Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 53 страниц)

– Нет, наоборот, мирились.

– Успешно, судя по тому, что это длилось столько времени.

– Да. Мы помирились. Но после того, какой ей вынесли приговор… – Джек с досадой пожал плечами.

– Но она общалась с вашим другом и помощником Заком Райли.

– Он ее адвокат. Но вам должно быть известно, что в последнее время ему отказывали в том, чтобы увидеть ее, обосновывая тем, что она якобы больна.

Агенты одновременно кивнули.

– Да, но у вашей жены действительно были проблемы со здоровьем, мы проверили.

– А еще ей вчера сделали кесарево сечение, и она потеряла много крови, а это значит, что она никак не могла сама сбежать из тюрьмы, – резко сказал Джек.

– Полностью разделяем ваше мнение.

– Тогда, может, это не побег, а похищение?

– Хотите сказать, что кто-то похитил ее из тюрьмы? Но зачем, если не спасти?

– Ну… чтобы до меня добраться. У меня много врагов. И не все хотят, чтобы я вышел отсюда невиновным. Может, собираются меня шантажировать, заставить признать свою вину?

– Ну что ж… эта версия тоже допустима. В таком случае, вы тем более заинтересованы, чтобы мы ее нашли, пока похитители не начали вам выставлять свои требования. Хотя, не кажется ли вам, что гораздо проще было бы для шантажа похитить вашего сына?

– Думаете, у меня так просто украсть сына? – в голосе Джека появилась угроза.

– Мы думаем, что все-таки проще, чем смертницу из тюрьмы. Мы хотим, чтобы вы взглянули на это, – Гарсиа показал видеокассету, достав из кейса. – Это записи с камер наблюдения.

Джек подался вперед, напряженно наблюдая, как агент вставляет кассету в видеомагнитофон.

– Видите ли, обстоятельства этого побега очень странные. Предупреждаю, информация это секретная и разглашению не подлежит.

– Я понял, – Джек кивнул.

– Восемь надзирателей мертвы, включая охрану с вышки. Причина смерти до сих пор не ясна. Ни одного выстрела. Ни огнестрельных, ни ножевых ранений, вообще нет никаких признаков насильственной смерти. Смотрите… они просто падают замертво, даже не сопротивляясь. Вот! Это они, – Гарсиа ткнул пальцем в экран. – Их четверо. Трое мужчин в масках и ребенок. Ребенок, понимаете?

Агенты переглянулись, наблюдая за реакцией Джека, который ошеломленно уставился на экран.

– И вот… смотрите! Как думаете, что это? – Гарсиа нажал на паузу, когда один из мужчин, самый низкий, попал в кадр, проходя мимо камеры. Лицо его было скрыто маской, но в прорезях для глаз горело что-то красное.

– Мать твою… – вырвалось у Джека, и он удивленно посмотрел на агентов. – Что с его глазами? Это очки с каким-то спецэффектом?

– Нет. Мы увеличивали изображение. У него нет ничего на глазах. Это и есть его глаза.

– Но это невозможно! Такого не бывает! Ладно, цвет… глаза налились кровью, допустим, но так гореть… Они светятся, как у кошки в темноте, а с человеческим глазом это невозможно!

– У кошек и других ночных хищников глаза светятся в темноте, а у него – при свете, – заметил Кнеппер. – Впрочем, в темноте тоже.

– И как вы это объясняете? Что это за феномен? – Джек пытливо смотрел на них.

– Этим занимаются сейчас специалисты. Так же, как и тем, каким образом были убита охрана. Они пришли и ушли, без шума, никем не замеченные… из тех, кто остался в живых. В палате, где находилась ваша жена, обнаружен труп надзирательницы, охранявшей ее. Торес пропала, они увели ее с собой. Она либо соучастница, либо заложница. И еще, с ними была собака. Вот, смотрите, здесь они уже уходят. Вы были правы, когда говорили, что ваша жена не могла бы сама уйти, – Гарсиа указал на экран.

Агенты заметили, как побледнел Джек Рэндэл, разглядывая людей на записи, один из которых, самый высокий, нес на руках его жену. Потом его вдруг бросило в краску, на скулах заиграли желваки.

– Вы знаете этих людей? – не отрывая от него взгляда, спросил Кнеппер.

Джек перевел взгляд на стол, призывая на помощь все свое самообладание, потом поднял его на агента. Тот удивленно замер, заметив, что глаза его изменили цвет, став почти черными.

– Они в масках. Я не знаю, кто это, – спокойно ответил он.

– Но вы побледнели. А сейчас покраснели… как мне показалось, от гнева. Разве нет? – Кнеппер открыто изучал его взглядом.

– Это странно? Я увидел, что моя жена стала похожа на скелет… Что ее уносят куда-то два здоровенных бандита и странный тип со светящимися красными глазами. Это не повод испугаться и разозлиться? – процедил сквозь зубы Джек.

– А мальчишка? Вам не кажется странным, что во всем этом участвует ребенок?

– А с чего вы взяли, что это мальчишка? Лично мне не понятно, в маске и в такой одежде, кто это – девчонка или мальчишка. По-моему, в этом похищении все странно.

– Похищении? Вы в этом уверены?

– Даже не сомневаюсь.

– Мистер Рэндэл, а где сейчас находится ваш сын?

Джек медленно поднялся со стула, испепеляя агента горящим взглядом.

– Уж не хотите ли вы сказать, что побег из тюрьмы организовал ребенок? Нашел трех каких-то бандитов, уговорил их украсть его маму из камеры смертников, те вот так запросто согласились, пришли и забрали ее. Что же, вполне возможно, если из тюрьмы строгого режима выкрасть смертника не сложнее жвачки в супермаркете. Или думаете, я сам послал на это своего сына? Типа, вот тебе пара парней, сынок, пойди вытащи маму из тюрьмы, пока я немного занят – так по-вашему? Вы знаете, сколько моему сыну лет? В ФРБ теперь набирают идиотов?

– Не забывайтесь, мистер Рэндэл.

– Разговор окончен! Я буду разговаривать только, если ко мне пришлют кого-нибудь поумнее, – отшвырнув с дороги стул, который с грохотом ударился о стену, Джек подошел к двери и отвернулся к стене. На пороге появился привлеченный шумом охранник.

– Все в порядке?

Подойдя в Джеку, Кнеппер слегка наклонился к нему и проговорил:

– Вам все же лучше с нами сотрудничать, мистер Рэндэл. Я вижу, вы расстроены… если, конечно, вы не разыгрываете перед нами комедию. Кстати, у нас для вас кое-что есть, – поставив на стол портфель, агент вынул тетрадь. – Это вашей жены. Мы нашли это у Райли. Он утверждает, что она просила его передать это вам. Мы вынуждены были изучить содержимое, и теперь выполняем ее просьбу.

Джек протянул руку к тетради, но агент придержал ее.

– Думаю, это тоже может помочь в суде, когда вы будете доказывать, что ваша жена душевнобольная. Мне искренне жаль, мистер Рэндэл… что это случилось с вашей женой. Мы выяснили, что у нее это наследственное, от ее матери.

Джек забрал тетрадь, не отрывая от нее взгляда.

– Мне незачем похищать жену из тюрьмы, – уже спокойнее сказал он. – Зачем? Чтобы потом всю жизнь ее прятать? Я могу вытащить ее из тюрьмы законно. Вам должно быть известно, что мои люди уже этим занимаются. Она была осуждена незаконно, и я без труда это докажу. Адвокат моей жены пошел на преступление, подменив психиатрическую экспертизу. Он не уничтожил настоящую экспертизу, очевидно, рассчитывая с ее помощью обвинить меня в фальсификации документов и в шантаже должностных лиц, чем грозился после того, как послал мою невменяемую больную жену на казнь! Эту экспертизу, настоящую и первую, уже заполучили мои адвокаты, и намерены представить ее в суде. Апелляция принята, уже назначена дата слушания – мне ни к чему было устраивать побег моей жене, поверьте, я вполне способен добиться того, чтобы смертный приговор был заменен на лечение в психиатрической больнице! И я сам, и моя жена – невиновны, и неужели кто-то сомневается в том, что я смогу постоять за себя и за нее?

– Нет, в ваших профессиональных качествах вряд ли кто-то сомневается… но все бывает, мистер Рэндэл, – ответил Кнеппер. – Мы разберемся. Во всем. Не сомневайтесь. Не вы один умеете работать.

– Надеюсь. И если так, идите и найдите тех, кто похитил мою жену вместо того, чтобы испытывать мою и без того расшатанную нервную систему глупыми доводами и вопросами – я этого не выношу!

– Ну, допросов вам не избежать, так что придется вашей нервной системе потерпеть, – улыбнулся Кнеппер.

– Я говорил не о допросах, а о глупости – ее я не выношу! – огрызнулся Джек.

Агент зло поджал губы, встретившись с ним взглядом, но Рэндэл не отвел глаз. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом агент отвернулся, не выдержав.

– Уведите, – кивнул он охраннику.

Джека отвели в общую комнату, где уже собирались заключенные, расходясь по камерам.

Войдя в свою камеру, Джек замер посередине, уставившись невидящим взглядом в стену.

– Джек, – окликнул его Тони со своей койки и, когда тот не отреагировал, снова повторил, уже встревоженно. – Джек, что?..

Повернувшись, Джек взглянул на него почерневшими глазами.

– Ничего, – выдавил он едва слышно и, отвернувшись к стене, уперся в нее руками, низко опустив голову. Тони с тревогой смотрел на него. И вздрогнул, когда Джек вдруг размахнулся и ударил кулаком в стену. Потом еще раз, и еще, оставляя на стене кровь и крича от неудержимой ярости и боли.

– Охрана! – завопил Тони, спрыгивая с койки, но не находя в себе храбрости приблизиться и попробовать остановить обезумевшего, бьющегося в припадке бешенства сокамерника. – Охрана!

Прибежавшие на крики надзиратели скрутили Джека и отвели в лазарет. Там ему обработали разбитую и поломанную кисть, наложили гипс. К тому времени он уже успокоился, и его вернули в камеру, пригрозив, что если опять будет буянить, его придется отправиться в изолятор.

Вытащив здоровой рукой из-за пазухи тетрадь, Джек лег на койку, но прочитать успел не много – прокричали отбой, камеры закрылись и свет погас.

– Джек, – раздался сверху шепот Тони. – Не надо так расстраиваться. Чтобы не случилось… держи себя в руках. Видишь… ты опять сорвался. Но ничего. Ничего, Джек. Все образуется. Ты только держи себя в руках.

Он долго прислушивался, но ответа так и не дождался. Вздохнув, он сложил руки на животе, смотря в потолок.

– Ты сломал руку? – прошептал он. – Джек, нельзя же так. Не обижайся, но, мне кажется, тебе необходима помощь психотерапевта.

– Заткнись, Тони, – наконец-то отозвался Джек. – Или вторую руку я сломаю об тебя.

Без пятнадцати шесть утром открывались камеры. В шесть был первый звонок – вызов на работу для тех, у кого она рано начиналась, например, работников кухни. В шесть тридцать начинался завтрак.

Обычно Джек вставал без труда, привыкший к раннему подъему в повседневной жизни, но сегодня он еле заставил себя оторваться от койки. Ему не удалось поспать ночью из-за боли, которая, как ему казалось, становилась все сильнее. Но он пытался сосредоточиться на этой боли, чтобы не замечать другую – внутри.

С досадой он подумал о том, что про тренажеры теперь пока можно забыть. Жаль, как раз-таки они бы ему сейчас не помешали – выпустить пар, как выражался его сокамерник. А «пара» в нем было столько, что на нем, наверное, яичницу пожарить можно было – так он кипел.

– Как ты, Джек? – осторожно поинтересовался Тони.

– Нормально, – сухо отозвался он.

– Как рука? Сильно болит? – невольно взгляд бывшего банкира остановился на стене, запачканной кровью, и не дождавшись ответа, Тони продолжил. – Извини меня за вчерашнее… ну, за психотерапевта.

Джек молча кивнул. К общению сегодня он явно не был расположен. Тони не стал настаивать.

Джек не работал, поэтому после завтрака отправился с остальными бездельниками во двор.

Заключенные шептались, поглядывая в его сторону, и по их взглядам он понял, что здесь все-таки сложилось мнение, что это он устроил побег жене. Естественно, кто же еще? Знали бы они правду, на смех бы подняли.

Джек сделал несколько звонков, а потом вернулся на место.

Как всегда, он сидел в сторонке ото всех, и, положив на колени тетрадь, читал. Он успел прочитать все, прежде чем за ним пришли. Закрыв тетрадь, он погладил пальцами здоровой руки смазанные пятна крови на обложке. Ее крови. Она собиралась умирать, и знать не знала, что за ней придут. Она попрощалась с ним, в своем, как она думала, предсмертном послании, открыла свои чувства и мысли, которые стала скрывать после того, как узнала об измене.

Джек немного воспрянул духом. Чтобы не говорил он вслух, на самом деле он далеко не был так уверен в том, что она все еще его любит. Но теперь он знал наверняка.

Сунув тетрадь за пазуху, он пошел за надзирателем, невольно придерживая больную руку.

Его ждал Зак.

Смерив его мрачным взглядом, Джек сел на стул.

– Привет! Что с рукой? У тебя проблемы? Ты подрался? – встревожился Райли.

– Ага, подрался. Со стеной.

Мгновение Зак смотрел на него удивленным взглядом.

– Что ты пялишься? – Джек фыркнул. – Выкладывай давай! Где моя жена?

– Мы работаем, Джек. ФБР меня задержало, но перед этим я успел сделать пару звонков…

– Но не мне! Почему я узнаю о побеге жены из новостей по телевизору?

– Была ночь. Ты же знаешь, я не могу звонить тебе после отбоя. А ни свет ни заря заявились они… Заперли меня, не позволяли ни с кем связаться. Допрашивали.

– Это меня не интересует! – перебил Джек. – Они и меня допрашивали. Я видел записи с камер наблюдения. Этот отморозок утащил мою жену… Ты понимаешь? – Джек вдруг подскочил, с силой ударив здоровым кулаком по столу. – И мой сын… он был с ним! С ним!

– Патрик просто в отчаянии, ты не должен принимать это так близко к сердцу, – успокаивающе проговорил Зак.

– Не должен? У этого ублюдка моя жена и сын, он отобрал их у меня, пока я сижу здесь, как чертов зверь в клетке! Почему он не сдох? Я всадил ему в спину три пули! О, почему я не сделал контрольный в голову… тогда бы наверняка сдох!

– Не факт. Вспомни, ему уже прилетал в голову осколок.

– Осколок – не пуля, выпущенная в упор, не говори ерунды!

– Ну… вообще-то, я пошутил, если ты не понял.

– Зак, мне не до шуток! Она сейчас с ним! А Рик… как он мог? – голос Джека дрогнул от боли.

– Он просто спасал свою маму, вот и все…,

– Он отдал ее ему! Как Рик оказался с ними? Он ведь должен был быть с Касевесом?

– Мы выясняем, Джек.

– Так выясняйте быстрее! Эти бродяги умеют прятаться, если они уйдут, мы можем их никогда не найти!

– Ни в этом случае. На этот раз их ищем не только мы.

– Когда меня навещало ФБР, их личности еще не были установлены.

– Ты им не сказал?

– Нет, конечно! Я не хочу, чтобы Кэрол поймали и вернули в тюрьму, в которой она едва не умерла! Мы сами их найдем. Осторожно. Наверняка, за нами будут наблюдать. В ФБР тоже не дураки работают.

– А третий мужик кто? Ты узнал его?

– Нет. Но я догадываюсь. И я думаю, что Кэрол уже нет в стране. Даже если она еще здесь, то я почти уверен в том, куда ее повезут – в Париж. Нам надо найти Луи, старика, который там живет.

– Джек, ты представляешь, сколько Луи живет в Париже?

– Мне все равно. Найди мне его. Поговори с Рэем, наверняка, он в курсе.

– Даже если так, думаешь, он нам что-нибудь скажет? Может, он с ними заодно.

– Я в этом уверен. Потому и надо попытаться его расколоть.

– Помнится, однажды ты уже пытался – не вышло. Он ничего не скажет, если будет думать, что защищает ее.

– Значит, надо сделать, чтобы он так не думал! Я бы сам с ним поговорил, но отсюда я не могу, он сердится из-за того, что я провалил дело Кэрол, отказывается поговорить. Я уже звонил ему сегодня. Он даже не подошел к телефону, когда Дороти его позвала. Сам с ним поговори. Ему ведь не хочется, чтобы Кэрол провела всю жизнь в бегах, далеко от него… да еще со Спенсером. Рэй не меньше меня его ненавидит. Дави на это. Скажи, что добьемся отмены приговора, заменив на принудительное лечение. А пока припрячем ее, если найдем. Мы должны с ним договориться! Для него благополучие Кэрол – важнее всего. Напирай на это!

Зак кивнул.

– Я уже подключил всех, кого можно. Мы найдем ее. А Спенсера и его дружка, наконец-то, пришьем, – немного успокоившись, Джек снова опустился на стул. – Ты видел ее, говорил с ней… как она? Что говорила?

– Она плохо выглядела. Честно говоря, я был в шоке, когда увидел ее. Еле узнал. Я не понимаю, что с ней произошло, почему она так измучена и истощена. И она собиралась умирать. Просила тебе передать, что любит тебя.

Губы Джека тронула улыбка. Протянув руку, он сжал запястье Зака.

– Найди мне ее. И этого наглого ублюдка, которого я своими руками разорву на куски.

– Но раз она тебя все-таки еще любит, может она сама попытается с тобой связаться? – предположил Зак.

Джек покачал головой.

– Нет. Она мне больше не доверяет. Боится. Уверена, что я не люблю ее больше. Что хочу наказать, расквитаться. Она будет бежать и прятаться от меня, как после аварии, и ее любовь этому не помеха. Она сильная. Может уйти, вычеркнуть из жизни, даже если любит. В этом я уже убедился. Так что на это рассчитывать не стоит. К тому же, и она, и Рик думают, что защищают меня от Спенсера. А этот урод этим пользуется, пообещав, что не тронет меня, если она будет с ним. Раньше я в это не верил… а теперь верю. Сами они не вернутся, наоборот, попытаются увести его от меня как можно дальше. Они верят, что он – моя смерть. Теперь и я верю, потому что все, о чем они говорят, сбывается. Как приговор Кэрол, например. Поэтому, Зак, я должен найти его первым и убить, чтобы он не убил меня. Он не будет вечно держать свое слово, когда-нибудь он или его дружок вернутся и прикончат меня. Он не простит мне Даяну. И от мести не откажется, чтобы там не обещал, чтобы заполучить Кэрол. Не те это люди, чтобы забыть такое. А тем более, простить. Они убийцы. И они все равно за мной придут. Он отобрал у меня женщину, сына, а потом придет за моей жизнью. Найди мне его, Зак. Делай все, что можешь, только найди.

Зак лишь молча кивнул, разглядывая его руку в гипсе. Он прекрасно видел, что на самом деле отнюдь не беспокойство за собственную жизнь и месть Спенсера сейчас занимают Джека, чтобы он не говорил. В нем бушевали только ревность и ярость. Он жаждал вернуть Кэрол и наказать этого наглого и бесстрашного мальчишку, посягнувшего на самое дорогое – его семью. Никогда еще Зак не видел в своем друге столько ненависти и гнева. Это беспокоило его, потому что он понимал, что Джек больше не мог себя контролировать. Все те страдания, которые терзали его после того, как его жена и ребенок якобы погибли в страшной аварии, его горе, которое он переживал молча, загнав в глубину своего сердца, не прошли даром, разъев его изнутри, подорвав его силы и окончательно озлобив. У каждого человека есть свой предел. Видимо, Джек его достиг. Он больше не в силах был удержать все в себе, как раньше, ни боль, ни ярость. Измена Кэрол, ее отношение, нежелание быть с ним, мысли, что она его разлюбила, еще больше подорвали его после всего, ранив сильнее, чем он сам осознавал. Только Зак знал и видел, что за всеми этими неконтролируемыми вспышками безудержной ярости и злобы пряталась самая обыкновенная боль. Боль, мучившая его так долго, не ослабевающая, а только нарастающая, которую он просто не мог уже стерпеть.

Встав, Зак подошел к нему и ободряюще сжал пальцами его плечо.

– Мы вернем ее, Джек, – пообещал он. – У вас все наладится, вы снова будете все вместе. Твоя семья станет прежней… разве что в ней появится теперь еще один ребенок – ваша дочь. А этого Спенсера мы накажем, да так, что он пожалеет, что не сдох тогда в подвале. Ты только не переживай так. Не теряй снова контроль, Джек. Особенно здесь.

– Послушай… – Джек резко стряхнул с себя его руку, но Зак лишь снова схватил его, теперь уже обеими руками.

– Нет, это ты меня послушай! Хоть раз в жизни, хотя бы сейчас! Если бы там, в суде, ты меня послушал, когда я пытался тебя увести… – Зак глубоко вдохнул, переводя дух, чтобы успокоиться, чувствуя, что сам готов взорваться. – Ты всегда был сильным, Джек! Что с тобой? Что ты творишь? Соберись! Остановись, неужели ты не понимаешь, что сам разрушаешь свою жизнь этой злостью? Себя! В буквальном смысле слова! Ты уже кости себе ломаешь – это ненормально! Хватит злиться, Джек! Хватит! На себя, на Кэрол, на остальных… на весь мир! Эта злость тебя уничтожает, почти уничтожила. Избавься от нее, или она тебя сожрет. Ты понял меня? – Зак отпустил его, смотря в удивленное лицо. – Я пошел работать, искать Кэрол. А ты здесь тоже начинай работать – над собой! Иначе все, что мы делаем, окажется напрасным.

Притянув его к себе, Зак на мгновение сжал его в объятиях, потом отступил в двери.

– Давай, братишка… послушай меня… хоть раз в жизни! Уничтожь своего демона, пока он не уничтожил тебя.

Развернувшись, он вышел, а Джек лишь изумленно смотрел ему вслед, так и не успев ничего сказать. А потом вспомнил, что Зак не показал ему фотографию Келли, как они договаривались. Рванув на себя дверь, он выскочил следом, но того уже и след простыл, лишь надзиратель шагнул к нему, собираясь вести обратно.

– Верните его. Он забыл отдать мне фотографию дочери! – обратился Джек к нему.

– К сожалению, не могу. В следующий раз отдаст, – холодно отозвался тот. – Пойдемте, пора.

Джек поджал губы, на скулах его перекатились желваки, но он развернулся и послушно зашагал вперед, решительно подавив вспыхнувшую в нем злобу. Или демона, как выразился Зак.