Текст книги "Ещё не люди (СИ)"

Автор книги: Михаил Булыух

Соавторы: Михаил Тут
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 51 страниц)

Одну взрослую птицу я начал узнавать. У неё не хватало крайнего пера на левом крыле, поэтому на просвет край выглядел неровным. Я назвал её Рваным Крылом. Несколько раз она наблюдала за стаей с высокого дерева. Если взрослые собирали детей плотнее, птица не тратила силы и уходила. Если молодняк растягивался, она спускалась ниже, проходила вдоль края группы и иногда возвращалась на второй заход.

Вор боялся её сильнее меня. При первом тревожном крике он бросал всё и прятался. Потом выглядывал из-под ветвей и ругался вслед уже удаляющейся птице. Один раз поднял палку и метнул её вверх слишком поздно, когда Рваное Крыло было далеко. Палка упала ему же рядом с ногой. После этого Вор ещё долго орал вслед птице, хотя сам только что едва не получил собственной палкой по ногам.

8

Настоящая атака произошла утром возле каменистого склона. Стая кормилась на открытом участке между кустами. Взрослые были рядом, поэтому молодые разошлись шире обычного. Один маленький самец, сын молодой родственницы Седой, возился с сухим стеблем в нескольких шагах от матери. Я находился выше по склону вместе с Вором.

Тревожный крик прозвучал одновременно с шумом крыльев. Рваное Крыло прошло настолько низко, что я увидел расправленные пальцы на лапах. Детёныш успел пригнуться, но это ничего не изменило. Когти сомкнулись на плечах и голове, птица ударила крыльями и потащила его по земле.

Мать бросилась первой, Косой Клык рванул следом, остальные кричали и двигались к птице, но расстояние уже росло. Я схватил первый попавшийся камень и бросил сверху вниз; он прошёл позади крыла. Второй камень оказался тяжелее, и после двух шагов я вложил в бросок корпус и попал птице в бок или в основание крыла.

Рваное Крыло дёрнулось и потеряло высоту. Вор рядом уже поднимал камень. Он швырнул обеими руками, без нормального замаха, и промахнулся на несколько метров. Снизу ещё одна самка бросила ветку. Косой Клык прыгал под птицей, стараясь достать её рукой. Мать детёныша визжала так, что её голос перекрывал остальных.

После попадания птица отпустила добычу. Малыш упал с небольшой высоты, перевернулся и остался лежать. Мать оказалась возле него почти сразу. Она схватила ребёнка, прижала к животу и ударила первую приблизившуюся самку. Одна рука детёныша ещё двигалась, рот открывался, из повреждённой области возле глаза шла кровь.

Хотя птица выпустила детёныша, полученные раны уже были слишком тяжёлыми. Через некоторое время движения стали слабее. Мать продолжала облизывать лицо и тянуть ребёнка к себе, когда он перестал держаться. Седая подошла, села рядом и начала перебирать шерсть у неё на спине. Молодая самка дважды пыталась поднять тело, переносила на несколько шагов и снова садилась.

В тот день Рваное Крыло больше не вернулось, но через несколько недель птица появилась снова. Тревожный сигнал пришёл с края группы, я ещё только искал её взглядом, когда Вор схватил камень и бросил вверх. До птицы было слишком далеко, камень ушёл почти вертикально и упал рядом. Ещё один подросток повторил движение Вора, но тоже промахнулся. Никто не выбирал снаряды заранее, не носил их и не тренировался. Но связь между большой птицей и летящим камнем у двух молодых сохранилась без моего участия.

9

В следующем году не произошло ничего сравнимого со смертью Рёва или нападением птицы, и запомнились главным образом обычные дни. Бровь растила своего нового малыша, которого я называл Писком за голос, не соответствовавший размеру. Он цеплялся за мать значительно увереннее, чем я когда-то, и очень быстро начал использовать меня как дополнительную опору. Если Бровь садилась рядом, Писк перебирался ко мне, хватался за шерсть на спине и пытался залезть выше. Первые несколько раз я его снимал. Потом перестал тратить силы.

Вор относился к Писку как к новой игрушке и регулярно получал от Брови. Однажды он дождался, когда она отвернётся, схватил малыша за хвост и потянул. Я ударил Вора по руке раньше матери. Он укусил меня в плечо, я ответил, через несколько секунд мы уже катались по земле. Бровь разняла нас двумя ударами, после чего прижала Писка и сердито посмотрела на обоих. Вечером Вор сидел рядом и вычёсывал мне то место, куда укусил.

Седая с возрастом стала двигаться медленнее. Ей всё ещё хватало показать зубы, чтобы молодая самка отступила, но после отдыха Седая поднималась дольше и реже уходила далеко от центральной части группы. Я приносил ей мягкие плоды, когда находил лишние. Первый раз она съела и сразу оттолкнула меня от следующего. Второй раз просто протянула руку, не вставая. Бровь видела это и не вмешивалась.

Косой Клык потерял часть прежнего положения после прихода нового крупного самца. Драки между ними случались редко, но по тому, кто первым уступал место и кому доставалась самка в нужный период, изменения было видно. Косой Клык не исчез и не превратился в изгоя. Он просто стал чаще сидеть на краю и меньше вмешивался в чужие конфликты. С маленькими детьми при этом оставался таким же терпеливым.

Я продолжал носить палку, хотя использовать её почти не приходилось. Заострённый конец время от времени ломался, и я делал новый. Несколько раз находил удобные камни и хранил их по несколько дней. Один потерял при переходе, второй Вор утащил и бросил, третий я сам оставил после того, как край окончательно затупился. Если я переставал следить за своими вещами, они быстро оказывались брошены, утащены молодыми или потеряны при переходе.

Родную группу я вспоминал время от времени, а лицо Быстрой сохранялось особенно ясно в последние секунды у воды. Я не пытался искать её родственников. В младенчестве меня унесло недалеко, но за несколько лет обе группы могли перемещаться на большой территории, а найти конкретные несколько десятков существ без следов, дорог и постоянных стоянок было почти невозможно. К этому времени Бровь спала рядом, Писк лез ко мне на спину, Седая отбирала лучшие куски, а Вор мог появиться из любого куста с намерением испортить полезное занятие. Искать прежнюю группу вместо них я не собирался.

10

Рваное Крыло продолжало появляться, хотя иногда я не видел его месяцами. Потом знакомый неровный край крыла снова возникал над уступом. Птица далеко не каждый раз пыталась напасть. Она могла сидеть на высоком дереве почти час, следя за движением стаи, а затем уйти. В другой день делала быстрый низкий проход, заставляла всех собрать молодняк и исчезала.

Однажды её прогнала другая крупная хищная птица. Птицы сцепились далеко над склоном, разошлись и ещё несколько минут кружили, не приближаясь к стае. Рваное Крыло снова стало кружить над склоном только после того, как соперник ушёл. Вор всё это время сидел под кустом с камнем в руке. Бросать на такую высоту даже он не стал.

К трём годам я весил уже слишком много, чтобы Бровь могла носить меня, и давно перемещался самостоятельно. В стае это никого не удивляло. Я родился для них чужим, но большинство молодых вообще не помнило времени, когда меня не было. Для Писка я существовал с первого дня его жизни. Он копировал часть моих движений чаще, чем движения Вора, потому что проводил рядом больше времени. Иногда подбирал короткую ветку и ходил с ней несколько минут, но ни разу не попытался заострить конец.

В ясные дни мы часто кормились на склонах, где вода когда-то оставила ступени и выступы в светлой породе. Кусты росли отдельными пятнами, между ними были открытые участки и деревья. С некоторых площадок можно было видеть нижнюю часть долины. Для стаи это были обычные места: здесь находились плоды, корни, насекомые и хорошие точки для отдыха. Я знал несколько безопасных путей между уступами и пользовался ими без особого внимания.

В тот день Писк остался с Бровью ниже. Я поднялся вместе с Вором и ещё тремя молодыми на площадку над широким склоном. Палку пришлось оставить под деревом: она мешала лазить по камням, а опасных взрослых рядом не было. Мы искали мягкие побеги между трещинами. Вор первым нашёл участок с личинками и немедленно попытался закрыть его собой. В этот момент снизу пришёл тревожный крик.

Мы прижались ближе к кустам. Я увидел крупную птицу над долиной, но край левого крыла уже выглядел ровнее: потерянное перо сменилось, и узнавать Рваное Крыло приходилось по размеру, окраске и знакомой манере проходить вдоль уступа. Она сделала один круг и исчезла за склоном. Несколько минут ничего не происходило. Взрослые внизу постепенно вернулись к кормёжке. Вор первым вышел из-под ветвей, а я подождал ещё немного и тоже двинулся к открытому месту.

11

Птица пришла сзади и сверху, поэтому первого удара я не увидел. Тяжёлый удар пришёлся по голове, перед лицом мелькнули перья, и правым глазом я сразу перестал видеть. Один коготь вошёл в правую глазницу, другой распорол кожу головы, а следующие уже сжимали плечо и бок. Я попытался пригнуться, но птица уже тащила меня к краю площадки.

Вор закричал совсем рядом. Я услышал удары камней по породе, потом один камень прошёл мимо птицы. Птица ударила крыльями и потянула меня к краю площадки. Я схватился левой рукой за куст, ветви выдержали один рывок и выскользнули из пальцев на втором.

Ниже по склону двигалась вся стая. Бровь бежала впереди нескольких самок, Писк держался у неё на животе. Косой Клык тоже шёл следом. Вор остался на верхней площадке и продолжал бросать то, что находил. Один камень ударил птицу по хвостовым перьям, но она уже ушла за край.

Она не пыталась поднять меня высоко. После короткого тяжёлого взмаха птица понесла меня вниз вдоль склона. От движения воздуха раны на лице болели сильнее, кровь попадала в рот. Левой рукой удалось один раз схватить лапу, но пальцы плохо слушались, а давление когтей сразу усилилось.

Я ещё различал Бровь внизу. Она двигалась вдоль склона, пока рельеф позволял идти в том же направлении. Потом между нами оказался крутой участок, кусты и светлая стенка породы. Последний раз я увидел её возле края: Писк прижимался к животу, а сама она смотрела вверх и кричала.

Мне приходилось следить только за дыханием. Один вдох получался нормально, следующий обрывался из-за боли в боку. Кровь из головы шла слишком быстро. Плечо под когтями постепенно немело. Пальцы свободной руки всё ещё сжались, когда я попробовал, поэтому пользоваться ею пока было можно.

Гнездо оказалось ближе, чем я ожидал. Птица пролетела вдоль уступа, опустилась к большому дереву, росшему ниже на защищённой площадке, и тяжело села на массивное гнездо в развилке. Удар о ветви отозвался во всём теле. Когти разжались, и я упал на сухие ветки так тяжело, что несколько секунд не мог вдохнуть.

12

В гнезде сидели два птенца, ещё покрытые светлым пухом. Один был заметно крупнее и уже увереннее держал голову. Он первым двинулся ко мне, раскрывая клюв и издавая короткие требовательные звуки. Второй остался чуть дальше и тоже тянулся вперёд.

После тяжёлой посадки Рваное Крыло отпустило меня и переступило на противоположный край гнезда, складывая крылья и освобождая лапы от зацепившихся веток. Между прутьями были втоптаны старые остатки добычи: несколько небольших черепов, длинные кости конечностей, высохшая кожа, шерсть, перья и обломки скорлупы.

При попытке подняться левая нога отозвалась болью, а правое плечо почти не работало. Один глаз оставался залит кровью, второй видел достаточно. Крупный птенец оказался почти возле моей головы, а справа среди старых остатков добычи лежала длинная кость. Я дотянулся до неё левой рукой, перехватил ближе к концу и ударил птенца сбоку по голове.

Птенец завизжал и отшатнулся, а взрослая птица резко подняла голову. Я ударил снова, уже сверху. Кость попала почти туда же. Птенец повалился между ветками, дёрнул лапой и после второго удара больше не шевельнулся. Второй в это время попытался отползти к краю гнезда. Я подтянулся на локте, чувствуя, как из раны на боку снова пошла кровь, и достал его концом кости. Удар пришёлся по спине и сбил птенца, который закричал громче первого.

Когда крупный птенец упал, а второй закричал под костью, Рваное Крыло развернулось ко мне, широко раскрыло крылья и шагнуло через мёртвого птенца.

Я поднял кость обеими руками и начал опускать её на голову второго птенца. Когти взрослой птицы вошли мне в шею и затылок раньше, чем кость дошла до цели, и на этом эта жизнь закончилась.

Научная часть

Australopithecus africanus известен из нескольких местонахождений Южной Африки и жил в позднем плиоцене и раннем плейстоцене. Вид сочетал устойчивую наземную двуногость с сохранявшимися возможностями для лазания. Строение таза, бедренной кости и стопы подтверждает регулярное двуногое передвижение, тогда как плечевой пояс, верхние конечности и кисть сохраняют признаки, совместимые с существенной древесной активностью. Поэтому ребёнок A. africanus мог ежедневно перемещаться и по земле, и по деревьям, не являясь ни специализированным четвероногим древесным приматом, ни человеком с современной локомоцией.

Таунгский ребёнок является голотипом Australopithecus africanus. Череп и нижняя челюсть принадлежали очень молодой особи. По развитию зубов возраст смерти оценивается примерно в 3,3 года; в популярной и обзорной литературе обычно используется диапазон около трёх-четырёх лет. Пол ребёнка по имеющемуся материалу надёжно не определяется. Taung Child остаётся единственным известным гоминином из соответствующего таунгского комплекса, что резко отличает его от многих других южноафриканских местонахождений, где найдены останки нескольких особей.

Абсолютный возраст находки остаётся предметом спора. Палеомагнитная модель для таунгских отложений давала интервал примерно 3,03-2,61 млн лет. Биохронологические сопоставления в разных работах приводили более молодые оценки около 2,6-2,8 млн лет; в 2025 году была также опубликована оценка около 2,58 млн лет, основанная на биохронологических соотношениях. Прямое US-ESR датирование зубов из Pink Claystone, опубликованное в Quaternary Geochronology в 2025 году, дало для отложений, считающихся современными Taung Child, минимальный возраст примерно 2,4 млн лет, но авторы подчёркивают большие трудности метода в туфовой среде и значительные неопределённости. Другая работа по U-Pb геохронологии предложила для перекрывающего карбоната возраст около 2,96 млн лет как минимальную границу. Поэтому точную дату жизни Taung Child сейчас нельзя считать окончательно установленной.

Район Таунга расположен у Гаапского уступа. Местные плиоценовые отложения связаны не только с карстом, но и с мощными туфовыми образованиями, формировавшимися при выходах богатых карбонатом подземных вод. Исследования Buxton-Norlim Limeworks описывают древнюю систему водотоков и отложения, связанные с питаемой грунтовыми водами рекой Thabaseek. В обзоре геологии Таунга Pink Claystone рассматривается как материал, связанный с речной системой, пересекавшей уступ. Такой рельеф сочетал водотоки, участки с заметным перепадом высот, туфовые стенки, склоны и растительность, поэтому близкое соседство воды, возвышенных кормовых участков и мест, удобных для крупных хищных птиц, соответствует известной геологической обстановке.

Прямых данных о социальной организации Australopithecus africanus нет. Ископаемые кости не позволяют восстановить конкретное число взрослых самцов и самок в одной группе или длительность половых связей. У приматов существует широкий диапазон систем: от многосамцовых групп до одно-самцовых репродуктивных единиц, объединённых в более крупные многоуровневые сообщества. Поэтому сама возможность большой группы, внутри которой сохраняются устойчивые связи одного взрослого самца с несколькими самками и детьми, не противоречит известному разнообразию приматских социальных систем, хотя именно для A. africanus такая структура не доказана.

Каменная технология в Африке к этому времени уже существовала. Ломеквийские орудия значительно древнее Таунга, а олдувайские комплексы известны начиная примерно с 2,6 млн лет назад. Кто именно изготовлял самые ранние индустрии, в каждом случае установить трудно: ранние Homo, австралопитеки и парантропы перекрывались во времени, а каменное орудие обычно не сохраняется рядом с телом конкретного изготовителя. Для самого Taung Child археологического комплекса каменных орудий нет. При этом кисть Australopithecus africanus сохраняла мощные хватательные возможности и сочетание признаков, допускающих точные манипуляции, поэтому намеренная работа с камнем не требует современной человеческой руки.

Таунг особенно важен богатой фауной ископаемых обезьян. Большая часть определимых церкопитековых остатков относится к двум папионинам: Papio izodi и Procercocebus antiquus. Исследование плечевых костей также подтверждает присутствие в Таунге двух разных папиониновых линий. Современные саванные павианы живут многосамцовыми-многосамочными группами, в которых самки обычно остаются в родной группе и образуют устойчивые матрилинии, а самцы чаще покидают её после взросления. У ископаемых таунгских папионинов социальная система напрямую неизвестна, но сложные многоособные группы, женские родственные связи, мужская конкуренция, груминг, коалиции и развитые реакции на хищников входят в обычный поведенческий диапазон современных папионинов.

Приматы способны принимать чужих детёнышей, хотя такое поведение встречается редко. В полевых наблюдениях описаны усыновления сирот у нескольких видов обезьян. Известен и межвидовой случай: дикие капуцины приняли младенца обыкновенной игрунки, который длительное время был социально интегрирован в их группу и получал заботу от двух приёмных самок. У других приматов зарегистрировано кормление неродственных детёнышей молоком. Эти наблюдения показывают, что материнское поведение способно распространяться на младенца, который не является собственным потомком самки и даже принадлежит к другому виду.

Бросание предметов также не ограничено человеком и человекообразными обезьянами. Для диких чакма-павианов в Южной Африке опубликованы наблюдения, в которых возбуждённые животные сбрасывали и бросали камни с уступов в сторону людей, воспринимаемых как угроза. Позднейшие обзоры отмечают, что степень прицельности и намеренности таких бросков обсуждается, однако само поведение зафиксировано профессиональными наблюдателями. У японских макак известны групповые традиции обращения с камнями, включающие броски, причём распространённость поведения различается между группами. Поэтому единичное копирование броска возбуждёнными членами приматской стаи укладывается в известный диапазон поведения обезьян.

Главная тафономическая особенность Taung Child связана с крупной хищной птицей. В 1995 году Ли Бергер и Рон Кларк показали, что состав таунгского скопления мелких животных напоминает остатки добычи крупных орлов. Позднее изучение современных приматов, убитых венценосными орлами, выявило характерные повреждения глазничной области. Повторное исследование Taung Child обнаружило повреждения дна глазниц, почти идентичные следам когтей на черепах обезьян, добытых современными орлами. Дополнительные царапины и повреждения черепа усилили аргументы в пользу того, что крупный раптор не только участвовал в накоплении таунгской фауны, но и убил самого ребёнка.

Современный обзор таунгской тафономии 2025 года подчёркивает, что определить конкретный вид древней птицы по этим следам невозможно. В качестве функциональных аналогов рассматриваются венценосный орёл, орёл Верро и боевой орёл; у разных крупных рапторов повреждения добычи частично перекрываются. Современные венценосные орлы регулярно охотятся на обезьян и способны убивать млекопитающих значительно тяжелее собственной массы. Большую добычу они могут разделывать и переносить частями, однако исследования рапторных скоплений подтверждают способность крупных орлов транспортировать останки приматов размерного диапазона молодых гоминин.

У некоторых крупных африканских орлов кладка состоит из одного-двух яиц. У венценосного орла при вылуплении двух птенцов младший обычно погибает вскоре после появления на свет из-за конкуренции или прямой агрессии старшего; сходный обязательный сиблицид известен у орлов Верро. Поэтому два одновременно живых птенца возможны в короткий период после вылупления второго, хотя до вылета из гнезда обычно доживает только один.

Крокодиловые существовали в плиоценовой Африке и занимали речные и озёрные местообитания. Для конкретного слоя Taung Child находка крокодила, позволяющая уверенно определить местный вид, в используемых публикациях не указана. При этом геология Гаапского уступа подтверждает существование постоянных водотоков и эпизодов сильного стока, необходимых для самой ситуации опасной переправы.