Текст книги "Ещё не люди (СИ)"

Автор книги: Михаил Булыух

Соавторы: Михаил Тут
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 51 страниц)

После сильного ветра в углублениях всё чаще оставался новый слой светлой пыли. Я знал, что подобное накопление когда-нибудь окажется частью лёссовой толщи, но для нас важнее было другое: влажные места сокращались быстрее, чем восстанавливались растения, и посадки одна за другой переставали давать прежнюю пищу.

Первыми погибли посадки на высоких участках. Потом те, что держались возле мелких ручьёв. Один старый участок пережил почти всё благодаря роднику, но и там вода стала слабее. Люди выкапывали меньше, оставляли меньше и всё чаще нарушали правило не брать всё, потому что голод сегодня был реальнее урожая через несколько месяцев. Я не собирался осуждать их за это: когда ребёнок не ел два дня, сохранённая на будущий сезон посадка действительно становилась менее важной, чем еда сегодня. И всё же однажды произошло то, что я запомнил лучше последних смертей.

Мальчишка из поколения моих правнуков работал возле почти высохшей низины. Я сидел неподалёку, потому что идти дальше уже не мог. Он нашёл крупный клубень. На стоянке еды оставалось мало, и я был уверен, что растение исчезнет целиком.

Ребёнок вытащил его, очистил грязь, отломил большую съедобную часть, а остаток с живой почкой несколько секунд держал в руке. Потом раскопал влажное место чуть глубже и посадил обратно. Никто ему не напоминал.

Я почти не учил этого ребёнка лично. Возможно, он вообще не помнил ни одного моего объяснения. Он научился этому у родителей и других взрослых.

Растение, скорее всего, погибло в следующем сухом сезоне. Мне было важно другое: ребёнок посадил его без моего приказа и почти без моего личного обучения.

22

Последняя группа вокруг меня была маленькой. Рядом оставались несколько взрослых, дети, Светлая с уже седой шерстью на лице, Задира, который после старой травмы заметно хромал, и люди, чьи имена я когда-то знал лучше, но теперь иногда вспоминал только после долгого взгляда. Большинство тех, кто уходил со мной от Смерти, давно умерло или исчезло вместе с отделившимися отрядами.

Я прожил эту жизнь дольше многих. В молодости мог весь день идти по каменистому склону, а вечером ещё работать возле печи; теперь короткий подъём заставлял останавливаться, два сломанных зуба мешали жевать твёрдые корни, а холодная ночь усиливала боль во всех старых повреждениях. Однажды Задира протянул руку, помогая перейти мелкий ручей. Я по привычке оттолкнул её, сделал два самостоятельных шага и едва не упал. Сын поймал меня за плечо и после этого уже не спрашивал разрешения, пока мы не добрались до другого берега. Спорить с человеком, который только что не дал тебе упасть лицом в воду, оказалось бессмысленно.

С каждым следующим сезоном еды и воды становилось меньше. Один старик умер ночью, женщина с ребёнком осталась в другом отряде, двоих молодых мы потеряли после столкновения с чужими. Иногда люди, ушедшие искать пищу, возвращались через недели и приводили новых. Иногда не возвращались вообще. Я уже не мог сказать, существует ли прежняя большая группа где-то ещё частями или каждая отделившаяся компания окончательно стала самостоятельной. Возможно, кто-то нашёл влажную долину и продолжал сажать корневища; возможно, последние привычки исчезли после первой же тяжёлой зимы. Проверить это мне было нечем.

Последние недели запомнились холодом и постоянным голодом. Светлая приносила мне мягкие корни, потому что твёрдую пищу зубы почти не брали; иногда доставалось мясо. Один раз я узнал человеческий вкус и не стал спрашивать, кто умер. В маленькой группе каждый погибший давал пищу живым, и менять эту практику в самом конце жизни я не собирался. Гораздо чаще меня занимало другое: взрослые всё ещё отгоняли детей от слишком раннего сбора на последних влажных участках, хотя еды не хватало уже сейчас.

Постепенно даже дыхание стало требовать усилия: грудь болела при глубоком вдохе, а слабость после короткого перехода не проходила до следующего утра. Причин хватало – возраст, холод, голод, инфекция, – и ни одна не требовала точного диагноза. Светлая несколько дней держалась возле меня, хотя сама уже была старой женщиной. Задира уходил за пищей и возвращался вечером. Правнуки спорили возле воды, получали от взрослых за попытку вытащить оставленные корни раньше времени и на следующий день снова лезли туда же.

Я вспоминал мальчишку, который в почти высохшей низине отломил большую часть клубня, а остаток с живой почкой посадил обратно без моего приказа. Растение, скорее всего, погибло, но действие уже было не моим личным приёмом. Его передали ребёнку люди, которых когда-то учил я, а часть из них научилась ещё у других. Этого нельзя было гарантировать на следующую тысячу лет, зато я видел передачу собственными глазами.

Я дожил ту жизнь до глубокой старости. Воды становилось меньше, после ветра на земле оставалось всё больше пыли, последние посадки переставали давать прежнюю пищу, а ушедшие отряды возвращались всё реже. Под конец я почти не покидал стоянку: грудь болела при каждом глубоком вдохе, пальцы плохо слушались от холода, а сил не хватало даже на короткий переход к воде. В один из таких дней дыхание стало редким, затем я перестал чувствовать холод и больше уже не смог вдохнуть. Зато теперь я знал, что делать дальше.

Научная основа главы

Шанчэнь и возраст древнейшего заселения

Шанчэнь расположен в уезде Ланьтянь провинции Шэньси, на южной окраине Китайского Лёссового плато. В опубликованной в Nature в 2018 году последовательности описаны семнадцать горизонтов с каменными артефактами в лёссово-палеопочвенной толще. Древнейшие находки происходят из L28 и зоны S27-L28 и датируются приблизительно 2,12-2,09 миллиона лет назад по магнитостратиграфии. В этих горизонтах найдены кварцитовые ядрища, отщепы и отщеповые орудия. Вместе с артефактами в раскопе обнаружены фрагменты костей и зубов оленевых, полорогих и свиней. Ископаемых останков самого изготовителя древнейших орудий в Шанчэне не найдено, поэтому его точная видовая принадлежность неизвестна.

Лёсс, палеопочвы и среда

Шанчэньская последовательность состоит из чередующихся лёссовых и палеопочвенных горизонтов. Для Китайского Лёссового плато лёссовые интервалы в целом связаны с более холодными и сухими условиями и усиленным поступлением эоловой пыли, тогда как развитые палеопочвы соответствуют более тёплым и влажным фазам. Само чередование показывает, что ранние гоминины региона существовали в условиях выраженных климатических колебаний, при которых доступность воды и растительных ресурсов могла существенно меняться.

Рельеф и Циньлин

Ланьтянь находится у северных склонов Циньлина. Регион сочетает лёссовые холмы, овраги, речные долины и более расчленённый горный рельеф к югу. Циньлинский орогенный пояс является крупной полиметаллической минерагенической областью. В нём известны многочисленные медные и другие рудные системы; в восточной части Циньлина также документирована касситеритовая оловянная минерализация. Такое геологическое разнообразие делает принципиально возможным доступ к медь– и оловосодержащему минеральному сырью в более широком регионе Циньлина.

Каменные технологии

Древнейшие артефакты Шанчэня представлены простой раннепалеолитической индустрией: ядрищами, отщепами и орудиями на отщепах. Находки S27-L28 не дают оснований переносить в это время комплексы технологий, характерные для намного более позднего палеолита и тем более мезолита или неолита. Археологический материал этих горизонтов не свидетельствует о сложных производственных комплексах, характерных для значительно более поздних эпох.

Гигантские панды

Ранняя линия гигантских панд Ailuropoda существовала в Китае уже около 2,0-2,4 миллиона лет назад. Ailuropoda microta известна из позднеплиоценовых и раннеплейстоценовых местонахождений Китая; строение её черепа и зубов уже демонстрирует специализацию к переработке жёсткой растительной пищи, связанную с питанием бамбуком. Ископаемые Ailuropoda известны в Китае на протяжении значительной части плейстоцена. Находка панды непосредственно в древнейшем горизонте L28 Шанчэня в публикации 2018 года не указана.

Крупные страусоподобные птицы

В раннем плейстоцене Евразии существовали очень крупные страусовые. Из нижнеплейстоценовой формации Нихэвань в Северном Китае описана массивная бедренная кость страуса возрастом около 1,8 миллиона лет, отнесённая к Pachystruthio indet.; расчётная масса птицы составляет около 300 килограммов. Эта находка подтверждает присутствие очень крупных страусовых в раннеплейстоценовой фауне Северного Китая. Прямая находка Pachystruthio в слое L28 Шанчэня не опубликована.

Хищники раннего плейстоцена

В раннеплейстоценовых фаунах Северного Китая известны крупные хищные млекопитающие, включая саблезубых кошек Homotherium и крупных гиен Pachycrocuta. Более молодые плейстоценовые комплексы района Ланьтяня также содержат разнообразных крупных хищников. Непосредственный состав хищной фауны древнейшего горизонта L28 Шанчэня опубликован неполно, поэтому в главе крупные кошки и гиены не определяются до вида.