Текст книги "Ещё не люди (СИ)"

Автор книги: Михаил Булыух

Соавторы: Михаил Тут
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 51 страниц)

В такие годы разговоры о прежних эпохах возникали сами. Однажды Счастье сидела рядом, пока я исправлял наконечник Кривого, и заметила, что нынешние родственники хуже удерживают последовательность работы с камнем, чем некоторые группы, в которых она жила значительно раньше. Я сразу понял, о ком речь.

Речь шла о Kenyanthropus, и название существовало существовало только в нашей человеческой памяти, но оба вспомнили одинаковую особенность. В тех телах и группах камень почему-то приживался легче. Не весь, не у всех и не навсегда, однако удачные удары, выбор сырья и привычка возвращаться к известным источникам сохранялись между поколениями лучше, чем у многих соседей. Я рассказал о последних жизнях среди них, которые вспоминал обрывками: несколько младенческих смертей, пустеющие места, маленькие группы, в которых всё меньше взрослых доживало до зрелости.

Счастье слушала долго, потом показала свою часть. Она рождалась среди них чаще меня. Несколько раз прожила взрослую жизнь и не смогла забеременеть ни разу. В других телах беременность начиналась, но обрывалась задолго до родов. Она помнила слабых детёнышей, странные нарушения развития и группы, где между детьми появлялись необычно длинные промежутки.

Мы не стали искать одну причину. За миллионы лет я слишком часто видел, как вид исчезал не от красивого единственного удара, а потому что несколько плохих обстоятельств совпадали достаточно долго. Менялись вода и растительность, группы дробились, хищники забирали детей, конкуренты занимали хорошие участки. Позже, уже после рождения нашей второй дочери, мы вернулись к этому разговору и вспомнили несколько мест, где вода имела неприятный минеральный привкус, а болезни и нарушения развития встречались особенно часто. Из человеческой памяти у нас обоих сохранилось понимание, что природные руды способны загрязнять воду и пищу. Счастье предположила урановую минерализацию; я вспомнил собственное двухголовое тело и согласился, что такой фон мог добавлять проблем. Доказать мы ничего не могли и не пытались. Для исчезающей небольшой популяции даже слабое дополнительное ухудшение воспроизводства могло иметь значение, но оно не объясняло всего остального.

Разговор закончился, когда один из детей стащил у меня жилу и попытался жевать. Счастье отобрала её, вернула в сумку и показала, что некоторые проблемы эволюции меняются медленнее климата.

5

Бывшая группа Счастья появлялась в нашей жизни регулярно. Район был слишком хорош, чтобы одна небольшая группа могла считать его своим: вода сохранялась в старых протоках, на влажных участках росли корни и молодые побеги, а после сезонных разливов на открытых полосах оставалось много доступной пищи. Сначала мы просто расходились. Потом несколько сухих недель подряд заставили обе группы прийти к одному и тому же участку почти одновременно.

Счастье узнала старую самку и двух взрослых самцов. Я узнал того, кто когда-то носил составное копьё без наконечника. Его палка была обожжена на конце, но никакого камня на ней не осталось. Наши копейщики стояли впереди. Остальные взрослые держали длинные деревянные копья, заострённые и упрочнённые огнём.

Первые минуты ограничивались криками и демонстрациями. Потом молодой самец с другой стороны подошёл слишком близко к воде, Кривой толкнул его древком, тот ударил палкой, и ещё несколько тел одновременно двинулись вперёд.

Я уже видел много межгрупповых драк. Большинство заканчивалось быстрее, чем успевал появиться настоящий строй: несколько сильных ударов, укусы, преследование отступающих. Здесь всё изменили копья. Кривой не размахивал оружием, а держал наконечник между собой и противником. Когда тот снова полез вперёд, Кривой коротко уколол в грудь. Самец отшатнулся, схватился за рану и получил второй удар от другого копейщика в бок.

Слева один из наших взрослых с деревянным копьём проткнул бедро чужому самцу. Справа Счастье отбила палку от лица молодой самки, которую знала раньше, и тут же оттолкнула своего копейщика, когда тот попытался добить упавшую. Я держал центр, не давая двум чужим взрослым обойти Кривого. Один бросился на меня слишком близко; наконечник вошёл под рёбра почти без сопротивления. Он дёрнулся назад, но древко зацепилось, и мне пришлось вырвать его вместе с кровью.

Через несколько минут всё закончилось. Один взрослый из бывшей группы Счастья лежал неподвижно. Трое других ушли с тяжёлыми ранами: один держал пробитое бедро, второй едва дышал после удара в бок, у третьего кровь текла из плеча и по руке. У нас тоже были разбитые лица, укусы и одна глубокая рана от палки, но никто не остался лежать.

Победители возбуждённо кричали и несколько шагов преследовали чужих. Счастье первой развернулась поперёк пути и ударила одного из наших взрослых ладонью в грудь; я сразу встал рядом с ней. Кривой ещё некоторое время рвался вперёд, потом остановился.

Когда чужие окончательно отступили, вода осталась за нами. Ни мне, ни Счастью не понадобилось отдельно обсуждать произошедшее. Она сама много лет делала такие копья, я учил колоть и выбирать дистанцию. Теперь несколько сородичей использовали урок именно так, как мы хотели, и один чужой взрослый умер быстрее, чем это произошло бы с обычными палками.

Через несколько месяцев группы встретились снова. На этот раз бывшие сородичи Счастья первыми заняли хороший участок у воды, и нас было меньше. Я хотел вытеснить их, потому что помнил предыдущую победу. Счастье показала на наших детей, затем на пятерых взрослых противников возле берега и на ещё нескольких, скрытых в кустах. Мы ушли к другой протоке. Никакой победы не требовалось только потому, что оружие делало её возможной.

Ещё позже Счастье встретила старую самку из прежней группы на краю кормового участка. Они долго сидели рядом и перебирали друг другу шерсть. Я оставался неподалёку и видел, как легко человеческое сознание Счастья жило сразу с двумя системами отношений: для нашей группы эти существа были соперниками, а для неё среди них оставались родственники нынешней жизни, которых она знала с детства.

6

Прилипала заболел в начале влажного сезона. Сначала он просто меньше играл и чаще держался возле матери. К вечеру тело стало горячим, ночью начался жидкий стул, а утром ребёнок уже не хотел есть и почти не сопротивлялся, когда Счастье осматривала рот и живот.

Современная больница решила бы проблему анализами, растворами и наблюдением. У нас имелись вода, руки, несколько растений и опыт, накопленный методом, который человеческая этика никогда бы не одобрила. Счастье давала ребёнку воду маленькими порциями, следила, чтобы он глотал, и использовала мягкий отвар из коры, который в прошлых жизнях несколько раз помогал при похожих состояниях. К вечеру запас закончился.

Я знал, где видел нужное растение два перехода назад, возле старой протоки. Счастье не хотела отпускать меня одного, но ребёнка оставлять не могла. Я взял копьё, пустую часть сумки и ушёл до рассвета.

Путь оказался длиннее, чем помнилось. После дождей одна низина заполнилась водой, пришлось обходить по каменистому склону. Возле протоки я нашёл свежие следы крупной кошки и несколько минут сидел на дереве, пока из кустов не показалась пятнистая спина. Хищник прошёл мимо, не заметив меня или не решив лезть наверх. Растение росло ниже по течению, часть кустов уже объели травоядные. Я собрал столько коры и листьев, сколько мог унести без вреда для самого растения, завернул влажные куски отдельно и вернулся к группе только после полудня следующего дня.

Счастье встретила меня у края стоянки. По тому, как она сразу полезла в сумку и даже не попыталась сначала рассказать о ребёнке, я понял, что лучше ему не стало. Прилипала лежал у Тихой на животе, глаза открывались ненадолго. Мы приготовили слабый отвар, остудили и давали по несколько глотков. Счастье всю ночь следила, чтобы он получал воду. Я сменил её только под утро, когда она начала клевать носом прямо сидя.

На следующий день ребёнок впервые сам потянулся к воде. Ещё через два дня попытался оттолкнуть мою руку, когда я проверял живот. Я никогда не думал, что буду рад грубости маленького австралопитека, но позволил ему ударить меня ещё раз.

После этой болезни Прилипала перестал делать вид, что я нужен только его матери. Когда через несколько недель громкий крик гиены раздался рядом с кормовым местом, он сначала побежал ко мне и только потом заметил Счастье. Она увидела это и несколько минут изображала оскорбление.

7

Слоны пришли к пойме в конце сухого периода. Их было несколько взрослых самок и молодняк разного возраста. Я видел древних слонов во множестве прежних жизней, но каждый раз размеры заставляли относиться к ним серьёзно. Даже небольшая взрослая самка весила во много раз больше любого из нас, а хобот позволял ей дотянуться туда, куда я предпочёл бы не подпускать голову.

Обе группы оказались возле воды почти одновременно. Мы заметили бывших сородичей Счастья на другом краю, но не успели решить, расходиться или терпеть друг друга: один молодой слон вышел из-за кустов между нами, поднял хобот и коротко позвал взрослых.

Ближайшая самка отреагировала сразу. Уши разошлись шире, голова поднялась, она шагнула к молодому и затем ускорилась в нашу сторону, заставив обе группы мгновенно рассыпаться. Самки тащили детей к деревьям, взрослые кричали и бросали камни, пытаясь направить движение слона в сторону от молодняка. С другого края происходило то же самое. Никакого союза не потребовалось; когда огромное животное шло на тебя, происхождение крика справа становилось неважным.

Я держал собственное копьё. Накануне мы со Счастьем проверяли ядовитую пасту, и тонкий слой ещё оставался на каменном наконечнике под защитной обмоткой из листа. Обычно я не носил оружие открыто отравленным рядом с детьми, но сегодня мы собирались проверить смесь на крупном травоядном, если появится безопасная возможность. Слон безопасной возможностью не был.

Он оказался слишком близко после того, как один из чужих взрослых метнулся поперёк его пути. Самка резко изменила направление и прошла между двумя деревьями, где я стоял. Отступить в сторону мешал ребёнок Рыжей, который застыл у корней. Я схватил его свободной рукой, толкнул за ствол и сам не успел уйти полностью.

Хобот ударил по земле рядом, бивень прошёл выше плеча. Я вогнал копьё в мягкое место за передней ногой настолько глубоко, насколько позволила дистанция, и сразу отпрыгнул. Древко вырвало из рук. Самка развернулась, затрубила и едва не сбила меня боком. Я скатился под кусты и несколько секунд видел только ноги и пыль.

Когда стало тихо, слоны уже отходили. Моё копьё торчало из бока самки под острым углом. Через несколько шагов она зацепила древком куст, наконечник вырвало, оружие упало. Я забрал его только после того, как стадо ушло далеко.

Счастье нашла меня первой и несколько раз проверила плечо, хотя кроме синяка ничего серьёзного не было. Потом увидела кровь на наконечнике и показала вопрос. Я ответил, что вошло глубоко. Она посмотрела в сторону уходящих животных и пожала плечами. Мы оба знали, что яд не обязан убить слона и тем более не обязан сделать это быстро.

Тушу нашли через два дня. Сначала запах, потом стервятники привели нас к низине, где взрослая самка лежала на боку. След от моего укола удалось найти под передней ногой. Никакой уверенности в точной причине смерти у нас не было: животное могло погибнуть от яда, внутренней травмы, инфекции или сочетания нескольких вещей. Счастье осмотрела слизистые, рану и следы вокруг, затем показала, что действие смеси по крайней мере вполне могло участвовать.

Мяса было столько, что наша группа не могла съесть его до того, как тушу заберут хищники. Счастье поднялась на небольшой склон и позвала прежних сородичей, которых мы видели неподалёку ещё утром.

Я не сразу согласился. Один из взрослых, пришедших вместе с ними, был тем самым самцом с тяжёлой раной в бедре после нашей драки. Он хромал, но выжил. Другой держался ближе к краю и несколько раз смотрел на наших копейщиков. Счастье просто села у огромной туши и начала резать мясо. Через несколько минут чужие заняли противоположную сторону.

Первые часы все следили друг за другом чаще, чем за едой. Потом живот оказался полным, а туша почти не уменьшилась. Дети начали подходить ближе к середине, взрослые перестали вскакивать при каждом движении. Счастье несколько раз переходила между сторонами, приносила мясо старой самке из своей прежней группы и возвращалась к нам.

Гиены появились ближе к вечеру. Сначала одна, затем ещё несколько. Они ходили полукругом, подходили на несколько шагов и отступали, проверяя реакцию. Обычно нашей группе пришлось бы решать, сколько мяса стоит риска. Теперь вокруг туши находилось вдвое больше взрослых. Когда первая гиена приблизилась, камни полетели сразу с двух сторон. Кривой выставил копьё, чужой самец рядом ударил палкой по земле, остальные подняли такой шум, что хищники после нескольких попыток отошли.

На следующий день бывшая группа Счастья ушла раньше нас. Никто не пытался задержать их и никто не считал совместную еду началом новой общей группы.

8

Мёд мы нашли случайно. Один молодой самец полез в дупло за насекомыми, вытащил руку с несколькими пчёлами в шерсти и получил сразу несколько ужалений. Пока он катался по земле и кусал собственное запястье, из отверстия потянулся знакомый запах воска и сладкого.

Счастье посмотрела на меня, я на неё, и через несколько минут мы уже готовили дым. Здесь родня впервые увидела причину терпеть неприятный огонь рядом с пищей. Сухая труха дала жар, зелёные листья – густой дым, который мы осторожно направили к дуплу. Пчёлы всё равно атаковали, несколько раз ужалили меня в морду, но их стало достаточно мало, чтобы Счастье смогла добраться до сот.

Первый большой кусок она вытащила обеими руками и сразу потеряла половину, потому что вокруг оказалось слишком много желающих. Дети вымазались мёдом до ушей, взрослые вылизывали пальцы и шерсть, Прилипала пытался отнять сот у моей старшей дочери и получил по голове. Даже Тихая, обычно не участвовавшая в общей суете, нашла кусок воска и долго жевала, пока сладость не закончилась.

В человеческой жизни мёд был обычной едой, которую можно купить в магазине. Здесь он оказался редкой наградой, ради которой даже самые нетерпеливые сородичи были готовы некоторое время терпеть дым и укусы. После нескольких повторений они начали запоминать связь. Когда я разводил небольшой дымный огонь возле найденного дупла, взрослые уже ждали на расстоянии вместо того, чтобы сразу лезть руками.

Полые стебли к тому времени тоже никого не удивляли. Дети дули через них в золу, втягивали воду из узких щелей между камнями и быстро бросали, когда игра надоедала. Мы со Счастьем иногда носили несколько сухих отрезков в сумках: лёгкие, прямые и полезные для десятка мелких задач. Ни один из них не хранился рядом с ядом.

Катастрофа началась во время очередного сбора мёда, когда всё уже казалось привычным. Один из детей Рыжей сидел в стороне от дупла и жевал кусок сот. Ему было несколько лет, достаточно, чтобы самостоятельно есть и бегать с остальными. Он вдруг резко закашлялся, выплюнул воск и сунул пальцы в рот.

Сначала никто не отреагировал особенно сильно. Ужаления случались почти каждый раз. Рыжая подошла, потянула его руку от лица. Ребёнок попытался закричать, но звук вышел хриплым. Через несколько вдохов хрип усилился, рот открылся шире, а грудь начала работать слишком быстро.

Счастье оказалась возле него раньше меня. Она заглянула в рот, провела пальцами по шее и сразу показала: отёк внутри, воздух проходит всё хуже.

Я понял опасность, но не понял её следующего движения. Счастье уже вытаскивала обсидиановый нож и свежий полый стебель, который только что отрезала от растения у воды.

По тому, как она подбирала нож и стебель, я понял общий принцип и спросил, действительно ли она собирается вскрывать дыхательный путь. Счастье коротко ответила: помнит принцип ещё человеком; несколько раз пыталась повторять в прежних жизнях, когда животные задыхались; один раз больной выжил. Потом показала на ребёнка: времени нет.

Рыжая уже пыталась забрать сына. Я удержал её плечом и прижал ребёнка к земле так, чтобы Счастье могла работать. Он дёргался всё слабее, кожа вокруг рта темнела, каждый вдох сопровождался тонким тяжёлым звуком.

Счастье быстро нашла место ниже гортани. Первый раз нож скользнул по шерсти, она раздвинула волосы пальцами, снова провела остриём. Из разреза сразу пошла кровь, и ребёнок дёрнулся так сильно, что я едва удержал грудь и руки. Рыжая закричала и ударила меня по спине.

Счастье расширила разрез, нашла трахею и сделала небольшое отверстие между кольцами. Кровь мешала видеть, первый стебель оказался слишком толстым, и Счастье отбросила его, взяла более узкий, укоротила ножом и попыталась снова. Воздух по-прежнему не проходил, а ребёнок уже обмяк у меня в руках.

Счастье изменила угол, очистила отверстие пальцами и вставила стебель чуть глубже. Сначала раздался слабый свист, затем грудь ребёнка поднялась и через несколько секунд поднялась снова.

Это ещё не означало выздоровления: он оставался почти без сознания, кровь стекала по шее, а дыхание через трубку было шумным и неровным, но воздух наконец проходил.

Для Рыжей происходящее выглядело совсем иначе: она видела Счастье, сидевшую над её почти неподвижным сыном с окровавленным каменным ножом в руке и отверстием в его шее. Её удар пришёлся Счастью в плечо. Я оттолкнул Рыжую, и именно это превратило несколько испуганных криков в общую драку.

Тихая бросилась к Рыжей. Один взрослый схватил меня за руку, пытаясь оттащить от ребёнка. Другой ударил Счастье палкой. Кривой подскочил на крики, увидел кровь и тоже не понял, что происходит. Несколько особей одновременно начали защищать мать и ребёнка от нас.

Я кричал знакомый сигнал остановки и показывал на трубку, но никто не следил за причинной связью. Счастье ещё попыталась поправить стебель, получила второй удар и вынуждена была отойти. Рыжая сразу закрыла ребёнка собой.

Счастье отступала к деревьям, а за ней один за другим пошли трое взрослых. Я ударил ближайшего древком поперёк груди, получил палкой по плечу и увидел, что Счастье уже карабкается вверх.

9

Она двигалась по дереву быстро, намного лучше человека её размера, но не быстрее разъярённых сородичей, которые лазали здесь с детства. Первый преследователь почти схватил её за ногу на нижней развилке. Я подбежал снизу, ухватил его за голень и рванул. Он сорвался, ударился о ветку и повис на руках, после чего свалился в кусты.

Второй спрыгнул на меня сверху. Мы вместе упали возле ствола, он ударил меня в лицо, я вцепился в запястье и почувствовал древко между нами. Это было составное копьё. Я вывернул его из руки, толкнул владельца плечом и только тогда услышал резкий крик Счастья выше.

Я не видел третьего преследователя до этого момента. Он поднимался по другой стороне дерева, пользуясь соседними ветвями. Это был один из пятерых копейщиков, взрослых, которых мы со Счастьем отбирали годами. Копьё в его руках тоже сделал я.

Он находился ниже Счастья и не мог ударить сверху. Поэтому коротко ткнул вверх, туда, куда доставал наконечник.

Камень вошёл в левую паховую область. Счастье резко согнулась, одна нога ушла с опоры. Она удержалась обеими руками, попыталась вернуть стопу на ветку, но копейщик снова толкнул древком, и вторая рука сорвалась.

Я успел увидеть, как она развернулась в воздухе и попыталась принять удар ногами. Ступни коснулись земли первыми, тело сложилось, руки ушли вперёд. Звук падения был коротким и тяжёлым.

Преследователи остановились не сразу. Один ещё спускался, другой поднялся из кустов, но общий крик исчез. Счастье лежала на боку и не пыталась встать. Я отшвырнул отобранное копьё и добрался до неё раньше остальных.

Правая рука лежала неправильно. Плечо распухало, дыхание было поверхностным, изо рта шла кровь. Когда я коснулся её лица, глаза открылись, но взгляд несколько секунд не удерживался на мне.

Когда взгляд наконец удержался на мне, первым вопросом Счастья стал ребёнок. Я показал, что перед погоней воздух через трубку проходил. Счастье на несколько секунд закрыла глаза, а дыхание несколько раз сбилось, затем она снова пришла в себя и спросила о наших детях. Я показал, что заберу их и ребёнка Прилипалу тоже.

Она посмотрела мимо меня. Тот самый копейщик стоял возле дерева, всё ещё возбуждённый, но уже не приближался. Кровь Счастья темнела на наконечнике его оружия.

Счастье заметила мой взгляд, и я не стал скрывать намерение: показал, что после её смерти убью его. Она сразу ответила отрицанием. Я упрямо повторил своё намерение, но она снова запретила и добавила несколько жестов, которые вместе означали: они не поняли, что она делала. Потом показала на ребёнка, на меня и сложила просьбу: спасти его и вырастить. Я не хотел обещать вторую часть. Счастье смотрела, пока я наконец не повторил её знак запрета и не коснулся собственной груди.

После этого она уже почти не отвечала. Дышала всё реже, иногда пыталась сглотнуть кровь. Я держал её руку, пока пальцы перестали сжимать мои.

Остальные держались на расстоянии, пока я сидел рядом достаточно долго, чтобы тело начало остывать, а мух становилось всё больше. Издалека уже доносились крики птиц, которые всегда замечали кровь раньше, чем хотелось. Тогда пришлось заниматься тем, что ещё можно было сделать.

Мягкий грунт нашёлся у края старой поймы. Я перенёс Счастье туда, снял с неё сумку и забрал нож. Составного копья при ней уже не было. Рыл палкой, руками и плоским камнем, пока яма не стала достаточно глубокой, чтобы тело можно было полностью закрыть грунтом. Получилось неровно и мелко по человеческим меркам, зато запах крови исчез под землёй, а крупному падальщику пришлось бы сначала раскапывать.

Я уложил Счастье на бок, потому что повреждённые конечности иначе не помещались без лишнего движения, и несколько минут сидел рядом с открытой ямой. Ничего класть к ней не стал. Её вещи были частью нашей жизни и ещё могли спасти живых.

Землю я утрамбовал руками и веткой, а когда закончил, забрал обе сумки и вернулся к группе.

10

Ребёнок Рыжей всё ещё был жив, и трубка всё ещё торчала из шеи, воздух проходил со свистом. Рыжая сидела рядом, обхватив сына руками, но теперь не пыталась вытащить стебель. Каждый раз, когда он смещался и дыхание становилось хуже, она сама удерживала ребёнка неподвижно.

Я сел перед ней и показал на трубку. Рыжая оскалилась, но не ударила, и сейчас этого было достаточно. Следующие двое суток я почти не отходил от ребёнка. Запасы из двух сумок наконец получили смысл, которого никто из окружающих не понимал. Я промывал кожу чистой водой, использовал мягкий растительный настой, который мы со Счастьем много раз применяли для загрязнённых ран, менял пропитанные кровью волокна и следил, чтобы стебель не забивался слизью. Ночью ребёнок несколько раз начинал задыхаться, и приходилось очищать трубку, пока свист снова не становился ровнее.

Рыжая быстро выучила единственную важную связь. Если воздух переставал проходить, сын слабел. Если я возвращал проход, грудь снова двигалась спокойнее. Она не понимала, почему Счастье разрезала шею, но больше не позволяла другим трогать трубку.

На третий день ребёнок впервые смог сделать заметный вдох через рот, а отёк уже заметно спадал. Я не торопился убирать стебель, пока не убедился несколько раз, что обычный путь действительно работает. К вечеру следующего дня трубку вынул. Ребёнок закашлялся, заплакал хриплым голосом и попытался оттолкнуть мою руку.

Когда он попытался оттолкнуть меня уже достаточно сильной рукой, я наконец оставил его в покое. Тот, кто ударил Счастье копьём, всё это время держался в группе. Он подходил к ребёнку, несколько раз долго смотрел на его шею и однажды сел рядом с Рыжей, пока я очищал рану. Никакого человеческого раскаяния на лице прочитать было невозможно. Но он уже видел достаточно, чтобы заметить: ребёнок, которого Счастье якобы убивала, дышит и снова ест.

Когда стало ясно, что непосредственная опасность миновала, обещание Счастью впервые начало мешать тому, чего я действительно хотел.

Я забрал копьё у её убийцы ещё в день падения. Теперь сидел у края группы, держа древко между коленями. Каменный наконечник я снял, очистил, снова укрепил смолой и жилой. Из сумки Счастья достал короткий стебель с поперечными насечками, осторожно открыл пробку и тонкой щепкой начал наносить густой яд на камень.

Самец находился в нескольких десятках шагов. Он сидел возле Тихой и перебирал шерсть на руке, совершенно не представляя, зачем я готовлю оружие.

Покрыв одну сторону наконечника, я повернул копьё, чтобы нанести яд на вторую. В этот момент ко мне подошла старшая дочь Счастья. Она уже уверенно ходила, но всё ещё иногда опускалась на четвереньки, когда торопилась по неровной земле. Сейчас она подползла последние шаги, чтобы не вставать под древко, положила ладонь мне на колено и заглянула в лицо.

Потом улыбнулась и повторила жест, который видела от матери возле дерева, – тот самый запрет на месть. Дочь не знала, что он означает. Она просто запомнила движение Счастья и теперь показывала его мне, довольная тем, что сумела воспроизвести что-то важное.

Я смотрел на её пальцы, а в другой руке по-прежнему держал отравленное копьё.

Научная основа художественной реконструкции

Australopithecus afarensis и AL 288-1

AL 288-1, знаменитый частичный скелет, известный под прозвищем Lucy, относится к Australopithecus afarensis и происходит из Хадара в Афарской впадине Эфиопии. Современная геохронологическая привязка помещает находку примерно к 3,18 млн лет назад. Скелет принадлежал небольшой взрослой особи, обычно интерпретируемой как самка. Третьи моляры были прорезаны и участвовали в жевании, эпифизы основных костей срослись, поэтому речь идёт о молодой взрослой, а не о ребёнке. Оценки роста около 1,05 м широко используются, оценки массы различаются в зависимости от метода.

A. afarensis был уверенным наземным двуногим. Таз, бедренная кость, коленный сустав и голеностоп несут выраженные адаптации к прямохождению. При этом у вида сохранялись длинные руки, изогнутые пальцы и ряд особенностей плечевого пояса и верхних конечностей, которые поддерживают представление о существенном использовании деревьев. Анализ внутренней структуры костей AL 288-1 также показал относительно высокую нагрузку верхних конечностей по сравнению с полностью наземными двуногими людьми. Поэтому регулярное лазание по деревьям для A. afarensis биомеханически допустимо, хотя точная доля древесной активности остаётся предметом дискуссии.

Среда Хадара около 3,2 млн лет назад

Современная крайне засушливая Афарская впадина не является прямым аналогом плиоценового Хадара. Хадарская формация содержит речные, пойменные, озёрные и вулканогенные отложения. Палеоэкологические реконструкции показывают мозаичный ландшафт с открытыми участками, кустарниковой и древесной растительностью, пойменными травянистыми зонами, сезонными водоёмами и галерейными древесными участками. A. afarensis встречается на протяжении разных экологических фаз Хадарской формации и, вероятно, был способен использовать широкий набор местообитаний.

Пыльцевые данные из Хадара фиксируют существенные изменения растительности и климата в интервале существования A. afarensis. Изотопные данные по зубной эмали показывают, что этот вид использовал пищевые ресурсы как C3-, так и C4-экосистем, то есть не был узким лесным или исключительно открыто-саванным специалистом.

Крупные хищники

В Хадарской формации известна богатая гильдия крупных хищников. Новые изотопные исследования прямо включают саблезубого Homotherium и гиену Crocuta venustula в крупную хищную фауну Хадара, причём особенно высокие углеродные значения получены для хищников Денен-Дора около 3,2 млн лет. Это подтверждает, что A. afarensis жил рядом с крупными кошачьими и гиенами, способными представлять непосредственную опасность для отдельного гоминина.

Слоны

Loxodonta exoptata документирована в Восточной Африке в плиоцене. В опубликованных обзорах пробосцидей её присутствие в Хадаре указывается примерно для интервала 3,22-3,18 млн лет, то есть непосредственно около возраста AL 288-1. Это ранний представитель линии Loxodonta, известный прежде всего по зубочелюстному материалу. Точные мягкотканные пропорции и социальная организация ископаемого вида неизвестны. У современных Elephantidae самки и молодняк образуют устойчивые матрилинейные семейные объединения, тогда как взрослые самцы значительно меньше связаны с постоянной семейной группой; такая модель даёт наиболее осторожную сравнительную основу для поведения ранних слонов.

Отравленное оружие и растительные яды

Использование растительных и животных ядов на охотничьем оружии хорошо известно по этнографии африканских охотников. У разных групп сан описаны яды из личинок жуков и растений; среди растительных компонентов встречаются Adenium, Acokanthera, Strophanthus и различные Euphorbia. Для некоторых традиций белый латекс Euphorbia подсушивали до густого состояния и наносили на наконечники, в других рецептах он служил компонентом сложной смеси. Эти данные показывают, что вязкий растительный яд может храниться после загущения и наноситься тонким слоем на колющее оружие. Современные виды Euphorbia и других ядовитых растений нельзя автоматически переносить в конкретную точку Хадара 3,18 млн лет назад, поскольку палеоботаническая летопись не определяет здесь точный вид такого растения.

Смерть крупного слона от одного ранения зависит от состава яда, глубины раны, массы животного и времени воздействия. Для крупных животных растительные стрелочные яды действуют не мгновенно: скорость эффекта зависит от состава, дозы, места ранения, кровоснабжения ткани и массы животного. При единичном глубоком ранении смерть или тяжёлое ослабление могут наступать спустя значительное время, а по внешнему осмотру туши невозможно уверенно отделить действие токсина от последствий самой травмы.

Мёд, пчёлы и отёк дыхательных путей

Ужаление перепончатокрылого внутри рта или глотки способно вызвать опасный локальный отёк верхних дыхательных путей даже у человека без системной анафилаксии. В педиатрической литературе описаны орофарингеальные и супраглоттические ужаления, после которых быстро развивается отёк и возникает риск механического перекрытия дыхательного пути. Опасная обструкция в такой ситуации может возникнуть именно из-за местного отёка верхних дыхательных путей и не требует обязательного развития системной анафилаксии.