Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 53 страниц)

Сейчас они с подругой по несчастью, которой тоже досталась внеплановая ночная смена в лазарете, взбодрятся этим кофе и порадуют себя сладостями. Заодно и поболтают, чтобы сон отогнать.

Ночные смены – это было то, что Торес не нравилось в своей работе больше всего. Она не любила пустые, безмолвные коридоры, даже если они были освещены. Они действовали ей на нервы.

Свернув за угол, она резко остановилась, услышав впереди, совсем рядом, рычание…

Ошеломленно вскинув взгляд, она увидела перед собой собаку. Крупная немецкая овчарка стояла у открытой двери палаты смертницы и, угрожающе опустив голову и впившись в нее неподвижным взглядом, скалила опасные клыки…

Собака… Откуда тут взялась собака?!

Прежде, чем Торес успела отреагировать, слишком пораженная, из палаты вдруг широким шагом вышел огромного роста мужчина в черном. Лицо его было скрыто маской, но из прорезей на нее глянули большие синие глаза.

В следующее мгновение Торес выпустила из рук стаканчики и схватилась за пистолет, выдергивая из кобуры на поясе, но даже не успела поднять руку, сбитая с ног молниеносным прыжком собаки, сорвавшейся с места со скоростью и силой сжатой пружины. В предплечье впились острые клыки, пес с рычанием замотал головой, терзая мышцы, и Торес не смогла удержать пистолет, который вырвался из ее пальцев.

Она вскрикнула от боли, когда запястье придавил тяжелый большой ботинок, мужчина наклонился и подобрал с пола оружие. Челюсти пса разжались, отпуская ее, но вместо этого ее схватили сильные руки и грубо рванули вверх, отрывая от пола. Отобрав у нее дубинку, мужчина скрутил ей за спиной руки и надел наручники, вытащив их у нее из-за пояса.

– Что вам нужно? – прохрипела Торес. – Как вы сюда прошли?

Ее неподдельное удивление, которое, казалось, пересилило даже страх, заставило мужчину хмыкнуть под маской.

– Молчать, – велел он хриплым надорванным голосом.

В этот момент из палаты вышел еще один, тоже огромный и в маске, с черными блестящими глазами, взгляд которых остановился на Торес.

– Еще одна, – прозвучал у нее над ухом низкий, как будто больной голос.

Черноглазый молча кивнул и вернулся в палату. За ним последовал и его приятель, таща за собой Торес. Собака, все еще глухо рыча, уселась у входа на стреме.

Оказавшись в палате, та не поверила своим глазам. Помимо этих громил, тут были еще двое. Они тоже были в масках, но шокировало Торес не это – это были ребенок и старик! А потом Торес увидела в углу неподвижное тело надзирательницы, и застонала про себя от отчаяния. Внимательно разглядывая, она не смогла найти на теле никаких следов крови. Может, жива, просто вырубили? Но надежда тут же покинула Торес, когда она увидела на поясе женщины кобуру с пистолетом. Будь она жива, они бы не оставили ей оружие. Но где же раны, кровь? Почему, черт возьми, Торес ничего не услышала в наполненном тишиной здании? Торес была недалеко, она бы услышала, будь здесь стычка или драка. Но не было ни звука, надзирательница даже не вскрикнула, чтобы предупредить ее, Торес. Они не могли подкрасться к ней сзади, она сидела спиной к стене. Они не могли выскочить из-за угла, потому что там была Торес, значит, они пришли с другой стороны, по длинному коридору, и это значило, что подкрасться незаметно они никак не могли. Только если она не уснула. Но это вряд ли, когда Торес с ней разговаривала, она совсем не выглядела сонной.

Оторвав взгляд от тела, Торес переключила внимание на двух мужчин. Старик и ребенок не выглядели опасными, к тому же они склонились над заключенной, пытаясь разбудить. А вот от этих двух верзил исходила такая опасность, что Торес казалось, что она кожей ее ощущает. У них были глаза убийц. Торес, не один год проработавшая в тюрьмах, так часто и так много видела такие глаза, что не могла их спутать ни с какими другими.

Один из них, тот, что повыше и со светлыми глазами, был не меньше двух метров. Он тоже подошел к больничной койке, и застыл, не отрывая взгляда от лежащей на ней женщине. Второй, хоть и уступал немного в росте, но обладал не менее атлетическим телосложением, широкоплечий, с превосходно развитыми крупными мускулами. В иной ситуации, Торес бы с удовольствием полюбовалась их прекрасно сложенными сильными фигурами, но сейчас она видела только мощь, которая приводила ее в отчаяние. Ей ни за что не справиться с ними. Они просто убьют ее, как другую надзирательницу, она и пикнуть не успеет.

Она покосилась на тело, впившись взглядом в кобуру с пистолетом. Потом быстро отвела взгляд, чтобы его никто не заметил, но тут же встретилась с устремленными на нее черными глазами в прорезях маски. Мужчина покачал головой, давая понять, что не стоит ей надеяться на этот пистолет.

Торес опустила взгляд, уткнув его в пол.

Как?! Как они здесь оказались? Как проникли на территорию, как добрались сюда мимо охраны? Это было невозможно. Ни одного выстрела. Ни одного крика. Они что, из воздуха материализовались? Или вышли из стен?

Она снова подняла взгляд на мужчину, чувствуя, что он все еще на нее смотрит.

– Как вы сюда прошли? – не выдержала она, не скрывая своего недоумения. – Это же невозможно!

– А ты не из робких, как я погляжу, – хмыкнул он. – Еще хватает смелости с расспросами лезть.

– А что мне терять? Все равно убьете, – пытаясь казаться как можно храбрее, ответила Торес. – Так что, как прошли?

Мужчина пожал плечами.

– А нас никто не остановил. Так что запросто прошли.

– Как это никто не остановил? А охрана?

– Мы убили тех, кто был на нашем пути. Вернее, они сами попадали замертво от страха, как только нас увидели! – мужчина засмеялся, подначивая храбрившуюся девушку.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Вышибло из них дух, и мы спокойно пошли, куда нам надо.

– Как это? Вы несете бред. Вы не супермаркет пришли грабить, это тюрьма!

– Правда? Ой, наверное мы адресом ошиблись. Думали, и правда большой торговый центр. Ну что ж, не уходить же теперь с пустыми руками! Украдем все-таки кое-что тут у вас. Что же, зря пришли?

– Здесь нечего красть.

– Ошибаетесь. Здесь как раз то, что нам нужно, – он бросил взгляд на койку, где в этот момент разомкнула веки заключенная. Широко раскрытыми глазами она удивленно смотрела на склонившегося над ней мальчика.

– Мам, привет! – радостно воскликнул тот и упал ей на грудь, крепко обняв.

– Рик… – шепнула та недоуменно. – Я что, уже умерла?

– Ага, сейчас, разбежалась! Кто тебе позволит? Давай, вставай, нужно уходить. Ты можешь?

– Уходить? Как уходить?

– Молча, мам! И побыстрее! – Патрик откинул одеяло, поправил на ней сорочку и повернулся к стоявшему за его спиной мужчине. – Давай, помоги.

Кэрол подняла взгляд, тоже посмотрев на него.

– Боже… Тимми! – радость на ее лице сменилась растерянностью и испугом. – Ничего не понимаю! Я сошла с ума? Или я умерла?

Он обошел мальчика и присел у кровати. Взяв Кэрол за руку, он другой погладил ее по щеке.

– Все хорошо, – прошептал он наполнившемся нежностью и жалостью голосом. – Теперь все будет хорошо. Я возьму тебя на руки, ладно? Я знаю, тебе больно, не бойся, я аккуратно…

Мальчик отошел, чтобы не мешать. Встав, мужчина наклонился и просунул большие мускулистые руки под спину и колени ошеломленной женщины. И растерянно замер.

– Она пристегнута, – бросил он через плечо.

Мальчик вперил в Торес угрюмый взгляд покрасневших от слез серых глаз.

– Отстегнула ее, свинья, быстро! – рявкнул он с неприязнью и непонятной злостью. На плечо его опустилась старческая рука и властно сжала.

– Спокойней, – шепнул он.

Черноглазый снял с нее наручники и заткнул их себе за пояс.

Мальчишка проследил взглядом за метнувшейся к койке женщиной, которая, выхватив ключи, дрожащими руками стала освобождать Кэрол.

– Почему мы ее не убьем? – процедил он. – Можно мне? Я хочу попробовать это сделать, как ты… Я так смогу?

– Всему свое время, всему свое время, – невозмутимо пробормотал старик.

Сняв наручники, Торес торопливо отступила, кивнув наблюдающему за ней синеглазому мужчине. Осторожно оторвав Кэрол от постели, он медленно выпрямился, стараясь не причинить ей боли. Прижав к себе хрупкую истощенную фигурку, он наклонил голову и с чувством прижался губами к белой макушке, поцеловав через маску. Подняв голову, Кэрол взглянула ему в глаза.

А Торес с изумлением наблюдала за ними, пораженная их нежными взглядами. Это как понимать? Кто это такой? И почему это они обмениваются такими взглядами?

– Собери все лекарства, они нам понадобятся, – повелел Торес старик, отвлекая от созерцания этой странной картины.

При звуках его голоса Кэрол оторвала взгляд от Тима, на которого смотрела, не отрываясь, не веря, что видит его на самом деле, а не во сне, и повернула голову.

– Луи! – выдохнула она пораженно.

Старик, лицо которого тоже было спрятано под маской, остановил на ней суровый хмурый взгляд.

– Все, твои похождения за мертвыми закончены. Ты поняла?

– Луи, что происходит? Хоть ты мне объясни, – взмолилась она.

– Разве непонятно? Мы забираем тебя отсюда.

– Но как? Нас никто не выпустит, это невозможно! И… как вообще вы сюда прошли? Кто вас пропустил?

– Естественно, никто. Мы сами прошли.

– А охрана?

– Охраны больше нет. Но все равно нам желательно поторопиться. Мы убрали только тех, кто нам мешал. Уверен, здесь еще по территории она имеется, не говоря уже о помещениях. Так что надо спешить, пока не заметили.

– А где же охрана? – не сдавалась Кэрол. Она все еще была одурманена наркозом, плохо соображала, и ей все казалось нереальным. Она была уверена, что просто спит и видит сон. Потому что то, что сейчас происходит, не может быть реальностью. Они не могли быть здесь. Наверное, это предсмертный бред.

– Там же, где остальные. Я расчистил нам дорогу, заодно туман подкормил, чтобы задобрить и отбить твою жалкую никчемную жизнь. Надо же как-то компенсировать урон, который ты нанесла, вытащив его пленников.

– Я ничего не поняла.

– Ну и не надо, потом поймешь, когда отойдешь от шока и наркоза. Ты, – старик кивнул в сторону Торес. – Сними наволочку и сложи в нее все медикаменты. Возьми и одеяло. Пойдешь с нами.

Черноглазый громила подтолкнул ее к тумбочке у кровати, на которой лежали лекарства. Торес подчинилась, пытаясь справиться с нервной дрожью, пробирающей тело. Проходя мимо, она поймала взгляд Кэрол.

– Торес, – тепло проговорила та. – Вы должны ее отпустить. Она заботилась обо мне, помогала!

– Что за сентиментальность! – презрительно фыркнул старик.

– Она свидетель, ясноглазая. Мы не можем. Извини.

Кэрол обернулась на голос, и лицо ее озарилось улыбкой.

– Привет, ясноглазая! С трудом тебя узнал. Куда красоту-то свою подевала? Я пришел сюда за потрясающей женщиной, а тут скелет какой-то! Где все то, что я планировал потрогать и потискать? Как теперь благодарить меня будешь, ведь теперь ничем?

Улыбка Кэрол стала еще шире.

– О, Исса! – ласково протянула она и вдруг засмеялась.

– Ладно, все равно забираем, раз уж пришли, – он обреченно махнул рукой и вздохнул. – Будем откармливать, что ж теперь делать! А потом я все-таки набью тебе задницу, как и собирался, когда она у тебя снова появится. Ну никак нельзя без присмотра оставлять! То попытка самоубийства, теперь до камеры смертников добралась – тебе что, ясноглазая, скучно живется? Приключений не хватает?

– Я думала, они уже закончились… – слабо проговорила Кэрол, печально улыбнувшись.

– Ага, размечталась. Только начинаются, поверь мне. Будем теперь весело бегать и скрываться в статусе особо опасных преступников.

– А мы все такие и есть, – подал голос Патрик. – Кроме нее, – он метнул на Торес неприязненный взгляд. – Поэтому ее надо убить.

– Помолчи, звереныш! Тебе лишь бы убивать! Медом не корми…

– Она нас выдаст!

– Кому? Думаешь, твой папаша не догадается, кто жену его отсюда выдернул? Да ему никакие свидетели не нужны, чтобы понять, что это мы. А что до остальных… От твоего папаши быстрее бежать надо, чем от всей полиции штата!

– Рик! Прекрати! – голос Кэрол вдруг окреп. – Торес не трогайте. Она ничего никому не скажет. Я знаю. Я за нее ручаюсь. Да, Торес?

Та кивнула, торопливо собирая лекарства и шприцы к наволочку.

– Ах, ясноглазая, ну когда я тебе мог отказать? Веревки ты из меня вьешь, негодница! – отозвался Исса. – Хорошо, она пойдет с нами. Я не могу рисковать. Потом, когда будем вне досягаемости и безопасности, отпустим. Если она, конечно, не потеряет нашего доверия, – он перевел взгляд на надзирательницу. – Ну что… Торес, топай давай. Да без глупостей, потихоньку. Только вякни, чтобы коллег своих позвать на помощь – наш старик из тебя тут же дух вышибет.

Торес с сомнением покосилась на тщедушного старика. Из всех он выглядел самым безобидным. Даже мальчишка и то казался крепче и сильнее.

– Что ты так смотришь? Не веришь? Иди, давай… лучше тебе этого не видеть, и тем более, на себе испытать!

Торес прошла мимо к выходу, зажав под мышкой свернутое одеяло, а в другой руке неся наволочку с лекарствами. Взгляд ее скользнул по оружию мужчин – всего лишь пистолеты в кобуре, которые они и не собирались, судя по всему доставать. Поверить в то, что они смогли с помощью этого оружия обезвредить охрану, особенно на вышках, было еще труднее, чем в то, что они так тихо и беспрепятственно проникли на территорию и сюда. Что, черт побери, происходит?

Черноглазый поймал ее недоуменный взгляд и рассмеялся под маской.

– Это что, все ваше оружие? – не поверила Торес, кивнув на его кобуру подмышкой.

– Это? Нет, это не оружие, это мой аксессуар, без которого я из дома не выхожу. Вот наше оружие, – он указал на старика.

Торес стала внимательно разглядывать низкую худощавую фигуру впереди, пытаясь отыскать у старика какое-нибудь оружие. Тот шел впереди всех, за ним самый высокий с заключенной на руках, мальчишка с собакой бежали рядом. Торес и черноглазый замыкали шествие.

– Но у него же ничего нет, – снова не выдержала она. – Никакого оружия.

– Хм, детка, он сам и есть оружие. Он вышибает из людей души, как хренова пушка – мозги. Только тихо и без крови. Они просто валятся с ног замертво – и все. Вот и весь наш секрет. Так мы пришли сюда, таким образом и уйдем. И все голову сломают, пытаясь понять – как? И никогда не поймут. Так что лучше не становись у него на пути. А то отправит тебя в этот чертов туман вслед за остальными. Да еще и навеки вечные, поняла? Злой он. По-настоящему злой, – уже задумчиво добавил Исса. – Среди людей я такой злобы и жестокости еще никогда не встречал… Нечеловеческая она какая-то, что ли… Потому что человеческая жизнь для него – пустое место, как будто он сам и не человек вовсе. Мы для него все равно, что обертка от конфетки… А конфетка – это то, что в нас. Душа. И еще у него есть невидимый тайник, куда он эти конфетки прячет… а в нем, наверное, живет какое-то чудовище, которое лопает эти конфетки. Не хотелось бы мне там оказаться… – Исса передернул плечами. – И даже врагу бы не пожелал. Так что берегись, детка. Он не просто убийца – он чертов собиратель душ. И не смотри на меня так. До того, как встретил Кэрол и ее сына, я сам не верил в эти сказки. И ничего не боялся в этом мире. Раньше.

Глава 4

В день, когда Кэрол вынесли приговор, Рэй, собрав всю свою силу воли и успокоившись, вернее, стараясь казаться спокойным, поехал в дом Джорджа Рэндэла, чтобы забрать Патрика. Он был в шоке. Сознание его все еще отказывалось принять и поверить в то, что произошло. И только это позволяло сохранять самообладание. Пока. Он словно отстранился от всего, боясь поверить.

На автомате управляя машиной, он спокойно смотрел на дорогу, не замечая, как дрожат на руле его руки. Не замечал, как глаза без конца наполняются слезами, из-за которых все плыло вокруг, затрудняя видимость, и потому ему приходилось беспрестанно проводить пальцами по векам, чтобы смахнуть слезы и не позволить им течь по лицу.

Подъехав к дому Рэндэла – старшего, он привел себя в порядок, вытер лицо бумажной салфеткой, тщательно промокнул веки и, собравшись с духом, устало вылез из машины. Тяжело, неуклюже, как старик, утратив свою обычную гибкость, легкость и ловкость. И при этом он вдруг впервые в жизни почувствовал себя действительно уставшим, выдохшимся, разбитым, и не только телом, но и душой. А еще старым, хотя до старости ему еще было далеко. Старым, никчемным и бесконечно одиноким. Как будто сегодня он потерял все свои силы, энергию, всегда бурлящую в нем через край.

Согнув широкие сильные плечи, словно на них опустилась вся тяжесть мира, он уныло и медленно подошел к двери. Постояв нерешительно, нажал на кнопку звонка и, услышав торопливые детские шаги, распрямился и поднял голову.

– Рэй? – изумился Патрик, появившись на пороге. – Ты чего здесь?.. А где дедушка?

Он замолчал, смотря в не отрывающиеся от него покрасневшие от сдерживаемых слез глаза.

– Что? – пискнул мальчик с трудом, потому что горло его вдруг сдавило. – Мама?…

Рэй кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Ей вынесли приговор? Какой?

И Рэй вдруг понял, что не может произнести эти страшные слова.

– Плохой, Рик… – это все, на что он оказался способен.

– Плохой? Это сколько? Сколько ей дали? – нахмурился Патрик, но Рэй отвернулся, уставившись в окно. – Рэй, не раскисай так, ну ты чего? Ничего страшного! Да папа и дедушка вытащат ее, сколько бы ей не дали. Вон, папа даже Мэтта смог освободить после восьми лет заключения, а ведь его приговорили за такие страшные преступления, да еще пожизненно! Приговор можно обжаловать. Да папа и дедушка…

– Рик, собирайся, я приехал за тобой. Дедушка в больнице, он не придет, – оборвал его Рэй. – А папа арестован. Он очень разозлился в суде… и напал на адвоката, защищавшего маму.

– Он что, побил его? Но на папу это не похоже.

– Нет, он в него стрелял.

– Стрелял?! – глаза мальчика расширились на пол лица. – И… что?

– Тот умер.

Патрик ошеломленно застыл на месте, продолжая смотреть на него большими серыми глазами.

– Ерунда! – нервно засмеявшись, Патрик махнул рукой. – Папа выкрутится. И дедушка ему поможет. И маме. Так а что с дедушкой, почему он в больнице?

– Он ранен. Я не знаю еще толком, что там на самом деле произошло… наверное, он случайно попал под пулю, говорят он стоял рядом с адвокатом, – Рэй снова отвел взгляд, не решаясь сказать ребенку сразу всю правду. Как сказать? «Мне жаль, малыш, но твою маму приговорили к казни, а твой отец пытался убить твоего деда, и тоже теперь в тюрьме. А дед при смерти. Короче, у тебя больше нет семьи. Поэтому я и здесь».

– Поехали, Рик, – устало повторил Рэй.

Тот кивнул, сдвинув черные брови.

– Тогда сначала к деду в больницу, – решительно сказал он и, развернувшись, направился в свою комнату. Рэй поплелся за ним. Ничего ему сейчас так не хотелось, как запереться в кабинете у себя дома и напиться до беспамятства. Он чуть не наступил на мальчика, наткнувшись на него неожиданно на пороге комнаты. Тот стоял, уставившись в экран телевизора, из которого доносился энергичный голос диктора.

– …Джош Мур от полученных ранений скончался на месте, Джордж Рэндэл в тяжелом состоянии сейчас находится в реанимации. Врачи борются за его жизнь. Джек Рэндэл был арестован на месте, прямо в здании суда. Подробности происшествия пока не известны. Предположительно, Джек Рэндэл вышел из себя, после того, как был вынесен приговор его жене, Кэролайн Рэндэл, процесс над которой был тайным и скрыт от общественности, как и ее преступления, в которых ее обвиняли. Теперь, благодаря скандалу в суде и присутствии журналиста, стало известно, что Кэролайн Рэндэл была осуждена за убийства пяти человек, а именно Деборы Свон, Кевина Дорована, Кейт Блейз, Френка Флойда и Аманды Дорс, и приговорена к высшей мере – смертной казни. Появилась информация о том, что она в положении. Возможно, это тоже послужило причиной столько бурной реакции Джека Рэндэла на приговор. Попал ли он в своего отца, Джорджа Рэндэла случайно, или стрелял в него намеренно – пока неизвестно. Возможно, он посчитал, что его отец причастен к тому, какой приговор получила его жена… Как посчитал виновным в этом адвоката, который, по слухам, подменил настоящую судебно-психиатрическую экспертизу о невменяемости Кэролайн Рэндэл. Если данный факт будет доказан, это может послужить достаточным основанием для апелляции. Это может помочь Кэролайн Рэндэл, но самому Джеку Рэндэлу – вряд ли…

– Смертна казнь… серьезно? – Патрик вдруг усмехнулся и повернулся к Рэю. – Но ведь она их не убивала… ну, кроме Блейз. И Флойда, но его они с папой вместе убили… папа душил, она держала. Но это была самозащита! И Блейз и Флойда они убили из самозащиты… они же похитили их, держали в подвале, мучили и хотели убить. Разве это не учитывается? А остальные…Это я убил всех остальных. Я. Почему она не сказала? Я пытался, ходил в полицию, говорил, что это я убил Дебору, но никто меня даже слушать не стал. Приехал дед и забрал меня, как непослушного мальчишку. Поехали, Рэй! – мальчик схватил его за руку. – Мы должны сказать, что она не виновата! Что это я! Я им все расскажу! Скажу, что она всегда говорила мне, что нельзя убивать, что убийства – это плохо… а я ее не слушал… Не послушал, когда она умоляла меня не трогать эту Свон…

Голос его оборвался, лицо вдруг перекосилось, и он со стоном прижался к Рэю, обхватив его руками. Рэй сжал его в объятиях, приподняв над полом, прижал к груди сотрясающееся от рыданий тело.

– Это все отец! Не даром мама его боялась… не зря сбежала! А я и не знал, какой он! Это он виноват! Он сдал ее полиции!

– Как он? – ахнул Рэй и слегка отстранился, заглядывая ему в лицо. – Ты уверен?

– Еще как! Я потому и сбежал из дома, живу у деда. Ненавижу его! Ненавижу! Так ему и надо, пусть сдохнет там в тюрьме! Я никогда его не прощу! Никогда!

Рэй зажмурился, стиснув зубы.

– Почему ты мне раньше об этом не сказал, Рик? Почему? Я поверил ему… позволил вмешаться и управлять ее защитой… Боже… какой же я дурак! Кому поверил… кому?! Но, нет… здесь не сходится. Он не имеет отношения к тому, что ее приговорили к казни, он даже не знал, что заседание перенесли. Он мне сам звонил, спрашивал… Его обвели вокруг пальца, Рик. Он подготовил судебную экспертизу о невменяемости, я сам ее видел! Мур ничего мне не сказал о том, что у него имеется другая и что он именно ее собирается предоставить суду. Он скрыл от меня, что заседание перенесено. Он предал нас. Меня, Джека, Кэрол… даже своего друга Касевеса, который его мне рекомендовал. Джек не знал, Рик. Потому он и убил Джоша Мура.

– А дедушка? Это правда, что он имел отношение к тому, какой приговор получила мама?

– Сомневаюсь, что Джек промахнулся, и он попал под шальную пулю. Судя по тому, что он уложил Мура насмерть одним выстрелом, вряд ли Джек мог настолько промахнуться, чтобы целясь в одного, попасть в другого.

– Папа хорошо стреляет, он бы не промахнулся. По крайней мере, не на столько, – согласился Патрик. – Но разве дедушка мог?..

– Провернуть такое за спиной Джека? Думаю, только он и мог, – мрачно ответил Рэй.

Казалось, в последнее Патрик не мог поверить больше всего. Не хотел верить. Он очень любил своего деда.

– Но зачем ему это делать? Почему?

– Сам у него и спросишь, если возможность будет, – не скрывая своей неприязни к Рэндэлу – старшему, сказал Рэй. – Отомстил или просто решил избавится… или то и другое вместе взятое… Это же Рэндэл! – губы его скривились. – Они не знают жалости и не прощают… Говорил я ей… всегда говорил. Никогда она меня не слушала. Связалась с этими хищниками… вот они ее в конце концов и сожрали.

– Если это дед сделал… его я тоже не прощу! Если это он… то пусть сдохнет! – вдруг взъярился Патрик. – Ты тоже виноват! Из-за твоего долбанного света я ничего не вижу! Если бы не ты, я бы заранее все узнал! Я бы помог маме… что-нибудь бы сделал…

– Что, Рик? Что ты мог сделать?

– Мог! Много чего мог! Хотя бы предупредить тебя и папу. Тогда у них бы ничего не получилось. Мне мог подсказать или помочь Луи… А из-за тебя я ничего не сделал! Я не помог маме… не защитил… а я ей обещал! – он снова разразился рыданиями, спрятав лицо в ладонях, так жалобно, по-детски безутешно и горько, как самый обычный ребенок его возраста, потерявший вдруг всю семью…

– Прости меня… – прошептал Рэй, беспомощно наблюдая за ним.

– Ладно… ты не виноват, что такой, – мальчик снова обнял его за шею, прижавшись к груди.

Поглаживая его по спине, Рэй поднялся, продолжая держать на руках, и вышел из комнаты. Они потом приедут за вещами, сейчас не до них. Пока можно обойтись тем, что было у Патрика в его комнате у Рэя дома.

Два дня мальчик не выходил из своей комнаты и ни с кем не разговаривал. Даже с Дженни. Казалось, он был на всех сердит и ненавидел весь мир. Когда Дженни попыталась его утешить, он поразил ее неожиданной неприязнью и яростью, с которой набросился на нее.

– Не лезь ко мне! Моя мама спасла тебе жизнь, если бы не она, ты бы уже сдохла! Никому не было до тебя дела, даже твоя тетка от тебя отказалась, спихнула на нее… И разве моя мама отказалась? Мы оплатили тебе операцию и реабилитацию, взяли к себе, когда твоя тетка тебя вышвырнула, купили тебе целую кучу всего! Моя мама взвалила тебя на свою шею, собралась заботится, как о дочери, хотя у нее и так нас трое! И здесь, с Рэем, ты сейчас живешь только благодаря ей… Рэй взял тебя, потому что она попросила. А ты? Отвернулась от нее, отказалась! Где твоя благодарность?

– Но ведь она обманула меня. Она сказала, что она моя тетя… а не мачеха. И она… она же убила мою маму, – растерянно сказала Дженни, смотря на него сквозь слезы в глазах.

– Она не хотела, это был нервный срыв… у нее тогда были проблемы… с психическим здоровьем, а твоя мамаша сама заявилась и довела ее. Моя мама не злая, она раскаивалась… А мамаша твоя той еще сукой была… над отцом твоим так издевалась, что до сумасшествия довела, бросила, даже о тебе не сказала! А моя мама его любила!

– Я понимаю… но она все равно моя мама… А Кэрол – ее убийца. Как еще я должна реагировать?

– Как хочешь! Это твое дело, – огрызнулся Патрик. – Только я не пойму, что тогда ты до сих пор тут делаешь? В моей семье? Уезжай к своей тетке и осуждай мою маму там! Можешь ее ненавидеть, презирать, обижаться – там, но не здесь! Мою маму приговорили к смертной казни – тебя это радует? Живешь здесь, как принцесса, на всем готовом, с новым сердцем, которое для тебя купила моя мама, и еще смеешь что-то против нее вякать? Смеешь приходить ко мне и утешать? Лицемерка! Пошла вон из моей комнаты, я не хочу с тобой разговаривать! И чтобы духу здесь твоего не было! Убирайся назад туда, откуда мы тебя вытащили! Или я вырежу у тебя сердце, которое мы тебе подарили! Ты его не заслужила!

И он схватил ее за руки и вышвырнул из комнаты.

Рэй его не трогал, понимая, что мало чем может его утешить, и Дороти была единственная, чью жалость он принимал. Она приходила к нему в комнату с подносом, на котором приносила его любимые блюда, и Патрик подолгу лежал в ее старческих объятиях, как обыкновенный ребенок, нуждающийся в поддержке и утешении, только с ней соглашаясь разделить свое горе и не боясь выглядеть слабым. А старушка молча роняла крокодильи слезы с разрывающимся в груди сердцем. Она не знала, что говорить, чтобы поддержать и утешить, потому что сама была безутешна. Сердце ее было переполнено страданием за него, за Кэрол, за Рэя, пьющего в своем кабинете, за малюток-близнецов, которым не суждено никогда больше увидеть маму и которые даже не будут ее помнить…

Через два дня Патрик вечером вышел из своей комнаты и пошел к Рэю в кабинет.

Постояв на пороге, он долго смотрел на упавшего на стол в мертвецки пьяном сне Рэя, потом неодобрительно покачал головой и ушел.

Но утром вернулся с бутылкой ледяной минеральной воды. Рэй все еще спал, теперь уже на кушетке, видимо, найдя в себе силы переместиться в более удобное место. Поморщившись от стоявшего в кабинете перегара, Патрик открыл большое окно, впуская воздух и солнечный свет. Эта комната была просторной и светлой, Куртни, которая когда-то проводила здесь много времени за работой, сделала ее максимально уютной и комфортной. С тех пор, как ее не стало, здесь ничего не изменилось. Впрочем, как и во всем доме. Рэй не хотел ничего менять. Патрик знал, почему он любил напиваться именно в кабинете. Здесь они проводили больше всего времени вместе, он, Кэрол, Куртни, а потом и Патрик. Мальчик помнил это. Куртни работала, а они собирались вокруг нее, как птенцы возле наседки. На рабочем столе, на полках и на стенах стояли и висели фотографии. Единственную фотографию, которую убрал Рэй, когда кабинет стал принадлежать ему – это свадебная, на которой были Кэрол и Джек вдвоем. Общая свадебная продолжала висеть на своем месте, несмотря на то, что на ней тоже был ненавистный Рэндэл. Оставил и портрет Кэрол в свадебном наряде. На глаза Патрику навернулись слезы, он долго разглядывал маму на этой фотографии, такую красивую и счастливую. Потом вытер слезы и отвернулся.

С недавних пор на столе, а также на стене появились фото близнецов. Патрик с изумлением заметил на столе еще одну новую фотографию в красивой рамке – мама, Рэй, лисята, Дженни и он.

«М-да, Дженни здесь явно лишняя, – решил про себя Патрик, разглядывая снимок. – Поспешили мы, сделав ее членом семьи».

Налив в стакан, который нашел на столе среди пустых бутылок, холодной воды, он подошел к кушетке и, присев, потрепал Рэя за плечо.

– Рэй, просыпайся! Пора!

Разлепив веки, тот уставился на него красными воспаленными глазами.

– Пора? – недоуменно прохрипел он. – Мы куда-то собирались? Не помню…

– Пора подумать о том, как спасти маму. Держи, пьяница, – мальчик протянул ему стакан.

Против пары глотков холодной воды Рэй ничего не имел. Приподнявшись на локте, он поморщился от головной боли, и жадно осушил стакан.

– Мне нужна твоя помощь, Рэй, – сказал Патрик, наблюдая за ним. – У меня есть план. И ты мне поможешь.

– Какой план? – тот протер глаза, пытаясь прийти в себя.

– Во-первых, мне нужно уехать, чтобы ты больше меня не блокировал своим светом. Тогда я смогу связаться с Луи. Он мне подскажет, где прячутся Нол и Исса. Сам я пока не могу видеть… могу только смерть или то, что с ней связано. Но Луи может. Они отвезут меня к нему. В Париж. И там, все вместе, с Луи, мы придумаем, как спасти маму. Луи очень умный и сильный. Он должен помочь.

– Почему ты думаешь, что он будет тебе помогать? – усомнился Рэй, с удивлением смотря на мальчика.

– Я ему нужен. Он выбрал меня себе на замену. Он сам говорил, что я единственный, кто на это годится. Поэтому он сделает все, о чем я его попрошу. Или я откажусь быть его учеником и пошлю к черту.