Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 53 страниц)

– Видимо, теперь – да. Я еду за Кэрол и ее сыном.

– В смысле? Как за Кэрол? – не понял Рэй, ошарашенно расширив глаза.

– Я должен помочь им уйти от Луи. Габриэла говорит, он опасен, он не человек, и у него необходимо забрать Патрика. В нашем мире, оказывается, происходят страшные вещи, Рэй. А Кэрол и Патрик непосредственные участники этого… вернее, не участники, а часть этого. Особенно Патрик. В нем нет человеческой души, как и у Луи. В них чужая энергия, не из нашего мира… Габриэла называет это сущностью… Или демоном – так проще для человеческого восприятия и для верующих, как она говорит, а также избавляет ее от необходимости всем объяснять про иные миры, их обитателей, энергию, их мотивах при охоте на нашу энергию, то есть наши души, и тому подобное. Говорит, проще многим сказать: демоны, собирающие в нашем мире наши души – людям так проще и понятнее, и вопросов меньше возникает. Так вот, говоря простым языком, Луи и Патрик – демоны. Но Патрик – демон намного более сильный и могущественный, чем Луи. Пожалуйста, Рэй, не смори на меня, как на сумасшедшего, позволь мне закончить. Я понимаю, во все это трудно поверить. Но ведь ты должен был уже узнать о некоторых особенностях и странностях Кэрол и ее сына, разве нет? И это уже выходит за рамки объяснимого, относясь к разряду чего-то сверхъестественного, согласись?

– Я не знаю, – хрипло отозвался Рэй. – Я не очень над этим задумывался. Меня больше заботили более реальные проблемы, такие, как предстоящая казнь Кэрол, Патрик, одержимый желанием ее спасти…

– Я понимаю. Мне тоже трудно было в это поверить. Но я поверил, сынок. Честно, если бы у меня был выбор – я бы выбрал ничего не знать и умереть спокойно в неведении, как многие другие. Но я узнал. Узнал, потому что, оказывается, во мне тоже есть что-то… как бы это назвать… сверхъестественное. Какой-то свет. Какая-то сила. Габриэла называет нас благословенными, потому что эта сила охраняет нас, дарит здоровье, силу, красоту, долго сохраняет молодость и замедляет процесс старения, делает всех нас, без исключения, долгожителями. Никто из нас не болеет смертельными болезнями и не умирает раньше ста лет. С нами не случается несчастий. Мы живем легко, жизнь сама нам все преподносит, деньги, любовь, благополучие. Нам легко дается все, за что бы мы не взялись. В общем, словно мы любимчики фортуны, как будто благословленные кем-то свыше. Нас не очень много, потому что нашей особенностью еще является и то, что мы не склонны размножаться… то есть, мы обладаем мощной сексуальной энергией, но при этом почему-то избегаем заводить детей. А еще нас мало, потому что наш свет передается только по мужской линии, женщин-благословенных нет. Габриэла не нашла ни одной. И если даже у дочери благословенного родится сын, в нем света тоже не будет. Передать его можно только сыну. Единственный минус у этого дара – если нам грозит неминуемая опасность, которую невозможно отвести, наш свет просто блокирует ее, как щит, и тогда удар, направленная на наше уничтожение энергия, отрикошетит и может попасть в кого-то другого из твоего окружения. И тогда беда случается с этим человеком. Ведь у него нет такой силы, способной защитить его, как у нас. Но наше счастье в том, что мы об этом даже не догадываемся. Но теперь ты об этом знаешь. Возможно, в твоей жизни даже случались такие несчастья, когда вроде бы должен был погибнуть или пострадать ты, а вместо тебя случайным образом пострадал другой человек.

Рэй, сдвинув брови, задумчиво молчал. Потом тихо проговорил:

– Куртни попала в аварию на моей машине, хотя никогда до этого ни разу не брала моих машин. Это что же получается… я ее убил, отбив на нее свою смерть?

– Может да, а может нет – я не знаю. Но ты неправильно выразился – даже если так, не ты ее убил. Мы не можем это контролировать. Нам не подвластен этот дар… или сила, не знаю, как это называется. Эта особенность, давай назовем так. Мы не можем ею управлять, как, например, Кэрол и Патрик могут управлять своей способностью общения с миром мертвых, призывая мертвых, повелевая ими или вытаскивая из этого своего черного тумана похищенные души… Она просто есть в нас – и все. И нам она никак не подвластна.

– Ну, хорошо… дальше-то что?

– А то, что эта наша особенность каким-то образом влияет на тот самый дар Кэрол и Патрика, а также на все остальное их «сверхъестественное». И эта особенность сильнее. Она затмевает собой все. Они способны видеть наш свет, в отличии от обычных людей. Он ослепляет их, может причинять боль. В общем, он лишает их всего «сверхъестественного», блокирует их от него. Тем самым, он может их защищать от губительной силы тех сил, во власти которых они находятся. Проклятия, как называет Кэрол. Хотя, как сказала Габриэла, это не проклятие на самом деле, проклятие – это совсем другое, и его никто на их род не насылал, их род просто поработили сущности из другого мира и, скорее всего, этому способствовал именно их дар выходить за пределы нашего мира для общения с мертвыми… Ведь не даром живым нет туда доступа. Не зря миры разделены, и не предоставлена людям возможность нарушать границы своего мира… обычным людям.

– Типа, предки Кэрол шлялись и дошлялись туда, куда не надо было, нарвавшись там на какую-то хрень и протащили ее в наш мир?

– Скорее, эта «хрень» протащила их в свой мир. И теперь с их помощью таскает в свой мир души из нашего мира. Ведь «проклятого», как говорит Кэрол и Габриэла, может воспроизвести на этот свет, в наш мир, только «проклятый». В рожденном проклятом человеческая душа, но в нем уже есть что-то из того мира, в плену которого оказались все из рода Кэрол. Это что-то, эту тьму, передают проклятые друг другу при рождении. Душа рожденного проклятого наполнена нашей энергией, но она уже порабощена и после того, как покидает тело, отправляется в тот мир, и никуда иначе. Кэрол называет это черным туманом. И она обречена, вернее, ее душа. Но если в момент ее смерти рядом будет благословенный, ее душу не затянет в тот мир, потому что наш свет его блокирует, обрывая эту связь. Почему-то вся эта хрень бессильна против нашего света. Почему – Габриэла еще не знает, но она ищет ответы. Она уже во многом разобралась благодаря своему дару. Скоро у нас будут ответы на все вопросы, она уверена. Также бессильны против нас все проклятые без исключения, даже такие, как Патрик и Луи. Хотя они не проклятые, как уверяет Габриэла, не рабы – они из господ, то есть обитатели того мира, как я уже сказал, которые изначально там были. Одна из этих сущностей всегда находится в нашем мире, и это обычный надсмотрщик над рабами, задача которого управлять проклятыми, учить их, посвящать в их предназначение и заставлять выполнять его, если кто-то не знает или не желает, сопротивляясь. Они сменяют друг друга, вытаскивая себе замену, когда человеческое тело уже не может выполнять свои функции, изнашивается. Они не могут просто переселиться в другое. Они могут проникнуть в наш мир только, если такая же сущность вытянет их сюда, и они воплощаются тем же способом, что и наши человеческие души – в зарождении новой жизни. Уходящая в свой мир сущность должна передать новой сущности накопленную в нашем мире энергию, которую она поглощала все годы своего пребывания в нашем мире, увеличивая свою силу, она может уйти такой же, какой пришла, без «груза» в виде лишней энергии из нашего мира. Эту энергию должен принять новый «страж», пришедший на замену. И с каждым разом это должна быть более сильная сущность из того мира, которая сможет принять на себя всю переданную энергию, накопленную сущностями до него. Наша энергия делает их более сильными. Чем ее больше – тем сильнее сущность. Это длится уже веками. Габриэла говорит, что на этот раз кое-что изменилось. Луи вытащил себе на замену Болли Бранта. Специально так задумано, или это вышло случайно – она еще не знает, но думает, что это было сделано намеренно. Болли Брант – это тот самый предок Кэрол, который «нарвался» на всю эту хрень, как ты выражаешься. Он был страшным человеком, садистом и мучителем, тираном, возомнившем себя божеством, помешанном на власти и порабощении. Именно он, «шляясь» по другим мирам, нарвался на тот мир или ту сущность из того мира, которая, возможно, тоже умеет перемещаться по мирам, судя по тому, что она может существовать в нашем мире. Эта сущность поглотила его душу, вернее, его энергию, и вместе с ней проникла в наш мир, в его тело… Его потомки рождались уже «отравленными». И так началось все это безумие. Именно с Болли Бранта. Он долго не мог умереть, пока не вытащил себе на замену другую сущность из своего мира, передав ей всю накопленную энергию нашего мира, а сам ушел «домой», обратно в свой неведанный нам мир. И все это время он был там, пока Луи его снова сюда не вытащил. Габриэла обеспокоена тем, что это именно та сущность, с которой все началось, именно она смогла первой проникнуть в наш мир и все это начать… И эта сущность снова здесь, спустя века, когда наш мир полон проклятых, когда это «проклятие» расползлось уже по всему миру. Что теперь сделает эта сущность? И зачем ее, именно ее, опять сюда вытащили? Не для того ли, чтобы на этот раз она поработила не только один род, но и весь мир? Габриэла думает, что это так, и она напугана. Она считает, что только мы, благословенные, можем это остановить. И не только остановить, но и очистить наш мир от этих паразитов. Изгнать их всех отсюда.

– И как? – Рэй, внимательно слушавший и не перебивающий, не смог скрыть своего скептицизма, хоть и попытался.

– Уничтожить весь проклятый род, всех проклятых. И сущность. Или уничтожить, или изгнать. Если не останется никого из проклятых, из этого рода, способного проникать в их мир, они не смогут сами по себе проникнуть к нам снова. Род Кэрол – их портал. Уничтожить его – и мы избавимся от этой нечисти.

– То есть, ты хочешь сказать – убить всех, таких, как Кэрол, невинных людей, которым не повезло родиться потомками этого Болли Бранта?

– Они не невинны. Они все убийцы, без исключения. Этому невозможно противиться – посмотри на Кэрол, добрейшую и нежнейшую женщину, как говорила о ней Габриэла. Посмотри на Патрика, который всего лишь ребенок.

– И что, для этого ей нужны благословенные, ты – убивать людей, этих типа «проклятых»? – голос Рэя зазвенел от возмущения и негодования. – И ты на это подписался? Ты сумасшедший?

– Нет, мы, благословенные, не можем убивать – тогда мы теряем свой дар. Габриэла этого не знала, и послала одного из благословенных убить проклятого. Тот убил, и его свет исчез. Более того, он за неделю состарился, заболел и умер. Поэтому благословенные только сопровождают тех, кто убивает – мы слепим проклятых, делаем их беспомощными и бессильными. Они умирают, но мы освобождаем их души – благодаря нашему свету их не затягивает в тот мир, к которому они привязаны, эта нить обрывается. Они уходят туда, куда и положено уходить нашим душам, нашей освободившейся энергии или воплощаются снова в нашем мире в новую жизнь. Так что по сути – мы спасаем проклятых.

– Душа душой, энергия энергией… я ничего об этом не знаю, для меня это ничего не значит! Но это – живые люди, это и дети, и старики, как я понимаю! И вы их просто убиваете! Это бесчеловечно… чудовищно! Да эта Габриэла сама монстр какой-то, чем она лучше этих ваших гребанных сущностей?

– Она уничтожает тела, но спасает души. Спасает наш мир. Кстати, стариков среди них нет. Редко кто из проклятых доживает до старости. Такая возможность предоставляется лишь самым лучшим убийцам среди них, которые способны лить реки человеческой крови и не попадаться. Так что таких жалеть определенно не стоит.

– Даже если так… это всего лишь слова какой-то старухи. Почему ты уверен, что она не сумасшедшая? Ты правда веришь в то, что она спасает наш мир? Это она так думает! Откуда она все это знает? Вот скажи мне – откуда? И почему мы должны быть уверены, что она все правильно узнала и поняла? А если она не права, если все не так? Если она просто сумасшедшая, пусть и с настоящим даром ясновидения? Но неужели просто дар ясновидения открыл ей все эти вещи, о которых ты мне рассказал? Она не может всего этого знать, я в это не верю! Нельзя убивать людей только потому, что так считает эта старуха! Отец, и ты на это подписался? Я не верю!

Рэй вскочил, больше не в силах совладать с эмоциями, даже не заметив, что впервые назвал Калена отцом. Зато заметил тот и тоже поднялся, взволнованно смотря на сына.

– Рэй… я согласен с тобой. Мне тоже это не нравится. И я не думаю, что смогу… Я еще не участвовал в этом. Но у нее есть другие благословенные, которых она убедила и которые уже активно ведут охоту. У нее невероятный дар убеждать… ты себе даже не представляешь. Она как будто лишает воли, ей невозможно воспротивиться… в ней действительно тоже есть какая-то сила… огромная сила. Она демонстрирует ее людям, как мне, например, разыскав меня и поведав о тебе…

– Чтобы сделать такое, совсем не обязательно быть ясновидящим!

– Правда? Тогда как она могла узнать? Не знал никто, кроме твоей матери, что именно я был твоим отцом, ее родственники, знакомые и друзья в глаза меня не видели! Мы были вместе всего два дня! А у твоей мамы не было моей фотографии, чтобы кому-то показать или оставить. Но это не все, Рэй. Она может ответить на любой твой вопрос. Она может заглянуть и в твое прошлое, и в будущее. Она расскажет такие вещи о тебе, о твоей жизни, о твоих мыслях, что ты ей поверишь. Я видел ее последователей, общался с ними. Все они смотрят на нее, как на мессию. Особенно верующие. Все они, до одного, превратились в фанатиков. Эти люди готовы выполнять все, что она кажет, безо всяких сомнений и колебаний. Она говорит им убивать, и они убивают.

– Ты сказал, что они уже ведут охоту? Значит, она со своим «праведным», так сказать, войском, спасителями всего мира, уже начали эту бойню? Иначе не могу это назвать. И давно? Сколько людей они уже убили?

– Этого я не знаю, но они уже это делают. Находят и убивают, целыми семьями, не оставляя в живых никого.

– Это же просто кошмар какой-то! Но как она смогла заставить людей это делать, как?

– Не знаю. Говорю – в ней какая-то сила, которая заставляет ей верить и подчиняться. Люди верят, что поступают правильно, что они не убивают этих несчастных, а наоборот, помогают им, спасают от страшных темных сил…

– Что-то пахнуло средневековьем и инквизицией… – Рэй скривился. – Тебе так не кажется? Уже было такое раньше, в прошлом. Сколько людей пало жертвой таких же убеждений. Сколько невинной крови было пролито… Эта сумасшедшая старуха решила возродить этот кошмар прошлого? Да это уничтожит больше людей, чем все эти сущности, даже если они и существуют на самом деле! Этой ненормальной надо самой шею свернуть, пока не поздно! Ты посмотри на нее, охоту она устроила на темные силы! Кто ей право такое дал? Надо заявить на нее в полицию, пусть они с ней разбираются. Если она такая супер-провидица и так легко убеждает всех в своей правоте, пусть убедит и их. И правительство, президента, пусть они и принимают решения и меры для спасения нашего мира. Скажут уничтожить всех проклятых – быстро всех разыщут с ее помощью и уничтожат, быстрее, чем она со своей горсткой людей. В чем же проблема? Почему она не обратится к правительству, ведь именно они должны этим заниматься, если нависла угроза такого масштаба… в виде ребенка, Патрика, появившегося в нашем мире, чтобы захватить его?

Рэй ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть своего ехидства.

– Я не знаю, – спокойно отозвался Кален. – Но могу предположить, что она не верит, что кто-то, кроме нее и нас, благословенных, способен справиться с этой задачей.

– Зато, как погляжу, она чересчур верит в себя и в то, что она все знает лучше остальных! Отец, мой тебе совет, делай оттуда ноги, пока не поздно, и иди в полицию. Наверняка, убийства, которые они успели уже совершить, не остались не замеченными.

Кален помолчал, грустно понурив голову.

– А если окажется, что она права?

– Так ты что, серьезно веришь во всю эту хрень?

– Да, я верю. Я понимаю, тебе трудно поверить, потому что об этом рассказал тебе я… если бы ты разговаривал с ней…

– Она бы меня загипнотизировала и превратила в своего раба, как некие сущности из другого мира превратили в рабов Кэрол и Патрика. Только послушай меня – не смейте к ним приближаться! – в голосе Рэя появилась угроза. – Зачем они ей? Зачем ты за ними едешь?

– Ты напрасно волнуешься, Рэй. Габриэла не хочет им навредить, наоборот, пытается защитить. Поехали со мной, ты сам убедишься. Поговоришь с Габриэлой, с Кэрол и Патриком. Они тебе сами все подтвердят, они тоже многое уже знают, пока не все и не до конца, но этого будет достаточно, чтобы ты поверил. Габриэла спрячет их. И ты сможешь быть с ними, защищать своим светом. Спасти от этого кошмара.

– Но ведь Кэрол тоже «проклятая», как она говорит, а Патрик – и того хуже, самый страшный и опасный из всех, типа Антихриста, да? Разве в ее планы не входит их уничтожить, чтобы спасти мир?

– Нет. Она благодарна Кэрол, ведь если бы не она, Габриэла никогда бы не узнала. Она мне сказала, что Кэрол после последних тяжелых родов не сможет больше иметь детей. Значит, не сможет никому больше передать свое проклятие. И ее дочь она не хочет убивать, если девочка будет под покровительством благословенного никакого вреда от нее не будет. То же касается и Патрика. Его сущность спит, наш свет не даст ей проснуться, не говоря уже о том, чтобы полностью овладеть мальчиком. Его поступки, жажда крови и все остальное – это не из-за сущности, это не она, Габриэла говорит, она ни разу еще в нем не пробуждалась, даже во сне не пошевелилась… как она выразилась. Пока это всего лишь тот самый Болли Брант… хулиганит, как она сказала. Всего лишь хулиганит, потому что пока еще ребенок. Что будет, когда он вырастет, или если его сущность из другого мира проснется – этого даже она не знает, боится представить. Но мы можем избавить мальчика от этого, спасти. Он может прожить нормальную жизнь нормальным человеком, как все. И Келли – тоже. Единственное… дочери Кэрол нельзя будет рожать, чтобы это проклятие не пошло дальше.

– Почему я должен этому верить? Назови мне хотя бы один довод.

– Ты можешь сам убедиться. Потому Габриэла и зовет тебя. Она не просит тебя участвовать в охоте на других проклятых, твоя миссия будет всего лишь быть с Кэрол и ее детьми. Разве сам ты не об этом мечтаешь? Бери своих детей и приезжай к Габриеле, к Кэрол и Патрику.

– Спятил, что ли? С меня глаз не спускают ФБР и Рэндэловские шавки, я же сразу выведу их на Кэрол, стоит мне только рыпнуться. И Габриэла твоя всемогущая не поможет. Загребут ее обратно в тюрьму и отправят на казнь. И вообще, мы не можем ничего решать, пока не узнаем мнения самой Кэрол.

– Габриэла уже связалась с ней, Кэрол согласна.

– Связалась? Как? Никто не знает, где она, даже я!

– Они могут общаться не так, как мы. У обеих их дар позволяет это делать иначе… Кэрол сообщила ей свое местоположение и ждет меня. Она боится Луи, не верит ему. И тоже знает, что он не человек. Она хочет защитить от него Патрика, в которого тот вцепился мертвой хваткой и не собирается отпускать, и понятно теперь, почему. Ведь они планировали уехать куда-то в другое место с ее друзьями, этими парнями-наемниками? Ни Кэрол, ни они не хотят оставаться у Луи, но тот дал понять, что не отпустит Патрика, а если они попытаются его отобрать, то все умрут, и Кэрол в том числе. Она ему не нужна, она такая же проклятая, как остальные, ничем не выдающаяся, а вот Патрик – нет. Так что у Кэрол был один выход, один выбор – или Луи, или Габриэла. Она выбрала Габриэлу, потому что давно ее знает, Габриэла ей помогала, подсказывала. Кэрол верит ей. А Луи – нет. И Габриэла – единственная, кто может вырвать ее и Патрика у Луи.

Рэй хмурился еще больше, смотря угрюмым взволнованным взглядом.

– Вот чертов старикашка, так и знал, что с ним будут проблемы! – она помолчал, задумчиво потирая пальцами подбородок, нервничая все больше. Потом устремил на Калена растерянный, переполненный неожиданной болью взгляд. – Я не могу поехать, я выведу на Кэрол ФБР… А оторваться от хвоста мне вряд ли удастся. Черт, что же делать?

– Я поеду. Заберу их, позабочусь. А ты приедешь позже, когда сможешь.

– Ты пробыл у меня больше недели. Они могут теперь и за тобой увязаться. Если не они, то Рэндэл – точно.

– Я буду осторожен. Естественно, я не отправлюсь отсюда прямиком и сломя голову к Кэрол. Вернусь домой, займусь своими обычными делами, недельку – другую пережду. Спешить некуда. Кэрол и Патрик в безопасности. Луи вредить им пока никак не собирается, так что могут и подождать.

– Я не верю этой Габриэле, тем более после того, что ты рассказал. Она не знает жалости, раз затеяла такую массовую бойню. Где гарантия, что она пожалеет Кэрол и Патрика? Нет, мне все это не нравится. Категорично не нравится!

– Но сейчас у нас нет другого выхода. В любом случае ее и мальчика нужно освободить от этого старика. А там уже видно будет. Я буду с ними. С ними будут и ее друзья, а они крутые ребята, насколько я понял, вполне способные их защитить. Им-то благословенные силу не заблокируют, – Кален улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – А ее реальные убийцы им и в подметки не сгодятся. Но Габриэла не пойдет против них. Они тоже ей нужны. Ей необходимы убийцы, чтобы убивать проклятых, такие, как эти ребята.

– Напрасно она надеется, что они вот так и побегут мочить всех, на кого она укажет! – фыркнул Рэй. – Эти парни с характером. И вряд ли они пожелают стать ее марионетками. И даже то, что они наемные убийцы, еще не значит, что они готовы пойти на то, чтобы вырезать массово целые семьи. Я даже не знаю, каким человеком надо быть, чтобы согласиться на это… и тем более, делать это.

– Всего лишь человеком, который верит в то, что совершает благое дело, что не убивает, а спасает этих людей, – Кален тяжело вздохнул. – Да, все это… похоже на кошмар.

– Нет, не похоже – это и есть самый настоящий, реальный кошмар! А Кэрол, как всегда, в него вляпалась! Из одного кошмара только выбралась – и прямиком в следующий! Бедная моя девочка, – глаза его увлажнились. – Вся ее жизнь – это один кошмар за другим… Как она вообще еще держится?

– Думаю, это не один кошмар за другим, а всего лишь один, в который она попала единожды, родившись в проклятом роду. И он никогда для нее не закончится, даже после смерти, – протянув руку, Кален коснулся плеча Рэя и слегка сжал, пытаясь приободрить. – Поэтому мы и должны попытаться ей помочь. Луи и ее друзья ей в этом не помогут. Это можем сделать только мы, благословенные.

– Давай сделаем это сами, раз так, без этой Габриэлы.

– Тогда она перестанет быть нашим союзником. Она отправит за нами своих убийц. Будет преследовать Кэрол и Патрика, пока не найдет и не убьет. Наш с тобой дар ее не слепит, она может нас находить, как меня уже нашла и других благословенных. Как – я не знаю. Кэрол она тоже может видеть. Лишь когда она находится под влиянием мощной энергии Луи Габриэла не может ее найти физически. Но в астрале – может, и на связь выйти с ней – тоже. Когда Луи не будет рядом, она без труда отследит Кэрол. И она никогда не отступит, пока не убьет ее и мальчика. Так что я не думаю, что отказываться от союза с Габриэлой и делать ее врагом – лучшее решение.

В комнату вошла Брук и нерешительно остановилась у края ковра.

– Мистер Мэтчисон, уже девять часов. Мальчикам пора купаться и спать, – она улыбнулась виноватой улыбкой, извиняясь за то, что прерывает игры с малышами.

Но Рэй лишь рассеянно кивнул, позволяя увести детей, и даже забыл обнять их и поцеловать, как делал всегда. Только когда они сами к нему подбежали после того, как попрощались с дедушкой, и обхватили своими маленькими ручками, он спохватился и, словно придя в себя, тоже их обнял, сразу обоих, с чувством прижав к груди.

– Спокойной ночи, мои хорошие, – ласково проворковал он, целуя каждого по очереди в пухлые щечки.

– Пошли с нами! Пошли! – завопили мальчики, не отпуская его.

– Хорошо, вы пока купайтесь, а как ляжете в свои кроватки, я приду и вместе с вами послушаю сказку, которую почитает нам Брук. А теперь идите!

Потрепав мальчишек по волосам, он нежно подтолкнул их к няне. Та перехватила их руки и увела за собой. Рэй проводил их задумчивым взглядом. Кален молчал, наблюдая за ним.

– Наверное, Габриэла, раз она все знает, сказала тебе, что я не равнодушен к Кэрол, как к женщине, – тихо заговорил Рэй. – Да, это правда. Но это не все. Я забрал ее еще девочкой… я ее воспитывал, растил, заботился. Она – моя семья. Родная для меня… хотя по сути и не родная вовсе. Она важна для меня не только как женщина… понимаешь? И Патрик для меня родной. Он вырос у меня на руках. Он мне как сын. Их жизни, как и жизни моих детей, для меня дороже собственной. Ради них я на все готов. Нет для меня ничего важнее, чем их безопасность и благополучие. Я хочу им сейчас помочь, но поехать к ним я не могу. Я сделаю так только хуже, погублю Кэрол, выведя на нее ФБР.

– Я услышал тебя, – Кален снова положил ладонь ему на плечо. – Не переживай. Я позабочусь о них до тех пор, пока ты не приедешь.

– Вряд ли ее друг Спенсер будет рад, если я окажусь рядом, – горько усмехнулся Рэй.

– Его забыли спросить. Зато, уверен, будет рада сама Кэрол, особенно, если ты приедешь с детьми, – Кален лукаво улыбнулся, давая понять, что в курсе их тайны. – К тому времени, как ситуация с розыском поостынет, Кэрол будет больше нуждаться в твоей защите, как благословенного, чем в его. Своими мускулами и умением простреливать головы он не защитит ее от проклятия.

– Зато он запросто прострелит голову мне. С Кэрол сможет быть только один из нас. Мы вдвоем… не уживемся.

– Ну что ж… это я тоже понял, – Кален кивнул. – Значит, эту проблему надо будет решить. Но не сейчас. Давай решать проблемы по мере их возникновения. Вырвем Кэрол и Патрика у этого Луи, спрячем и будем ждать, когда все уляжется. А потом подумаем, как избавиться и от этого громилы с его дружком…

– Это не все. Есть еще кое-кто поопаснее их. И, в отличии от ФБР, его усилия найти Кэрол и Патрика никогда не ослабнут – это Рэндэл. Ты знаешь, кто это?

– Да, Габриэла мне о нем тоже говорила. Это глупец, который не желает отпустить Кэрол, не понимая, что вцепился в собственную погибель. Габриэла не видит в нем угрозу, говорит, он почти покойник. Уже должен был умереть, только Патрик и Кэрол вмешались, не позволяют. Его должен был уже убить этот самый Спенсер. Только они об этом узнали, и не позволяют ему. Потому она с ним и связалась, чтобы защитить Рэндэла. А еще, потому что подумала, что он благословенный. Хотела, чтобы он защитил их с Патриком своим светом.

– Так вот, почему… – прохрипел Рэй пораженно. – Значит, она с ним только поэтому?

– Ну… да, думаю. По крайней мере, Габриэла мне объяснила так.

Рэй не сдержал радостной улыбки, заставив сердце Калена наполниться нежностью. Он вдруг обнял сына и притянул к себе.

– Ты теперь не один, сынок. Запомни, теперь у тебя есть я. А я тоже ради своей семьи готов на все. Ради твоей семьи, в которую ты меня так радушно принял, несмотря ни на что… чего я вообще не ожидал. Я хочу сказать тебе за это спасибо. Я знаю, что ничем этого не заслужил. И я тебе обещаю – я не разочарую тебя. Ты никогда об этом не пожалеешь. Никогда.