Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 53 страниц)

Голос его предательски дрогнул, и он снова отвел взгляд.

– Что такое? Ты опять за старое решил взяться? Опять собрался от меня шарахаться, как от монстра? Ты же знаешь – бесполезно, – Кэрол приподнялась и перекинула через него ногу, сев сверху. – Я уже тебя победила, еще тогда, так что ты теперь мой. И я могу с тобой делать, что хочу. Всегда.

Она улыбнулась, когда он изумленно уставился на нее. Наклонившись, она прижалась к его губам, на этот раз не нежно, а со страстью. Он тут же схватил ее, но Кэрол прервала поцелуй и настойчиво убрала его руки.

– Нет… не надо.

– Но ты же сама… – прохрипел он жалобно.

– Да, я сама.

– Но тебе же нельзя.

– Что нельзя… а что-то можно. А чтобы ты не сорвался и не сделал со мной того, чего нельзя, мы немного подстрахуемся, – стянув с халата пояс, она задрала его руки и, обмотав поясом, крепко привязала к изголовью. Он не противился, с удивлением наблюдая за ней.

Проведя ладонями по его рукам, Кэрол снова прильнула к его губам. Он напрягся, по телу вдруг прошла крупная дрожь.

– Расслабься, – шепнула Кэрол ему в рот, скользя ладонями по его напряженному телу. – И, пожалуйста, не порви мой пояс, у меня нет другого.

Он кивнул, тяжело дыша приоткрытым ртом и наблюдая, как ее пальцы ловко расстегивают пуговицы на его рубашке. Распахнув ее, Кэрол наклонилась и стала целовать мускулистую, изборожденную шрамами грудь.

– Какой ты красивый… – прошептала она, лаская его тело. – Какой сильный…

– Я тоже хочу к тебе прикасаться, – прохрипел он.

– Нет, ко мне не надо. Пока. Вот верну свою прежнюю форму – тогда. А сейчас там прикасаться не к чему.

– Не говори так… зачем?

Кэрол опустилась ниже, целуя упругий мускулистый живот, заставив его замолчать. Откинувшись на подушку, он зажмурился и застонал.

– Значит, ты меня ждал? Все это время?

– Угу, – промычал он сквозь зубы.

– О, Тимми… я даже не думала, что так бывает… что мужчины на это способны…

– Я сам не думал… – простонал он.

Кэрол взглянула на него и тихо рассмеялась. Потом отстранилась и соскочила на пол. Тим вскинул голову, устремив на нее встревоженный взгляд, но она отвернулась и, подойдя к двери, повернула замок. Тим облегченно выдохнул, наблюдая за ней.

Спайк вдруг поднялся и, подойдя к двери, задрал морду.

– Выпусти его, – прохрипел Тим. – Он любит спать в гостиной на диване.

Выпустив пса, Кэрол снова заперла дверь и вернулась в постель, вновь взобравшись сверху на Тима.

– Только не забывай, что в соседней комнате Патрик, хорошо?

Он кивнул, не отрывая от нее горящих глаз. Когда Кэрол взялась за его ремень и стала решительно расстегивать, он откинулся на подушки, стиснув кулаки, напрягшись в своих импровизированных путах.

– О, Боже… – простонал он.

***

Открыв утром глаза, Кэрол долго любовалась крепко спящим рядом обнаженным молодым мужчиной. И улыбалась. Он лежал на животе, одну ногу подогнув, другою вытянув, свесив над полом, не помещаясь в ее кровати в полный рост.

«Надо будет потом подыскать кровать побольше, – с усмешкой подумала Кэрол и снова, как когда-то давно, повторила про себя. – Ну и вымахал же ты, мой маленький Тимми! Даже не верится, что было время, когда ты был ниже меня ростом! И как из таких маленьких мальчиков могут вырастать такие огромные мужики?».

Он спал беспробудным сном, и даже не почувствовал, когда она погладила его по широкой мускулистой спине, задержав пальцы на свежих маленьких шрамах, оставшихся от пуль. Еще трех новых шрамах среди множества других. Осторожно она коснулась пальцем рубца под лопаткой, вспоминая, как вытаскивал отсюда пулю Исса, когда в Тима из винтовки выстрелил Патрик. На груди, куда вошла пуля, остался шрам от ожога. Кэрол внутренне содрогнулась, вспоминая, как прижигал рану Исса, чтобы остановить кровотечение. Бедный Тимми! Сколько боли и страданий ему пришлось вытерпеть из-за нее! Сначала его разорвала в клочья собака, растерзав не только тело, но и всю жизнь, потом в него стрелял ее сын, потом муж… И после всего этого он еще просит за что-то прощения, ни разу даже ни в чем не упрекнув.

Наклонившись, Кэрол слегка коснулась губами его шрамов, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Обещаю, я никогда не причиню тебе боли… никогда.

Поцеловав его в густые пепельные волосы, Кэрол сползла с постели и отправилась в душ. У нее было хорошее настроение, она была довольна. Ее радовал тот факт, что Тим все-таки не потерял в ее глазах свою привлекательность, что все еще нравился ей, как мужчина. Хотя, как такой мужчина мог не нравиться… Этой ночью ее измученное тело снова ожило. Ожило настолько, что она еле удержалась от того, чтобы не заняться с ним полноценным сексом. И она была этому рада, даже почувствовала облегчение. Значит, у них все еще будет хорошо, все получится. Ее тело его не отвергало, наоборот… Сердце только ныло болезненно и тоскливо… но Кэрол старалась не обращать внимания на эту боль. Она сможет с ней справиться, загонит глубоко внутрь, и просто будет жить дальше, как делала раньше.

«Я забуду тебя, – думала она, стоя под теплыми струями воды в душе. – Я буду счастлива с другим мужчиной. Подарю ему свою любовь. Она ему нужна. Она делает его таким счастливым. А тебе никогда я больше не позволю вытереть ноги об мою любовь, об меня, никогда… Лопни от злости там в этой тюрьме, зная, что я снова с ним!».

Один только бог знал, как она жалела, что отдала ему свою тетрадь. Жалела о том, что там написала, вывернула наизнанку перед ним всю свою душу, чувства, свою боль… Теперь ее душила досада. Исповедаться собственному врагу, открыть ему все свои слабости… признаться в любви после всего… Какая глупость! О, если бы она знала, что не умрет! А если эта тетрадь когда-нибудь попадет в руки Тима?

Выключив воду, Кэрол отогнала от себя напрасные переживания. Как она попадет? Каким образом? Это невозможно.

Став перед зеркалом, она придирчиво осмотрела свое отражение. Она уже начала поправляться, тело постепенно возвращало былые формы. Вылив в ладонь увлажняющий лосьон, Кэрол тщательно намазала все тело. Ей хотелось поскорее вернуть себе былую красоту. Она действительно стеснялась непривычной худобы, и так и не позволила Тиму к себе прикасаться. Но ей хотелось, чтобы он прикасался.

Подождав, пока лосьон впитается в кожу, Кэрол надела футболку и джинсы, тщательно вытерла длинные волосы полотенцем и, причесав, оставила мокрыми вьющимися прядями падать на плечи и спину до самой талии.

Выйдя из ванной, она улыбнулась, бросив взгляд на Тима.

Раздался тихий стук в дверь. Кэрол напряглась и подошла к двери.

Сердце ее заколотилось, когда она подумала, что это Патрик. Он, конечно, теперь ничего не имел против ее отношений с Тимом, но она совсем не была готова к тому, чтобы мальчик увидел его в ее постели.

– Кто там? – шепнула она.

– Я, – раздался за дверью голос Иссы. – Ты чего это опять заперлась?

Кэрол повернула замок и приоткрыла дверь.

– Скажи мне, что он здесь, – Исса прищурил свои черные блестящие глаза, внимательно смотря на нее.

Улыбнувшись, Кэрол кивнула.

– Да ладно! Я должен это увидеть, – он толкнул дверь, заглядывая в комнату. Кэрол отступила, позволив ему увидеть Тима.

Исса расплылся в улыбке и перевел взгляд со спящего голого друга на Кэрол.

– Ну наконец-то! Он хоть живой? У него вообще-то очень чуткий сон, а сейчас дрыхнет и ничего не слышит.

– Живой, – улыбнулась Кэрол. – Просто он пришел под утро…

– Ага, понятно, – перебил ее Исса. – Ну, пусть дрыхнет. Пошли завтракать, Торес уже приготовила.

Кэрол вышла и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Ну, и как секс без секса? – усмехнулся Исса.

Кэрол вздохнула.

– Тяжело… в смысле, удержаться тяжело.

– Но удержались?

– Ага.

– Ничего, потерпите. Не все сразу, на потом самое главное оставьте, а то быстро надоест. Лучше пока так, чем вообще никак. Он хоть доволен?

– Не знаю. Я старалась.

Исса расхохотался.

– Да я и сам вижу. Давненько не видел, чтобы он так крепко спал. Ведьма! Что ты с ним сделала?

Встав на цыпочки, Кэрол потянулась к его лицу и показала язык.

– Выжала, как лимон… – она вдруг озорно засмеялась и, развернувшись, пошла в сторону столовой.

– Эй, я бы тоже не прочь побыть лимоном!

– Обращайся к Торес, пожалуйста.

– Что? – Торес, услышав ее, повернулась к ним, когда они вошли по очереди в столовую.

– Хочу быть лимоном! – Исса досадливо скривил губы.

Торес изумленно вскинула брови, недоуменно заморгав.

– В смысле?

Кэрол рассмеялась и стала помогать ей накрывать на стол.

– А Нол? Он пришел? – Торес перевела взгляд с Иссы на Кэрол.

– Ага.

– Вы позвали его завтракать? Я на всех приготовила. Будите, пусть идет. Разогревать по сто раз не буду, – проворчала недовольно Торес.

– Пусть спит, у него сегодня праздник, – Исса уселся за стол.

– Какой праздник? День рождения, что ли?

– Ну, можно и так сказать, – Исса хохотнул. – Сколько раз он сегодня «родился» в твоей постельке, Кэрол?

Та швырнула в него полотенце.

– Да помолчи ты уже, вот прицепился!

Торес устремила на Кэрол ошеломленный взгляд, но та отвернулась, вдруг внутренне сжавшись и почувствовав, что краснеет. И даже испытывает стыд!

– А… – Торес улыбнулась. – Это хорошо. Ну, раз так, пусть спит. Как встанет, разогрею завтрак…

– А Патрик? – Кэрол взглянула на нее, пытаясь подавить неловкость, которую испытывала перед ней.

– Он уже уехал. Луи прислал за ним машину сегодня рано, еще семи не было.

Кэрол нахмурилась.

– Наглость этого старика меня уже дико раздражает, – процедила она со злостью.

– Потерпи, ясноглазая, скоро свалим, – утешил Исса. – Все равно тебе еще сил надо набраться. А потом рванем так, что хрен кто догонит!

Кэрол решительно кивнула, даже не сомневаясь в том, что у них получится. Она была уверена в Тиме и Иссе. С ними она и Патрик будут в безопасности. А чтобы они сами были в безопасности рядом с нею и ее сыном и не погибли от ее проклятия, она приняла решение приносить жертвы, как бы дико это не показалось ей вначале, когда Патрик только об этом сказал. Иного выхода действительно не было, и Кэрол поняла, что готова на это пойти. Она даже поняла, что мысли об убийствах не вызывают в ней уже прежнего содрогания и протеста. Более того, она больше сама себе не верила, потому что говорила и думала одно, а совершала другое. Она все еще не желала признавать очевидные факты, корча из себя прежнюю Кэрол… но прежней Кэрол больше не было. Она была убийцей, и от этого уже не отмахнешься, чтобы она не говорила. Она могла убивать хладнокровно и безжалостно, как Дебору Свон, как брата Кейт Блейз. Френсис и саму Кейт Кэрол не относила к хладнокровным убийствам, потому что ненавидела обеих, и ей управляли эмоции. Как бы то ни было… но факт остается фактом. Все проклятые убийцы. Этому невозможно противиться. И ради Тима она готова была делать это. Сама, не позволяя Патрику. Они могут искать для этого каких-нибудь других убийц и отморозков. Приняв это решение, Кэрол успокоилась и перестала об этом думать. Она даже почувствовала облегчение. Это придало ей каких-то странных сил, энергии, позитива. С удивлением она поняла, что предстоящие убийства ее больше не пугают. Она даже почувствовала, что хочет этого. Это ее напугало, и она постаралась об этом больше не думать. Ее всю жизнь окружали убийцы. Понятно, что проклятие этому способствовало. Убийца жил в ней самой. Она вполне комфортно и в полной безопасности ощущала себя рядом с Тимом и Иссой, и тот факт, что оба были наемными убийцами ее никогда не пугал, не смущал и не отталкивал. Что ж, вполне подходящая для них с Патриком компания. У всех замараны руки в человеческой крови, и не один раз. Торес – единственная, кто не вписывался в их компанию. И Кэрол понятия не имела, что делать с ней дальше, когда они «рванут» дальше, как сказал Исса. Отпустить? Это был единственный выход. Вряд ли Исса и теперь будет настаивать на том, чтобы убить ее.

– А можно мне с вами? – тихо проговорила Торес, словно прочитав ее мысли.

Кэрол и Исса удивленно уставились на нее.

– Детка, – мягко ответил Исса. – Мы тебя отпустим, ты вернешься домой.

– Но я не хочу. Ничего хорошего меня там не ждет. Никто не поверит, что я была все это время заложницей. Меня привлекут, как соучастницу, повесят на меня этот побег. Даже если я выкручусь, я в любом случае потеряю работу… никогда не смогу вернуться на нее. Придется искать другую, а я не знаю даже, какую… Я всю жизнь проработала в тюрьмах… Идти теперь официанткой? Меня дома никто не ждет. Мне не к кому возвращаться. А рядом с Кэрол… я снова могу общаться со своей девочкой. О, не прогоняйте меня! – ее глаза вдруг заблестели от слез. – Не отбирайте у меня возможность слышать мою дочь… ее голос, ее смех… не отбирайте у меня моего ребенка! Лучше тогда убейте, как собирались.

Уронив голову на стол, она вдруг разрыдалась. Кэрол и Исса ошеломленно переглянулись.

– Мел… не плачь, – Кэрол встала и подошла к ней. Наклонившись, она обняла ее за плечи и успокаивающе погладила. – Но ты понимаешь, что значит остаться с нами? Ты станешь на самом деле соучастницей. Преступницей, как и мы… И этого уже не возможно будет исправить, ты испортишь всю свою жизнь… навсегда, понимаешь? А мы не знаем, что будет дальше. За нами будут охотиться власти и мой муж, а потом и Луи, скорее всего, когда мы от него сбежим. Мы все готовы к этому, всем нам уже приходилось бежать, прятаться от всего мира… А ты просто себе даже не представляешь, во что хочешь ввязаться. Тебе лучше вернуться домой, та жизнь, какой бы она ни была, все же лучше, и намного лучше того, что хочешь сейчас сделать ты. Рядом со мной и моим сыном опасно. Ты можешь погибнуть. Тим и Исса – закаленные жизнью, прошедшие через ад сильные мужчины. Их жизнь всегда была такой, даже хуже. Но ты – другое дело. Мы все – убийцы. И я – тоже. Ты же теперь понимаешь, что никакая я не сумасшедшая, что суду была представлена подлинная психиатрическая экспертиза. Если и была другая, как утверждает Джек, то эта другая – явная фальшивка, им же и подготовленная. Мой муж идет на все, добиваясь того, что ему нужно. Ты работала на него, и он тебя не простит. Он никогда ничего не забывает и не прощает.

– Так тем более мне нельзя возвращаться!

– Нет, Мелинда. Когда ты вернешься, он, конечно, призовет тебя к ответу, но ты можешь рассказать ему всю правду, ничего не утаивая. Что тебя хотели убить, но я не позволила, что ты все это время находилась с нами, можешь даже сказать, что Исса склонил тебя к близости, рассказать все… где мы были, что делали. К тому времени мы будем уже далеко отсюда, и нам это никак не навредит. Джек поймет, что ты говоришь правду, он умный и прекрасно видит, когда ему лгут. Он от тебя отстанет, ничем не навредит. Но если ты останешься с нами…

– Я уже решила. Я хочу остаться с вами. Пожалуйста. Я не буду помехой, я знаю, что вы об этом думаете… Я буду помогать. Буду делать все, что прикажете. И я вас не боюсь. Что с того, что вы убийцы и когда-то кого-то убили или еще убьете? Меня вы не убьете, я в этом уже убедилась. Я вас не боюсь, никого. Ну… разве только Патрика… немного. Но я знаю, что и он мне не навредит, если ты этого не захочешь. И на самом деле, вы все не такие уж и страшные и плохие… даже он, – Торес бросила теплый взгляд на Иссу, который растерянно молчал, что ему было не свойственно.

Кэрол тоже растерянно замолчала. Когда она устремила вопросительный взгляд на Иссу, он лишь опустил глаза и промолчал. Кэрол вернулась на место.

– Это надо будет обсудить всем вместе, – сказала она. И на этом тема была пока закрыта.

Самой Кэрол затея Торес совсем не нравилась, и не потому, что она имела что-то против самой Торес. Наоборот, Мелинда ей нравилась. Именно поэтому Кэрол хотела, чтобы та вернулась домой. Торес просто не представляла, во что хочет ввязаться. Ей хочется общаться с дочерью, имея ложное ощущение, что вновь обрела дочь, и влюбленность в Иссу играла не последнюю роль. Но и первое, и второе было лишь иллюзией. Ее дочь была мертва, а Исса не собирался отвечать на любовь Торес и не воспринимал их отношения всерьез. Может, Торес об этом не знала? Если узнает, возможно, изменит свое решение? Кэрол решила поговорить с ней об этом, наедине. Исса совсем не такой, как Тим, и взгляды на отношения с женщинами у них разные, несмотря на то, что столько лет вместе и у них много общего. Исса привык только к необременительным отношениям с женщинами, и вряд ли намерен что-то менять в своих привычках. Хотя… может быть, когда у Тима теперь будет постоянная женщина, и ему захочется того же? Надо все выяснить, прежде чем принимать решение.

Тим проснулся только после полудня.

Кэрол сама покормила его, после чего весь остаток дня они провели вдвоем в ее комнате, уютно устроившись на постели в объятиях друг друга и смотря телевизор.

Вечером за ними пришел Исса.

– Вы что, теперь все время будете здесь сидеть, спрятавшись от нас? Мне скучно! Пойдемте, хоть вместе посмотрим комедию или ужастик какой. Я сделал попкорн. Есть пиво. Давайте-давайте, отлипляйте свои задницы от этой кровати, а то погляди на них, валяются тут целый день, расслабились…

Тим с улыбкой поднялся и протянул руку Кэрол. Та вложила кисть в его ладонь и тоже встала.

– О Боже, Торес, ты только глянь на них – они теперь за ручки ходят! – расхохотался Исса, идя следом. – Вот детский сад! Я понимаю, вы, наверное в детстве так ходили, когда дружили, но смею вам напомнить, ребята, что вы уже выросли, пора менять привычки!

Но Торес его мнения не разделяла, встретив пару улыбкой.

Тим и Кэрол устроились рядом с правой стороны дивана, Торес подвинулась к Кэрол, оставив Иссе место с краю. На столике перед ними уже стояли бутылки с пивом и большая тарелка с попкорном. Исса вставил в видеомагнитофон кассету с комедией и, захватив пиво, занял свое место.

Фильм оказался смешной, Исса хохотал, сотрясая стены, и впервые, как встретила Тима уже взрослым, Кэрол услышала, как смеется он. По-настоящему. И улыбался иначе, чем обычно, открыто, широко, обнажая ровные зубы. Он почти никогда так не улыбался. Односторонняя улыбка сомкнутыми губами – только и всего. Она не понимала, почему он не любил улыбаться вот так, открыто, у него была красивая улыбка, несмотря на то, что была не совсем пропорциональной. Когда он вот так улыбался, он напоминал ей того маленького озорного Тимми, которого она знала в детстве. Каким веселым и жизнерадостным ребенком он был, несмотря на то, что так рано потерял родителей. Его сиплый низкий смех, издаваемый поврежденными голосовыми связками, совсем не походил на звонкий заливистый смех того мальчика из детства, но все равно, вот так смеясь и улыбаясь, он больше напоминал ей ее друга детства, чем хмурый, молчаливый, неулыбчивый парень, каким он стал. Ей нравился его низкий грудной смех. И широкая открытая улыбка.

Она не одна заметила произошедшую в нем перемену. Исса с изумлением косился украдкой на смеющегося и улыбающегося во весь рот друга, тоже явно не привыкший к такому явлению. Протянув руку над плечами Торес, он ущипнул Кэрол за мочку уха, заставив повернуться. Шокировано округлив глаза, Исса показал пальцем на Нола. Кэрол лишь улыбнулась в ответ.

– Ведьма, – беззвучно, одними губами вывел Исса и поднял большой палец вверх в одобрительном жесте.

А Кэрол только вздохнула и, подобрав ноги, положила голову на широкую грудь Тима. Обняв ее одной рукой, он крепче прижал ее к себе и поцеловал в белую макушку. Поймав взгляд Иссы, он расплылся в счастливой улыбке. У того зачесался язык ляпнуть ему что-нибудь пошлое, вспомнив о том, как он голым спал мертвым сном в женской постельке, но вместо этого лишь улыбнулся и ободряюще подмигнул.

«Ну, ясноглазая, если разобьешь ему сердце, своими руками шею тебе сломаю, клянусь!» – подумал Исса, остановив внимательный взгляд на Кэрол. Никогда он еще не видел своего друга таким счастливым, и сердце его тревожно сжалось, потому что перемен в Кэрол он не заметил – ее взгляд был таким же грустным, как всегда. И если его друга сейчас распирало от радости и счастья, то в Кэрол Исса такого не замечал. Хотя, если признать, она всегда была сдержанна в проявлениях своих чувств и эмоций, и он редко когда мог угадать, что у нее там в голове творится, о чем она думает. Он так до конца и не смог разобраться, как она относится к Нолу, но был уверен в одном – он ей не безразличен. Она всегда смотрела на него с какой-то особенной нежностью, так ласково, с такой теплотой. Может, она его жалела, может, испытывала перед ним чувство вины… может, он был ей дорог, как тот мальчик из детства, которого она тогда так любила, по которому так горевала… И он ей нравился, как мужчина, это Исса сразу заметил. Она его хотела. Может, это и есть женская любовь? Если нет, тогда что? Ладно, неважно. Главное, она была с ним и могла сделать таким счастливым. И чтобы так было и дальше, пока Нол сам того хочет. Она была единственной женщиной, которая сумела повлиять на его самооценку, поднять ее. То, что его возжелала такая женщина, наконец-то, заставило Нола иначе взглянуть на себя в зеркало. Он поверил в то, что может на самом деле понравиться женщине, несмотря на его шрамы, да еще такой роскошной женщине! Исса стал замечать, как его друг забывает о своих комплексах, которые так отравляли его самого и его жизнь, не позволяя завести отношений ни с одной женщиной. Кэрол была единственная, кто смог пробиться через его защитную броню. Но оказалось, что все это настолько хрупко, что вся его обретенная уверенность в себе зависит лишь от нее одной. Об этом говорило то, что как только Нол почувствовал, что она держит его на расстоянии и не спешит сближаться, все его комплексы и страхи вернулись. Он даже начал отращивать бороду, чтобы спрятать под ней свои шрамы, надеясь, что так сможет ей снова понравиться. Это взбесило Иссу, и он готов был растерзать Кэрол. Но она, слава богу, все исправила, наладила. И ради того, чтобы видеть своего друга таким, счастливым и уверенным в себе, Исса готов был рисковать жизнью за эту женщину и ее сына. Как и безжалостно наказать, если она причинит ему боль.

Кэрол все с большей тревогой поглядывала на часы, но Патрика все не было.

Когда стрелки часов доползли до десяти, она вскочила.

– Вы же знаете, где живет Луи? – она обернулась на удивленно смотревших на нее Тима и Иссу.

– Что ты задумала, ясноглазая? – настороженно поинтересовался Исса.

– Я еду за Патриком. Этот старик вообще обнаглел! Тим, отвези меня.

– Подожди! – Исса подскочил. – Это плохая идея, поверь мне. Лучше не суйся туда. Не нарывайся… этот старый хрен… страшная штука. Даже не знаю, как еще его назвать.

– Плевать, я его не боюсь! Разве вы не видите, что происходит? Он отбирает у меня сына! Он забирает его каждое утро, а теперь вообще не отпустил домой! Я ему не позволю! Это мой сын! И я ему его не отдам! Не позволю, чтобы он сделал из него чудовище!

– Потерпи, мы все равно скоро свалим, всего-то несколько дней! Он отпустит его, может, Рик сам не захотел ехать сюда.

– Если так – это еще хуже! Я не знаю, чему он там учит Рика, но уверена, что ничему хорошему! Я должна вырвать у него своего мальчика, пока не поздно!

– Ты только поссоришься со стариком, и не известно, чем это закончится, – Исса взял ее за плечи и усадил обратно на диван. – Успокойся, я сказал. Мы заберем Рика и уедем.

Их спор был прерван резко хлопнувшей входной дверью.

Рядом радостно тявкнул Спайк.

– Рик! – окликнула Кэрол.

– Да, мам, – вяло отозвался мальчик, входя в комнату. – Всем привет!

– Почему так поздно, сынок? – Кэрол протянула руку, призывая подойти, одновременно отодвигаясь в сторону, освобождая ему место на диване. – Ты кушать будешь?

– Не-а, я не голодный. Я поужинал. А вы что делаете? Что смотрите? – зачерпнув попкорна, он уселся рядом с Кэрол. – Все с друг другом помирились? Молодцы. И чтобы больше не ссорились, еще этого не хватало. Мы должны держаться вместе.

Кэрол сразу заметила, что он чем-то расстроен. Исса упал в кресло и взял свою бутылку с пивом, вздохнув с облегчением. Он бы ни за что не пустил Кэрол к этому старику, да еще с таким агрессивным настроем, и был рад, что мальчишка вовремя вернулся.

– Что там у Луи? Что вы сегодня делали? – спросила Кэрол.

– Да так… ничего особенного, – ответил Патрик, но Кэрол поняла, что это не так.

– А почему ты сегодня задержался? Наверное, вы занимались чем-то очень интересным? – непринужденно поинтересовалась она, улыбаясь.

Мальчик вдруг помрачнел.

– Я был на казни. Луи настоял, чтобы я присутствовал, потому что это будет входить в мои прямые обязанности – казнить провинившихся.

– На казни? – прохрипела Кэрол пораженно, потому что голос у нее пропал.

– Да, – кивнул мальчик. – И мне это не понравилось. Это неправильно. Я так считаю. Потому что он казнил проклятую. Она отказывалась нести свое предназначение и учила этому своих детей. Она спряталась в монастыре и искала защиты у бога. А Луи говорит, что у проклятых другие боги, и их нельзя предавать. Но эта женщина называла его демоном и говорила, что никогда ему не подчинится. И детей ему своих не отдаст. И вот сегодня он ее казнил, а детей отдал другим проклятым, чтобы они их воспитывали, как надо.

Патрик вдруг взволнованно вскочил.

– Разве это правильно, мам? Разве правильно убивать своих? Ведь эта женщина одна из нас. И я ему об этом сказал, я возразил и попытался помешать. И знаешь, что он мне на это сказал? Что это не так. Что проклятые – не из нас. В смысле, что я и он к ним не относимся. Что мы из их богов, тех, кому они должны поклоняться, кто ими повелевает. А проклятые всего лишь наши рабы, расходный материал. Они представляют ценность только пока выполняют свою роль. Что их нельзя жалеть или относится, как к своим, и что я неправильно считаю. Но я все равно с ним не согласен! Я думал, мы должны заботиться о проклятых, помогать им. Эта женщина… она была еще молодой, как ты… красивой… и ее дети, они плакали… И я представил себя на их месте… если бы и мою маму вот так… Они не могут себя защитить… это неправильно. Я тебя смог, а они не смогли спасти свою маму… Разве я неправ?

Он вопросительно окинул всех взглядом. Взрослые притихли, не отрывая от него своих взглядов.

– Ты прав, – уверенно сказала Кэрол и, поднявшись, привлекла его к себе и обняла. – Я рада, что ты так думаешь, сынок.

– Он меня даже слушать не стал… он убил ее… а дети… они так плакали… А она… она называла нас демонами. Кричала и проклинала. Это было… ужасно. Мам, я что, правда, демон? Во мне сидит демон? Но разве демоны – это не страшно? Я не хочу быть демоном.

В голосе Патрика послышался самый обыкновенный детский страх.

– Ты не демон. Ты человек. Ты мой сын. И ты такой же, как я. Это Луи хочет сделать из тебя демона, разве ты не видишь?

– Наверное, он настоящий демон. Ему никого не жалко, совсем никого. Любому должно быть кого-нибудь жалко… хоть кого-нибудь. Я тоже могу делать плохие вещи, и мне тоже бывает не жалко… мне нравится убивать. Но ведь кого-то мне жалко и хочется защитить. Тебя, мам. Папу. Лисят и мою сестру, хоть я ее еще и не видел… Мне хотелось защитить эту женщину и ее детей. Я не такой, как он. И я не хочу таким быть.

– И не будешь. Мы уедем, сынок, – Кэрол села на диван, увлекая его за собой.

– Когда я стану предводителем проклятых, я не буду так поступать. Я буду их защищать, помогать им. Они все ненавидят Луи, я понял это, увидел. И боятся. И меня они тоже ненавидят, потому что думают, что я буду таким же, как он. Только я не буду. Вот увидите!

– Мы знаем.

– Я рассердился… очень рассердился, – Патрик сдвинул брови и поджал губы. – Я просил его этого не делать, но он все равно сделал, как будто мне назло. Мне кажется, он сердит на меня за то, что я не позволил тебе умереть. Он говорит, что я должен избавиться от человеческих слабостей, только тогда я стану тем, кто я есть на самом деле. А мои человеческие слабости – это те, кого я люблю, я так это понял. Но как же тогда жить, если никого не останется, если некого будет любить?

– И что он на это ответил? – сдерживая тихую ярость, процедила Кэрол.

– Он сказал, что я не тот, кто нуждается в человеческих чувствах, потому что я не человек. Что это пока мне кажется, что я кого-то люблю и мне кто-то нужен, что все это навязали мне люди, но потом я пойму, что все это на самом деле мне чуждо. Я создание другого мира. И здесь я не для того, чтобы пытаться прожить человеческую жизнь.

– Вот как? А для чего же тогда? – подал голос Исса, не скрывая своего любопытства.

– Он сказал, что когда-то очень давно я смог проникнуть в этот мир, а потом вытащить сюда на замену себе подобного. А теперь я снова должен найти способ, как вытащить сюда и других… не одного и не себе на замену, а многих других… Все, кто был после меня и до Луи пытались, но у них не получалось. И, так как я открыл путь в этот мир, они решили, что я смогу его и расширить, найти способ открыть сюда дорогу остальным…

– Зачем? – прохрипела севшим от ужаса голосом Торес.

– Этот мир – большой источник энергии. Им нужна энергия. Они ею питаются.

– Они хотят проникнуть в наш мир, чтобы сожрать? – уже шепотом продолжила Торес, у которой вдруг пропал голос.

– Ну, наверное, – Патрик пожал плечами. – Не бойтесь, я не собираюсь делать ничего такого. Что я, совсем ненормальный, что ли, чтобы тащить сюда что-то, что может уничтожить наш мир?

– Ну да, мы, люди, и сами неплохо справляемся с этой задачей, – вдруг подал голос Тим, удивив всех.

– Но ведь ты один из них, – Торес с неподдельным ужасом смотрела на мальчика, не отреагировав на слова Тима. – Сейчас ты ребенок… где гарантия, что когда ты вырастешь, ты не изменишь свое мнение?

– А где гарантия, что когда тебе надоест трахаться с Иссой, ты не пойдешь и не сдашь нас полиции или моему отцу? – прошипел мальчик, подавшись к ней. – Кто ты вообще такая, а? Какого хрена вообще тут что-то вякаешь?

– Так, звереныш, спокойнее, – Исса поднял руку.

– Еще чего! Тебе что, больше трахать некого? Почему она до сих пор жива? Если тебе слабо, я сам ей голову отрежу!

– Сынок, успокойся, Торес не хотела ничего плохого, она просто испугалась.

– И правильно! Пусть боится! Пусть обосрется от страха! А то погляди на нее, пристроилась! Думаешь, ноги свои раздвинула – и это тебя спасет?

– Рик! – повысила голос Кэрол.

– Торес, иди в комнату. Живо, я сказал! – прикрикнул Исса.

Вскочив, Торес метнулась к выходу, бледная от страха.

Патрик в ярости скрестил руки на груди и, насупившись, обиженно замолчал.

– Вы тоже так думаете, как она, да?

– Нет, – спокойно сказал Тим, и его уравновешенный невозмутимый голос мгновенно разрядил обстановку. – Мы так не думаем. Поэтому мы и хотим увезти тебя подальше от этого Луи.