Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 53 страниц)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 24

Прошло два месяца с тех пор, как Кэрол и Патрик приехали в Израиль, в прекрасный город, о котором рассказывал Исса. Он поселил их в небольшой уютный домик с двором, в котором был садик. И Кэрол, и Патрику понравилось их новое жилище. В доме было четыре комнаты, одну из которых они выделили Джо, которого всё-таки привезли с собой.

Исса без проблем ввез их в страну и обустроил, как родных.

Так как он не мог постоянно находиться рядом, Исса на второй день после приезда привёл в их новый дом мужчину, который стал их телохранителем. Кэрол не сразу привыкла к его присутствию. Он был похож на самого заурядного бандита, к тому же, не просто бандита, а самого настоящего убийцу. К тому же, он оказался немым. Исса рассказал, что он тоже бывший военный, наемник, которому в плену досталось похлеще даже, чем Нолу – там ему отрезали язык и кастрировали. Услышав об этом, Кэрол содрогнулась. Мужчина был арабской национальности и носил имя Карим.

Угрюмый и неприветливый на вид, к тому же лишенный всякой привлекательности, можно даже сказать, устрашающей внешности, он явно не располагал к себе. И скорее пугал, чем внушал доверие.

Заметив её недоверие и тревогу, Исса заверил, что этот человек – то, что нужно. Он давно его знает, на него можно положиться. К тому же он «нереально крут», как высказался Исса с неприкрытым одобрением и даже восхищением. И он умел защищать, потому что, уйдя из армии, подался в телохранители и уже имел в этой профессии приличный опыт. Правда, в телохранителях он был только у бандитских «шишек», но с такими увечьями и внешностью вряд ли мог рассчитывать на других клиентов. Совсем недавно он остался без работы, когда его босс отправился на пожизненное, едва не утащив его за собой, поэтому принял предложение Иссы, который рассказал ему о скрывающейся от правосудия смертнице и её сыне, нуждающихся в защите. Карим был введён в курс о преследующей их банде каких-то полоумных фанатиков, задавшихся целью их убить.

Он с Иссой притащили в дом столько оружия, что Кэрол даже попыталась возразить, опасаясь того, что если к ней заглянет полиция, у неё начнутся крупные неприятности из-за этого арсенала.

– Ну, во-первых, полиции нет до тебя никакого дела, с чего бы им шарить в твоём доме? – отмёл её опасения Исса. – Во-вторых, если к тебе «заглянут» фанатики или проклятые, тебе будут грозить неприятности покрупнее!

С этим поспорить было трудно. В вопросе безопасности Кэрол полностью доверилась Иссе. И к Кариму за два месяца они с Патриком привыкли. Он жил в маленьком флигеле во дворе, вполне удовлетворившись одной комнатой. Кэрол всегда приглашала его, когда они с Патриком садились кушать. Первые дни он смущался и пытался отказаться, но потом привык.

Поначалу Кэрол испытывала страшное неудобство и неловкость в его присутствии из-за того, что он не разговаривал, не знала, как с ним себя вести. Первое время они вообще практически не общались. Патрик тоже относился к нему настороженно, даже предвзято, узнав о его увечьях, про себя обзывал уродом и страшилищем, но потом проникся к нему уважением и поменял мнение. Да, лицо у него было некрасивым, грубым и каким-то даже неприятным из-за отсутствия и намека на приветливость и доброту, но взгляд черных глаз – умным и проницательным. Спокойным и уверенным. Это был взгляд сильного человека. Надежного.

Когда он хотел что-то сказать, то делал это жестами или писал в блокноте карандашом, которые всегда были при нем. Первое время он не стремился к общению, вел себя очень сдержано и замкнуто, только мог слушать, когда к нему обращалась Кэрол или Патрик, но все его ответы ограничивались движением головы, означающими «да» или «нет». Кэрол была с ним мягкой, приветливой, демонстрировала симпатию, даже благодарность за то, что взялся их охранять. И вскоре стала замечать, что он медленно оттаивает и всё с большим желанием идёт на контакт, перестав стесняться того, что не мог говорить. Взгляд его, которым он на неё смотрел, тоже потеплел.

Исса, навещающий их почти каждый день, не мог этого не заметить.

– Смотрю, твои проклятые чары уже начали действовать, – усмехнулся он, когда Карима не было рядом. – С тех пор, как ему отрезали яйца, женщины его только раздражают и бесят, он сторонится их. Я с трудом уговорил его охранять тебя. И не был уверен, что он долго продержится. Ты и правда настоящая ведьма, ясноглазая. И этого охмурила уже. Но за что же ты «взяла» его, если яиц-то у него нет, а? Я специально его выбрал, чтобы посмотреть, что будет. Выходит, дело не только в «яйцах», и ручонки твои колдовские гораздо глубже в мужчину забираются! До сердца, до мозгов… Страшная ты женщина, ясноглазая! И это твоё проклятие – тоже!

Кэрол промолчала. Ей нечего было на это ответить. Она обратила внимание, что Исса часто был раздражён, даже злился, когда приезжал, что было ему не свойственно. Казалось, что именно она и стала его раздражать. И догадывалась о причине, ловя на себе его пристальные горячие взгляды. Она видела, что его влечение и страсть никуда не делись – и в этом была причина его дурного расположения духа в её присутствии. Но все равно что-то изменилось – если раньше он изводил её пошлыми шуточками и приставаниями, не скрывая в отсутствии Тима своего желания, то теперь старательно пытался его скрыть, не показать ей, напуская на себя равнодушный вид, то, что потерял к ней сексуальный интерес. Как будто боялся, что даже намёк или упоминание о сексе заставит его сорваться, поддаться искушению, которому снова упрямо сопротивлялся. Кэрол тоже притворялась, что верит в его безразличие, в то, что, уложив её в постель, он удовлетворился и потерял к ней интерес, как к женщине. Что перестала быть объектом для его вожделения.

Он больше ни разу к ней не прикоснулся, даже не пытался. Хотя бывало, что подходил слишком близко, почти касаясь, и в такие моменты Кэрол буквально кожей ощущала исходящее от него горячее желание, которое когда-то так её пугало, а теперь обжигало, заставляя трепетать и волноваться. И тогда сердце её замирало, она напряженно ждала, справится ли Исса в очередной раз с этим или нет. В основном, она ему помогала и сама отходила, но бывало, вызывающе оставалась на месте, оставляя выбор за ним, отойти или нет. И то, что она так делала, приводило его в ярость, он начинал злиться на неё, очевидно, виня только её одну в своём влечении, как будто сам был вообще ни при чём.

А Кэрол было грустно наблюдать за всем этим. За его мучениями и терзаниями. И ради чего, кого – не понятно. За два месяца прибывания в Хайфе она ни разу не видела Тима. Она знала, что они с Иссой помирились и снова были вместе, работали, жили в одной доме. Она не спрашивала о нём, Исса почти ничего не говорил, словно позабыл о своём стремлении снова их свести, помирить. Она даже не знала, как отреагировал Тим на её приезд, Исса ничего ей не рассказал. Не знала, был ли Тим всё ещё с Торес, жили ли они все вместе и что вообще у них там происходило. Она и не хотела знать, потому что даже мысли об этом причиняли ей боль. Если Тим расстался с Торес, Исса, наверное, сказал бы об этом. А раз он отмалчивался и предпочитал больше не поднимать эту тему, значит, Торес всё еще была с Тимом, который и не собирался бросать её и возвращаться к Кэрол.

Вот и очередная великая мужская любовь в её жизни. Было горько, больно и обидно, но Кэрол не терзалась и запретила себе страдать по этому поводу. Хватит с неё страданий из-за мужчин. И самих мужчин с неё хватит. Моральных и душевных сил на них у неё уже не осталось. Да и желания тоже. Было бы хорошо, если бы и её молодое требовательное тело с этим согласилось и не беспокоило её своими желаниями, позволив обрести полный покой хотя бы в личной жизни. Но оно пока не разделало её решения вычеркнуть любовь из своей жизни и мучило сексуальной неудовлетворенностью, требуя мужчину.

Она была бы не против взять себе в любовники Иссу, но понимала, что это вряд ли возможно. Она не хотела ему навредить, внеся разлад между ним и Тимом. При желании она могла бы запросто соблазнить Иссу, она знала об этом. Он бы не выдержал, если бы она сама стала склонять его к близости. Но она этого не делала и не собиралась, относясь с уважением к его дружбе с Тимом. Но выдержит ли сам Исса? По-хорошему, ей надо просто исчезнуть из их жизни. Пока она рядом, они не обретут покой. Их дружба будет под угрозой.

Очередное доказательство, что она всем приносит только вред.

Этот факт стал удручать Кэрол ещё сильнее, чем раньше. Она способна только разрушать всё вокруг, включая собственную жизнь и жизнь других. Всё вроде бы было хорошо, Тим пришёл за ней, вызволил из тюрьмы, и они оба радовались тому, что снова вместе. И вдруг всё рухнуло, когда казалось, что было надёжным. И почему, из-за чего? Потому что уступила мужу, пообещавшему спасти от смертной казни? Что скрыла это? Может, потому что стала бесплодной, ко всему? Это тоже веская причина, зачем такому молодому парню, как Тим, который мечтал создать семью, женщина, не способная родить ему ребёнка? Не нужна такая. И Кэрол была сама с этим согласна. Конечно, не нужна. И на это она не обижалась. Что ж, она признавала, что на этот раз сама виновата в том, что потеряла мужчину. Всё сделала для того, чтобы он сбежал, не захотев больше с ней никаких отношений. И с этим уже ничего не поделаешь, хотя вроде как и не виновата перед ним за то, что с ней всё это произошло. Беременность, тюрьма, бесплодие. Единственную вину, которую она признавала перед ним – это то, что уступила Джеку и скрыла это от Тима потом. Она признавала, что это оба этих поступка были её ошибками. Было бы хорошо, если бы была возможность заранее предугадать свои ошибочные действия, знать, когда попытка сделать, как лучше, обернётся «как еще хуже». Но что сделано – уже не исправишь. И Кэрол не хотела в этом копаться и заниматься самоедством, гоня прочь сожаления и разочарование.

Она не хотела причинить боль Тимми, никогда не хотела. А если и причинила, то ненароком. Что ж, он не остался в долгу. Он тоже сделал ей больно, очень больно. И если она лишила его доверия к женщинам, то он забрал у неё последние остатки доверия ко всем людям в целом, стал её «последней каплей». Словно она вернулась в своё детство, в период до Эмми и после неё – когда никого не любила и никому не доверяла, видя вокруг только враждебность людей.

Даже Иссу она уже раздражает и злит. Скоро он не выдержит и свалит от неё подальше, чтобы не оказаться в её постели. Возможно, возненавидит за свои муки, за то, что лишила покоя, стала между ним и его другом. Её отношения с ними держались только на любви к ней Тима, без этой любви они развалятся. Уже почти развалились.

И этот момент настал, причём совсем неожиданно.

Кэрол возилась в саду, ковыряясь в клумбах с цветами, когда услышала хорошо знакомый низкий мощный рокот, издаваемый великолепным мотоциклом Иссы, на котором он здесь всегда передвигался, предпочитая машинам. Кэрол должна была признать, что на мощном мотоцикле он смотрелся весьма впечатляюще, просто великолепно, и этот транспорт подходил ему намного больше. Для стандартных машин он был крупноват, и машина нужна была для него тоже покрупнее. Большой и мощный мотоцикл – был идеальным вариантом в этом теплом городе, и удобно, и места много не занимает.

С толикой тоски, болезненно уколовшей её в самое сердце, она подумала, что, наверное, Тим тоже ездит здесь на мотоцикле и невольно нарисовала себе эту картину, зная, что он будет смотреться на нём не менее внушительно и великолепно, чем Исса.

Бросив перчатки, в которых работала, прямо на клумбу, Кэрол поспешила открыть ворота, впуская мощного рычащего железного зверя и его хозяина во двор. Карим вышел из своего флигеля, приветственно кивнул Иссе и снова скрылся. Заглушив мотор, Исса окинул Кэрол угрюмым и неожиданно неприветливым взглядом, не поднимаясь с мотоцикла.

– Привет! – она широко улыбнулась, слегка озадаченная таким взглядом и не понимая, чем вызвано его недовольство. – Ты голодный?

– Я всегда голодный, пора бы уже запомнить, – огрызнулся он.

– Ну, пойдем, – уже тише сказала Кэрол и, отвернувшись, направилась в дом, огорчённая его грубостью.

Встав с мотоцикла, он пошёл за ней.

Кэрол молчала, накрывая на стол, он наблюдал за ней, следя за каждым движением прищуренными, зло сверкающими глазами.

– Звереныш дома?

– Нет, пошёл в кино с Джо. Кстати, когда ты приведёшь его сюда?

– Скоро. Верну я тебе твоего благословенного. Шрамы Нола почти все уже исчезли. Контузия, кажется, тоже. Он специально напился, чтобы проверить. Она никак не проявилась, хотя раньше всегда давала о себе знать, когда он выпьет, даже немного.

– Правда? Слава богу! Я так рада за Тимми! – улыбнулась Кэрол. – Он, наверное, на седьмом небе от счастья.

– Ну ещё бы! Естественно, его это радует, нормальным человеком себя начал чувствовать, впервые с тех пор, как собака на него напала, – резко ответил Исса.

– Исса… что не так? – чуть слышно спросила Кэрол, заглянув ему в глаза. – Ты чего кипишь?

– Киплю?! – вдруг взорвался он, подскакивая. – И ты ещё спрашиваешь? Какого чёрта ты напялила эти шорты и задницей свой передо мной вертишь? Специально, да? Издеваешься?

Кэрол растерялась и непроизвольно провела ладонями по коротким джинсовым шортам, окинув их взглядом.

– Нет… убиралась в комнате, потом возилась в саду… просто так удобнее и не жарко… и не запачкаешь… И я… я же не знала, что ты сейчас приедешь. Обычно ты же вечером заезжаешь. Я сейчас переоденусь.

– Так надо было сразу и переодеться! А она сначала раздраконила, а потом переодеваться собралась! – Исса вдруг схватил её за руку и грубо дёрнул. – Вот шлюха! Все вы одинаковые! Только бы задницей своей вертеть!

Кэрол задохнулась от возмущения и попыталась вырвать руку.

– Это я шлюха? Ты же сам меня заставил, забыл? А теперь – шлюха?

– Я заставил? – взревел он. – Это ты заставила меня тебя заставить! Нечего из себя святую добродетель строить! Сначала соблазняете, крышу сносите, а потом ни в чём не виноваты! В саду она возилась… А Карим из окошка на задницу твою задранную любовался? И над ним издеваешься? Совесть у тебя есть?

Кэрол удивленно взглянула на него, расслышав в его голосе самую, что ни на есть, ревность, злобную, агрессивную.

– Ни над кем я не издеваюсь! Я у себя дома, мне так удобно! Никто вас не вынуждает пялиться на мою задницу, а тем более, подглядывать за мной из окошка! – Кэрол всё-таки удалось вырвать свою руку, она отступила от взбесившегося мужчины, отвернулась, собираясь уйти, но он снова схватил её одной рукой, другой смахивая со стола всё, что там стояло.

С искажённым страстью и яростью одновременно лицом, он грубо швырнул её на стол.

Опешившая Кэрол попыталась вскочить, но он навалился сверху, придавив так, что едва дух не вышиб. Неистово впившись в её губы, он начал рвать на ней одежду. Отлетели пуговицы с рубашки и шорт, покатились по полу. С нетерпением раскинув длинные ноги в стороны, он снова придавил её своим весом, заставив вскрикнуть от боли, когда резко и грубо вошел в её тело. Кэрол забилась под ним, пытаясь вырваться, зажмурившись от боли. Но на это раз он хотел сделать ей больно, и ему это ничего не стоило, учитывая его размеры, которые её всегда пугали. Из горла её вырвались рыдания, но это его не остановило. Он яростно терзал её, разрывая и, казалось, упиваясь её болью, получая от неё ещё большее удовольствие, заставляющее его стонать и хрипеть.

– Ну что, тебе всё ещё хочется вертеть передо мной своей сочной задницей? Ещё будешь меня соблазнять? – рычал он, задыхаясь от наслаждения и злости, что не выдержал, сломался, виня за это её одну, не сумев подавить не только свою страсть, но и досаду и желание наказать её за своё поражение. – Я отобью в тебе такое желание… Чтобы никого больше не соблазняла! Никого, поняла?

Он схватил её за лицо, сжав большой ладонью, заглядывая в залитое слезами и искажённое болью лицо.

– Отвечай, поняла?

– Да…

– Чтобы с этого момента засунула все свои проклятые чары себе в жопу, ясно? Иначе я и её тебе так порву, что через рот срать придётся! – он хотел сказать что-то ещё, но голос его оборвался, он застонал, сжался, словно его свело судорогой, бурно кончая в истерзанное окровавленное лоно.

Казалось, с этим бурным оргазмом из него вышла вся его ярость и злость, он вдруг обмяк, опустошенный и морально, и физически.

– Ведьма, – почти жалобно простонал он, в бессилии распластавшись на ней. – Если ты не отстанешь от меня, если я не смогу справиться с искушением, мне придётся тебя придушить. Неужели ты этого не понимаешь? Мне придётся от тебя избавиться, чтобы мы с Нолом сохранили нашу дружбу… чтобы вернули себе покой…

Но Кэрол не слышала его и лишь пыталась оттолкнуть, стремясь избавиться от его чудовищной безжалостной плоти, причинявшей ей боль. О да, она уже забыла и не хотела больше вспоминать, что когда-то эта самая плоть смогла доставить ей немалое удовольствие, когда он обращался с ней более осторожно и нежно. Что ж, теперь ей долго не захочется мужчину, Исса мог не только вызвать желание, но и отбить напрочь, как оказалось.

Отстранившись, он отпустил её.

Кэрол со стоном сползла со стола и, подхватив одежду, на трясущихся, не подчиняющихся ногах бросилась прочь из кухни, не в силах сдержать рыдания. Закрывшись в ванной, она упала на пол и горько расплакалась от обиды и боли.

Проводив её взглядом, Исса сорвал со спинки стула кухонное полотенце и вытер с себя кровь.

На мгновение замерев, он смотрел на пятна крови, оставшиеся после этого на полотенце.

Поджав губы, наклонился, резко открыл дверцу под мойкой и с досадой запихнул полотенце в мусорное ведро. Потом собрал с пола посуду, подмёл, уничтожая следы своего гнева. Медленно и бесшумно он подошёл к ванной комнате и некоторое время стоял под дверью, прислушиваясь к тихому плачу. Потянулся к ручке, но передумал и оперся локтем о косяк, с силой стискивая кулак, так, что костяшки побелели. И снова сорвался, в ярости грохнув кулаком по двери, не вынеся этого плача, отчего тот тут же испуганно прервался и затих.

Развернувшись, он ушёл.

Когда в дом зашёл Карим, он нашёл Кэрол с спальне, лежащую на постели.

Постучавшись в приоткрытую дверь, он робко заглянул.

Кэрол приподняла голову и вопросительно посмотрела на него. Взгляд его впился в её покрасневшие от слёз влажные глаза.

– Что, Карим? – тепло поинтересовалась она.

Достав из кармана блокнот он что-то написал и, подойдя к кровати, протянул ей.

Кэрол опустила взгляд на блокнот.

«Всё в порядке?».

Она кивнула и улыбнулась.

– Да… мне просто нездоровится… немного. Кажется, простыла. Полежу сегодня. Вы с Патриком сами сможете разогреть ужин?

Он кивнул.

– Хорошо. А теперь я посплю, – она опустилась на подушку, положив локоть под голову и спрятав взгляд.

Снова кивнув, хоть она и не смотрела на него уже, Карим вышел и тихонько прикрыл за собой дверь. Задумчиво он прошёлся по дому, внимательно скользя взглядом вокруг и завершив свой обход на кухне. Остановившись, он огляделся. И присел, подняв закатившуюся под стол пуговицу. Упершись ладонью в пол, он стал на колени и заглянул под шкафы. Протянув руку, вытащил оттуда ещё одну пуговицу. Положив их на ладонь, он мгновение их разглядывал, потом поднялся и, открыв дверцу, бросил в мусорное ведро. И вдруг наклонился ниже, присмотревшись в содержимое ведра. Достав его из-под мойки, он вынул выпачканное кровью полотенце, с которого посыпались осколки разбитой посуды. Вернув все на место, Карим вытащил полиэтиленовый мешок из ведра и, завязав край плотным узлом, вынес из кухни.

Тем же вечером неожиданно появился Джо.

Робко постучав в комнату Кэрол, он тихонько вошёл и поздоровался.

– Джо! – обрадовалась Кэрол, приподнимаясь. – Привет!

– Привет, – улыбнулся парень. – Исса сказал, вы приболели и нуждаетесь в моей помощи. Он прислал меня вам помочь.

– Как мило с его стороны, – Кэрол выдавила улыбку, с трудом удержавшись от гримасы. – Они из тебя ещё не всю кровь высосали за это время?

Джо ухмыльнулся.

– Не переживайте. Её требуется совсем немного, – он опустил руку в карман и вынул оттуда шприц. – Вот, я вам набрал уже немного. Сделайте глоток и помажьте, где болит.

– Спасибо, – Кэрол взяла шприц. – Этого достаточно. Больше не надо, Джо.

Он помялся.

– Я могу остаться? Исса сказал, чтобы я остался с вами. Его другу я больше без надобности, я его вылечил. Остались в некоторых местах небольшие следы от шрамов, но они исчезнут и так. Мой дар не сразу покидает тело, долго ещё будет действовать.

– Конечно, оставайся. Будешь жить здесь. Я написала своему другу письмо, отправила твою фотографию, чтобы попытался выяснить, кто ты и откуда. Он поможет. У него большие связи и он всегда мне помогал. Когда он мне ответит, мы отправим тебя домой.

К её удивлению, Джо отнесся к её словам как-то слишком уж безразлично, но она не придала этому значения, решив, что это из-за его заторможенности и отстранённости, которыми наградила его проклятая Рамла. Она действительно сразу по приезде в Израиль отправила Касевесу анонимное и очень осторожное письмо, в котором написала:

«Анонимная благотворительная организация по оказанию помощи потерявшимся «Сандра» просит о помощи и Вашей поддержке. Возможно, вам знаком этот молодой человек на прилагаемой фотографии, или вы что-нибудь о нём знаете. Если не затруднит, покажите фотографию вашим знакомым и друзьям, возможно, они что-нибудь знают об этом человеке, который нуждается в помощи. У него полная потеря памяти, он не знает, кто он и откуда. Наша организация является анонимной и оказывает помощь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации и не желающим обращаться в официальные органы. Также принимаем посильную материальную помощь, если вы не останетесь равнодушным и пожелаете поддержать тех, кто так нуждается в Вашей помощи. Реквизиты счета прилагаются. Мы принимаем как личные переводы, так и от организаций, практикующих благотворительные взносы. Принимаются также анонимные переводы, если вы захотите остаться инкогнито. Отправлять на предъявителя. Информацию о человеке на фотографии, если у вас таковая найдется, можете отправлять на указанный ниже адрес. Заранее очень благодарны за любую помощь и участие».

Она знала, что Уилл поймёт, что это письмо от неё, назвав выдуманную благотворительную организацию именем, под которым скрывалась после аварии. Помимо помощи Джо, ей нужны были деньги. Она не хотела больше зависеть от Иссы и Тима в сложившихся обстоятельствах. У неё была весомая доля в компании Куртни, которой теперь руководил Рэй, и за всё время там должна была накопиться приличная сумма. Она может жить на доход от компании всю оставшуюся жизнь, находясь в бегах и скрываясь. Достаточно было, чтобы Рэй просто пересылал деньги на указанный счёт. Анонимно, наличными, как делал уже раньше, когда она скрывалась.

Кэрол раз в неделю проверяла свой анонимный почтовый ящик, но письма с ответом до сих пор не было. Это всё больше беспокоило её и удручало. Уилл не мог не понять её письма. Может, ещё не получил? Может, в санатории или больнице? Кэрол ничего не знала о том, что происходило дома, ни с Рэем, ни с детьми, ни с Дженни, ни с самим Уиллом. Ей оставалось только молиться за них и надеяться, что у всех всё хорошо. Зато она знала, что Джек уже на свободе. Она не могла не радоваться тому, что он всё-таки выкрутился, они с Патриком оба радовались, но от Иссы скрывали эту радость. Освобождение Рэндэла его раздосадовало и очень встревожило, и он этого не скрывал.

Кэрол боялась, что теперь, когда Тим её бросил, он возобновит охоту на Джека. И очень переживала по этому поводу. Утешало пока то, что ни Тим, ни Исса ещё долго не смогут сунуться в Америку. Они были в розыске, как и она, и вряд ли станут так рисковать, попытавшись вернуться. Но сама она уже ничего не могла поделать в этой ситуации. Она очень устала, ей нужно было думать о том, как защитить сына, мужа защищать было уже не в её силах. Она пыталась себя убедить, что её это вообще не должно волновать. Пусть сам о себе заботится и защищается. Она вообще и думать о нём не должна. Нажил себе врага, пусть сам с ним и разбирается.

Да, она так думала, но сердце её болело. Болело за него, несмотря ни на что. И не было дня, чтобы она не думала о нём, не вспоминала, гадая, что он сейчас делает, чем занимается на вновь обретённой свободе. Что он их ищет, она даже не сомневалась. И не хотела задумываться над тем, что будет, если найдёт. Думала о своей маленькой дочке. О близнецах. И в такие моменты ей хотелось выть. Как же её сердце рвалось к ним, её малышам… к нему, Джеку, которого ненавидела и любила одновременно.

Нет, это не жизнь – это пытка. Но она даже не могла позволить себе избавиться от этой жизни, потому что должна была быть рядом с Патриком и оберегать его. Он единственный, кто у неё остался. Всех остальных она потеряла. Как теряла всю жизнь всех, кто был дорог.

После инцидента на кухне Исса пропал.

Шли дни, но он не приезжал. Кэрол гадала, объявится ли он вообще, или на него, как и на Тима, рассчитывать больше не стоит. На вопросы Патрика она ответила, что понятия не имеет, почему он не заезжает. Но мальчик, как и следовало ожидать, не поверил в это.

– Наверное, надоели мы ему, и сбежал следом за своим дружком, – усмехнулась она.

– Не может такого быть. Исса так не сделает. Он нас не бросит. Ведь он же пришёл за нами, когда мы были в лесу, он чуть не умер, спасая нас. Он не такой, – горячо возразил Патрик, возмутившись её словами.

– Все не такие, сынок… пока не предадут или не бросят.

Мальчик некоторое время молчал, пристально её разглядывая.

– Я понимаю, почему ты так теперь думаешь. После всего… конечно. И я тоже никому больше не верю. Мы и не должны верить, так безопаснее. Главное, что мы верим друг другу, да, мам? А на всех остальных наплевать! – обняв её, он жалостливо погладил её по голове. – Скажи… ты сильно переживаешь из-за Нола?

– И это переживём, – Кэрол ухмыльнулась. – Не смертельно. Не хочет – не надо. Мы никому не навязываемся. Помогли – и на том спасибо. А дальше – каждый своей дорогой. Ничего не поделаешь. Не надо обижаться на них, сынок. Наш путь слишком тяжёл и опасен, никто, кроме нас, по нему не пройдёт. И тащить за собой никого мы не имеем права. Исса чудом выжил.

Патрик угрюмо помолчал.

– Но мы не справимся без них с фанатиками и проклятыми. Он обещал нас научить защищаться. Пусть хоть бы научил сначала, а потом уже бросил.

– Давай попросим Карима. Раз Исса приставил его к нам, он должен тоже кое-что уметь. Он воевал, много лет работал телохранителем. Должен быть не хуже Иссы. Если Исса не объявится, попросим его.

Кэрол промолчала о том, что если Исса не объявится, то и Карим уйдёт, так как ей нечем будет ему платить. Но проблема вдруг решилась сама собой, когда она наведалась в банк и обнаружила на своём счету крупную сумму. Она так обрадовалась, что на глазах выступили слёзы. Рэй или Уилл прислали ей деньги! Значит, и с Рэем, и с Уиллом всё в порядке. Она так переживала за Касевеса, зная о его больном сердце, за Рэя, особенно, когда узнала, что Джек на свободе. Он мог вытрясти из Рэя душу, чтобы допытаться, где она, может, даже убить. Джек давно его ненавидит. Но раз Касевес получил и прочитал письмо, а Рэй дал столько денег, значит, они живы-здоровы. И с нею, хоть и так далеко.

Кэрол приободрилась, настроение её значительно улучшилось. Она снова подняла голову, почувствовав себя уверенней. Она сможет теперь сама позаботиться о себе и Патрике. И Джо. Наймет ещё телохранителей. Надо будет спросить у Карима, сможет ли он ещё кого-нибудь найти для этого.

Обналичив немного денег, она отправилась в салон красоты, дабы закрепить всколыхнувшуюся в ней уверенность в себе, а потом по магазинам. Ей осточертела её заброшенная неухоженная, как она считала, внешность. Это вызывало в ней жуткий дискомфорт. И плевать на угрозы Иссы по поводу чар, она не собиралась из-за этого превратиться в замухрышку. Она привыкла быть красивой, всегда, и не хотела, чтобы было иначе. Её красота – одно из того немногого, что у неё ещё оставалось, и отказываться от неё она не собиралась ради того, чтобы не привлекать мужское внимание. Пусть все катятся к чёрту, она была и будет красивой, всегда, никогда не откажется от своей красоты, которая, наконец, засияла прежним блеском, несмотря ни на что. Она поправилась, вернув себе былую форму, ухаживала за собой в домашних условиях, но в её понимании этого было ничтожно мало и катастрофически недостаточно. Она привыкла к салонному шику и блеску.

В салоне она привела в порядок волосы, подровняв и покрасив в жемчужный перламутровый цвет, придав им больше яркости и блеска, сделала маникюр и педикюр, массаж, посетила солярий, чтобы придать своей коже более теплый оттенок легкого загара. Привычные манипуляции и процедуры расслабили её настолько, что к ней в эти мгновение почти вернулся душевный покой. Словно она очутилась в беззаботной юности, когда они с Куртни по много часов проводили в салонах в заботах о себе, оттачивая до безупречности свою внешность. Вместе с этими воспоминаниями вернулись и другие. Перед её мысленным взором предстал молодой серьезный мужчина, элегантный, красивый, такой же ухоженный и аккуратный, как она. Вот он берёт её за руку и внимательно разглядывает, восхищаясь. И, как сейчас, слышит его приятный поставленный голос: «Тебе не кажется, что мы созданы друг для друга?». Как же она любила этот красивый голос… Этот пронзительный твёрдый взгляд умных серых глаз… Вспомнила, как впервые пришла к нему в офис и не поверила, что он и есть Джек Рэндэл, которого представляла совсем не таким. Какое же он произвёл на неё впечатление! До сих пор не смогла от него избавиться. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь, и между тем, вроде это было совсем недавно. Впервые за долгое время Кэрол улыбалась, думая о нём, вспоминая себя и его много лет назад. Сначала до свадьбы, потом после. Какая была любовь… И да, она на самом деле была, Кэрол вдруг впервые это разглядела и поняла с тех пор, как потеряла веру в эту любовь, в то, что она вообще когда-то была. А она была. И какими же они оба оказались глупцами, пренебрегая ею, не оценив, как должно, уничтожили её, растоптали в злобе, предательстве, крови и неприязни, не понимая, что делают это не с их отношениями между собой, не друг с другом, а сами с собой, с самым светлым и прекрасным чувством, которое освещало и согревало всю их жизнь, и без которого всё вокруг погрузилось во мрак. Убили свою любовь, не понимая, не предполагая, что погибшая любовь сменится не проходящей всепоглощающей болью и ничем невосполнимой пустотой. Пустотой размером с целый мир, вселенную. Оказалось, эта любовь занимала слишком много места, а исчезнув, ставила после себя бездну, и они больше не находили ничего столь же большого, чем можно было заполнить эту пустоту… А то, что находили и чем пытались прикрыть эту бездну, просто исчезало, потонув в этой черной дыре, как камешки, которыми пытались засыпать пропасть. Джек её не забыл, не нашёл замену. Конечно, женщины у него были, в этом она не сомневалась, но выше уровня постели он так никому подняться и не позволил, как до встречи с ней. Почему? Почему, вернувшись в его жизнь после аварии и бегства, спустя почти два года она не нашла в его жизни ни одной женщины? Хотя бы постоянной любовницы, которой бы не понравилось воскрешение его жены и которая дала бы как-то о себе знать, как Даяна? Хотя, задержись она немного подольше в его жизни, вполне возможно, очередная «Даяна» и объявилась бы. Мысли о других женщинах всё ещё причиняли ей боль, отзываясь оглушительной ревностью. Ни любовь, ни эту ревность не притупило время, как она надеялась, они оставались такими же острыми и болезненными, зияя в её сердце оголенными, незаживающими ранами, которые начинали кровоточить при малейшем прикосновении.