Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 53 страниц)

«Привет, любовь моя!

Когда же ты перестанешь меня мучить и ответишь, хотя бы раз? Когда же и как я упустил момент, когда ты стала такой жестокой, такой безжалостной? Никогда моя Кэрол такой не была. Неужели это я тебя такой сделал? Знаю, я. Ты была совсем другой, когда мы встретились – нежной, доброй девочкой, преданной. Такой я тебя полюбил, на такой женился. Такой была моя жена. Раньше. Что же я с тобой сделал? Нет, я знаю, ты и сейчас такая. Просто со мной не хочешь быть такой. И я понимаю, почему. Знаю, что причинил тебе много боли. Признаю. Но никогда не признаю то, что делал это намеренно. Нет. Исключение составляют лишь последние месяцы, когда вы с Риком вернулись «с того света». Тогда – да, я хотел причинить тебе боль, наказать, унизить. Я не мог совладать с собой, со своим гневом, обидой, болью. Ты заставила меня пройти через ад. Сначала устроив эту аварию, а потом, уже после вашего возвращения – своей изменой. На какой-то момент я действительно поверил, что ты меня разлюбила. У меня не хватило на этот раз сил. Просто не хватило. Они словно иссякли. Я сам не осознавал, как нужна мне твоя любовь. Она словно часть меня, моей жизни, ее свет, тепло – твоей любви не стало, и мой мир померк и заледенел, и снаружи, и внутри. Я растерялся так, как никогда в жизни. Испугался. Я не могу жить без твоей любви, милая. Это правда. Я однолюб, как все мужчины в моем роду. Вот так не повезло. Никогда не будет в моем сердце другой женщины. И никогда не было. Я пытался вырвать тебя из своего сердца. Первый раз после смерти Мэтта. Не смог. Потом после аварии. Бесполезно. Я хочу, чтобы ты снова поверила в мою любовь. Дай мне шанс, последний. Я докажу, что важнее тебя и Рика ничего нет в моей жизни. Что моя жизнь – это вы.

Ты знаешь меня, знаешь, какой я. Разве умею я прощать? Способен ли на это? Нет, скажешь ты. И будешь права. Но я сделал это. Впервые в жизни. Я смог. Почему, как ты думаешь? Почему я наступил себе на горло, на все свои обиды и боль, и пришел к тебе тогда в тюрьму просить начать все сначала, забыть, простить друг друга? Ведь ты даже не поверила мне тогда, не смогла поверить, потому что знала, что никогда бы я так не сделал. Но я сделал. Что заставило меня? Почему? Задавалась ли ты этим вопросом? Думаю, что нет, потому что не поверила мне. Но это правда. Я говорил тогда, буду говорить сейчас и всегда. Я простил тебя. Я готов и хочу все забыть, перечеркнуть и начать сначала. Потому что люблю тебя. Ты мне нужна. Ты и Патрик. Вы – моя семья. Вы – моя жизнь. Чтобы ты ни думала, я всегда дорожил нашей семьей и шел на все, чтобы сохранить. Потому и наломал столько дров, невольно разрушив все вокруг нас в попытках удержать тебя. Прости меня. За Мэтта. За твою маму. За Даяну. За Куртни. Даже за Рэя прости. Забудь то, что я говорил о твоей жизни в Фарго, о тебе, о моей женитьбе. Я никогда так не думал. Просто хотел тебе отомстить за свое унижение. Ты и Рик – лучшее, что было и есть в моей жизни. И, надеюсь, будет.

Как же хорошо мне было тогда на свидании в тюрьме, я был так счастлив эти три дня, как в ту ночь, когда ты впервые стала моей, после стольких месяцев бесконечных терзаний и мук нашей разлуки. Ведь уже тогда я был измучен любовью к тебе, болью и тоской. И вдруг ты вернулась в мою жизнь, ко мне. Это были самые острые и сильные ощущения счастья, испытанные мною за всю жизнь, и до этого, и после. Ликование, восторг… такие, что аж дух захватывало. Я был счастлив, когда мы поженились, когда родился Патрик, все годы, прожитые вместе. Но почему-то именно те моменты так и остались самыми яркими и ослепительными. Наверное, так у всех бывает. Самая сильная вспышка счастья, которое слепит и обжигает так, что оставляет след на всю жизнь и становится неповторимым по своей силе и остроте.

Но там, в тюрьме, я ощутил это снова. Пережил во второй раз. Как и тогда, много лет назад, моя Кэрол, иссушив и растерзав мою душу, вырвав сердце, вернулась ко мне и ответила на мою любовь, снова сделав самым счастливым. Словно мы вернулись в прошлое, правда? Стали прежними. Ты вернулась ко мне, моя Кэрол, такая же любящая, страстная, нежная. Настоящая. Я смог ее вернуть. Мою Кэрол, которую так люблю, которая меня любит. И я не хочу снова ее потерять! Не хочу!

Я буду повторять вновь и вновь – я не имею отношения к твоему приговору. Это отец подставил мне подножку. Но я все равно виноват, что допустил, чтобы так случилось. Ведь я обещал, что этого не будет, что вытащу тебя.

Ничего не бойся, моя милая. Верь мне.

Я спасу мою принцессу и вызволю из темницы. Я буду любить тебя еще больше. Мы все начнем сначала, как и решили. Никто и никогда больше не встанет между нами. Я не допущу. Мы вновь будем счастливы, еще сильнее. Я буду на руках тебя носить, никогда не обижу, не сделаю больно. Обещаю. Ты не пожалеешь. Наше решение было правильным. Только умоляю, не отказывайся от него потому, что я не смог уберечь тебя от того, где ты сейчас находишься. Я все исправлю. Верь в меня, как раньше до того, как потеряла свою веру. Хорошо?

Ответь мне, любимая. Прошу тебя. Не терзай меня снова, не мучай так.

Напиши хоть слово, только не молчи.

Целую тебя, моя красавица, и очень люблю!

Твой Джек».

Медленно Тим смял письмо, судорожно стиснув между ладонями.

Торес встревоженно наблюдала за ним.

– И такими письмами он забрасывал ее в тюрьме, – осторожно проговорила она. – Одно слаще другого. Какая женщина устоит? Тем более, если в ее сердце любовь.

– Я знал, – простонал он чуть слышно, как будто сам себе. – Знал, что так будет. Говорил Иссе, что если немедленно не забрать у него Кэрол, я ее потеряю… Боялся, что они помирятся. Знал, что он любит ее, что не отпустит…

– И что Исса? – с сочувствием спросила Торес у него за плечом.

– Я так его просил… но он ничего не сделал. Оставил все, как есть, даже не попытался вырвать ее у него… – он не поворачивался, устремив невидящий взгляд в окно. – Она обманула меня. Говорила, что не была с ним по своей воле… только по принуждению. И я… поверил.

– Ну… кто же правду скажет в таком случае? И ты бы не сказал.

Он резко обернулся, и Торес отшатнулась от его искаженного яростью лица.

– Я бы так и не сделал! Я… я не такой! Я бы никогда ее не предал!

Он снова отвернулся, чтобы скрыть свою боль, которая душила так, что он не мог удержать ее в себе. Протянув руку, Торес робко погладила его по сильному плечу, выражая сочувствие.

– Мне жаль… Я знаю, как это тяжело. Но так бывает. Все пройдет. Забудется.

Он не ответил, даже не отреагировал на ее прикосновение, будто и не почувствовал.

– Мое сердце тоже разбито. Я полюбила Иссу. Мне казалось, он отвечал мне взаимностью, но сегодня я поняла, что это не так, что ничего не значу для него. Он бросил меня, сказал, что моя любовь ему не нужна. Я готова была уехать за ним на край света, чтобы начать новую жизнь, а он собрался меня пытать и убить. За что же? За то, что не выдержала, когда ты стал мучить невиновного, и рассказала правду? Я должна страдать и умерь за честность? Представляешь, как мне больно сейчас? Я думала, его отношение ко мне изменилось с первой нашей встречи, но нет – он готов прихлопнуть меня с той же легкостью, словно муху, как и тогда. Что же мне теперь делать? Что?!

Она ждала его ответа, но Тим молчал, продолжая смотреть в окно, словно ее проблемы и она сама его не интересовали. Как и то, что она сейчас говорит.

– Ты знаешь его, как думаешь, он может передумать? Может, просто вспылил, а на самом деле мне не стоит его бояться? Я все равно не могу поверить, что он может выполнить свои угрозы. Может?

На этот раз он соизволил слабо кивнуть в ответ. Кровь в ее жилах похолодела. Закрыв лицо ладонями, она в бессилии опустилась на кровать, сев, и разрыдалась.

Вопреки ожиданиям, она не дождалась никакого сочувствия. Вообще никакой реакции.

Он стоял неподвижно холодной каменной статуей, как назвала его однажды Кэрол, ничего не замечая вокруг. Перестав плакать, Торес подняла голову и посмотрела на него.

– Я была так одинока, так хотела любви. Думала, что вот оно… Но я и моя любовь оказались не нужны. О, как я понимаю, что ты сейчас чувствуешь! И ты, наверное, понимаешь, что чувствую я. С нами случилась одна беда. Нас отвергли, нашу любовь не оценили. Что же делать? Даже если он не убьет меня, куда мне идти, что делать? Как жить дальше? Мое сердце разбито, а жизнь пуста. В ней никого нет. Я совсем одна, – впившись взглядом в молодого мужчину, она осторожно добавила. – Как и ты.

Снова никакой реакции. Встав, она приблизилась к нему, но на этот раз остановилась не позади, а рядом, сбоку, и заглянула в лицо, задрав голову.

– Как бы я хотела, чтобы меня полюбил такой мужчина, как ты. Сильный, мужественный, верный. Готовый на все ради своей женщины, даже спасти ее от смертной казни, фанатиков и всяких монстров. Я не знала, что такие мужчины существуют. Правда, думала, так бывает только в сказках и дешевых любовных романах.

Он вдруг ожил и, слегка повернув голову, скосил вниз изумленный взгляд.

– Как бы любила, ценила, дорожила я таким мужчиной. Никогда бы не предала. Жизнь бы готова была отдать за такую любовь, – она нежно ему улыбнулась. – Ты хороший парень. Сразу мне понравился. Высокий, сильный, красивый… не понимаю, почему Кэрол предпочла Рэндэла, да еще после всего того, что он сделал? Есть такие женщины, к сожалению, отвергающие настоящую любовь и достойного мужчину ради подонка, которого надо не любить, а гнать от себя… Вот и она, любит его, что бы он ни сделал, прощает ему все. Если бы у меня был выбор… спроси у меня Бог сейчас – кого бы ты хотела любить? Я бы выбрала тебя. Но ты был с Кэрол, а Исса взял меня против моей воли. Я боялась ему воспротивиться. Потом, конечно, увлеклась, не отрицаю. Он тоже сильный и красивый, но… он совсем не такой, как ты. Женщины для него ничего не значат. Ему не нужна любовь и постоянные отношения. У него никогда не было более-менее серьезных отношений ни с одной девушкой. Он сам мне это сказал. И он этого не хочет. Ему нужна свобода. Больше ничего. Он бы все равно скоро избавился от меня, как от обузы. Разве не так?

Тим промолчал, снова отвернувшись к окну.

– Уже избавился, как только повод подвернулся, – не отступала она. – И я вдруг подумала… Ты один теперь, и я ему больше не нужна… может быть, нам с тобой попробовать? Может, у нас друг с другом получится то, что не получилось с ними? Мы хотим одного – любви, постоянства, верности. Настоящих, серьезных отношений. Я не говорю, что у нас вот так сразу все сложится. Тебе нужно время, чтобы забылось то, что произошло, чтобы затянулась рана. Ты не заслужил того, как она с тобой поступила. Так неправильно, несправедливо. Некрасиво. После всего, что ты для нее сделал, так подло тебя бросить и сбежать. Но все пройдет, только не надо противиться, цепляться за свою любовь, зацикливаться и отказываться забывать. Нет, надо жить дальше. Искать новую любовь. Тогда и предыдущая быстрее забудется. Я могу тебе помочь. Я хочу тебе помочь. Только позволь мне.

Она коснулась его кисти, но он убрал руку и отвернул голову в противоположную сторону, спрятав от нее свое лицо. Торес не смогла понять его реакцию, но поняла бы без труда, если бы увидела в этот момент выражение его лица – оно исказилось от ярости и презрения.

Но она посчитала, что он смутился и растерялся. Ведь Исса говорил, что он очень не уверен в себе, не верит, что может нравится женщинам из-за своих шрамов. Наверное, ошеломлен всем, что она ему сказала. Бедный, наивный мальчик.

– У тебя же так давно не было женщины… – призывно прошептала она, досадуя, что не может дотянуться до его уха, чтобы коснуться его губами. – Ради чего тебе теперь сдерживаться? Ради женщины, которая спит с другим и рожает ему детей, пока ты по ней сохнешь и мучаешь себя воздержанием? Или ради друга, который однажды занимаясь со мной сексом, назвал меня ясноглазой?

Он резко повернулся.

– Что?

– То, Нол, что ты и сам знаешь лучше меня. Твой друг мечтает о твоей женщине. Это уничтожило бы вашу дружбу. Любовь лучших друзей превращает во врагов. Неужели ты правда ничего не замечаешь? Я с вами недавно, но уже все поняла. Думаешь, он для тебя вытащил ее из тюрьмы, готовится перевезти в Израиль? Ты серьезно так полагаешь? Я понимаю твою бурную реакцию, когда я сказала, что Кэрол убежала к другому, но с чего вдруг так взбесился он, даже сильнее тебя, что даже убить меня собрался? Ваша одинаковая реакция тебе ни о чем не говорит? Реакция влюбленного, взбесившегося от ревности мужчины. Ты так веришь своему другу, так верил ей, что ослеп, не видя, что они тебя предали, каждый по-своему? Что касается ее – уже увидел. Прозрей и в отношении Иссы. И забудь о них. Они не стоят нашей верности, нашей любви, потому что сами не способны ни на то, ни на другое. Давай оба забудем, обо всем.

Развязав пояс халата, она плавным движением плеч скинула его на пол, представ перед ним совершенно обнаженной. Шагнув к нему ближе, положила руки ему на талию.

Он застыл, смотря тяжелым неподвижным взглядом, от которого Торес вдруг стало очень не по себе, совсем сейчас не производя впечатления наивного и неопытного мальчика рядом с пытавшейся его соблазнить женщиной.

Ноздри его дрогнули и раздулись, рот скривился в гримасе, зубы скрипнули…

Схватив ее за руки, он оторвал их от себя и оттолкнул ее с такой силой, что Торес пролетела через комнату и рухнула на кровать. Спайк едва успел увернуться и соскочить на пол. Обернувшись, он глухо заворчал, почувствовав гнев хозяина.

Приподнявшись на локтях, Торес испуганно посмотрела на Тима, обнаружив, что он стоит уже рядом, возвышаясь над ней всем своим огромным ростом. Взгляд его скользил по ее распластанному на постели голому телу.

– Нол, – умоляюще простонала она.

– Заткнись ты уже, достала своей фальшивой лекцией про жизнь, шлюха! Хочешь, чтобы я тебя трахнул – так и скажи, нечего по мозгам ездить! – процедил он сквозь зубы и, став коленями на край кровати, грубым движением опрокинул ее снова на спину, толкнув ладонью в грудь.

***

Несмотря на то, что все прошло не так, как она ожидала и хотела, Торес все равно ощущала себя победительницей. Пусть этот парень груб и пренебрежителен и обошелся с ней демонстративно неуважительно, как с продажной девицей, которая предложила себя на улице, но своего она, как ни крути, добилась. Он кусачий и колючий, но, как она и предполагала, им можно вертеть, как хочешь. Она постаралась не обращать внимание на его поведение сейчас, он злился, ему было очень больно, она видела эту боль в его глазах, и он пытался ее спрятать под злостью и яростью. А еще выместить их на ней. Пусть. Ничего страшного. Это лишь показывает то, как он слаб. Его злобу она старалась потушить нежностью. Она попыталась поговорить с ним, выказывая опасения по поводу реакции на случившееся Иссы и умоляя о защите, но он ушел, не сказав ей больше ни слова. Это тревожило Торес, но эта тревога была ничем по сравнению с тем паническим страхом, который она испытывала до того, как оказалась с ним в постели.

Сделал ли он это специально назло Иссе, или всего лишь сорвался, не удержался после стольких месяцев воздержания? Пока Торес этого не поняла. Если последнее, он будет чувствовать вину и стыд перед другом, попытается это скрыть от него. Но Торес это не устраивало, Исса должен был узнать. Естественно, он придет в ярость, как любой на его месте. Они поссорятся. Было бы идеально, если бы Тим все же поверил тому, что она говорила ему об Иссе. Ох и сцепятся же они тогда! Хотелось бы Торес на это посмотреть. Она испытывала удовольствие, стравливая их, не только тем самым спасая себя, но и мстя Иссе. Даже если они захотят убить друг друга, Торес не сомневалась, кто выйдет из этой схватки победителем. Нол был намного сильнее Иссы. Она уже видела их драку. Либо Нол убьет Иссу, либо они просто подерутся и разбегутся – оба варианта ее устраивали. Она избавится от опасности в виде Иссы и останется с Нолом. Будет его утешать и успокаивать так, как только сможет. Он оттает. Ведь он так нуждается в женской ласке и любви, которой у него никогда в жизни не было. И она даст ему это. Ведь он мог быть другим, таким, каким он был с Кэрол. Покорным, мягким, любящим. Просто молодым мужчиной, жаждущим любви и женской нежности. Возможно, она даже сможет его полюбить. Почему нет, ведь она не врала, когда говорила, что он ей нравится, что она хотела бы такой любви, какую он демонстрировал к Кэрол. А Иссу забудет. Ей было больно, сердце ее разрывалось, но она понимала, что с этим уже ничего не поделаешь, не исправишь. Отношения между ними рухнули и восстановлению не подлежат. Слишком они были хрупкими и неустойчивыми, и держались даже не известно на чем.

Вернувшись в свой номер, Торес приняла душ, а потом попросила Калена принести ей что-нибудь поесть. Она была довольна собой. Они все считали ее самой никчемной и ничтожной среди них, не принимали всерьез. Сколько страху и унижения она натерпелась! Противно было смотреть, как эти два громилы виляют хвостами и истекают слюной перед Кэрол. Что в ней такого необыкновенного? Рэндэл, такой мужчина, пишет ей такие письма, распинается, умоляя ее о любви. И эти двое туда же…

Куда ни звезда! Никто из них даже не хочет видеть то, чем она являлась на самом деле – каким-то непонятным чудовищем! Эти седые белые волосы, страшные красные глаза, которые у нее появлялись – этого что, никто кроме нее не видит? А ее сын? О нем Торес даже думать было страшно.

Как можно желать такую женщину, это нечто, родившее какое-то мерзкое отвратительное чудовище? Да и женщина ли она вообще? Человек? Почему никто не задается этим вопросом, продолжая видеть в ней только бедную несчастную смазливую девицу, которую всем так хотелось спасать? Ее-то спасать? Этого монстра в женском обличье? Это от нее надо было спасаться. И от ее сына. Весь мир от них спасать надо. Недаром на них объявили такую охоту.

А этот молодой дурачок страдает из-за того, что упустил ее! И второй бесится. Да они спасибо должны сказать, что избавила их от этих чудовищ, а вместе с ними и от всех проблем! Торес было обидно. Обидно, что Исса с ней так обошелся из-за Кэрол. Она этого не ожидала.

«Не надо было так со мной. Не надо было, – думала она, лежа в постели. – Что, получили? Такие прям все крутые, стоили из себя! А я одна со всеми вами расправилась одним махом. Да еще так легко, оказалось! Разнесла вашу нерушимую компанию к чертовой матери! Разрушила великую любовь и еще более великую дружбу! И все ваши планы. Ха!».

Размышляя, она не заметила, как уснула.

Проснулась она под утро.

Пройдясь по номерам, она обнаружила, что ни Нола, ни Иссы до сих пор нет. Ни один из них так и не вернулся. Что бы это значило? Где они? Порознь либо встретились? А если они уже где-то выясняют или выяснили отношения? Если да, то как и чем это закончится?

Снедаемая тревогой, Торес вернулась в постель.

Было бы хорошо, если бы они устроили свои разборки где-нибудь подальше, без нее, и это бы поскорее закончилось. Торес очень бы не хотела встречаться больше с Иссой. Она боялась его сейчас, как никогда. Нола – нет. Он поверил тому, что она рассказала о Кэрол и Рэндэле, ему не за что ее убивать. Вряд ли он был согласен с Иссой, что за то, что она рассказала ему правду, ее надо убить. И, как мужчина, которому она отдалась, к которому пришла за защитой, он должен был ее теперь защитить от ярости своего друга по этому поводу. Ведь теперь она была его женщиной.

Торес ухмыльнулась, представив, как зацепит и потрясет Иссу то, что они переспали. Что его друг так поступил. Исса такой вспыльчивый, горячий. Взбесится так, что представить даже страшно.

Глупцы. Тоже еще, друзья называются. Один мечтает трахать девушку другого, второй вот так запросто говорит женщине своего друга: «Хочешь, чтобы я тебя трахнул – так и скажи!». И берет и трахает. Вот тебе и мужская дружба длиною в жизнь. Сплошная фальшь. Неудивительно, что эту дружбу на деле легко разбить. Она ничего не стоит. Сплошное притворство.

Она задремала, но ее разбудил щелчок замка.

Вздрогнув, она распахнула глаза, вглядываясь в темноту комнаты.

– Нол? – прошептала она.

– И Нол тоже, милая, не переживай, – раздался вкрадчивый голос Иссы.

Вспыхнул свет, и Торес зажмурилась от резко ударившего по глазам яркого света.

Щурясь, она приоткрыла веки и увидела, как в комнату входят один за другим Исса и Нол.

Замерев, она неподвижно смотрела на них, не понимая, что происходит.

– Что такое? – как можно спокойнее спросила она и остановила умоляющий взгляд на Ноле, остановившемся за спиной Иссы. Он холодно перехватил ее взгляд, смотря с неприязнью и презрением.

– Ничего, все хорошо, – Исса пожал плечами и растянул губы в нетрезвой улыбке.

– Где вы были так долго? Я волновалась.

– Да так, в баре посидели, выпили немного, обсудили что да как. А теперь встречай нас, чего расселась? Мы пришли. Быстро подняла свою жопу и сюда.

– В смысле? – не поняла Торес, чувствуя, как тело начинает бить нервная дрожь.

– Что не ясно? – Исса тяжело завалился в кресло и вытянул ноги, держа в руках бутылку пива. – Давай. Изобрази-ка нам для начала стриптиз.

Торес сжалась, кутаясь в одеяло, с недоумением и страхом переводя взгляд с одного на другого.

Нол, скрестив руки на груди, расслабленно прижался плечом к стене. На губах его застыла издевка. Жестокая, насмешливая. Глумливая. Никогда она не видела раньше у него подобного выражения на лице.

Что происходит?

– Дружище, стриптиз? – Исса вопросительно обернулся к нему.

– Ага, давай, – невозмутимо кивнул тот.

Исса повернулся к Торес.

– Слышала? Не заставляй нас повторять. Лучше не надо.

– Какой стриптиз? Вы что, обдолбались? – повысила голос Торес.

Они переглянулись с деланным недоумением.

– Не понял? А в чем проблема? – изумился Исса. – Ты не умеешь танцевать стриптиз?

– Поговорим, когда вы протрезвеете! – Торес вскочила и, в ярости накинув халат, обошла кровать, направляясь к выходу.

– Куда это ты собралась? – в голосе Иссы появились металлические нотки.

– Я переночую в другом номере! – она подбежала к двери, но резко остановилась, когда Нол шагнул в сторону, преграждая ей дорогу.

– Пожалуйста… выпусти меня, – дрожащим голосом прошептала она, подняв на него глаза.

– Нет, милая, ты переночуешь в этом номере. С нами, – Исса улыбнулся и отхлебнул пива. – Хочешь пивка? Расслабишься.

Торес обернулась к нему.

– С вами?!

– Конечно. А что ты так удивляешься? Ты же теперь спишь с нами обоими. Нас это устраивает, мы раньше все время так делали. Мы любим групповуху. Можем еще привести девчонку, или даже две, если ты не против. Так веселее. Но это в другой раз, сейчас уже не кайф заморачиваться. Сегодня тебе одной придется отдуваться.

– Вы спятили! Издеваетесь, да? Выпустите меня отсюда немедленно! Я буду кричать!

– Ну ладно, видимо, придется сегодня обойтись без стриптиза, – быстро подскочив, Исса схватил ее за талию и оттянул от двери. Торес вскрикнула, но он тут же зажал ей большой ладонью рот.

– Не надо, милая, поверь мне. Хуже будет. Не брыкайся, мы парни большие, еще ненароком поломаем тебе что-нибудь или придушим. Вы, женщины, такие хрупкие, зашибешь и не заметишь… Не пойму только, в чем твое недовольство? Ты же сама так захотела. Захотела – получай. Была моя, стала общая. Так что заткнись, пока я каждую косточку в тебе не переломал. Включила быстро музыку, дрянь, и изобразила нам стриптиз. Да так, чтобы нам понравилось, поняла? Я сейчас уберу руку, но если пикнешь – пеняй на себя!

– Я расскажу все Кэрол! – выпалила Торес, испепеляя Нола яростным взглядом. – Или с ней вы тоже такое устраивали?

– С ней – нет. Она меня отшила, спала только с Нолом. Ну, и любовь все-таки, когда любовь – так не получится, ревность, чувство собственности и все такое, – Исса зацокал языком, качая головой. – Кто же захочет любимой делиться? Так что, когда любовь так нельзя. И с нормальной женщиной нельзя. А со шлюхами можно, что угодно.

– И как ты думаешь, что на это скажет твоя любимая, когда узнает? – бросила Торес, продолжая смотреть на Нола.

– Так она же к Рэндэлу сбежала, какое ей до нас теперь дело? До Нола? Никакого, сама говорила. И вообще – кто ей расскажет? Твой хладный труп? Нам еще предстоит беседа, ты не забыла? Подготовилась? Или все еще считаешь, что в тебе достаточно силы воли, чтобы боль не развязала тебе язык? Думала, Нол за тебя заступаться будет?

– Он обещал! – выдохнула Торес, не отрывая взгляда от Нола. И окончательно упала духом, когда он ухмыльнулся в ответ.

– Он хочет узнать правду еще больше, чем я, так что не рассчитывай на это. Мы даем сейчас тебе немного времени на размышление перед серьезным разговором, а также предоставляем возможность нас задобрить, если получится, может, сохраним тебе жизнь. Ты же так хотела утешить Нола! Я тоже расстроен, утешай обоих, раз такая добрая.

– Не подходите ко мне! – не скрывая более своего ужаса, вскричала Торес и, пробежав мимо Иссы, забилась в самый дальний угол. – У Кэрол дар, она узнает! Вот удивится, так удивится, когда узнает, какой на самом деле ее Тимми! Подонок конченный! Оба вы конченные подонки!

– Еще какие, милая, еще какие! Мы даже хуже!

Исса рассмеялся и кивнул другу.

– Ну-ка, включай музыку. Представление начинается!