кардоны, которая была направлена в Неаполь к Фердинанду. В 1515 г. у берегов Берберии действовала другая армада – из 9 галер, одного галеона и еще одного корабля, с помощью которой Луис де Рекесенс разгромил турок. По-прежнему существовало различие между королевской эскадрой и армадой Депутации Каталонии. Указом 1494 г. Фердинанд обязал провинции Каталонию, Валенсию и Майорку держать в боевой готовности по одной галере для защиты побережья от турецких пиратов.

Колумб и управление американскими владениями. Согласно договору в Санта-Фе, «острова и твердая земля, которые откроет Колумб, должны были образовать как бы феодальную сеньорию генуэзского моряка»^[229]. Ему и его наследникам было пожаловано навечно звание адмирала «морей-океанов» со всеми правами, присвоенными этой должности (с юрисдикцией над моряками и купцами, сбором «кинты»^[230] и других налогов на товары и т. д.). Он был назначен вице-королем и правителем с правом намечать должностных лиц для управления новооткрытыми или завоеванными территориями (при этом Колумб мог намечать для замещения подобных должностей три кандидатуры, и одна из них утверждалась королями), право оставлять в свою пользу одну десятую часть от всех и всяческих товаров, «которые будут куплены, обменены, найдены или приобретены в пределах названного адмиральства, и право разбора всех тяжб – самому или через заместителя, – возникающих из-за этих товаров». Наконец, ему было разрешено участвовать в одной восьмой доле во фрахтовании кораблей, которые занимались торговлей с новооткрытыми землями, и получать соответственный доход от этих торговых операций. Эти права были подтверждены и расширены в свидетельстве о пожаловании титула адмирала, вице-короля и правителя, которое было дано Колумбу 30 апреля 1492 г. (причем две последние должности были, подобно адмиральской, сделаны наследственными), и в инструкции, данной ему, но возвращении из первого путешествия (29 мая 1493 г.), в пунктах 10, 11 и 12 которой говорится: «Упомянутый адмирал, вице-король и правитель но прибытии на острова в силу имеющихся у него полномочий от их высочеств должен принимать и рассматривать апелляции и решать их так, как он считает лучшим. Если окажется необходимым назначить рехидоров, присяжных и иных должностных лиц может упомянутый адмирал назначить трех лиц для исполнения любой из этих должностей, как то определено в соглашении с их высочествами, а их высочества выберут из их числа одного… Каждый судья обязан при произнесении приговора делать следующее оглашение: «Приговор этот повелели вынести король и королева». Это означает, что, несмотря на сохранение принципа зависимости от короны в отношении судопроизводства и управления, короли все же жаловали адмиралу весьма широкие права, поручая ему назначение алькальдов и т. п., т. е. те функции, которые в Испании они как раз и стремились сохранить за собой. Эти чрезмерные пожалования, противоречащие той политике, которую проводили «католические короли», объясняются в договоре и дипломе 1492 г. надеждой на успех и желанием закрепить его исключительно за Кастилией, а в инструкции – радостью по случаю одержанной победы и необходимостью сдержать данное обещание, которое носило договорный характер^[231]. Но скоро поведение королей изменилось. Открытия Колумба намного превзошли ожидания большинства. Возникло опасение, что новооткрытые земли настолько велики, что, в случае если адмирал осуществит в их пределах данные ему права, он станет более могущественным и богатым властителем, чем сами короли, а поэтому представит бы для них опасность. Пример кастильской знати, покоренной с таким трудом и такой ценой, несомненно, заставил призадуматься Изабеллу и Фердинанда, а кроме того, и их естественные политические тенденции приводили к тому, что они всюду давали чувствовать тяжесть своей десницы. Поэтому король и королева назначили при снаряжении второй экспедиции Колумба своих счетчиков и казначеев, которые вмешивались во многие действия адмирала. Как только в Испанию пришли жалобы на его управление (скрепленные подписями Буйля^[232] и других монахов, главным образом францисканских), Фердинанд и Изабелла послали туда в качестве правителя командора Франциско де Бобадилью, поручив ему расследовать деятельность Колумба. Бобадилья сразу же стал на сторону противников Колумба, сместил его и отправил в Испанию как узника. Правда короли отозвали Бобадилью, а Колумбу дали письменно и устно полное удовлетворение и организовали его третье^[233] путешествие. Но они настояли на назначении собственных чиновников, заменив Бобадилью Николасом де Овандо, хотя и оставили на Эспаньоле представителя Колумба и приказали возместить ему и его братьям все то, что у них было незаконно отнято. 18 июня 1504 г. снова были подтверждены права Колумба и было приказано передать Колумбу десятую часть полученного золота, которая причиталась ему по договору.

Хотя управление новооткрытыми землями и не было вновь передано Христофору Колумбу, Фердинанд воздержался от полного разрыва с фамилией адмирала. Вскоре после смерти Колумба (2 июня 1506 г.) король отправил Овандо грамоту, в которой приказал передать Диего Колумбу^[234] (которому присваивалось звание адмирала) «или лицу, каковое на то будет уполномочено им, все золото и иные ценности, причитающиеся отцу упомянутого дона Диего как в прошлом, так и в будущем». В 1508 г. король приказал представить ему сведения, которые позволили бы точно определить права Колумба и права короны в американских владениях. В том же году благодаря стараниям герцога Альбы на одной из племянниц которого был женат Диего Колумб, этот последний был назначен правителем и утвержден во всех правах, признанных за его отцом по договору в Санта-Фе (указ, данный в Севилье 10 февраля 1509 г.). Однако это пожалование носило временный характер – «пока на то будет моя милость и моя воля». Оно сохраняло силу всего два года.

Корона продолжала принимать меры для организации системы управления новыми колониями и укрепления торговых связей с метрополией. Созданы были муниципии с соответствующими должностными лицами и аудиенсия на острове Эспаньоле с судьями по разбору апелляций, которые назначались королем; назначен был особый правитель на Пуэрто-Рико (14 августа 1509 г.), хотя спустя некоторое время (25 июля 1511 г.) в другой грамоте Диего Колумб был назван правителем «Эспаньолы и других островов и материковой земли, открытых его отцом». В общем король стремился к укреплению своих прав и своей власти в заморских владениях.

Все указанные нарушения договора 1492 г. и пожалований, подтвержденные впоследствии грамотами и другими королевскими распоряжениями, привели к процессу Диего Колумба против короны; корона, помимо указанных политических причин, несомненно, просто уклонялась от выполнения договорных условий. Бесспорно, право перехода по наследству должностей вице-короля и губернатора противоречило законам Кастилии (и, тем самым, сразу же теряло силу), так как имелся закон, принятый на кортесах в Толедо, который прямо запрещал любые наследственные пожалования судебных и административных должностей. Но в таком случае следует предположить, что-либо короли желали сделать для Колумба исключение, либо же они вообще не намерены были выполнять данные Колумбу обещания, зная, что наследственные пожалования не имеют юридической силы. Ответ, данный королевским адвокатом на требование Диего Колумба, отнюдь не обоснован такого рода причинами; отказ от предоставления прав, обусловленных договором в Санта-Фе, мотивируется ущербом, который неизбежно понесет корона, если соглашение будет выполняться «потому, что адмирал притязает на управление целым королевством и королевствами, которые открыты», а по римским законам допускалось расторжение договора, в случае если выполнение его причиняет ущерб одной из сторон. Тот же смысл имеет и ответ, данный лично королем Фердинандом Диего Колумбу: «Я бы сделал это для вас (выполнил бы все условия договора с Колумбом), но опасаюсь, что ваши потомки используют во зло мои дар». Диего Колумб, со своей стороны, предъявлял неумеренные требования. Он требовал: закрепления навечно за родом Колумба должности адмирала, вице-короля и губернатора Индий; жалования за отправление этих должностей; субсидию на содержание его личной охраны, т. е. вооруженной силы; права назначать всех чиновников гражданского и уголовного суда; права самому производить распределение индейцев и множества других привилегий, которые либо вытекали из договора, либо обосновывались истцом, исходя из его собственного толкования тех или иных документов. Приговор по этому процессу был вынесен только в 1536 г.^[235]

Организация управления Индиями. Даже если бы договор в Санта-Фе и выполнялся точно, все же он оставлял широчайшее поле деятельности для короны. Объяснялось это не только тем, что все более и более укреплялась власть короны над «морями-океанами». Экономические и политические интересы королей намного превосходили интересы Колумба, и лишь корона с ее мощными органами центральной власти могла обеспечить замещение должностей в административном и судебном аппарате колоний. Это понимали Изабелла и Фердинанд, и, независимо от выполнения условий договора, они, начиная со второго путешествия Колумба, проявляли заботу об эксплуатации и организации новых земель. И следует отметить, что они стремились с самого же начала собрать как можно больше сведений об этих странах и их обитателях, для того чтобы определить, что требуется для управления ими. Таким образом, в инструкциях, данных Николасу де Овандо в 1501 г., Колумбу в 1502 г., Хуану де ла Коса в 1504 г. и – в договорах, заключенных с другими мореплавателями и исследователями в 1508, 1512и 1514 гг., предлагается и предписывается присылать донесения, которые могли бы послужить для составления «переписи (padron) всех земель и островов Индий». В грамоте 1508 г., в которой Фердинанд определял права своего «главного пилота» Веспуччи, он приказывает «всем пилотам, которые ныне и впредь будут посещать земли Индий, как уже открытые, так и те, что предстоит открыть, тотчас же по возвращении в Кастилию доставлять сведения о новых землях или островах, или бухтах, или гаванях, или обо всем прочем, достойном быть помещенным в указанную королевскую перепись».

Для разрешения всех вопросов как научных, так и административных, и экономических, связанных с Индиями, в Кастилии были созданы два учреждения: «Торговая Палата» (Casa de Contraciaciôn) в Севилье (10 января 1503 г.) и «Совет по делам Индий» (Consejo de lndias). Торговая Палата была вначале, как указывает само ее название, учреждением в основном торговым. Торговая Палата хранила на своих складах все товары, которые вывозились в Индию или привозились оттуда, и руководила их покупкой, продажей и перевозкой. В ее функции входило также все, относящееся к торговле на африканском побережье («Малое Море» и Берберия) и на Канарских островах. Ее штат сперва ограничивался казначеем, счетчиком и фактором^[236]. В 1505 т. устав был расширен. В компетенцию Торговой Палаты вошли дела, касающиеся эмиграции в Индии и найма кораблей, туда посылаемых. Позднее (а может быть, и с самого начала, так как Торговая Палата унаследовала функции старинного трибунала адмиралтейства) должностным лицам этого ведомства было пожаловано право разбора уголовных дел, о чем свидетельствуют конфликты с севильскими судьями, и текст одной грамоты от 14 ноября 1509 г. В уставе 1510 г. определяются права юрисдикции Торговой Палаты.

Но хотя с момента ее создания в деятельности этого учреждения принимают участие технические служащие, пилоты и космографы (Хуан де ла Коса в 1503 г., Висенте Я пьес Пинсон и другие), которые ведают подготовкой экспедиций и составлением карт, все же до 1508 г. не получают достаточного развития исследовательские функции Палаты. В, 1508 г. создается должность главного пилота (piloto mayor), обязанного обучать пилотов, отбывающих службу на кораблях, которые совершают рейсы в Индии, и составлять и хранить карты новооткрытых земель, на основании которых составлялась общая перепись. Первыми главными пилотами были Америго Веспуччи (1508–1512) и Хуан Диас де Сола (1512–1516 гг.). К этим чисто техническим функциям пилотов глава 7-я устава 1510 г. добавляет, что они должны «исследовать положение открытых, но еще не заселенных земель и вести переговоры с частными лицами, которые желают направиться туда и давать отчет королю о намерениях этих лиц».

В том же документе подробнейшим образом регламентируется навигационная практика и учреждается особый орган – своего рода центральная экспедиция, которая регистрирует все депеши, идущие из Кастилии в Индии и обратно. Наконец, в грамоте от 26 сентября 1511 г. определяются судебные функции Торговой Палаты. Судьям этого учреждения «надлежит разбирать споры и тяжбы, возникающие между купцами и их агентами, капитанами, боцманами, конопатчиками, моряками и иными лицами, в связи с их совместной деятельностью в Индиях и по поводу грузов, которые находятся там и туда прибывают, найма судов и контрактов по страхованию кораблей».

Совет по делам Индий был создан в 1511 г., но расширение его функций относится уже к следующему периоду.

В дополнение к Торговой Палате в Севильи были созданы подчиненные этому учреждению торговые дома на Антильских островах, где уже в 1493 г. появляются факторы, казначеи и счетчики.

Корона стремилась заселить новооткрытые земли испанцами, чтобы обеспечить господство над этими владениями и торговлю с ними. Поэтому эмиграция в Индии поощрялась – колонистам предоставлялись земли(mercedes), ввозившиеся туда товары освобождались от пошлин; в новооткрытые земли высылались лица, изгнанные из Испании, и преступники, не осужденные на смертную казнь и чьи «преступления, были таковы, что по справедливости заслуживали высылки в Индии» (указ от 22 июня 1497 г.). Категорически воспрещалась иммиграция иностранцев. Исключение было допущено лишь для лиц, которые осели на Эспаньоле в первые годы освоения острова (всего насчитывалось лишь пятнадцать таких иммигрантов^[237]. В Америку были перенесены формы кастильского муниципального строя, отразившиеся и на организации управления индейскими селениями (pueblos). Любопытно отметить, что уже к началу XVI в. относятся собрания делегатов городов и селений, которые в дальнейшем приобретают известное значение как совещательные органы, в компетенцию которых входит разбор местных дел.

Наиболее важным районом в пределах новооткрытых земель в то время был остров Эспаньола, на северном берегу которого Колумб основал город Изабеллу. Он же заложил на южном берегу второй город – Санто-Доминго, который впоследствии стал столицей Эспаньолы^[238]. Вскоре был заселен остров Пуэрто-Рико и началась колонизация Кубы и Ямайки.

Законодательство. Все эти нововведения и реформы предполагают, естественно, значительное развитие законодательства. Уже отмечалось, что в эту эпоху большая часть законодательных актов и распоряжений провозглашалась и подписывалась королями в форме грамот, указов, посланий, инструкций, соглашений и т. п.; при всем своем значении, решения кортесов играли меньшую роль, чем акты, исходящие непосредственно от короля и королевы. Ввиду крайней разнородности и запутанности кастильского законодательства была проведена работа по его кодификации, предпринятая, по-видимому, по поручению Изабеллы двумя законоведами – Альфонсом Диасом де Монтальво и Галиндесом де Карвахалем. Опубликован был только свод, составленный Монтальво. Этот свод известен под названиями «Королевские распоряжения Кастилии» и «Устав доктора Монтальво». Он состоит из восьми книг и включает решения кортесов (начиная с кортесов в Алькала, 1348 г.), различные распоряжения королей (от Альфонса X) и законы, заимствованные в более древних источниках. Всего «Устав доктора Монтальво» содержит 1163 закона, относящихся к сфере политического, административного, гражданского и уголовного права и к процедуре ведения процесса, причем 230 законов этого свода принадлежат Фердинанду и Изабелле. Неизвестно, получил ли этот свод законную силу или остался лишь проектом, формально не утвержденным королем и королевой. По-видимому, справедливо первое предположение, принимая во внимание, что в протокольных книгах различных городских советов были обнаружены ссылки на королевские решения, согласно которым предписывалось руководствоваться «Уставом» при разборе дел. Бесспорно, «Устав» широко применялся на практике, о чем свидетельствует тот факт, что к 1513 г: появилось не менее 13 его изданий. Свод этот был, однако, несовершенным и неполным. Одни и те же законы в нем часто повторяются. У некоторых искажен текст или точно не фиксируется сфера их применения; кроме того, «Устав» содержит не все указы и решения королей и кортесов.

В виде отдельных выпусков были опубликованы и позднее напечатаны «Инструкция для коррехидоров» (Севилья, 1500 г.), «Устав эрмандады», «Указы об алькабале» (1499 г.). «Указ об адвокатах» (1496), «Законы о сроках и порядке судопроизводства» (1499 г.), «Законы Торо» (1505 г.), некоторые городские уставы (Мадрида, 1494 г.; Севильи, 1502–1512 гг. и др.), цеховые статуты (Санта-Фе и Алькала) и новый сборник, названный «Сводом Хуана Рамиреса» (по имени его издателя, нотариуса королевского совета), в котором содержатся различные «буллы пап о королевской юрисдикции и иные грамоты и законы королевства, обнародованные для лучшего управления и охраны правосудия» (1503 г.). Судя по указу, которым разрешено было опубликование этого свода, он был составлен королевским советником по поручению Фердинанда и Изабеллы.

Однако потребность в ясном и составленном в соответствии с принципом хронологической последовательности кодексом кастильских законов не была удовлетворена в силу противоречий в нормах действующего законодательства. Устав Алькала 1348 г. и «Законы Торо» 1505 г. свидетельствуют, что в XIV, XV и в начале XVI вв. применялись в повседневной практике самые различные своды. Наряду с «Фуэро Хузго» и «Фуэро Реаль» сохраняли действенную силу городские фуэрос, «Партиды», уставы, утвержденные преемниками Альфонса X. Но уже с XIII в. короли и кортесы предпринимают попытки унификации и пересмотра существующего законодательства и тенденция эта находит выражение в завещании Изабеллы, один из пунктов которого гласит: «далее, поскольку я всегда имела намерение свести все законы «Фуэро Реаль», а также уставы и грамоты в единый свод, в котором кратко и в добром порядке оные законы были бы изложены, с изъятием утративших силу актов и с указанием на те из них, каковые представляются сомнительными, во избежание имеющих место споров и противоречивых мнений относительно возможности применения оных прошу я короля, моего повелителя, и повелеваю и поручаю принцессе, моей дочери Хуане, чтобы созвано было, под руководством сведущего и достойного доверия прелата, совещание особ ученых и искушенных и имеющих опыт в вопросах права и чтобы эти лица пересмотрели все вышеуказанные фуэрос, уставы и грамоты и свели их в единый кодекс, в каковом помещены были бы законы в более краткой форме и в последовательном порядке. А что касается законов «Партид», то да будут они сохранять свою действенную силу».

Указания королевы не были выполнены, и продолжал существовать не только обычный разнобой в законодательстве (каких он достигал размеров – фактически было неизвестно), но также и путаница в применении большей части законов, которых Монтальво не удалось как следует согласовать.

В Арагоне и в Наварре ощущалась та же потребность в унификации законодательства, хотя здесь и применялись кодексы, подобные Генеральным Фуэрос Арагона, Обсерванциям и своду каталонского права. Этот последний сборник был напечатан при Фердинанде. Но уже спустя некоторое время каталонские кортесы возбудили вопрос о кодификации капитулов и своих собственных актов. В Валенсии были составлены частные сборники; свод фуэрос (1482 г.), данных за период времени от Хайме I до Альфонса V, и кодекс привилегий (1515 г.) под названием Аureum opus regalium privilegiorum civiiatis et regni Valentiae. В баскских провинциях существенное значение имели лишь «Указы лиценциата Чинчильи», опубликованные в Бильбао в 1484 г. и вызванные необходимостью положить конец смуте, учиненной вследствие борьбы различных партий и группировок. Так как было решено распространить их на всю провинцию, то города оказали сопротивление. Но короли навязали свою волю и заставили Генеральную Хунту под председательством Чинчильи опубликовать эти законы. Они сохраняли действенную силу в течение нескольких лет и вышли из употребления, когда удалось подавить мятежи. В «Указах», среди прочих установлений, имеются два важных решения: о допуске депутатов городов в хунты сельских местностей и об ограничении права поединков. В Гипускоа и Алаве лишь подтверждаются старые фуэрос и опубликовывается несколько новых распоряжений по частным вопросам.

В Арагоне и на Майорке за это время не были созданы новые своды, несмотря на то, что количество законодательных актов возросло за счет королевских указов и решений кортесов. Законы, касающиеся Америки, были сведены в общий кодекс лишь в конце XVII в.^[239]

Государство и церковь. Несмотря на религиозное рвение, благодаря которому Фердинанд и Изабелла (с большим основанием эта последняя) получили прозвище «католических королей»^[240], они всегда различали в отношениях между государством и церковью стороны духовную и светскую. Король и королева стремились обеспечить верховенство государства над церковью или по крайней мере сохранить для короны полную свободу действий. Эти тенденции проявились в первоначальном проекте учреждения инквизиции и в мерах, которые были приняты для пресечения злоупотреблений, чинимых духовенством, и актов узурпаций и произвола со стороны клириков.

Церковь продолжала сохранять часть своих феодальных привилегий. Частной властью в пределах своих диоцезов и сеньорий обладали все аббаты, архиепископ Сантьяго, епископы Луго и Хероны и т. д. В округе Толедо церковь владела селениями и городами, имела свои войска, которыми командовали светские особы (сперва брат кардинала Мендосы, а затем племянник Сиснероса), и назначала двух окружных судей (аделантадо) – в Гранаду и Касорлу. Однако, как Изабелла, так и Фердинанд стремились ограничить феодальные привилегии церкви, которые противоречили принципам их абсолютистской политики.

Короли желали сохранить за собой право замещения церковных должностей, которое освящено было древними обычаями страны. Поэтому, хотя и считалось, что назначение епископов является неотъемлемой привилегией пап, Фердинанд и Изабелла неизменно подчеркивали, что им принадлежит право намечать кандидатуры епископов. При этом они добивались, чтобы папы назначали на должности епископов только испанцев. Так, когда в 1482 г. папа Сикст IV назначил епископом Куэнки иностранца – кардинала Сан Джорджи, акт этот был признан прямым нарушением закона, утвержденного на кортесах в Мадригале. Фердинанд и Изабелла заявили папе протест, и когда последний не удовлетворил их требования, приказали всем испанским подданным покинуть Рим. При этом король и королева угрожали папе и иными мерами. В результате вскоре было достигнуто соглашение, и папа предоставил королю и королеве право «ходатайствовать» в пользу тех кандидатур, которые они признают достойными, т. е. подтвердил привилегию, уже ранее присвоенную короне (о том, что подобной привилегией короли располагали до конфликта 1482 г., свидетельствует один закон, принятый на кортесах в Толедо в 1480 г.).

Как правило, кандидатуры, выдвинутые королем и королевой, утверждались папой. Впрочем, в 1485 г. между Римом и Испанией снова возникли трения в связи с замещением вакантной епископской кафедры в Севилье. Но и на этот раз папа уступил требованиям королей.

Оставался открытым вопрос о праве пожалования бенефициев, которое папа удержал за собой по соглашению 1482 г. Короли пытались его присвоить косвенным путем, то захватывая доходы бенефициев, то добиваясь от папы права назначать тех или иных лиц на церковные должности. Королям принадлежало право назначения священников в приходах горных местностей, как о том свидетельствуют решения кортесов в Толедо.

Наконец, папа пожаловал королю и королеве право патроната над всеми церквами Гранадского королевства, а позднее – и над церквами Америки.

Патронат над церковью в новооткрытых землях позволял короне руководить всей миссионерской деятельностью, которой придавалось большое значение, и основывать церкви, которые поддерживались и контролировались государством. Так, буллой от 16 ноября 1501 г. папа Александр VI отдал навечно церковную десятину в Индиях королям Испании, но с условием содержать все церкви, основанные на этой территории. Таким образом, экономическое положение американского духовенства и его взаимоотношения с гражданской властью были иными, чем у духовенства метрополии, где церковь имела свои собственные владения и особые доходные статьи.

Государство приобрело в колониях большее влияние на церковь, чем в Испании. Несмотря на это, в связи с правом патроната нередко возникали конфликты между королями и папским престолом. Подобный конфликт вызван был папской буллой от 15 ноября 1504 г., которой создавалось на Эспаньоле одно архиепископство и два ему подчиненных епископства. Фердинанд счел, что этот акт наносит ущерб его правам патрона. В инструкции, данной своему послу в Риме Франсиско де Рохас, он потребовал, чтобы последний довел до сведения папы, что «должности, каноникаты и бенефиции могут учреждаться в Индиях лишь с согласия короля, как патрона., и что в данном случае выбор кандидатов должен быть предоставлен – севильскому архиепископу, решение коего король утвердит».

Фердинанд обещал уступить на содержание церквей в заморских владениях десятину, право на сбор которой было ему предоставлено буллой 1501 г., но он отмечал при этом, что корона должна сохранить за собой «треть десятины» и все золото, серебро, металлы, красящее дерево, драгоценные камни и жемчуг, добываемые в Новом Свете.

Долгие переговоры с папой завершились соглашением, которым удовлетворены были требования короля.

В то же время следует отметить, что Фердинанд и Изабелла проявляли заботу об охране интересов церкви и духовенства. Последнее через своих представителей при короле и особенно при королеве – их духовников оказывало влияние (и при этом возрастающее) на политику Фердинанда и Изабеллы, что проявилось в преследованиях, которым подверглись мориски в Гранаде и «иудействующие», в деле Колумба, в отмене прежних привилегий знати и т. д. Законы, принятые на кортесах в Толедо, решительно запрещают захваты доходных статей церкви, предписывая вернуть ей все, что незаконно было присвоено некоторыми сеньорами. Изабелла, в своем завещании поручая составить новый свод законов, указывает: «И если будут в этот свод помещены законы, нарушающие церковные вольности и привилегии, то следует их изъять, дабы они более не применялись».

Наконец, касаясь вопроса о всемирной политической власти пап, отстаиваемой столькими церковными писателями того времени, нельзя не отметить, что Фердинанд, когда это ему было выгодно, основывался в своих действиях на доктрине папской супрематии. Так, отстаивая свое «право» на захват Наварры, он в своем сообщении на кортесах в Бургосе о присоединении этого королевства отмечал, что «папа Юлий передал ему королевство Наварру, потому что его святейшество лишил права владения королей Хуана де Лабри и его супругу Каталину, поскольку они заключили союз и помогали королю Людовику Французскому, который наносит вред церкви оружием и раскольническими действиями; посему королевство это папа передал его высочеству Фердинанду, каковой может располагать им полностью, по собственному желанию».

Однако преемники Фердинанда предпочитали не считаться с правом супрематии, когда в политической борьбе с папским престолом эта доктрина обернулась против них.

Развитие промышленности и торговли