Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 60 страниц)

79

Арабский (точнее мусульманский) календарь, будучи лунным, не годился для определения времени сельскохозяйственных работ. (Прим. ред.)

80

Первое учебное заведение, которое лишь условно может быть названо университетом, появилось не в Багдаде, а в Каире в X в. (Прим. ред.)

81

По имени династий Насридов, правившей в XIV–XV вв. в Гранаде. (Прим. ред.)

82

Альтамира, как уже указывалось в предисловии, рассматривает как непрерывный эволюционный процесс всю историю Испании. Он не считается с тем, что переход от рабовладельческой формации к феодальной сопряжен был с коренной ломкой всей социальной структуры в Испании и других европейских странах, входивших в пределы Римской империи. Общественные отношения в вестготской Испании по существу были качественно иные, чем в Испании римской, хотя по форме и казались тождестввенными. В ранний период вестготского завоевания поколеблены были основы крупно-поместного хозяйства, которое базировалось на применении труда колонов и рабов. Свободное крестьянство – класс, который давно утоатил свои экономические и социальные позиции в Римской империи, в новой обстановке на короткое время получил возможность развития. Классовая диференциания в стане завоевателей привела, однако, к росту вестготской знати, которая в борьбе с испано-римской земельной аристократией и с мелкими земельными собственникам уже к середине VII в. закрепила за собой обширные земельные владения и закрепостила массы вестготского и испано-римского крестьянства. В этой борьбе сложился в Испании феодальный строй со всеми его особенностями, характерными для раннего Средневековья. Основой производственных отношений этого строя являлась собственность феодала на средства производству и неполная собственность на работника производства. Следует иметь в виду, что не только в вестготской Испании, но и в христианских королевствах, возникших на севере страны, имелось наряду с крепостными много рабов. Но рабство как типичная форма эксплоатации уступило место крепостной зависимости. Этих качественных изменений не замечает Альтамира. (Прим. ред.)

83

Патронат был в сущности промежуточной формой в системе феодальных поземельных отношений. «Свободные земледельцы», попадая в положение патронируемых, превращались в конечном счете в крепостных. Альтамира указывает, что соглашение о патронате было двусторонним обязательством, которое якобы гарантировало патронируемому получение свободы. На деле, однако, посессор менее всего считался с юридическими тонкостями. Патронируемые либо попадали в безысходную долговую кабалу, либо насильственно прикреплялись к земле. В том и в другом случае они становились крепостными. (Прим. ред.)

84

Доля крепостных в церковных владениях была, как правило, еще более горькой, чем доля крестьян, утративших свободу в сеньориях светских феодалов. О тяжелом положении крепостных на монастырских землях. (Прим. ред.)

85

Альтамира признает, что крестьянские движения имели место в эпоху реконкисты, но он спешит при этом оговориться, что эти восстания были не часты. А между тем неопровержимые документальные данные свидетельствуют, что в VIII, IX, X и особенно в XI и XII вв. во всех христианских королевствах Испании происходили грозные крестьянские восстания, которые порой охватывали целые области и сливались с возмущениями городской бедноты. В конце XI в. крестьянские волнения, вспыхнув в районе Саагуна, охватили значительную часть Леона. Еще больший размах крестьянское движение приняло в 1117 г. в Галисии, где оно снова вспыхнуло 19 лет спустя. Чрезвычайно показательно, что нередко широкие движения крепостных начинались на монастырских землях, где эксплоатания крестьян принимала наиболее тяжелые формы. Шаг за шагом крестьяне добивались у короля и у духовных и светских феодалов уступок.

Фуэрос – хартии вольностей крестьянских общин и городов были вырваны у королей силой – обстоятельство, которое старательно замалчивают буржуазные историки. К XIII в. в Леоне, и особенно в Кастилии, личная свобода была завоевана подавляющим большинством крестьян.

Между тем кровавые страницы летописи крестьянских движений остаются вне поля зрения Альтамиры. Не случайно раздел, в котором идет речь о борьбе крестьян за свободу, он озаглавил – «Manumision» (отпуск на волю). Рассуждениями о благотворном влиянии церкви, которая-де способствовала смягчению эксплоатации и отпуску на свободу крепостных, Альтамира затушевывает главное – упорную, последовательную и непрерывную борьбу крестьян с феодалами, положившую конец крепостному праву. Но даже описывая положение вольноотпущенников, Альтамира не вскрывает истинного значения церковного патроната и «добровольных» коммендаций. Архивы Испании содержат немало жалоб вольноотпущенников на монастыри и белое духовенство – документов, в которых запечатлена горькая доля «патронируемых». (Прим. ред.)

86

Под пекулием и в римском праве подразумевалось имущество раба. Так как рабы лишены были гражданских прав и, в частности, не могли владеть какой бы то ни было собственностью, то юридическим владельцем пекулия считался хозяин раба. Социальная практика эпохи формирования феодального строя способствовала изменению правовых норм, регулирующих пользование пекулием. (Прим. ред.)

87

Точным соответствием терминов реаленго, абаденго на русском языке могут явиться архаические термины «королевщина», «монастырщина». (Прим. ред.)

88

О неправильном, методологически порочном толковании Альтамирой своеобразных особенностей феодального строя Кастилии см. предисловие. (Прим. ред.)

89

Альтамира недооценивает роли и значения бегетрий и глубоко заблуждается, усматривая причину их упадка в развитии вольных городских общин. Процессы раз-, вития бегетрий и вольных городов были взаимосвязаны и шли параллельно. Бегетрии возникали не только на пограничных территориях, но и в северных районах Кастилии и Леона; при этом крайне любопытно, что эти крестьянские общины, добившиеся вольностей и привилегий, нередко являлись составной частью селения, прочие жители которого продолжали оставаться в крепостной зависимости. Именно через бегетрии – крепкие и вооруженные коллективы, упорно отстаивающие свои права, – значительная часть кастильского крестьянства обрела путь к свободе.

Внутренний строй бегетрий изучен плохо. Известно, что не только луга и пустоши, но и часть пахотных земель находилась в общинном пользовании. Бегетрии обязаны были платить подати особого рода сеньорам (мартиньегу – подушный сбор в день св. Мартина, дивису – подобный же сбор в день св. Хуана, единовременный взнос – натуралесу, в знак признания власти сеньора) и три дня в году содержать сеньора (эта повинность носила наименование кондучо или янтар). Повинности и подати эти не были общими для всех бегетрий.

Бегетрии приходят в упадок в XIV в., когда завершается процесс внутренней колонизации на территории Кастилии и резко ухудшается положение вольных крестьянских общин, в недрах которых к этому времени намечается резкая имущественная диференциация, сопровождающаяся разложением общинного уклада.

Но даже в середине XIV в., согласно своду данных о бегетриях (Libro de Bercero) эпохи Педро Жестокого, в пределах Леоно-Кастильского королевства насчитывалось 735 бегетрий. Если учесть, что тот же источник исчисляет общее количество селений королевства цифрой 2207, то станет очевидным, насколько ошибочно утверждение Альта-миры о том, что «бегетрии не приобрели… достаточной мощи». (Прим. ред.)

90

Кастильский термин consejo соответствует латинскому concillium. (Прим. ред.)

91

Социальная диференциация в вольных городах зашла весьма далеко уже в XI в. Пропасть между «старшими» – купеческой и цеховой верхушкой, т. е. городским патрициатом, – и «младшими» – городской беднотой – ширится в дальнейшем с каждым столетием. Менее значительны были различия между инфансонами – лицами дворянского происхождения – и вилланами, поскольку признак принадлежности к дворянскому сословию не являлся в городах ведущим. Имелись города, где вилланов вообще не было, поскольку поаво дворянства жаловалось королевским фуэро всем без исключения гражданам. Двопянами (идальго) считались, например, все жители области Гипускоа в Пиренеях. (Прим. ред.)

92

Разумеется, «восстановление» древних германских обычаев не произошло в эпоху реконкисты. Нормы обычного права различных местностей Испании отражали особенности социальной практики новой эпохи – эпохи становления феодальных отношений. Но пережитки старых форм, восходящих к вестготскому периоду, несомненно, сохранились в фуэрос и других документах подобного же рода. Элементы законодательства варварских правд имели место в различных местных и общекастильских сводах в IX, X, XI и даже XII вв. (вергельд, нормы и т. д.). (Прим. ред.)

93

Устав бенедектинского ордена требовал от монахов собственноручной обработки монастырских земель. Но в действительности колоссальные земельные угодья всех без исключения монастырей Леона и Кастилии обрабатывали крепостные, причем в церковных доменах формы барщины были еще более тяжелыми, чем во владениях светских феодалов. (Прим. ред.)

94

Adprisiones (заимки) – формы полуаллодиальных держаний – типичны для пограничных территорий, в пределах которых шла интенсивная колонизация. По мере того как граница отодвигалась к югу, на ранее отвоеванных землях все большее и большее значение приобретали знать и духовенство, с которыми держатели adprisiones вели отчаянную и порой безуспешную борьбу. Уже в XI в. на территории Леона и многих областей Кастилии как чистые аллоды, так и adprisiones превращаются в феоды-держания от сеньора. (Прим. ред.)

95

Система податного обложения на протяжении первых столетий реконкисты претерпела значительные изменения. В борьбе с сеньорами группы зависимого населения Кастилии и Леона добились частичной замены тяжелых и нерегулируемых законом и договорами барщинных повинностей денежными и натуральными платежами, характер и размер которых регулировался местными фуэрос.

Под инфурсъон или инфурцио (infurcion, infurtio) следует понимать поземельную подать (ценз), которую крестьяне королевских доменов платили королю, а свободные и полусвободные держатели земель во владениях духовных и светских феодалов – церквам, монастырям и сеньорам. Ставки инфурцио, а также подушных податей (capiiationes) были крайне неопределенны. Далеко не во всех случаях выплата этих податей исключала многообразные натуральные повинности и различные формы отработки, поскольку сеньоры упорно отстаивали нормы феодального права, которые отвечали системе эксплуатации крепостного крестьянства, сложившейся в VIII–IX вв. (Прим. ред.)

96

Часть барской земли в личном пользовании крепостных. (Прим. ред.)

97

См. в предисловии об особенностях кастильско-арагонского общинного строя.

98

В дореволюционной русской исторической литературе приняты были для обозначения слова ременса (remensa) во множественном числе формы ременсы, ременсов и т. д. Мы принимаем в этих случаях испанскую форму множественного числа без русских падежных окончаний. (Прим. ред.)

99

Альтамира в соответствии со своей теорией «сеньориального режима» пытается доказать неиспанское происхождение форм каталонско-арагонского феодального уклада. Разумеется, не только «франкскими влияниями» вызвано было зарождение бенефиция и формирование феодального строя в северо-восточных областях Пиренейского полуострова.

Аналогичные процессы имели место и в Кастилии и в Леоне, где наряду с аллодами существовали и бенефиции (энкомьенды) и возникла сложная система феодальной иерархии, которая определялась особенностями распределения земельной собственности. На стр. 123–124 Альтамира приводит ряд фактов, полностью подтверждающих феодальный характер кастильско-леонского общественного строя. (Прим. ред.)

100

Эти переговоры имели место в 1085 г. Но Мутамид еще в 1075 г. призывал Юсуфа на помощь в борьбе с северными королевствами. Последний ответил, что в Испанию он не отправится до тех пор, пока не завоюет Танжера и Сеуты. (Прим. ред.)

101

Народные движения 90-х годов XI в., которые имели место в Андалусии, совершенно не изучены. Несомненно, однако, что вторжение альморавидов активизировало энеогию городской бедноты и крестьянства. Народ поддерживал альморавидов в их борьбе с местными эмирами, а Юсуф, прекрасно понимая, сколь ценной может быть для него эта поддержка, отменил все подати и поборы, которые душили население, обязав испанских мусульман платить только харадж и джизью. В конечном счете народ выиграл немного; племенная альморавидская аристократия пошла на компромисс с андалусской феодальной знатью, и прежние тяготы вновь легли на обездоленный гооодской люд и закабаленное крестьянство. (Прим. ред.)

102

Махди (по-арабски – ведомый истинным путем) – мусульманский мессия, который должен был прийти в мир, чтобы восстановить «чистоту» ислама и распространить эту религию на весь мир. Мессианистские тенденции в мусульманском вероучении начали складываться уже при первых халифах, отражая надежды и чаяния народных масс, притесняемых и эксплуатируемых племенной аристократией и мусульманским духовенством. Альмохадское движение, охватившее ряд североафриканских племен, возникло в начале XII в., и вдохновителем его был фанатик-сектант ибн-Тумарт, провозгласивший себя махди. Успех ибн-Тумарта объяснялся тем, что он выступил как социально-религиозный реформатор, требуя возврата к «чистому» исламу и призывая к коренной ломке всего общественного уклада. В сущности программа ибн-Тумарта отстаивала уже пережившие себя примитивные формы родового строя, основательно расшатанного в северо-западных областях Африки. Именно поэтому «пророка» поддержали наиболее дикие племена. Альмохады добились выдающихся успехов в Африке в 30-х годах XII в. при преемнике ибн Тумарта Абд аль-Маммуне. (Прим. ред.)

103

Альтамира сводит к незначительному эпизоду «возмущение» 1117 г. В действительности, однако, в 10-х, 20-х и 30-х годах XII в. в Галисии имела место подлинная крестьянская война. Компостельский архиепископ Хельмирес, во владениях которого борьба крестьян с феодалами достигла особенной остроты, оказался на грани гибели потому, что крестьянские восстания в округе Сантьяго слились с возмущением городской бедноты.

Альтамира, отмечая, что Хельмирес не подверг карам мятежных горожан, глухо говорит о том, что подобной тактики архиепископ придерживался, опасаясь новых беспорядков.

А эти «новые беспорядки» и были старым крестьянским движением, которого Хельмирес имел основание опасаться в большей степени, чем восстания городского населения.

Архиепископ охотно пошел на уступки городу (и при этом не народным низам, а компостельскому патрициату), с тем чтобы изолировать Сантьяго от влияний революционной деревни. В конечном счете крепостные на церковных землях архиепископства добились отмены некоторых обременительных повинностей, но положение их оставалось и в последующие века гораздо более тяжелым, чем крестьян, которых эксплуатировали короли и светские феодалы. (Прим. ред.)

104

В истории Испании Фернандо III оставил после себя печальную память. «Рвение в делах веры», о котором вскользь упоминает Альтамира, на самом деле было чистейшим изуверством. Гневную характеристику деятельности этого короля дает Маркс: «В противополозюность Альфонсу VIII, который покровительствовал евреям и мусульманам и благодаря этому сохранил в стране население и земледелие, Фердинанд изгонял их, угнетал и терзал; тысячи их ушло в Гранаду, христианская часть страны превратилась в пустыню; взамен культурных людей пришли вонючие доминиканцы и прочая смердящая монашеская сволочь. Поэтому-то Фердинанд пятьсот лет спустя был причислен папой к лику святых». (Прим. ред.)

105

Прокурадоры – депутаты от сословий в кортесах; в более широком смысле – полномочные представители. В данном случае прокурадоры, назначенные кортесами, были правителями королевства, формально считаясь делегатами кортесов при особе несовершеннолетнего короля. (Прим. ред.)

106

Название «Каталония», под которым известна эта область, стало употребляться только в XII в. До этого каждое графство называлось по-своему, причем важнейшим из них было Барселонское. Вся же область называлась Маркой или Испанской маркой. (Прим. ред.)

107

В «Обычаях» видное место уделено социальным отношениям в каталонской деревне, и поэтому этот памятник позволяет проследить зарождение системы крепостной зависимости в этой стране на начальном ее этапе. В этом своде уже фиксируется ряд «дурных» обычаев – интестия, кугусия, экзоркия. Несомненно, однако, что институт ременс – крепостных в полном смысле слова – возник позже, в XII в., когда процесс внутренней колонизации на старокаталонской территории (к востоку от р. Льобрегата) окончательно завершился и мелкие земельные собственники подверглись экспроприации. (Прим. ред.)

108

Халифами величали себя многие мавританские князьки, но эти титулы были лишь фикцией, поскольку территория таких псевдохалифатов была ничтожной. (Прим. ред.)

109

Буквально – «сыновья тех, кто нечто собой представляет» (fijos – на ст. – кастильском языке – сыновья, d – редуцированный предлог родит. пар., algo – нечто). В дальнейшем по мере эволюции кастильского языка начальное f перешло в немое h и группа tjos в первом слове выпала. Так появился титул hidalgo – идальго, который с XV в. носят все представители низшего дворянства. (Прим. ред.)

110

В современном значении ricos hombres – это прежде всего богатые люди. Однако в XII–XV вв. слово rico в титулатуре дворянина указывало не на богатство его, а на родовитость и знатность происхождения. (Прим. ред.)

111

Вечный рефрен буржуазных историков и политических деятелей! Разумеется, истинная причина освободительных движений заключалась отнюдь не во французских и итальянских влияниях. На кастильской почве возникли отвратительные формы феодальной эксплуатации, и кастильские крестьяне, доведенные до отчаяния притеснениями епископов, прелатов, монастырей и светских феодалов, поднимались против своих бар с оружием, которое они выковывали собственными руками. Несомненно, однако, что крестьянское движение в Кастилии находило сочувственные отклики за Пиренеями и vice versa. (Прим. ред.)

112

Соларьегос (solariegos) в XI–XII вв. – крепостные со статусом хуньорес де эредад. (Прим. ред.)

113

Должность, равнозначная мирабам или арычным старостам в Средней Азии. (Прим. ред.)

114

Осторожные, «обтекаемые» формулировки Альтамиры затушевывают истинные причины постепенного ухудшения положения мудёхаров.

Фанатизм и нетерпимость действительно проявлялись с большей силой в эпоху завершения реконкисты. Но эти чувства разжигались искусственно, в своекорыстных целях католической церковью, военными орденами и светскими феодалами, которые были заинтересованы в овладении огромными материальными ресурсами мавританской Испании. Экспроприация земель, принадлежащих маврам, вытеснение мудёхаров из сферы производственной деятельности в юродах – такова была боевая программа кастильской и арагонской феодальной верхушки.

Тенденции, ей свойственные, отчетливо проявляются в петициях, которые служили объектом обсуждения кортесов в XIII–XIV вв., в трудах церковных историков и системе законодательства о мудёхарах и евреях. Королевская власть, не заинтересованная в усилении знати, орденов и духовных сеньоров и вместе с тем еще недостаточно сильная, чтобы оказать своим противникам должное сопротивление, в известной мере покровительствовала мудёхарам, но половинчатые, робкие мероприятия королей бессильны были изменить социальную практику реконкисты. В XIV в. монастыри, юрдена и рикос омбрес захватили почти все земли в Андалусии и Леванте. В южные области Испании устремлялись всевозможные титулованные пенкосниматели, которые, не удовлетворяясь прежними захватами, стремились к новым грабительским походам.

А так как практически завоевание мавританских земель завершилось еще во времена Фернандо III, на очередь стал вопрос о новых источниках наживы. Одним из таких источников были еще не разграбленные богатства мудёхаров и евреев в южноиспанских городах. Этим объясняется, что во второй половине XIV и в начале XV в. кампания против «иноверцев» принимает особенно резкий характер и новые ограничения и запреты ухудшают и без того тягостное положение. (Прим. ред.)

115

Подати этого рода свидетельствуют, что в экономической жизни городов пережитки строя, основанного на крепостнической эксплуатации, проявлялись спустя много столетий после того, как городские общины обеспечили себе свободу и независимость. (Прим. ред.)

116

Размер этих податей, определялся местными фуэрос, но выплачивались они королю. (Прим. ред.)

117

Духовно-рыцарские ордена, созданные в эпоху крестовых походов, были боевой силой феодальной экспансии западноевропейских «крестоносных» государств на Востоке. За время крестовых походов ордена захватили в Палестине и Сирии множество земель и награбили огромные богатства, которые использовались в ростовщических целях. Тамплиеры и госпитальеры стали банкирами Европы. По образцу этих орденов создан был тевтонский орден «псов-рыцарей». (Прим. ред.)

118

Эта должность соответствовала мухтасибам мавританской Испании. (Прим. ред.)

119

Присяжные – буквальный перевод; уместен также термин «гласные». (Прим. ред.)

120

Род акциза, который взимался с товаров, продаваемых на рынке. Если, например, мясник продавал восемь фунтов мяса, сиса взималась с продажной стоимости десяти фунтов. (Прим. ред.)

121

О семейных общинах и их значении в истории Арагона см. предисловие. (Прим. ред.)

122

Альтамира забывает упомянуть о том, что положение ременс фактически абсолютно ничем не отличалось от положения крепостных. Ременсы накрепко были связаны с сеньорами рядом обязательств, которые не только ограничивали их свободу, но и определяли целую систему тяжелых барщинных повинностей. Эти обязательства носили название «дурных обычаев» (malos usos); ниже упоминаются некоторые дурные обычаи (интестия, экзоркия, кугусия, арсина). Однако их было гораздо больше. (Прим. ред.)

123

По-каталонски единственное число слова «р у к а» – та, множественное числе – manos. (Прим. ред.)

124

Обычный фарисейский прием инквизиции. Обрекая «еретиков» на сожжение, инквизиционные трибуналы передавали свои жертвы гражданским властям для исполнения приговора. (Прим. ред.)

125

Разумеется, не покровительству эмиров обязана своим расцветом испано-мавританская наука. Мелкие таифские деспоты душили и преследовали свободную мысль. Судьба ибн-Рушда (Аверроэса) является тому наглядным свидетельством. (Прим. ред.)

126

Ртутные рудники в провинции Сьюдад-Реаль, в предгорьях Сьерры Морены. Эксплуатация их началась во времена халифата и, возможно, была прервана в XI–XII вв. (Прим. ред.)

127

В советской литературе (см. В. Шишмарев «Очерки по истории языков Испании») употребляется термин испано-романский язык, для обозначения совокупности диалектов, возникших в северной части Испании (Галисия и Каталония рассматриваются при этом особо). Учитывая то обстоятельство, что Альтамира расширяет рамки области распространения нового языка, формирование которого происходило в первые пять столетий реконкисты, мы предпочли сохранить испанский термин романсе. (Прим. ред.)

128

Т. е. в северо-западной и северной частях Испании. (Прим. ред.)

129

Под французским письмом имеется в виду так называемый каролингский минускул. Борьба за внедрение этого типа письма велась долго, и противники его находили поддержку не только у мосарабов, но и у кастильского духовенства, которое противилось политике унификации Григория VII и его преемников. (Прим. ред.)

130

Работами Мила-и-Фонтанальса и Менендеса Пидаля установлено, что в дошедших до нас хрониках XIII и XIV вв. отчетливо распознаются отрывки древних героических поэм, возможно, восходящие к XI и даже к X в. В настоящее время полностью или частично восстановлены четыре поэмы и распознаются контуры по крайней мере десятка эпических произведений. См. статью А. А. Смирнова «Испанский народный эпос» и «Поэма о Сиде», сборник «Культура Испании», Москва, 1940. (Прим. ред.)

131

Несомненно, французский и испанский (точнее, кастильско-леонский) эпос зарождался в сходной социальной обстановке. Но вряд ли можно сомневаться, что древнейшие кастильские героические поэмы возникли непосредственно на испанской почве. Их содержание и форма свидетельствуют о самобытности кастильского эпоса. Между тем Альтамира, которому свойственны тенденции преклонения перед европейской неиспанской культурой, считает необходимым, вопреки фактам, декларировать, и при этом безоговорочно, «французское происхождение» кастильских героических поэм. Следует отметить, что такова вообще тенденция современного испанского литературоведения, все гипотезы которого о происхождении кастильского эпоса основаны на пресловутых «чужеземных влияниях». Корни испанской народной поэзии они ищут не на родине эпических произведений, а во Франции, мавританских землях юга Испании или в древнегерманском фольклоре.

Редакция вынуждена была исключить заключительную часть раздела «Литература», поскольку Альтамира при характеристике основных произведений кастильского героического эпоса и творчества провансальских и галисийских трубадупов и жонглеров пользуется устаревшим материалом и допускает много фактических погрешностей.

Так, например, Альтамира отождествляет романсы – народные баллады, возникшие лишь в XV в., с произведениями кастильского эпоса XII в. Неверны его оценки поэмы «Юношеские подвиги Сида», ошибочна датировка этого произведения. Труд Альтамиры вышел до появления сводных работ Менендеса-и-Пелайо о поэзии жонглеров и поэтому содержит лишь беглые характеристики этого рода народного творчества (оказавшего огромное влияние на формирование литературного языка леонско-галисийско-кастильской области), основанные на работах исследователей прошлого века. (Прим. ред.)

132

Новыми исследованиями цехового строя каталонских городов установлено, что система цеховой организации начала складываться уже в XII в., при этом она ближе по своим особенностям к цеховому строю итальянских городов (Генуе, Пизе и др.). В Барселоне власть и влияние цеховой верхушки были еще большими, чем в кастильских городах. В сфере внутреннего управления главную роль, однако, играл купеческий патрициат. (Прим. ред.)

133

Мариниды или мериниды – племя кочевников из северо-западной части Сахары, в середине XIII в. овладевшее Мавританией. (Прим. ред.)

134

Инфанты Хуан и Хайме – братья Санчо IV. (Прим. ред.)

135

Лопе де Аро выдал свою дочь замуж за Хуана, брата Санчо, и сперва только подстрекал последнего на борьбу с королем, а затем, когда Хуан поднял восстание, активно поддержал его в борьбе. (Прим. ред.)

136

Маркс пишет о смерти Фернандо IV: «…Фердинанд IV (жестокий и вероломный пес), был найден мертвым в постели; повидимому, он был, как утверждают мавританские историки, убит». (К. Маркс, Хронологические выписки, Архив Маркса и Энгельса, т. VI, стр. 107). (Прим. ред.)

137

Племянник Альфонса X и, следовательно, двоюродный дед Альфонса XI, Хуан Кривой, которого Маркс называет Хуаном Гнусным, был двоюродным дядей Альфонса XI. (Прим. ред.)

138

Одновременно Альфонс XI жестоко расправился со своими фаворитами – вождями сильных партий и группировок знати. Были убиты Гарсильясо де ла Вега» руками которого Альфонс XI избавился от Хуана Кривого, и Альвар Нуньес де Осорио. Своего казначея, еврея Хосе, Альфонс изгнал, предварительно отобрав у него все его сокровища. От претендента на престол Альфонса де ла Серда Альфонс XI откупился деньгами, а сеньора Бискайи Альфонса де Аро казнил. Все эти меры отнюдь не способствовали умиротворению; сломить своевольную знать Альфонсу XI не удалось. (Прим. ред.)

139

Время правления Педро Жестокого – одна из наиболее темных страниц в истории Кастилии. Объясняется это тем, что основной источник, на основании которого историки изучают это смутное двадцатилетие, – хроники, написанные во второй половине XIV и в начале XV в., тенденциозно освещает деятельность Педро Жестокого. Авторы этих хроник жили в эпоху, когда страной правили короли – Трастамарского дома и в интересах этой ублюдочной династии создали «черную легенду» о Педро I – неистовом тиране и кровожадном изверге, от которого страна была избавлена Энрике Трастамарским. Кроме того, будучи плоть от плоти связанными со своим классом – кастильским дворянством, эти хронисты трактовали все действия Педро Жестокого, направленные на ограничение своеволия знати, как посягательство на «исконные вольности благородного сословия».

Несомненно, Педро Жестокий многими своими поступками оправдал данное ему прозвище, хотя и предшественники, и преемники его отнюдь ке проявляли себя как человеколюбцы и праведники.

Бесспорно, политика Педро не всегда была последовательной, особенно в период гражданской войны, когда он в борьбе за престол вынужден был искать сторонников в лагере знати (отечественной и чужеземной) и оплачивать звонкой монетой услуги всевозможной кавалерственной сволочи, подобной пресловутым «белым компаниям» и наемным бандам Черного принца (этого сиятельного проходимца Альтамира рисует в идиллических топах).

Но не следует забывать, что Педро Жестокий с непоколебимой настойчивостью боролся за укрепление королевской власти и за подлинное объединение Кастилии и свирепо расправлялся с хищной и необузданной знатью. Документы, в которых запечатлена его деятельность, законодательные акты, протоколы кортесов, даже тенденциозные хроники, особенно хроника Айялы – видного царедворца, подвизавшегося при дворе первых трех королей Трастамарского дома, свидетельствуют, что у Педро была разработана программа, которая подрывала основы средневековой независимости областей и коммун Кастилии.

Эта сторона его деятельности вызывает наибольший интерес. В борьбе Педро с силами феодальной анархии отчетливо проявляются те характернейшие особенности в развитии испанского абсолютизма, которые были выявлены Марксом в его замечательной работе «Революционная Испания».

Не только духовные и светские сеньоры, обеспечившие в войнах реконкисты, независимое и полунезависимое положение, но и города, весь уклад которых продолжал еще в XIV в. оставаться феодальным, упорно отстаивали свои местные вольности, свои древние обычаи, свои таможенные границы и свое право на учинение смут против всех и всяческих попыток объединения страны и централизации системы ее управления.