Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 53 страниц)

Ее душевные терзания были неожиданно прерваны появлением на дороге вдалеке фар.

Сердце подскочило и тяжело забилось о грудную клетку, Кэрол, убрав руку из-под Патрика, приподнялась. Мальчик проснулся.

– Кто-то едет, – шепнула Кэрол.

Патрик резко подскочил.

– Проклятый! – вскричал он. – Скорее, выезжай отсюда и драпаем!

– Ты уверен?

– Это он! И он знает, что мы здесь! Просто послушай меня, мам! Если мы не успеем выскочить на дорогу и рвануть отсюда, мы от него не уйдем.

Но Кэрол уже тронулась с места, рванувшись к дороге. Выскочив на нее, она резко повернула руль и, выровняв машину, вдавила педаль газа. Видимость была ужасная из-за сильного снегопада, но Кэрол была знакома эта дорога, по которой им уже доводилось убегать совсем недавно, и она прибавила газу.

– Но как он опять узнал? – не могла поверить она. – Рик, тут что-то не так!

– Мы можем спросить у него, но думаю, лучше нам все-таки попытаться опять от него удрать!

– Он на нашей машине? – Кэрол бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

– Я не вижу… из-за этого снега ничего не видно! Быстрее, мам, только осторожнее, пожалуйста!

– Пристегнись!

Кэрол казалось, что она попала в какой-то дурной сон, в котором повторялось все снова и снова. Опять они летят по этой дороге, убегая от какого-то ненормального, ни с того, ни с сего к ним привязавшегося. Как же от него убежать, если он все время их находит?

– Что происходит? – простонала она. – Что же, черт возьми, происходит?!

Сквозь пелену снега она разглядела, что расстояние между ними и фарами быстро сокращается.

Она в отчаянии вдавила педаль газа в пол, пытаясь увеличить скорость, но преследующая их машина все равно неумолимо приближалась. Впереди дорога резко уходила влево, и Кэрол пришлось сбросить скорость. Но машина позади летела, не замедляясь и быстро догоняя их.

Миновав поворот, Кэрол снова прибавила газу.

Преследователь, все же сбросив скорость, тоже повернул и уже через пару минут их нагнал. Резко сдав в сторону, он пошел на обгон.

– Что он делает? – взвизгнул Патрик испуганно.

Кэрол повернула руль, не пропуская машину. Тогда та с силой ударила их в зад, заставив вскрикнуть и подпрыгнуть на месте. Впереди был еще один поворот. Кэрол боялась, что на этом повороте преследователь может попытаться столкнуть их с дороги или перевернуть.

– Ты пристегнут? – она бросила взгляд на мальчика. – Держись!

Патрик вцепился в ручку над дверцей, в ужасе вжавшись в сиденье.

Когда она начала поворачивать, машина со страшной силой врезалась в них, снося с дороги.

Патрик страшно закричал. Соскользнув с дороги, их машина перевернулась и кубарем по наклонной покатилась куда-то вниз. Патрик продолжал кричать, Кэрол, наоборот, зажмурившись и стиснув зубы, не могла издать ни звука от ужаса и потрясения. Ударившись головой о дверь, она на мгновение потеряла сознание, а когда очнулась, машина уже не двигалась, лежа в снегу вверх колесами. Пристегнутые, Кэрол и Патрик висели вниз головами.

– Рик! – прохрипела Кэрол и схватила его за безжизненно свесившуюся вниз руку.

Мальчик не отреагировал.

– Рик! – закричала она.

И вдруг рядом раздался удар и оглушительный звук бьющегося стекла.

Кэрол закричала, чувствуя, как в нее летят осколки, отворачиваясь и пряча лицо. Чьи-то сильные пальцы впились ей в плечо и дернули, но ремень безопасности удержал ее. Тогда в разбитое окно просунулась вторая рука с ножом и перерезала ремень.

Кэрол вскинула руки, падая вниз головой и пытаясь смягчить падение и не свернуть шею.

В нее тут же снова вцепились сильные руки и потащили из машины, вытаскивая в окно.

Кэрол отчаянно сопротивлялась и закричала, чувствуя, как в спину впиваются осколки, разрывая ее плоть. Схватив держащую ее кисть руками, она зажмурилась, пытаясь сделать то, чему научилась в тюрьме – заставить живую плоть гнить и разлагаться с немыслимой скоростью. Но она даже не почувствовала характерного пощипывания в глазах, которое появлялось, когда ее глаза менялись, наполняясь кровавым светом, который так всех пугал. Она не могла это сделать, как не смог Патрик призвать свое чудовище или мертвых, из-за того, что поблизости был благословенный, или даже два благословенных.

Вытащив ее по пояс из окна, мужчина упал на колени и наклонился к ней. Кэрол вскинула голову, чтобы увидеть его и тут же замерла, почувствовав ледяное прикосновение острой стали к горлу.

Встретившись с ее взглядом, незнакомец предупреждающе покачал головой, ясно давая понять, что ей не стоит дергаться.

– Хорошо… только пожалуйста, не трогай Патрика! – взмолилась она.

Мужчина удовлетворенно кивнул головой и, продолжая держать нож у ее горла, свободной рукой обхватил ее грудь, вытаскивая из машины. Посадив ее на снег, он ослабил хватку и с любопытством пощупал ее грудь.

– М-м-м, – довольно промычал он.

Кэрол стиснула челюсти, задыхаясь от страха и ярости одновременно.

– Что тебе нужно? – прорычала она. – Чего привязался?

Он не ответил, с удивлением щупая ее белые волосы, которые не мог видеть раньше под темным париком. Недоуменно хмыкнув, он, не опуская руку с ножом, другой вытащил из кармана скотч и стал торопливо опутывать ей сзади запястья. Зажав нож зубами, он двумя руками туго стянул ей руки и легко поднял ее со снега, заставляя встать.

Кэрол повернулась к нему, пытаясь разглядеть в темноте. Рядом с ним в снегу стоял большой ручной фонарь, разгоняя мрак. Снег падал крупными беспорядочными хлопьями.

Склонив голову набок, мужчина тоже не двигался, разглядывая ее, возвышаясь над ней на целую голову. Кэрол била нервная дрожь. Мужчина был сильным, она не только это видела, но и ощущала каким-то шестым чувством, понимая, что обычными человеческими возможностями ей его ни за что не одолеть. А «нечеловеческих» она сейчас была лишена. Как раз тогда, когда от этого зависели их жизни!

Шагнув к ней, мужчина наклонился и охватив ее за бедра сильными руками, без труда оторвал от земли и вскинул себе на плечо. Придерживая сопротивляющуюся женщину одной рукой, он подхватил фонарь и, развернувшись, стал осторожно подниматься вверх по склону, к дороге.

Там стояла его машина. Посадив Кэрол на переднее сиденье, он снова достал скотч и крепко примотал женщину к креслу. Захлопнув дверцу, он развернулся и сбежал обратно вниз.

Кэрол проводила его широко раскрытыми от ужаса глазами.

Он вернулся через пару минут, неся на руках Патрика.

Положив его на заднее сиденье, он связал ему руки и ноги. К удивлению Кэрол, заботливо положил под голову подушечку. Склонившись над мальчиком, он некоторое время всматривался в его рану на голове, потом осторожно прощупал тело, руки и ноги, словно хотел убедится, что все целое и повреждений никаких нет, кроме раны на голове. Потом поднял с пола плед и укрыл им мальчика.

Взяв аптечку, он вынул бинт и сложил в несколько слоев, оторвал и, приложив к ране на разбитой голове мальчика, аккуратно обмотал бинтом, накладывая повязку.

Закрыв двери, он обошел машину и уселся рядом с Кэрол, не отрывающей от него взгляда, удивленной проявленной заботой.

Повернувшись, он посмотрел на нее. Потом зажег свет в салоне и снова окинул женщину внимательным взглядом, изучая. Та тяжело дышала, смотря на него сухими, горящими глазами.

– Все в порядке? – спросил он. – Я помогать.

– Что?! – выдохнула Кэрол. – Ты что, больной?

Судя по выражению его лица, он не понял ее слов. В английском он явно был не силен.

Неприятно ухмыльнувшись, он завел машину и тронулся с места.

Через пару десятков метров он непринужденно включил магнитолу и настроил радио.

Кэрол напряженно вытянулась на сиденье, прислушиваясь. До того, как он включил музыку, ей послышалось, что сзади, в багажнике, что-то стучит. Скорее, не что-то, а кто-то.

– Кто там у тебя? – не выдержала Кэрол. – Кто в багажнике?

Бросив на нее непонимающий взгляд, он протянул руку и сладострастно погладил ее по бедру.

Потом оскалился, изображая улыбку. Но от его улыбки Кэрол едва не передернуло.

– Все в порядке, – повторил он.

И с довольным удовлетворенным видом стал постукивать пальцами по рулю в такт мелодии, а потом еще принялся и весело насвистывать.

– Хьюго, – шепнула она.

Он вздрогнул и удивленно повернулся к ней. Потом кивнул и улыбнулся.

– Хьюго. Кэрол?

И она потеряла дар речи. Откуда он знал ее настоящее имя? Уж не из фальшивых документов, оставленных в машине – это точно.

– Кто ты? Откуда ты знаешь мое имя?

Он напряженно вслушивался в ее слова, но в ответ лишь пожал плечами и с сожалением покачал головой, давая знать, что не понимает.

Ошеломленная, Кэрол неподвижно сидела, наблюдая за ним, вглядываясь в темноту за окном, пытаясь что-нибудь разглядеть, чтобы понять куда он их везет и запомнить дорогу. Но это было бесполезно. Мало того, что разглядеть что-либо было невозможно, она к тому же совершенно не знала местность, чтобы хотя бы примерно сориентироваться.

Патрик сзади лежал неподвижно, все еще находясь без сознания.

Кэрол изо всех сил старалась сохранить самообладание, не показать своего отчаяния и страха. Не билась в истерике, не умоляла. Не плакала. Она вдруг осознала, что весь ее страх связан только с Патриком. О себе она не думала. Бояться за себя она уже слишком устала за всю свою жизнь. Этот страх за собственную жизнь преследовал ее с раннего детства, она уже как будто привыкла к нему, свыклась, и он словно сам себя изжил. Последние его всплески, агонии она ощущала в тюрьме при мыслях о казни. Она так с ним боролась, пыталась преодолеть, подавить, смириться, так старалась окаменеть душой и сердцем, чтобы облегчить свои страдания, что, возможно, у нее это и получилось.

В ней все еще жили страхи из прошлого, но в настоящем она вдруг осознала, что смерть ее больше не пугает. Она ощущала странное, необъяснимое безразличие при мысли о том, что может умереть, и при это сама же смутно удивлялась, почему так. Но о Патрике такого сказать было нельзя. Его безопасность, жизнь были для нее настолько важны, что на их фоне своя собственная жизнь теряла свою значимость. Возможно, это и являлось причиной такого странного отсутствия страха за себя, такого равнодушия.

Сейчас ее заботило только одно – как спасти своего ребенка. Любой ценой. Ничего более в данный момент ее не волновало, даже собственная жизнь. Страх за его жизнь вдруг стал вытеснять отчаяние, сменяя ее почти хладнокровной решимостью.

Изучая сидящего рядом мужчину внимательным хмурым взглядом, Кэрол размышляла о том, кто он такой и с какой целью на них напал. как его убить. Его приветливость была фальшивой, забота о Патрике, когда она его осматривали и перевязывал – не искренней. Он делал это как будто не потому, что действительно беспокоился, а просто потому, что так надо было, по каким-то одному ему ведомым причинам. Какими бы ни были его намерения, но явно не добрыми, Кэрол была в этом уверена, ощущала всем своим существом.

«Он хочет заниматься с тобой сексом, пока не надоест, а потом убить. И последнее ему нравится не меньше, чем первое» – вдруг всплыли в памяти слова Патрика.

И смотря на этого человека, Кэрол даже не сомневалась, что так оно и было. А что он планировал сделать с Патриком? Об этом сын ей не сказал, да и сама Кэрол не хотела даже об этом задумываться.

Чтобы спастись, она должна его убить. Выкинув из головы все остальные мысли, она сосредоточилась только на этом. Перечисляла в уме способы и возможности. И, возможно впервые в жизни, не хотела подавить в себе убийцу, наоборот, со всех сил призывая его на помощь.

«Помоги мне! – молила она свою скрытую сущность, которой всегда страшилась и стыдилась, сущность убийцы. – Помоги! И никогда я больше не стану тебя осуждать, клянусь! Я с тобой примирюсь, наконец-то приму. Обещаю. Я хочу быть убийцей, хочу убить! Хочу убить этого подонка! Не хочу больше быть жертвой, никогда! Я согласна быть убийцей, согласна! Лучше быть хищником, чем добычей! И я буду, клянусь! Буду! Я не стану больше этому противиться!».

Почувствовав ее взгляд, он скосился на нее.

Довольное и беспечное выражение медленно растаяло на его лице, сменившись удивлением и замешательством, когда он разглядел, как она на него смотрит. Никогда он не видел у своих жертв такого взгляда, и это заставило его растеряться – холодный, лишенный всякого страха, жестокий, переполненный ненавистью взгляд, очень странно смотревшийся на этом нежном красивом женском личике. Словно сейчас на него смотрела вовсе не она, потому что этот взгляд был наполнен такой угрозой и опасностью, что никак не вязался со слабой нежной женщиной, на вид такой беззащитной.

Невольно он скользнул взглядом ниже, чтобы убедиться, что она все еще крепко связана, а когда снова посмотрел ей в лицо, она уже отвернулась, пряча глаза.

Недоуменно хмыкнув, он повернулся к дороге. Но то и дело поглядывал теперь на нее, озабоченный и очень удивленный таким странным и нетипичным поведением женщины, на которую таким шокирующим образом напали, похитили и везли неизвестно, куда и зачем. Для такой ситуации она была слишком спокойна и хладнокровна. Это беспокоило и настораживало. Такую реакцию и поведение он видел впервые, и не мог понять, что это значит.

Возможно, всего лишь шок. Конечно, это шок. Что же еще?

Скоро придет в себя и забьется в истерике, как и положено.

А Кэрол устало склонила раскалывающуюся от боли голову, прижав к машине, и закрыла глаза, делая вид, что собралась поспать, чем еще больше удивила своего похитителя. Но ей было наплевать на то, что он думал. Нужно было набраться сил, и моральных, и физических для смертельной схватки, которую она планировала, и о которой вряд ли догадывался он.

«Не на тех напал! – про себя повторяла она слова Патрика, пытаясь тем самым придать себе силы духа и решимости. – Я хищник, а не добыча. Не сожрешь, подавишься!».

Но проблема была в том, что и он тоже был «хищником». И хищником, намного сильнее ее физически. И явно гораздо кровожаднее в убийствах и опытнее. И как бы она не бодрилась, слабее её противник от этого не станет.

Они оба были проклятые, в обоих одинаковая сущность убийцы. А разница между ними была совсем не в её пользу – она была женщиной, а он – крупным и сильным мужчиной. И в этом сравнении она ему значительно проигрывала. А это значит, что их «смертельная» схватка может закончиться, не успев начаться, и победителем в таком случае окажется явно не она.

Отчаяние снова стало одолевать Кэрол, а на глазах даже выступили слезы, но она тут же загнала их обратно. Нет, она должна быть сильной, ради Патрика. Ради того, чтобы его защитить. Ведь кроме нее больше некому. Поэтому она будет драться за него до смерти с каждым, от кого исходит угроза. Даже если этот «каждый» намного сильнее и победить ей его не по силам.

Нога сильно болела, голова кружилась и раскалывалась. К горлу подкатывала тошнота. Наверное, у нее легкое сотрясение. Помимо этого она чувствовала, как одежда на спине под курткой стала мокрой, неприятно прилипнув к телу, и это не было потом. Осколки стекла в окне сильно ее порезали, когда он тащил ее из машины, порезы ужасно болели и одежда промокла от крови. Она чувствовала себя избитой, израненной, безумно уставшей и измученной. И даже не представляла, как в таком состоянии будет сражаться за жизни свою и сына с этим бугаем. А ей придется. Кроме себя самой, больше спасти их было некому.

Глава 16

Они ехали часа два, не меньше. Вокруг были горы и лес.

Небо постепенно светлело.

Кэрол давно оставила попытки запомнить, а тем более понять, куда они направляются. Населенные пункты по дороге не попадались. Если они и были, то, скорее всего, похититель их объезжал. Он явно торопился, не радуясь приближающемуся рассвету, спеша поскорее добраться до пункта назначения до того, как станет светло.

Смотря по сторонам, Кэрол видела, что он везет их в какую-то глушь. И чем дальше, тем выше становились горы и гуще лес.

Зачем так далеко? Куда?

Но в данный момент это ее только радовало и вселяло надежду. Пусть увозит, чем дальше, тем лучше. Подальше от благословенных и их света. Наверное, он хотел спрятать их там, где никто не найдет, откуда они не смогут сбежать и некому будет им помочь. Он ехал уверенно, прекрасно зная дорогу. Наверняка, у него было свое укромное местечко, куда он увозил своих похищенных жертв, где никто не мог помешать его забавам.

Патрик давно пришел в себя и тихо лежал на заднем сиденье, молчаливый и угрюмый.

Они с Кэрол успели перекинуться парой слов, спрашивая друг друга о самочувствии, но Хьюго прикрикнул на них, приказывая замолчать. Они подчинились, не желая его сейчас раздражать и злить.

«Мам!»

У Кэрол перехватило от радости дыхание, когда в голове у нее прозвучал голос Патрика.

Вывернув шею, она скосилась назад. В темноте на лице мальчика горели две яркие красные точки. Самих глаз и черты его лица она разглядеть из-за темноты не могла.

«Не бойся, – не издав ни звука, успокоил ее мальчик. – Света больше нет».

Красные точки вдруг исчезли, и она догадалась, что он закрыл глаза. И поняла, почему, когда увидела, как настороженно и внимательно смотрит на него в зеркало заднего вида их похититель.

Подавив радостную улыбку, Кэрол отвернулась к окну и снова склонила на него голову.

Все тело ужасно ныло и болело. Она устала от сидения в одной позе, привязанная к креслу, руки и ноги затекли, спина задеревенела, порезы нещадно давали о себе знать, усугубляя ее страдания. Закрыв глаза, она сделала вид, что совсем выбилась из сил. А сама сосредоточилась, напряглась… и вдруг почувствовала, как запекло и защипало в глазах.

Расслабившись, она как можно незаметно облегченно вздохнула. Слава богу!

«Рик, как думаешь, он нас не слышит?» – спросила она у Патрика.

«Думаю, нет. Проклятые не могут проникать друг другу в голову, только я и Луи можем. Вот интересно, если я попробую залезть к нему в голову, молча, потихоньку, он это заметит?».

«Понятия не имею, сынок. Попробуй. Он назвал моё настоящее имя. Откуда он его знает?».

«А ты чувствовала меня до того, как я тебя позвал?».

«Нет. Я только могу тебя слышать. Но раньше, когда мы вот так общались и ты замолкал, я могла почувствовать ушел ты уже или еще со мной. Но это такое неясное, смутное чувство… похожее на то, которое возникает, когда ощущаешь на себе чей-то взгляд, но не видишь того, кто сморит».

«Хорошо. Я сейчас попробую. Только ты пока меня не отвлекай».

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем она снова услышала Патрика.

«Мам, у меня кое-что получилось! Я смог проникнуть ему в голову, увидеть мысли и воспоминания. Это Луи, мам! Он ему приказал! Он говорил, где нас искать, направлял. У самого этого проклятого нет никаких таких особенных способностей. Луи велел ему тебя убить, а меня привезти к нему в Париж. Только у этого Хьюго насчет тебя немного другие планы, он не хочет торопиться с убийством, как я тебе и говорил. Он не собирается перечить Луи, и сделает все, что тот приказал, убьет тебя, но немного позже. Ты ему слишком понравилась. И вообще он не любит быстро расправляться со своими жертвами, любит с ними поиграть. Убийство для него завершающая часть, вишенка на торте. Он садист и извращенец. Причем умный и хитрый. У него уже было много жертв, но никто на него даже и не подумал. Настоящий проклятый, какими все и должны быть в понимании Луи. Наверное, он им гордится».

«Настоящий или нет, а я тебя не отдам! Никому! Это что же значит? Теперь за нами еще и проклятые охотиться будут?».

«Если Луи им прикажет – да. Они будут делать все. Он их повелитель. Пока. Ему недолго еще им оставаться!».

«Даже за это «недолго» он может изрядно подпортить нам жизнь! Сам говорил, проклятых много, они повсюду».

«Ничего, мам. И с этим справимся».

Кэрол удивлённо приоткрыла глаза, когда машина вдруг остановилась.

Она увидела перед собой небольшой деревянный домик, за ним – гараж.

Небо светлело, но здесь, в окружении высоких густых деревьев и гор, тьма все еще была густой.

Не выключая фар, мужчина вышел из машины. Вбежав по ступенькам на крыльцо, он отпер тяжелый замок на двери и приоткрыл ее. Затем вернулся и, обмотав Патрика пледом, вынес его из машины. Мальчик не сопротивлялся, закрыв глаза и притворившись, что он без сознания.

Кэрол с тревогой смотрела, как он занёс мальчика в дом.

Когда он вышел, она была уверена, что теперь он поведет в дом ее, но он прошел мимо и открыл багажник. Кэрол заглянула в боковое зеркало, пытаясь разглядеть, что он делает. Он наклонился, скрывшись за крышкой багажника.

И вдруг на снег упало что-то большое и темное, Кэрол не сразу поняла, что это, в отчаянной попытке вытягивая шею, чтобы разглядеть. Но скотч держал крепко, не позволяя отстраниться от спинки кресла, и она так и не увидела. Зато то, что он достал следующим она разглядела прекрасно.

Это была женщина. Она безжизненно обвисла у него на руках, пока он заносил ее в дом. Так вот, кто стучал в багажнике! Но теперь она не подавала никаких признаков жизни. Возможно, она была уже мертва, замерзнув в багажнике за то время, что там находилась.

Кэрол сидела в машине, не отрывая взгляда от приоткрытой двери, из которой лился во мрак теплый свет. Хьюго не заставил себя ждать, на этот раз вернувшись за ней. Открыв дверь, он перерезал скотч ножом и потянул ее за связанные руки, вытаскивая из машины. Онемевшие ноги подвели ее, и Кэрол упала в снег. И тут же повернула голову в сторону того, что мужчина выкинул из багажника. Дыхание ее перехватило, когда в свете фар она увидела тело мужчины, под которым уже пропитался кровью снег, расплывшись темным пятном.

Не обращая на труп никакого внимания, Хьюго оторвал Кэрол от снега, что-то раздражённо бормоча и, не став больше возиться, подхватил на руки и понес в дом.

Внутри было холодно, но, к удивлению Кэрол, довольно уютно.

Простая, но добротная мебель, огромный камин с диваном и ковром перед ним, длинные шторы на окнах и даже телевизор с видеомагнитофоном в углу на высокой тумбочке. Дверцы на тумбочке отсутствовали, и было видно, что она до отказа забита видеокассетами.

На диване лежал Патрик, Кэрол мужчина посадил в кресло.

Вернувшись к двери, он тщательно прикрыл ее, чтобы не шел холод и подошёл к камину.

Присев около него, он некоторое время возился с ним, растапливая.

Кэрол тем временем внимательно скользила взглядом вокруг, все изучая.

Женщина лежала на деревянном полу недалеко от камина, прямо около ковра. Кэрол увидела, что ее одежда вся вымазана кровью, но не понятно было, ее ли это кровь или того мужчины, с которым она лежала в багажнике. По этой причине Хьюго не захотел положить ее на ковер, боясь запачкать, безжалостно оставив ее на ледяном полу. Если бы она была мертва, вряд ли он стал бы ее тащить в дом, оставив на улице, как тело мужчины.

Когда пламя в камине разгорелось, он выпрямился, удовлетворённо потирая руки.

Подняв Кэрол с кресла, он пересадил ее на стул и, снова достав из кармана скотч, примотал ее к спинке. Потом вышел на улицу, закрыв за собой двери.

Патрик тут же открыл глаза, приподнявшись на локте и посмотрев на неподвижную женщину на полу.

– Она жива? – Кэрол вопросительно взглянула на него.

– Да, – уверенно отозвался мальчик. – Пока да.

– Он даже не потрудился ее связать, в отличие от нас.

– Мам, ты можешь освободиться?

– Нет. Крепко связал.

– И я пока не могу. Он пошел прятать труп. Эти люди подобрали его там, где мы угнали его машину. Этот внедорожник, на котором он сейчас, их. Вот так и подбирай на дороге незнакомцев!

Мальчик ухмыльнулся, но сочувствия в его голосе не было никакого. Ему были безразличны эти люди и то, что с ними случилось. Его жестокое сердце способно было чувствовать жалость только к тем, кого он любил. Но Кэрол не могла равнодушно смотреть на несчастную, так безжалостно брошенную на холодном полу, умирающую если не от ран, которых было не разобрать под грязной окровавленной курткой, то от холода – это точно.

– Может, ее ещё можно спасти? – с надеждой проговорила Кэрол, разглядывая ее.

– Хорошо, мам, только давай сначала спасём себя, ладно? – раздражённо фыркнул Патрик.

Открылась дверь, и с улицы сразу потянуло холодом. Патрик зажмурился, притворяясь, что без чувств, Кэрол же наоборот, повернулась в сторону вошедшего мужчины. Пройдя через комнату, он пошел дальше.

Вскоре они услышали свисток на чайнике, и поняли, что он на кухне. Послышалась скворчание масла на сковороде, а затем вкусно запахло чем-то жаренным.

– Он что, жрать собрался? – прошептал Патрик. – Я тоже хочу!

– Он же столько за нами гонялся, проголодался, бедненький, – усмехнулась Кэрол.

– А мы нет, что ли?

– Вряд ли его это заботит.

Они оба замолчали, уставившись на женщину на полу, когда она вдруг издала едва слышный стон.

– Эй, – зашептала Кэрол, бросив опасливый взгляд в сторону кухни. – Эй, очнись!

Услышав ее, женщина медленно повернула голову на голос. Кэрол встретилась с ошеломленным пустым взглядом.

– Как ты? Можешь подняться?

Некоторое время женщина смотрела на нее ничего не выражающими глазами, потом в них постепенно начало появляться осознанное выражение. А вместе с ним – боль и ужас. Она что-то вопросительно шепнула, но Кэрол не поняла языка.

– Тс-с-с! – зашипела Кэрол, расслышав приближающие шаги.

На лице женщины появилось выражение панического ужаса, и она зажмурилась, стиснув челюсти и положив голову на место.

Появившись в дверном проёме, мужчина окинул всех настороженным взглядом, задержав его на Кэрол. Минуту он стоял на месте, что-то пережевывая и внимательно разглядывая ее липким жадным взглядом. Потом скрылся и тут же вернулся, но уже с ножом в руке.

Кэрол невольно сжалась, задрожав всем телом, когда он подошел к ней.

«Мам, не пугайся, он пока не собирается тебя убивать, я же говорил!» – раздался в ее голове голос Патрика.

Мужчина наклонился, перерезая скотч, которым она была примотана к стулу. Потом взял ее за подбородок и поднял вверх лицо. Кэрол перехватила его взгляд. Губы его тронула какая-то довольная улыбка, показавшейся ей крайне неприятной, он погладил ее по щеке большим пальцем, рассматривая лицо. Потом что-то одобрительно сказал.

Кэрол с трудом сдержалась, чтобы не скривиться.

Наклонившись, он обхватил ее руками и поднял со стула.

– Эй, ты! – закричал вдруг в ярости Патрик, подскочив на диване. – Не трогай ее! Убери от нее руки! Я убью тебя!

Не обратив на него никакого внимания, мужчина спокойно вынес Кэрол из комнаты и, свернув направо, толкнул одну из дверей ногой и зашел в другую комнату, спальню. Посредине стояла большая кровать, у стены – потертый шкаф. Больше мебели не было. Зато тоже был камин, правда поменьше того, что в первой комнате.

Включив свет, Хьюго поставил женщину на ноги и, развернувшись, запер дверь на ключ, который положил в карман.

Кэрол застыла на месте, вытянувшись, как струна. Не пошевелилась она, когда он подошел ближе и расстегнул на ней куртку. Распахнув ее, он схватил джемпер и потянул вверх.

Кэрол сцепила зубы, не двигаясь, когда он уставился на ее грудь в черном бюстгальтере, потом погладил пальцами кожу и, оттянув чашечку, скользнул под нее ладонью. Дыхание его сорвалось и стало тяжелее, он сжал грудь несколько раз подряд, словно проверяя на упругость. Вытащив руку из бюстгальтера, он каким-то нервным нетерпеливым движением рванул его, пытаясь сорвать с нее, но у него не получилось. Тогда он вцепился в ее одежду с явным намерением снять.

Попытавшись стащить с нее куртку, он озадаченно посмотрел на связанные за спиной руки. Резко повернув ее спиной к себе, он стал торопливо разматывать скотч. Освободив ее руки, он стащил с нее куртку и развернул лицом к себе, при этом не отрывая глаз от груди. И удивлённо замер, когда ее ладонь вдруг легла ему между ног и настойчиво погладила. Он вскинул на нее взгляд, но женщина низко опустила голову, смотря вниз, и шагнула ближе, почти прижавшись к нему. Он застыл, позволив к себе прикасаться, хрипло выдохнув от удовольствия. Но потом почувствовал, что что-то не так. В напряженных чреслах появилось какое-то странное неприятное ощущение, которое быстро нарастало, превратившись в боль. Он хотел отстраниться, но сильные пальцы вдруг сжали его так, что он взвыл от боли. Женщина вскинула голову, и он ошарашенно уставился в ярко-красные глаза, горевшие, как две маленькие лампочки. Другой рукой она внезапно схватила его за горло, стиснув с такой неожиданной силой, что у него сразу потемнело в глазах. Ошеломительная боль словно парализовала его, он толкнул Кэрол, но она лишь с рычанием вцепилась ему в горло второй рукой, наблюдая, как от его шеи по лицу ползут трупные пятна. Он захрипел, задёргался, глаза его почти вылезли из орбит, но он схватил ее за плечи и с силой оттолкнул.

Бросившись к двери, он налетел на нее всем весом, пытаясь выбить.

Он вскрикнул, когда женщина запрыгнула ему сзади на спину и снова вцепилась в шею поразительно сильными руками, способных причинять такую невероятную боль.

И вдруг из другой комнаты до них донеслось громкое утробное клокотание, которое резко переросло в пронзительный многоголосый крик, не похожий ни на один из звуков на земле. Этот крик смешался с вполне человеческим женском воплем, переполненным непередаваемого ужаса.

С ругательствами сбросив с себя женщину, Хьюго в панике проломил дверь и бросился прочь.

Кэрол погналась за ним, охваченная непреодолимой жаждой убийства.

Она услышала его испуганный крик и догадалась, что его могло так напугать, но когда забежала в комнату, того уже и след простыл. Лишь болталась на петлях распахнутая дверь, в которую он выскочил на улицу. Кэрол выбежала следом, намереваясь его догнать, но он уже был в машине.

Увидев ее, он с перекошенным от ужаса лицом развернул машину и рванул по дороге, выбрасывая снег из-под колес.

Наблюдая за удаляющейся машиной, Кэрол стояла на крыльце и тяжело дышала. Потом отступила в дом и захлопнула дверь. Наклонившись, она задвинула тяжёлый засов и повернулась к дивану, на котором должен был лежать Патрик.

Он там и сидел, все ещё связанный по рукам и ногам. Сердце ее сжалось, когда она увидела, что черты лица его и тело изменились, не настолько сильно, как тогда в Париже, но достаточно, чтобы заставить перепуганную женщину беспрерывно вопить во все горло от ужаса. Она даже нашла в себе силы доползти до дивана и спрятаться за него, но оттуда все равно продолжала смотреть на мальчика и вопить.

– Тихо! – Кэрол успокаивающе вскинула руку, пытаясь перекричать ее. – Замолчи! Успокойся!

Взглянув на нее, та на мгновение замолчала, но после этого снова открыла рот и теперь уже не закричала, а завизжала. Кэрол поняла, что женщину напугали ее красные горящие глаза.