Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 53 страниц)

Глава 27

Перед Кэрол стояла огромного роста, с черной как сажа кожей женщина. Татуировки-рубцы бороздили грубое некрасивое лицо с маленькими черными глазами, широким приплюснутым носом со свирепо раздутыми ноздрями, огромным толстогубым ртом. Единственное, что было привлекательного во внешности этой женщины – это ослепительно белые ровные зубы, ярко выделяющиеся на черном лице.

«Интересно, зачем уродовать лицо такими шрамами-татуировками? – отстраненно думала Кэрол, чтобы хоть как-то отвлечься от страха и боли. – Или в её понимании это красиво? Неужели можно так считать? А может, это не для красоты, а для защиты? Если это какие-то магические символы, которые защищают или придают сверхъестественных сил?».

Вот уже три дня она и Джек находились в каком-то странном месте, похожим на большое хранилище, где их держали в самой обыкновенной звериной клетке, из которой даже запах какого-то животного ещё не выветрился. Кэрол предполагала, что это заброшенный завод или что-то в этом роде. И эти три дня их обоих истязали, причиняя боль, не давая ни капли воды.

Сначала они принялись за неё, требуя, чтобы позвала Патрика. И напрасно Кэрол пыталась убедить в том, что не может этого сделать – ей не верили.

Она не врала, но на самом деле даже не пыталась выйти с сыном на связь. Даже если бы могла, она никогда бы его сюда не позвала, в ловушку, которую устроили эти фанатики. Они знали, что он потерял человеческий облик, что убивает, что свет благословенных утратил над ним свою силу. Но, тем не менее, они хотели, чтобы он сюда пришёл. Кэрол не могла понять, что они замыслили, как собирались с ним справиться, если он придёт сюда, как они хотели. Но наверняка у них был план, раз они шли на такой риск, пытаясь заманить сюда это потустороннее существо, о котором даже Кэрол почти ничего не известно. Разве они не боялись его? Нет, они боялись. Очень боялись, она это видела в их глазах, чувствовала. Даже она не знала о его возможностях, силе и способностях. Но было очевидно, что они намеривались его одолеть, убить или взять в плен. Но как они собирались это сделать? Кэрол изо всех сил пыталась это понять, но пока её попытки не увенчались успехом. С горечью и отчаянием она думала о том, что сейчас бы не помешал острый и проницательный ум Джека. Но он вряд ли вообще понимал, что с ним происходит.

Чтобы сломать её упрямство они взялись за него, пытаясь заставить позвать Патрика. А может, надеясь, что мальчик сам узнает о муках своих родителей и придёт, чтобы их спасти. Ведь он был к ним привязан, любил. Он подарил им жизнь, принеся в жертву благословенных.

Кэрол стонала, наблюдая, как бьют Джека, слабого, беспомощного, ничего не понимающего. Выла и кричала, когда его поливали тонкой струйкой кипятка, хохоча над его стонами и сдавленными криками. Напрасно молила она его не трогать, раненного, больного…

– Будьте вы прокляты! – кричала она охрипшим от ненависти голосом. – Вы сдохните! Все сдохните!

Слабая, ещё не восстановившаяся после операции, не проявляющая никаких сверхъестественных сил и способностей, Кэрол перестала вызывать опасения и страх у пленивших её людей. Джек был ещё слабее, не в состоянии даже держаться на ногах самостоятельно из-за сильных головокружений.

Они сидели вдвоём в этой вонючей клетке, без воды, без еды, на металлическом полу.

Кэрол всё время клала перевязанную грязными бинтами голову Джека на себя, то на колени, то на живот, то на грудь, не позволяя ей касаться пола. Обнимала его, утешала, а он всё молчал. А потом настал момент, который заставил её радостно улыбнуться – он сам положил голову на её грудь, мягкую и пышную, когда Кэрол села рядом и откинулась спиной на прутья клетки. Обняв, Кэрол поцеловала его в лоб и плотнее прижала к себе. И он тоже её обнял, впервые с тех пор, как пришёл в себя после ранения и операции. И так они сидели и не двигались, так близко друг к другу… и как никогда далеко.

– Вернись ко мне, – шептала Кэрол, роняя горькие слёзы на его затянутую бинтами голову. – Вернись, Джек… умоляю. Ты так нужен… Мы попали в беду. Наш сын попал в беду. Приди в себя, Джек, пожалуйста! Помоги нам!

Но он молчал, прижимаясь к ее груди, как беззащитный беспомощный ребенок, ищущий утешения и защиты. Тогда Кэрол тихонько гладила его по затылку, успокаивая, понимая, что ничем он не может помочь. Настал её черёд позаботиться о нём. Спасти. Не было больше сильного умного Джека, способного как спасти, так и уничтожить, с которым все считались, боялись, уважали. Кэрол вспоминала, как они были в подвале, когда их похитила Кейт Блейз. Как защитил её, Кэрол, заступился, несмотря на тогдашнюю вражду и ненависть друг к другу, задушил Френка, тем самым предоставив им обоим шанс выбраться. Как ей сейчас не хватало того Джека, бесстрашного, дерзкого, несломленного…

– Ничего… ничего, любимый. Мы снова справимся. Выберемся. Как тогда. Я что-нибудь придумаю. Найдем Патрика и уедем домой. Тим и Исса думают, что мы мертвы, они не станут нас преследовать. Отстанут от тебя. Пророчество свершилось. Оно не может повториться. Патрик не дал тебе умереть. Спас нас. Мы победили смерть – что нам эти фанатики? Разберемся. Ерунда. Плюнем и разотрём, правда, милый?

Фанатики называли их нечестью, ожившими мертвецами. А состояние Джека – ничем иным, как последствием того, что его, убитого, оживили. Он зомби, потому и стал таким. Иначе и быть не может. Иногда и Кэрол начинали одолевать страшные подозрения – а может быть, фанатики были не так уж неправы в своих выводах? Может, Джек в таком состоянии не потому, что его мозг пострадал от ранения или операции, а потому что на самом деле был мёртвым, которого вернули к жизни каким-то невероятным образом? Зомби. Кэрол передёргивало от таких мыслей, и она гнала их прочь.

Чушь. Патрик возвращал её к жизни уже не один раз, она же не превратилась в ожившего мертвеца. Или превратилась? Она могла гнить заживо, как самый настоящий труп, в ней заводились трупные черви… там, в тюрьме, это с ней происходило, хотя раньше ничего подобного не случалось. Может, это стало происходить потому, что она на самом деле была мёртвой? Когда же она умерла? В больнице, когда наглоталась снотворного, и Рик впервые вернул её к жизни после того, как умерла?

Да нет. Чушь. Она ощущала себя такой же живой, как всегда. Ничего не изменилось, кроме того, что стала превращаться в гниющий труп после своих похождений за душами в туман… вернее, в портал монстров между мирами. Она живая. И Джек живой. А всю эту чушь о мертвецах нужно выбросить из головы и не думать больше об этом. Это что-то большее, чем ожившие мертвецы. Это такая же жизнь, полноценная и человеческая, которая не прекращалась, а просто на какое-то мгновение прервалась, а потом продолжилась дальше. Как клиническая смерть. Пережившие её люди не считаются же вернувшимися к жизни ожившими мертвецами, хотя по сути они на самом деле умерли на какое-то время.

– Ерунда, – говорила она Джеку, не задумываясь уже над тем, понимает ли он её. – Мы с тобой живые. Живее всех живых. Эти фанатики уже сами не знают, как нас назвать – то мы демоны и нечисть, то мертвецы. Потом ещё что-нибудь новенькое придумают. Фантазёры. Сумасшедшие. Лучше бы задумались над тем, кто они такие и что делают. Даже не замечают, что сами превратились в монстров, преследующих и убивающих людей, похищающих благословенных, лишающих их разума… А мы чудовища!

Она разговаривала и разговаривала, почти всегда, когда не спала, чтобы не сойти с ума, не впасть в отчаяние. А ещё не вынося безучастного молчания Джека. Она убеждала себя, что он слушает и всё понимает, просто пока ответить не может. А ещё она ужасно боялась, что ему может стать хуже. Всё-таки то, что произошло с его головой – не пустяк, который без проблем сам по себе заживет, как царапина. Он должен находиться в больнице под постоянным наблюдением и должным уходом, а не здесь, на железном полу, иссушенный жаждой и измученный издевательствами и пытками. Он мог умереть здесь в любую минуту, и она ничего не сможет сделать, чтобы его спасти.

А эта ведьма, Рамла, не знала жалости.

Смотря на неё сейчас сквозь прутья клетки, Кэрол ощутила, как её обдало горячей волной жгучей ненависти и жаждой убить эту уродливую тварь своими руками.

– Я знаю теперь, что ты не врёшь, – сказала негритянка гундосым, похожим на мужской голосом. – Ты потеряла свой дар. И проклятие оставило тебя. Кровь невинного благословенного очистила тебя, от всего, вернув к жизни.

Кэрол недоверчиво смотрела на неё. Рамла рассмеялась, видя на её лице удивление и сомнение.

– Ты не можешь связаться с сыном. Он больше не слышит тебя, не видит, не чувствует. Вы утратили свою связь. Интересно, он сам-то понимает, что произошло, почему потерял тебя и не может найти? Вот почему ты так слаба и беспомощна. Я не ожидала. Мои люди боялись тебя не меньше, чем твоего сына-монстра. Ты могла убивать прикосновением. Мы никак не ожидали, что ты окажешься такой жалкой и никчёмной. Что, тяжко стало без своего дара и проклятия? Не помогут они тебе больше? Как не вовремя они тебя оставили! Как раз сейчас бы не помешали, правда, чтобы вырваться и помочь своему ублюдку? И какого это теперь, после всего, оказаться просто человеком?

– Я всегда была «просто» человеком.

– Нет. Ты – демон, потерявший свою демоническую силу. Но, кто знает, потеряла ли ты её навсегда, или это временно, пока не иссякнет в тебе свет благословенного, которым тебя наполнил твой сын, чтобы спасти? Ты будешь уничтожена, как и твой сын. Все вы, проклятые, будете уничтожены. Мы очистим от вас наш мир.

Кэрол не удержалась от гримасы отвращения, которую вызвала в ней эта напыщенная бравадная речь. Внимательно она изучала негритянку взглядом, как изучают смертельного врага, пытаясь оценить его силу и выявить слабости.

– Зачем вы хотите, чтобы сюда пришёл Патрик? – спросила она, проигнорировав угрозы. – Он же вас всех убьёт. На что вы рассчитываете?

– У нас нет выбора, – холодно ответила Рамла. – Случилось то, что предсказывала Габриэла. Его отец, – она перевела взгляд на безучастно смотревшего на неё Джека, – погиб. И ты заодно. Габриэла всегда говорила, что чудовище нельзя провоцировать, что боль, страх или злоба заставят его пробудиться.

– Оно пробудилось до того, как… стреляли в Джека, – возразила Кэрол.

– Габриэла не это имела в виду. Ты просто не понимаешь. Оно показывалось, но не пробудилось до конца… не обрело свою силу. Но теперь всё изменилось. Оно очнулось… вместе со всей своей силой. Благословенные и их свет больше не влияют на него. Оно сильнее их всех вместе взятых. Пророчество сбылось. Чудовище придёт в наш мир, и оживут мёртвые, которых оно вернёт к жизни… и усеет улицы бездыханными человеческими телами, которых сожрёт изнутри… И откроет портал в наш мир таким же монстрам, и станут они хозяевами нашего мира, а мы – их рабами, пищей… И ничто не спасёт тогда нас и наш мир.

– Так зачем же вы охотились за нами, зачем провоцировали его, если сами знали, что нельзя этого делать? – проговорила Кэрол возмущённо. – Мой сын был обычным ребёнком… ну, почти обычным, это вы и Луи, будь он трижды проклят, довели до того, чтобы он превратился в… это существо. Загнали, затравили, довели до отчаяния! Вы пробудили в нём этого монстра!

– Мы не собирались этого делать, но когда появился Луи, у нас не осталось другого выхода. Мы не собирались вас убивать. Хотели взять вас под свой контроль.

– Взять под свой контроль? Это как? Посадить в клетку?

– Типа того, – невозмутимо кивнула Рамла. – И сейчас мы не собираемся его убивать. Мы даже не знаем пока, как это сделать. И возможно ли вообще. Гариэла говорила, что эти чудовища бессмертны. Их можно усыпить, если не давать им пищу, энергию. Можно потом оживить, накормив… правда как, мы пока не узнали. Этот Луи знает, он один из них. Они оживляют своих мёртвых вместо того, чтобы плодиться. Хотя, зачем я тебе говорю об этом, ты наверняка всё это знаешь. Ты знаешь намного больше, чем мы, правда? И ты нам расскажешь. Всё расскажешь. Или мы его замучаем, – Рамла кивнула в сторону Джека.

– Но я знаю то же, что и вы, не больше. Мы с Патриком сами не во всём ещё разобрались. Даже в его чудовище! Это правда, жизнью клянусь!

– Мы поймаем его и усыпим. И этого Луи тоже. И ты нам поможешь, если хочешь жить. Мы не будем его убивать, слышишь? Всего лишь усыпим и станем охранять, чтобы он не проснулся. Ты можешь быть рядом с ним, мы позволим.

– Мой сын не собирается уничтожать мир. Нужно всего лишь, чтобы он снова стал человеком, и всё! Благополучная жизнь, никаких угроз и опасности, боли и ярости – вот залог того, чтобы не появлялось чудовище.

– Так было раньше. Теперь всё изменилось. Это больше не твой ребенок, не маленький мальчик. Не человек. Забудь об этом. Это чудовище уничтожило твоего сына, как хочет уничтожить всех остальных на этой земле. Я не знаю, вернётся ли к тебе твоё проклятие, но пока ты очистилась. Присоединяйся к нам. Я позволю тебе самой заботиться о нём. Будем союзниками. Мы уничтожим всех проклятых и будем охранять этих двух демонов, Луи и твоего сына. Это благородная цель, разве нет? Не согласна?

– Я… я не знаю, – прохрипела Кэрол. – Мне нужно всё обдумать.

– Думай. У тебя есть время, пока мы не поймаем Патрика. А чтобы тебе легче было принять решение, вспомни о Рэе и Крисе. О других своих детях, Джейми и Келли, которые теперь остались без защиты, – Рамла снова покосилась на Джека. – Я сохраню жизнь всем вам, если ты поможешь поймать Патрика. Тебе придётся сделать выбор. Если откажешься – умрут все, и ты тоже. Я знаю, собственная смерть тебя уже не пугает, но ведь к твоим детям это не относится, да? О Рэе и Джеке я уже молчу. Я даю слово – мы не убьём Патрика. Просто изолируем от мира, чтобы избавить от угрозы.

– Кто ты, чтобы я верила твоему слову? – с бесконечной усталостью прошептала Кэрол. – Даже Габриэла меня обманула, а я ей так верила…

– Ты можешь мне не верить. Скажи, ты знаешь, как убить чудовище твоего сына? Нет? И мы не знаем. Если бы знали, конечно бы убили. Но мы не знаем. Поэтому всё, что мы можем – лишить его питания, энергии, чтобы он уснул. А потом охранять, чтобы он не проснулся. Никогда.

– Где Крис? Где Рэй? Они здесь? Пожалуйста, позволь мне их увидеть… – голос Кэрол задрожал от слёз.

– Их здесь нет. Но я верну тебе их, если примешь мои условия. С твоим любовником и вашим сыном всё в порядке, не переживай, – Рамла устремила насмешливый взгляд на Джека. – А что, реакции своего сурового мужа ты больше не боишься? Или ему теперь всё равно? На любовника тоже можешь не рассчитывать – он от твоего мужа теперь не сильно отличается.

Чернокожая гигантша захохотала низким басом. Кэрол побледнела от нахлынувшей неприязни.

– А всё вернуть ты можешь? Сделать Рэя, каким был?

– Конечно. Если захочешь. Но не советую. Он тебе понравится такой, вот увидишь – смирный и послушный, как ягнёнок, мечта, а не мужик! Будет вечным верным рабом, делай с ним, что хочешь! Зачем что-то менять?

– Нет, я хочу, чтобы Рэй стал прежним.

– Это от тебя зависит. Всё в твоих руках.

– Я подумаю. Только, пожалуйста… не мучьте Джека. Дайте ему попить. Он тяжело ранен, в нём едва держится жизнь.

– Ничего с ним не случится, – Рамла фыркнула. – Как и ты, он пропитан светом благословенного, который вернул ему жизнь и излечит любые раны и недуги.

– Но разве благословенные бессмертны? Они не могут умереть от жажды?

– Могут. И от жажды, и от голода. Они всё-таки люди, как ни крути. И отнюдь не бессмертны, как твой сын.

– Значит, и Джек может умереть. Дайте ему воды, умоляю…

– Дам. Когда согласишься.

– Но почему вы думаете, что я могу помочь поймать Патрика? Как? Он не слышит меня, я даже позвать его не могу.

– Он всё равно придёт, я уверена. Он и без этой вашей связи вас найдёт. Я надеюсь… Луи ведь может находить кого угодно, не только проклятых. Значит, и Патрик сможет. А вот когда он придёт, твоя помощь и потребуется. Он тебя слушается, доверяет. Ты должна заманить его в ловушку, которую мы для него подготовили.

Кэрол промолчала, но про себя ответила: «Я не отдам вам сына, не отдам!».

– Обмануть меня даже не пытайся. Я общаюсь с духами, они мне расскажут обо всём, – предостерегла Рамла.

– Духи не всегда и не всё знают, я сама с ними могу общаться, тоже мне – удивила, – не сдержалась Кэрол. – Ты не Габриэла. Той не нужны были духи, чтобы видеть и знать. И с Патриком вы не справитесь. Лучше уносите отсюда ноги, пока есть возможность. И отпустите нас, иначе не будет вам от него пощады. Я сама справлюсь с чудовищем, верну своего сына. И он не причинит никому вреда. Я сама буду за этим следить. А вы его только приводите в ярость, провоцируете. Я его успокою и заберу домой. Там, в безопасности, рядом со мной и Джеком, он снова станет обычным мальчиком. Я об этом позабочусь. А вы ничего не добьётесь, тем более таким образом. Сделаете ещё хуже. Уже сделали. Остановитесь. Дайте мне всё исправить, пока не поздно.

– Боюсь, что уже поздно.

– Нет, не поздно. Отпустите, и сами увидите.

– Обдумай моё предложение. Срок тебе до завтра, – и Рамла ушла, оставив их одних в огромном пустом помещении, где их держали. Здесь не было окон и света. Если фанатики приходили, то с фонарями или лампами. Без них Кэрол и Джек находились в кромешной тьме, не видя даже друг друга. Кэрол не нравилась эта темнота. Что-то в этом было не так. Не может быть, чтобы здесь, в таком большом помещении, не было никакого освещения. Свет не включали намеренно. Почему же? Чтобы ничего нельзя было разглядеть? Тогда что здесь было такого, чего они не должны были увидеть?

Кэрол знала, что благословенных здесь нет, ей сказал об этом один из фанатиков. На Патрика их свет больше не действует, а Кэрол нужен был её дар, чтобы могла позвать его. Так они думали, пока Рамла не поняла, что дара больше нет. И Кэрол поняла, хотя раньше была уверена, что дело в благословенных, не поверив в то, что их здесь нет.

Она на самом деле потеряла свой дар? Не может быть. И проклятие… неужели оно оставило её? Разве такое возможно? Даже если так, свет благословенного не может быть в ней всегда, он постепенно иссякнет, что тогда? Всё вернётся? Или уже нет?

Дар бы ей сейчас не помешал, чтобы связаться с Патриком, предупредить, что его ждёт ловушка. Она могла бы связаться с Мэттом и другими мёртвыми, даже с Луи, чтобы помог Патрику и не позволил тому попасть в руки фанатиков. Хотя Кэрол не представляла, как теперь они собрались с ним справиться, когда даже свет благословенных ему не страшен. Патрик раскидает их всех, даже не прикасаясь, вытянет из них всю энергию… Кэрол не знала, на что ещё он способен, но уже одного этого было более, чем достаточно, чтобы справиться с горсткой людей.

Вернувшись на своё место, Кэрол присела рядом с Джеком, наощупь найдя его в темноте. Обняв, она привлекла его к себе. Обвив её стан, он склонил голову. Кэрол осторожно погладила его по бинтам.

– Всё будет хорошо, милый, потерпи, – прошептала она. – Патрик придёт за нами. Этим фанатикам ох как не поздоровится! Они просто ещё не знают… а я видела. Он их всех в порошок сотрёт. Они пожалеют, что не оставили нас в покое. Все подохнут. И поделом! Сами виноваты. Ещё предлагают мне сотрудничать, представляешь? Это после того, как убили Дороти… обо всём остальном я уже молчу. Они и вправду сумасшедшие.

Джек уткнулся лицом ей в шею, и Кэрол с замиранием сердца поняла, что он втягивает ноздрями её запах, как всегда любил делать раньше. Когда они ещё жили вместе, её забавляла эта его привычка, всё время её нюхать, она подтрунивала над ним, но он не обижался, говоря, что ему просто нравится её запах.

Кэрол улыбнулась, вспомнив, как они лежали на своей постели в спальне, когда зашёл об этом разговор.

– Ну не настолько же! – смеялась она, отталкивая от своего голого живота его голову, по которому он водил носом, щекоча. – Не обижайся, но ты… ты как кобель, который постоянно тыкается в меня носом…

– Милая, природу никто не отменял, – он рассмеялся и поцеловал её обнажённое бедро.

И сейчас, когда он сделал то, что так свойственно ему было раньше, когда был прежним Джеком, очень её обрадовало. Значит ли это, что его память постепенно восстанавливается? Когда он никак не отреагировал на слова Рамлы о её любовнике Рэе и их сыне, Кэрол упала духом, почти потеряв надежду на то, что Джек сможет стать прежним. Но теперь эта надежда вернулась.

– Джек… ты меня помнишь? – прошептала она взволнованно.

Он долго молчал, и она уже перестала ждать, когда он чуть слышно прохрипел:

– Червяк… крючок.

Кэрол едва сдержала стон, обняла его и прижала к груди, не обращая внимания на боль после операции в ещё не зажившем теле.

– Да, всё правильно. Молодец, – она улыбнулась, а по щекам её побежали слёзы.

Ничего. Он ответил, наконец-то, впервые, как очнулся. Он понимает, что она говорит, понял вопрос, даже смог ответить. И он запоминает то, что с ним происходит, что слышит. Может, и не всё, конечно…

– Я Кэрол, – мягко поправила она. – Твоя жена. И я тебя люблю. А ты Джек. Ты помнишь?

– Джек, – эхом отозвался он без всяких эмоций в голосе, равнодушно, как будто всего лишь повторил за ней слова, не вникая в их смысл.

– Да, Джек. А ещё ты что-нибудь помнишь?

Он снова помолчал, потом тихо шепнул:

– Больно…

Кэрол подумала об его ожогах и вздохнула.

– Я знаю, милый. Потерпи. Скоро всё закончится. Хорошо или плохо – не знаю, но закончится.

Он опустил голову и прильнул к её груди, крепко обхватив за талию. Кэрол улыбнулась, обнимая его за плечи. Как нелегко было поверить в то, что они вот так снова обнимаются, с доверием и нежностью… Интересно, если он её не помнит, не помнит их любви, почему же так к ней всё время льнёт, будто ближе и роднее никого нет?

Он тихо уснул у неё на груди, Кэрол не шевелилась, несмотря на то, что было тяжело и больно, и ласково поглаживала по волосам, когда он начинал тихо стонать от мучающих его боли, жажды и голода. Эти стоны разрывали ей сердце, и никогда ещё, как в эти мгновения, она не ощущала к нему такой любви, с грустью осознавая, что готова жизнь за него отдать, если понадобится. И уже не верилось, что были моменты, когда казалось, что она его ненавидит…

На следующий день к ним никто не пришёл.

Напрасно Кэрол билась о клетку и кричала – на её вопли и мольбы никто не откликнулся.

– Что происходит? – недоумевала она. – Где вы? Дайте нам воды… мы умираем от жажды! Суки! Нелюди!

Джек лежал на полу, свернувшись в комочек, и молчал. Иногда проявлял интерес, прислушиваясь в действиям Кэрол, но, в основном, был замкнут в своих молчаливых страданиях, не реагируя на её крики. Он лежал так тихо и неподвижно, что Кэрол несколько раз с замиранием сердца проверяла, жив ли он ещё.

Она не знала, сколько прошло времени, ей казалось, что уже должна была наступить ночь. Здесь, в кромешной тьме, время суток определить было невозможно. Кэрол лежала на полу, обнимая Джека, утратив остатки сил, которых не осталось даже на то, чтобы говорить. Ей казалось, что никогда она ещё так физически не страдала, даже в плену у Кейт. Даже после нападения Мэтта. Жажда была нестерпимой. Она не понимала, зачем фанатикам понадобилось их мучить, почему нельзя дать попить? Ведь Патрик всё равно не знает об их мучениях, утратив связь с нею. И собирались ли они принести воды, не говоря уже о еде, если Патрик так и не придёт? Позволят им умереть медленной мучительной смертью?

Она даже не могла больше уснуть, чтобы хоть на мгновение забыться от страданий. Иногда уставшее сознание всё-таки ускользало, и тогда ей чудилось, что она пьёт чистую прохладную воду. Пьёт и не может напиться, и ужасная жажда не отступает. А потом приходила в себя и пыталась осознать, где находится. А вспомнив, проверяла, дышит ли ещё Джек.

Оглушительный грохот резко вырвал её из полусознательного состояния. Дёрнувшись от неожиданности и потрясения, Кэрол подскочила на ослабевшие ноги, к которым страх вдруг вернул силы, позабыв о Джеке, который упал с её груди на пол, не успев среагировать.

Она разглядела в кромешной тьме проём двери, который теперь был светлее, выделяясь в темноте.

Кто-то открыл дверь… или вышиб, судя по тому, какой был грохот. Застыв на месте, Кэрол смотрела в это прямоугольное пятно, и вздрогнула, когда ног коснулись дрожащие руки Джека, который пытался нащупать её в темноте.

– Рик? – хотела окликнуть Кэрол, но не смогла, лишь пошевелив пересохшими потрескавшимися губами. Тем временем Джек, цепляясь за неё, тоже встал на ноги. Она схватила его за руку, не дыша.

И вдруг расслышала тихий клокочущий звук, хорошо уже знакомый. Разве что интонация была другой, какой она раньше не слышала – без ярости и угрозы, как будто он звал…

– Рик! – вскрикнула она радостно, и на этот раз голос прорезался сквозь пересохшее обезвоженное горло. Но радость тут же сменилось тревогой.

– Не подходи, они устроили тебе какую-то ловушку!

Но ещё до того, как договорить, в светлом пятне она разглядела высокий силуэт чудовища, вытянувшегося во весь свой огромный рост. Кэрол расслышала над ухом испуганный вздох Джека.

– Не бойся, он пришёл нас спасти. Это Патрик, наш сын.

Сделав пару шагов вперёд, она коснулась руками решётки и прижалась к ней, не отрывая взгляда от уродливой фигуры, застывшей в проеме двери.

– Сыночек… – прохрипела она с нежностью и прервалась, когда клетка вдруг содрогнулась, словно её толкнула чья-то невидимая могучая рука. Клетка дернулась второй раз, с ещё большей силой, заставив её схватиться за решётку, чтобы не упасть. Кэрол с испуганным криком отдёрнула руки, когда прутья под ладонями пришли в движение, как две холодные змеи, которые со скрежетом начали медленно изгибаться, расходясь в стороны.

Бросив взгляд в сторону выхода, она больше не увидела фигуры чудовища.

– Нет, Рик, не заходи сюда! Здесь ловушка! – закричала она.

Её крик смешался с резким скрежетом и ударом метала, как будто распахнулись огромные железные створки, сквозь который Кэрол ясно услышала многоголосый вскрик Патрика. Раздался оглушительный грохот захлопнувшихся металлических створок, приглушивших голос чудовища, который теперь доносился откуда-то снизу.

– Рик! – завопила Кэрол, бросаясь на решётки.

Она ничего не видела, но поняла, что он провалился в какую-то ловушку.

– Рик!

Она слышала его многоголосые вопли, но не могла определить, кричал ли он от боли или это была ярость. Снова начался металлический скрежет, как будто он пытался открыть двери захлопнувшейся ловушки.

Кэрол замерла в ожидании, получится ли у него, хватит ли сил. Он был жив, и она вспомнила, что физические увечья ему, вроде как, не страшны. У этих существ их не бывает. Это давало надежду, что он не разбился и ничего не сломал при падении. Но это были лишь её предположения…

Кэрол торопливо ощупала погнутые решётки и попыталась между ними протиснуться. После нескольких попыток ей удалось вылезти из клетки. Она подпрыгнула от неожиданности, испугавшись, когда в неё внезапно вцепилась чья-то рука.

– Кэрол… – прозвучал рядом охрипший измученный голос Джека.

Она схватила его за кисть и поспешно коснулась губами.

– Ты не пролезешь, – прошептала она. – Жди, я тебя не брошу.

Отпустив его руку, она осторожно, наощупь двинулась вдоль клетки вправо, и дальше, когда клетка закончилась, пока не наткнулась на стену. Касаясь её руками, она пошла по направлению к выходу. Идти напрямик она побоялась, опасаясь угодить в ту же ловушку, что и Патрик.

– Рик, я выбралась из клетки! – окликнула она.

По дороге она быстро ощупывала стену, надеясь найти выключатель, наткнулась на железную лестницу, ведущую наверх, но прошла мимо, двигаясь к выходу. Надо найти свет, ходить и искать что-то ещё в такой темноте бесполезно. Рубильник оказался у самой двери. Нащупав его, Кэрол без колебаний надавила, молясь про себя, чтобы это оказался свет, а не что-то другое.

Замигали люминесцентные лампы по бокам на стенах, потому что потолка не было. Вернее, он, конечно, был, но терялся где-то намного выше в темноте, куда уходила узкая металлическая лестница. Что там, наверху, пока разглядеть было невозможно.

Кэрол выглянула за дверь. Там оказалось ещё одно помещение, но немного светлее из-за имеющихся в нём окон. Подойдя к одному из них, она выглянула наружу. В свете луны она разглядела какие-то высокие постройки, но вокруг не было ни одного фонаря. Какое-то производственное помещение, большое и заброшенное. И, судя по тишине вокруг, находится в промзоне или вообще вне города. Это значит, что за помощью тут бежать не к кому.

Здесь ли ещё фанатики или ушли, узнав, что Патрик приближается? Или просто где-то спрятались и сейчас вылезут из своего укрытия, когда он провалился в ловушку?

Отыскав выключатель, Кэрол зажгла свет и в этой комнате. Странно, что в заброшенном здании есть электричество. Или об этом позаботились фанатики, готовя это место для своих великих планов по спасению мира?

Горько усмехнувшись своим мыслям, Кэрол окинула комнату взглядом. Помещение оказалось пустым. Если здесь когда-то что-то и было, то явно уже давно. Удастся ли найти воду? Вряд ли, наверное.

Руки и ноги Кэрол дрожали от слабости, в глазах темнело. Хоть глоток воды… ей казалось, что даже глоток вернул бы ей силы, которые были сейчас так необходимы. Но на поиски воды времени не было, нужно было скорее освободить Патрика и Джека, пока фанатики не появились. Но как?

Должно быть что-то, что открывало помещение, в которое упал Рик. Оно явно открывалось не в ручную. Интересно, оно сработало автоматически, среагировав на Патрика, или его открыл кто-то через систему управления, когда увидел, что Патрик наступил на нужное место?

Расслышав за спиной тяжелое хриплое дыхание, Кэрол схватила валявшийся на полу обломок ржавой трубы и обернулась, замахиваясь. И застыла с трубой над головой, увидев перед собой Джека.

– Как? – поразилась она, опуская руки. – Как ты вышел?

Он молча смотрел на неё, привалившись к стене, потом в бессилии опустился на пол. Кэрол упала на колени подле него и схватила за лицо, зажав между ладонями.

– Держись, Джек! Мы выберемся отсюда, только освободим Патрика.

Но он закрыл глаза и обмяк в её руках, заваливаясь на бок.

– Джек! Нет, пожалуйста… ещё чуть-чуть! Потерпи!

Вскочив, она заглянула в проём двери, на клетку, чтобы понять, как удалось выбраться из неё Джеку. Он не мог пролезть между решётками там, где она с таким трудом протиснулась. С удивлением она увидела, что прутья были разорваны и даже выгнуты наружу, образовав достаточный проход для человека.