Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 53 страниц)

Глава 28

Кэрол, Джек и Патрик стояли в родильном отделении и разглядывали за стеклом мирно спящего младенца. Покосившись на мужа, Кэрол не сдержала улыбку, уловив на его лице выражение сомнения. Патрик прильнул к стеклу, прижавшись носом, едва не прыгая от восторга и радости.

– Привет, ба! – воскликнул он и постучал по стеклу, пытаясь разбудить младенца.

Джек долго разглядывал ребенка, потом перевёл взгляд на Кэрол.

– Вы уверены, что это она?

Ему ответил Патрик, обернувшись.

– Конечно! Сто процентов, пап! Даже не сомневайся!

Кэрол лишь кивнула.

– Но почему её мать умерла? Разве женщины умирают при родах в наше время? – недоумевал Джек.

– У неё отказали почки. Как сказали врачи, ей вообще нельзя было рожать, но она всё равно не стала делать аборт.

– Как глупо, – пробормотал Джек.

– Не нам судить. И не надо так говорить, Джек. Благодаря этой женщине Куртни родилась. У девушки никого нет. Мы похороним её, будем заботиться о могиле, чтобы девочка знала и помнила о своей маме, о том, что та сохранила ей жизнь ценой собственной. Ты принял решение насчет удочерения?

– Да. Если это действительно Куртни… я согласен её забрать, – Джек кивнул и снова посмотрел на младенца. – Надеюсь, Даяну ты не будешь уговаривать меня воспитывать? Я и так от неё еле избавился, – жестко добавил Джек.

– Нет, ей больше повезло при рождении, чем Куртни, – ответила Кэрол, не обратив внимания на его резкость, хотя ей стало неприятно и больно от его слов. – У неё полная и благополучная семья. Она теперь мальчик, и зовут её Томас. К тому же, у неё уже есть два старших брата.

– Вот и хорошо. Больше я о ней знать ничего не хочу, – отрезал он.

– Спасибо, Джек, – Кэрол улыбнулась, хотя и так знала, что он не откажется удочерить девочку. Слишком тяжёл для него был груз вины перед Куртни и самой Кэрол. Перед Патриком. Но Кэрол знала, что он согласился не для того, чтобы загладить свою вину – он просто любил Куртни. Он всегда всё себе прощал, но её смерти простить так и не смог. И даже если он сам себя не мог простить, то не верил, что смогут Кэрол и Патрик. Он невольно убил Куртни, и если в этой девочке её душа, он готов был позаботиться об этом ребёнке, сделать членом своей семьи. Это было нужно не только Кэрол и Патрику, а ему лично. И он хотел это сделать.

– Прикольно! Ба, ты теперь будешь моей сестрой, представляешь? – Патрик рассмеялся, смотря на младенца.

– Только давай сразу договоримся, что ты не будешь называть её бабушкой, Рик, – Кэрол тоже засмеялась и потрепала его по густым темно-каштановым волосам.

– А как мы её назовём?

Кэрол посмотрела на Джека. Патрик тоже вопросительно уставился на него.

– Ну… раз это Куртни, пусть и остаётся Куртни, – неуверенно предложил он.

– Я за! – подпрыгнул мальчик. – Я и сам так хотел!

Кэрол согласно кивнула.

– Только давайте оставим ей фамилию матери, – добавила она.

– Мне всё равно, решай сама, – ответил Джек. – Дать ей свою фамилию я не против.

– Нет, пусть лучше матери, она отдала ради своего ребёнка жизнь.

– Я поручу одному из моих ребят заняться оформлением документов. А теперь мне пора, я уже опаздываю, – поцеловав Кэрол в губы, он провёл ладонью по голове мальчика и, развернувшись, убежал.

А уже через неделю в их семье снова появился младенец, которого здесь уже все любили.

Счастливая Кэрол с радостью и благоговением придалась заботам о малютке, уделяя внимания не меньше, чем Келли. Она любила девочку всем сердцем, обнимала и целовала, как если бы это была та самая Куртни… Её любимая Куртни, которой она была так многим обязана, подарившая сказочную жизнь, заботившаяся о ней, как о родном ребенке. Теперь Кэрол сделает для неё то же самое. И это делало Кэрол безумно счастливой, избавляя от невыносимого чувства вины. Её мечта сбывалась, она всё-таки сможет отблагодарить Куртни за доброту и любовь, пусть не получилось сделать это в той её жизни, но хоть получится в этой, новой…

Кэрол приняла решение не скрывать от Куртни, кто был её настоящей матерью, отдавая дань самоотверженному поступку родившей её девушке. Джек не возражал против этого решения. Они достойно похоронили несчастную, перевезя на местное кладбище в Сан-Франциско, чтобы Кэрол могла навещать могилу, сначала сама, потом с Куртни, когда девочка подрастёт.

Дженни тоже жила в их семье, так и оставшись.

Рэя не удалось разыскать, несмотря на все усилия.

Криса привёз Кален через несколько дней после того, как Кэрол выписали домой из психиатрической клиники, лечением в которой был заменён смертный приговор. Благодаря стараниям Джека оно продлилось не больше двух месяцев, после чего он забрал жену домой, не вынеся больше разлуки. Оказалось, что это Кален украл мальчика у фанатиков, к сожалению, уже после того, как исчез Рэй. Кален переехал в Сан-Франциско, поближе к внукам, и был радушно принят Кэрол в статусе дедушки. Он сдружился с Кэрол, был желанным и частым гостем в их доме.

С Джорджем Рэндэлом у неё тоже отношения наладились, особенно после того, как она уговорила Патрика понять и простить дедушку, который искренне раскаивался в том, что едва не лишил его мамы. Джек, опасаясь реакции отца, скрыл от него тайну происхождения близнецов Рэя, но оказалось, что Джордж был в курсе.

– Я узнал об этом раньше тебя, остолоп! – заявил тогда старик Джеку. – И сказать мне по этому поводу нечего. Я тебя предупреждал. Сам виноват. Теперь воспитывай этих маленьких ублюдков, раз не захотел разводиться.

К «ублюдкам» Рэндэл-старший, как и следовало ожидать, относился немного даже враждебно, с неприязнью, но детская непосредственность и невинность их победили. Слыша, как Патрик и маленькая Келли называют его «деда», они тоже стали так его называть, липли к нему, когда он нянчился с Келли, встречали, выбегая навстречу с радостными криками. Поначалу Джордж мягко, но решительно пытался от них отделаться, избегал, сердился и раздражался, не желал брать на прогулку вместе с Келли, не приносил им подарки, но когда Крис упал и вывихнул руку, громче всех ругал Кэрол, обвиняя в том, что недоглядела ребёнка. Точнее, он единственный, кто ругал. И Кэрол виновато соглашалась с его обвинениями и упрёками, низко опустив голову, чтобы скрыть улыбку, которую не могла сдержать. И тогда он в первый раз принёс Крису подарок, чтобы утешить и отвлечь от боли плачущего малыша. Потом разнимал сцепившихся мальчишек, не поделивших новую игрушку. Но всё закончилось горькими слезами обоих. Под этот плач Джордж сбежал, и Кэрол была очень удивлена, когда он вернулся через час ещё с одной игрушкой, такой же, как первая, и вручил Джейми, который так и не оставил попытки отобрать подарок у брата. С тех пор он никогда не приходил с пустыми руками, принося подарки и гостинцы не только Келли, но и близнецам, а потом и Куртни. И, похоже, даже смирился с тем, что они определили его в своего дедушку.

– Не вздумай обижать пацанов, раз уж принял, – пригрозил он однажды Джеку, крайне того изумив. – Дети ни при чём. На них вины нет, что ты, твоя жена и этот… потаскун с головой не дружите. Что до тебя, вижу, что мозги твои так и не восстановились – натащил в свой дом чужих детей, делать тебе больше нечего? Ладно, Дженни уже взрослая, но младенца зачем взяли? Хватит потакать жене, приструни, пока она всех сирот в ваш дом не притащила!

О причинах, по которым Куртни оказалась в их семье, Джордж не знал. Он не знал ничего из того, что выходило за рамки нормального и естественного. Кэрол, Джек и Патрик, посовещавшись, приняли такое решение. Джордж мечтал о спокойной счастливой старости, и никто из них не хотел её омрачать.

Об отношении самого Джека к близнецам можно было сказать так – он их терпел. Кэрол всегда с тревогой наблюдала за его реакцией на мальчиков, уверенная в том, что Джек их ненавидит. Она не могла понять, насколько сильно, потому что он проявлял небывалую и так несвойственную ему раньше сдержанность. Он сторонился близнецов, но открытой враждебности и неприязни не демонстрировал. И Кэрол не ждала, что мальчикам удастся пробить эту невидимую стену, которой Джек от них отгородился, как у них это получилось с Джорджем. Но отодвигать близнецов от своих детей или проводить между ними черту он не стал, как Джордж сначала. Между детьми было равноправие, во всём, и уже одно только это радовало Кэрол, она была благодарна Джеку за это. Он ни разу не попытался «задвинуть» её близнецов. Большего Кэрол от него не требовала, зная, что уже это для Джека являлось настоящим подвигом, зная его характер, отношение к Рэю и тому, как появились эти дети на свет. Сами близнецы тоже соблюдали дистанцию, не лезли к нему, как к Джорджу. Кэрол гадала о причинах. Либо дети чувствовали что-то, что не вызывало в них желание сблизиться с ним, а может, потому, что помнили своего папу, всё ещё ждали его и не пытались заполнить эту брешь его отсутствия кем-то другим. Они не искали сами общения с ним, называли Джеком, и пока не задумывались о том, кто есть Джек и почему для Рика и Келли он «папа», а для них просто Джек. Почему мама у них общая, а папы разные. Они обожали Дженни, знали Шона и даже дядю Тони, который тоже частенько появлялся у них дома. Кэрол нравился этот новый друг Джека, так на него не похожий. Она вообще удивлялась, как Джек мог с ним сдружиться – они были такими разными. Высокий интеллект – единственное, что было у них общего. Зак тоже относился к этому с недоумением, не понимая, что интересного Джек нашёл в этом простофиле. Но Тони отнюдь не был простофилей, производя такое ошибочное впечатление, и Кэрол это быстро поняла. Это был очень хитрый и проницательный человек, к тому же он был полон энергии, жизнерадостности и позитива. С ним было не скучно и интересно. А ещё он был мягким, спокойным и беззлобным. Кэрол всячески поощряла его общение с Джеком, считая, что такой друг ему необходим. Джордж тоже относился к нему крайне благосклонно. Они приглашали его на семейные праздники, а сам Тони уже несколько раз вытаскивая Джека и Кэрол в ночные клубы, бары и прочие приличные увеселительные заведения, которые супруги никогда раньше не посещали вдвоём и которые не могли бы в случае чего плохо повлиять на репутацию Джека.

Прошёл почти год, но Кален, Кэрол и Касевес продолжали поиски Рэя, не теряя надежду. Джек им больше в этом не помогал, вовсе не желая, чтобы Рэй вернулся. Кэрол приняла этот факт, не обижаясь и не требуя от него помощи, как Джек принял факт, что дети Рэя оказались её детьми. Более того, когда он приехал за ними в Израиль, то уже знал об этом. Кэрол до сих пор не могла поверить в то, что он захотел помириться, зная об этом. Возможно, причиной тому было то, что он заболел лейкемией и думал, что умрёт, потому и закрыл на всё глаза ради того, чтобы не остаться один на один со страшной болезнью, не умирать в одиночестве. А потом в него стрелял Тим. Вернувшись домой, Кэрол лечила его кровью Джейми, и Джек быстро восстановился, став прежним, всё вспомнив. Лейкемия исчезла, но решения остаться с женой он всё равно не изменил. Кэрол гадала – почему? Не верилось ей в то, что он мог это стерпеть. Не верилось в их ставшие почти безоблачными и мирными отношения. Они прекрасно жили так уже почти год, счастливые и влюбленные, как никогда раньше. О прошлом, точнее, плохом из прошлого, своих обидах, они вслух не вспоминали.

Кэрол никогда не думала, что такое возможно, но они на самом деле были счастливы, став ближе и роднее за этот год, чем за всё вместе прожитое время ранее. Джек изменился, стал спокойнее, легче, веселее, чаще стал улыбаться и смеяться. Грубость и резкость испарились без следа, в пределах их семьи, разумеется. За пределами её он мог себе их позволить, как и раньше не церемонясь с людьми, что напоминало Кэрол, что это всё ещё именно тот Джек, которого она знала. Но всё равно он стал намного сдержаннее, уравновешеннее, и не только дома. С Тони он два раза в неделю посещал тренажёрный зал, хотя дома был оборудован собственный зал. Кэрол нравилось это его новое увлечение, которое так благотворно сказывалось на его эмоциональном состоянии и телосложении. Она с удовольствием любовалась его окрепшими увеличившимися мускулами и стройной фигурой, которая стала ещё привлекательнее.

За этот год они уже трижды ездили отдыхать, два раза всей семьёй, с детьми, и один раз только вдвоём. Отпуск вдвоём показался Кэрол вторым медовым месяцем, она была настолько счастлива, так ей было хорошо, что иногда становилось страшно. Она всё ещё боялась, очень боялась, что всё это счастье окажется иллюзией, что жизнь снова подставит подножку, окунув в слёзы и кровь…

Она безумно любила Джека, снова была с ним нежна, как когда-то, и он отвечал ей тем же, они даже ни разу не поссорились, что вообще было невероятно, но… несмотря на всё это было то, что отравляло счастье и любовь Кэрол – это отсутствие доверия к Джеку. Хоть и прицепиться за всё это время было не к чему, она всё равно не доверяла его идеальному безупречному поведению, его всепрощающей любви и смирению обстоятельствами, с которыми бы он никогда не мог смириться. Она всё ждала подвоха, подножки, обмана, наблюдала за ним, пытаясь уличить в притворстве и лжи. Возможно, он всё это замечал, но виду не подавал. Конечно, замечал. Он всегда отличался проницательностью. Она не доверяла ему больше, и ничего не могла с этим поделать, разве что пытаться не демонстрировать так открыто. С болезненной ревностью гадала, изменяет ли он снова, не в силах поверить больше в его верность. Но не это было самым неприятным и страшным из её подозрений – чем больше проходило времени, тем сильнее росло подозрение и страх, что именно Джек приложил руку к тому, чтобы Рэй никогда не вернулся, заодно отомстив. Это было вполне в его духе. Она знала, что спрашивать нет смысла, он никогда не признается. Даже когда Джек сам ответил на её невысказанный вопрос, подняв эту тему и заверив, что не имеет никакого отношения к тому, что Рэя до сих пор не нашли, она не поверила, ни на миг. Она ничего ему на это не сказала и вышла из комнаты, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. И удивлась, когда он пошёл следом, не пожелав, чтобы этот разговор завершился таким образом.

– Я не трогал его, – повторил он настойчиво. – И к его исчезновению никакого отношения не имею. Поверь мне, Кэрол. Пожалуйста. Если не поверишь… это может опять всё разрушить, разве ты не понимаешь?

– Понимаю, ещё как! – она горько усмехнулась.

– И я понимаю, и именно поэтому я его не трогал. Я знаю, что ты мне этого не простишь. Ради нас с тобой, ради нашей семьи я не стал сводить с ним счёты.

– И со мной? – Кэрол подняла на него недоверчивый взгляд.

Губы Джека тронула печальная улыбка.

– Надеюсь, местью своей удовлетворена? Отомстила за измену по полной, даже перегнула.

– Перегнула? Пять лет лжи и измен с моей единственной подругой? Думаешь? – фыркнула она.

– Ещё в планах месть есть?

Кэрол отвернулась.

– А есть новый повод?

– Нет. И не будет.

«Ага, только как в это теперь поверить?» – подумала она, промолчав.

Её охватила тоска, когда снова стали одолевать сомнения. Разве смогут они так жить? Она сможет?

– Время. Нам нужно время, – проговорил Джек уверенно. – Оно само всё расставит на места, либо выровняет и сгладит, либо всё-таки разрушит.

Он притянул её к себе, обхватив за талию, и обнял.

– Со временем ты поймёшь, что всё изменилось, всё не так, как раньше. И я не тот.

– Говорят, люди не меняются, – прошептала Кэрол грустно.

– Врут. Может, сам человек и не меняется, но свои действия, поведение и взгляды он изменить может. Но хотя бы в то, что я люблю тебя и Патрика и не хочу вас потерять ты веришь?

– Да… наверное. В это теперь верю, – прошептала Кэрол, не пытаясь отстраниться и положив голову ему на плечо. – Другой причины, по которой ты захотел меня вернуть… после всего, я не нахожу.

– Потому что другой причины и нет. Я не могу без вас жить. И не хочу. Я сейчас так счастлив… мне так хорошо. Я больше не хочу пережить даже малой доли той боли, что мучила меня без вас. И я никогда больше не причиню боли вам… тебе, – подняв её лицо, он наклонился и поцеловал в губы. – Я никогда раньше не верил в то, что от тоски и душевной боли человек может заболеть по-настоящему и даже умереть. А теперь верю. Со мной так и случилось. Я утратил внутренние силы, отчаялся, потерял смысл и волю к жизни, уверенность… сломался, и тогда болезнь сразу же меня одолела…

– Сломался? Неправда. Единственное в тебе, в чём я всегда была уверенна – это твоя сила, то, что тебя невозможно сломать. Ты и не сломался, тебе просто так показалось. Ты просто устал. Очень устал. Как и я.

– Ладно… может и так. Но теперь я рядом с вами отдыхаю. Наслаждаюсь. Снова живу. И не просто живу, но и радуюсь. Я счастлив. И я ни на что это не променяю. Никогда. Не позволю разрушить моё счастье никому и ничему… Ни обидам, ни ревности и гневу. Или мести. Нет, Кэрол. Наш с тобой единственный шанс – не оглядываться назад, на всё то, что едва не убило нашу любовь и вполне ещё способно убить. И своего мнения об этом я не изменю. Поэтому твои дети живут в нашей семье, а Рэй, ничего не помня о своей прошлой жизни, живёт где-то со спасшей его благодетельницей, которой наплевать на то, что он стал идиотом. Хотя… почему стал? Он всегда им был!

Джек ухмыльнулся и, поймав возмущённый взгляд Кэрол, рассмеялся.

– И когда это случилось в первый раз? – как можно непринуждённее поинтересовался Джек, спрятав взгляд.

Кэрол бросило в жар, сердце бешено застучало в груди, руки мелко задрожали. Она ждала и боялась этого вопроса.

– Накануне похорон Куртни? Когда он поехал за тобой в Фарго и привёз оттуда пьяную?

Опустив голову, Кэрол залилась густой краской и кивнула.

– Я так и думал, – кивнул Джек. – Силой взял или сама?

– Сама, – выдавила она.

– И как? На самом деле он такой супер-любовник, какого из себя строит?

– Вообще-то, я плохо помню… точнее, почти ничего не помню. Я была… очень пьяной.

Джек помолчал. Бросив на него украдкой встревоженный взгляд, Кэрол увидела, что он уставился в пол неподвижным взглядом. Лицо было непроницаемым, но желваки на скулах нервно дёргались.

– А потом?

– А потом я протрезвела. И чуть с ума не сошла оттого, что произошло. Ведь я предала Куртни. Больше ничего не было, – уверенно и невозмутимо солгала Кэрол, в упор смотря на него.

Джек поднял на неё почерневший тяжёлый взгляд.

– Предала Куртни? Но обо мне ты так не думала, верно?

– Нет, конечно. Если бы на месте Рэя оказался кто-то другой, я бы даже порадовалась, – откровенно заявила она, с вызовом смотря ему в глаза. – А ты рассчитывал, что перед тобой меня должна была мучить совесть? Не мучила.

Джек на вопрос не ответил.

– Хочешь сказать, что забеременела вот так сразу?

– Да. А почему ты удивляешься? Забыл, как я забеременела Патриком? В первую же ночь, проведённую с тобой. Проклятые все очень плодовитые. Проклятие своего не упустит, одного раза более чем достаточно, чтобы оно пустило очередной свой росток. Этому может помешать только противозачаточные средства или бесплодие партнёра.

– Почему оставила детей? Опять прозевала беременность?

– Не прозевала, – угрюмо буркнула Кэрол. – Габриэла взяла с меня слово не делать аборты. Ни в коем случае.

– Почему?

Кэрол пожала плечами.

– Она не объяснила. Сказала, нельзя. Что все мои дети должны родиться. Это очень важно в будущем. Наверное, когда придёт время, мы сами поймём, что она имела ввиду.

– А после аварии?

– Касевес рассказал Рэю, что мы живы. Но мы не виделись и не общались. А о детях не знал даже Уилл. Узнал только намного позже, когда приехал нас навестить. Но мы оба решили, что Рэю о них знать нельзя.

– Потому что тогда он стал бы предъявлять права папаши, и я бы об этом узнал.

– Да. Я боялась этого тогда больше всего на свете. Была уверена, что ты убьешь не только меня, но и Рэя с близнецами.

На это Джек ничего не сказал, не опровергнув и не подтвердив её предположение.

– Убил бы? – настояла Кэрол.

– Тогда – наверное, – откровенно ответил он. – Детей – нет, а вот его и тебя скорее всего. Значит, ты утверждаешь, что это был случайный одноразовый секс по-пьяни?

– Да. Он не был моим любовником ни до, ни после аварии. Того, что между нами произошло, я всегда стыдилась, страдала из-за этого. Рэй тоже потом пожалел, когда понял, сколько горя мне это причинило… как возненавидела себя… как стала презирать…

– А он не знал, что так будет, когда в постель тебя затащил… ублюдок!

– Думаю, тогда он об этом не задумывался.

– А он когда-то вообще о чём-нибудь задумывался? Думать-то нечем! – не удержался опять Джек.

– Это всё проклятие, Джек. Из-за него он отстать от меня не мог. Не его это вина. Я же тебе рассказывала. Не веришь – у Патрика спроси. Или на себя посмотри. Живое подтверждение тому, что действию проклятия не воспротивиться.

– Я уже говорил, моя любовь к твоему проклятию никакого отношения не имеет. К тому же, вы сами сказали, что проклятие и дар твой исчезли. Тогда я бы должен тебя разлюбить, так? Что же не разлюбил?

Кэрол пожала плечом.

– Было бы любопытно, конечно, узнать, исчезла бы его великая любовь вместе с твоим проклятием… тогда бы я поверил. И, возможно, даже взглянул на это по-другому, не стал бы так его винить в том, что столько лет волочился за тобой, как одержимый, пока не уложил в постель. Ну а второй?

Разговор был одинаково болезненным для обоих. Но, в отличие от Кэрол, которая не хотела знать, «что да как и почему» о его отношениях с Даяной, Джеку это не давало покоя мучительной и непреодолимой потребностью получить ответы на свои вопросы. Он всегда был таким – ему всё надо было знать, до всего докопаться. Он не любил «белых пятен» и «пробелов».

Он спрашивал и раньше, но только теперь и при таких обстоятельствах Кэрол готова была ему ответить.

– Об этом ты и сам знаешь. Патрик узнал, что он тебя убьёт, и пытался помешать. Потом – и я тоже, когда он мне рассказал. Он был в меня влюблён… и это было единственным способом заставить его отказаться от охоты на тебя. К тому же он был благословенным, и я думала…

– Это я уже слышал! – резче, чем хотел бы, перебил Джек и стиснул челюсти, изо всех сил стараясь не потерять самообладание. – Но ведь причина была не только в этом?

– Не только, – призналась Кэрол, не смотря в его сторону. – Я была одинока, несчастна, жила в постоянном страхе, а он был сильным мужчиной, способным защитить меня и моих детей… И он мне нравился. Почему нет?

Она напряглась в ожидании его реакции, почти уверенная, что он не выдержит, сорвётся. Но ошиблась.

– Надеюсь, теперь разонравился? – фыркнул он. – Больше нет желания закрутить любовь с убийцей?

– Всё мои мужчины были убийцами, включая тебя и исключая Рэя, – парировала Кэрол. – И Тим не первый, кто пытался меня убить, если забыл.

– Не забыл, – он отвернулся к окну, застыв в напряжённой позе.

– Он нас видел… тогда, – чуть слышно прошептала Кэрол.

– Я догадался… спустя некоторое время после того, как он выстрелил мне в голову. И я надеюсь, что его так скрутило от злости и досады, когда увидел нас вместе, что навсегда отобьёт желание уводить чужих жён!

– Меня никто не уводил, я сама ушла, задолго до этого.

– Ты была моей женой! Моей! – он резко обернулся, и Кэрол обмерла, увидев искажённое яростью лицо.

– Да, а ты был моим мужем, когда спал с Даяной… и с кем там ещё… Что дальше, Джек? – спокойно сказала она, не отводя от него глаз.

Лицо его разгладилось, сменившись выражением бесконечной печали и усталости. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь.

– А дальше мы никогда больше об этом не будем вспоминать, как договорились, – прохрипел он. – И никаких «ещё» не было. И не будет.

Больше они к этой теме не возвращались. Как и к теме загадочного исчезновения Рэя, несмотря на то, что она так ему и не поверила. Джек знал теперь, как можно убить благословенного – выпустить ему всю кровь, потому что, как оказалось, именно в ней заключался их необыкновенный дар. О том, что благословенный умирает сам, убив другого, ни она, ни Патрик ему не рассказали. Но уже того, что Джек знал, было достаточно для того, чтобы он смог расправиться с Рэем. И это мучило Кэрол, не давая покоя, вновь отравляя любовь к Джеку и их отношения.

За год дар к ней так и не вернулся. И проклятие – тоже. И Кэрол этому радовалась, ощущая себя так, будто вырвалась из кошмара, длиной в целую жизнь.

Она часто навещала Берджесов и Эрни, своего крестника, в котором жила душа её дорогой Эмми. Парень был уже на целую голову выше своей крёстной, красивый, спортивный. После возвращения Кэрол он даже несколько раз приезжал в гости на выходные и каникулы, сдружившись с Дженни и Патриком.

Отношения у Дженни с Кэрол и Патриком наладились, она успешно влилась в их семью, и даже Джек к ней уже привык, смирившись с этим. Девушка прилежно училась, очень неплохо, между прочим, благодаря Шону, который ей помогал. Они встречались. Дженни была счастлива и вполне довольна своей жизнью и новой семьёй. Джек купил ему квартиру, и Шон жил теперь отдельно, но был частым гостем в их доме, заканчивал институт и продолжал работать в юридической компании Джека.

Дом Куртни и Рэя пустовал. Кэрол присматривала за ним, но без необходимости туда не ходила. Слишком это было для неё тяжело. Он был таким огромным и пустым. Не было в нём ни Куртни, ни Рэя, ни Дороти, и это причиняло Кэрол нестерпимую боль.

Она предложила Калену там поселиться, но он наотрез отказался.

Управление компанией она взяла на себя. Касевес и Джек ей в этом помогли, и помогали до сих пор. Помимо этого, Кэрол стала заниматься благотворительностью, выделив для этого долю от прибыли компании. И за те месяцы, что стала во главе компании, она построила два частных учреждения для сирот и детей из проблемных семей, в которых подвергались насилию. Джек взял на себя все бюрократические вопросы, благодаря чему Кэрол без проблем вскоре смогла открыть свои пансионаты. Помимо этого он создал в своей юридической фирме специальный отдел и отдал его в распоряжение Кэрол. Этот отдел состоял из юристов, практикующих в области по правам детей и их защите. Джек всегда проявлял интерес к её делам, принимал участие и помогал, но это настолько впечатлило Кэрол, что заставило окончательно растаять. Именно после этого они отправились вдвоём на один из шикарных курортов, где провели две недели, посвятив это время только друг другу и своей возродившейся любви.

Патрик жил обычной жизнью подростка, весь в делах, друзьях и увлечениях. Вёл себя так, словно забыл обо всём, что происходило совсем недавно. Лишь первое время после возвращения в Сан-Франциско, когда Кэрол лежала в психиатрической клинике по решению суда, он пару раз пропадал на несколько дней, превращаясь в чудовище и отправляясь на поиски оставшихся фанатиков, участвовавших в нападении на дом Рэя. Отомстив, он успокоился. Его чудовище – тоже. И Кэрол, и Джек надеялись, что надолго. В «навсегда» они не верили и даже не надеялись. Лишь гадали, что можно сделать, чтобы со временем в мальчике не проснулось желание стать этим сверхъестественным существом. Пока новых приключений и впечатлений Патрику явно не хотелось.

Луи пока о себе не давал знать. Патрик говорил, что тот угомонился, зная, что его вождь обрёл достаточную силу для того, чтобы ничто в этом мире ему не угрожало. Мальчик заверял, что старик оставил его в покое. Кэрол связь с Луи потеряла вместе со своим проклятием и даром. Как и связь с Патриком. Последний факт её тревожил и беспокоил, привыкшая к телепатической связи с сыном, она ощущала её острый недостаток. С одной стороны, она радовалась, что кошмар всей жизни оставил её, с другой – остро ощущала отсутствие неотъемлемой части всего этого в себе, в своей жизни. Она не могла больше пойти в чёрный туман и вытащить его пленников. Не знала, мог ли Патрик, но не хотела снова втягивать его во всё это, тем более, что мальчик сам демонстрировал желание отрешиться от этой части своей жизни. Патрик сказал, что Дороти там нет. Присутствие Дженни при её гибели затянуло бы старушку в туман, то есть в портал, но свет благословенного, Рэя, этому препятствовал.

Что касается Тима и Иссы, Джек выяснил, что Тим был восстановлен в армии после успешного прохождения медицинской комиссии и заключил новый контракт. Исса ушёл служить с ним. Находясь в Израиле, они не подозревали, что Кэрол и Джек живы и здоровы. Конечно, как они могли подумать, что Джек, получив пулю в лоб, преспокойно живёт у себя дома в далёких Штатах, и Кэрол, расстрелянная в упор и умершая на глазах у Тима, вместе с ним. В Америку им дорога заказана, здесь они в розыске, да и повода туда вернуться у них больше не было. И вряд ли они могли узнать о чудесном воскрешении Джека и Кэрол, находясь так далеко. Известность Джека не распространялась на страны востока, а потому были все основания рассчитывать на то, Тим и Исса никогда не узнают правды. Но сам Джек со своих врагов глаз спускать не собирался. Да и от намерения расправиться с ними не отказался. Пока он не знал, как можно убить Тима. С Кэрол он это не обсуждал, но Рик ему рассказал, что Тим отличается от Рэя и Калена, благословенный, но совсем другой. Таких больше никто не смог найти, даже Габриэла и Рамла, несмотря на все старания, потому что не видно их света. Щит и меч – так распределил Патрик благословенных. Джек знал, что Тим «меч». И о «мечах» не было известно ничего, кроме того, что физическим увечьям они подвержены, как обычные люди, но при этом выживают. Обычная смерть их не берёт, а вот какая берёт – не известно. Но Джек отступать не собирался, не желая смиряться. Он жаждал мести, ненавидя Спенсера, как никогда и никого за всю жизнь. Даже Рэй не вызывал в нём такой жгучей неприязни. Он знал, что Кэрол будет против того, чтобы он лез с расправой к этим двоим, из-за одного лишь беспокойства за него, Джека, или не только… над этим он задумываться не хотел. Остались ли у неё какие-то теплые чувства к Тимми после того, что он сделал, или нет? Джек слишком хорошо помнил, как она относилась к Мэтту, едва её не убившему, и вполне допускал, что и Тимми она может пожалеть, даже теперь. Поэтому наблюдение за Спенсером и свои намерения в отношении него и его дружка он от неё скрывал. И теперь это было его единственной тайной от неё. К тому же, эти враги были слишком опасны, чтобы о них забыть, рассчитывая на то, что они всю жизнь будут оставаться в неведении. Джек не знал, найдёт ли он способ убить Спенсера, но спускать с него глаз не собирался никогда. Это было непросто, особенно когда тот ушёл на войну. Но Джек постарался найти связи, чтобы хотя бы знать о его местонахождении. Пока эти двое в армии, они не затеряются, если, конечно, их не убьют, они не попадут в плен или не исчезнут без вести, как случается с солдатами на войне. Но здесь уж ничего нельзя поделать, только следить со стороны с помощью нанятого человека, имеющего доступ к информации о его перемещениях и действиях в армии.