Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 53 страниц)

– Жаль, – буркнула она, скрыв от него растянувшую губы улыбку. – В следующий раз укушу.

Он рассмеялся и ласково ущипнул её за ягодицу.

– Я тебе укушу! – подняв к себе её лицо, он снова её поцеловал, такой счастливый, что глаза Кэрол вдруг увлажнились, и она против воли ответила на его поцелуй, на мгновение позабыв обо всём на свете. Обняла, со всех сил прижимая к себе, поддавшись своем чувствам… своей безумной любви, сопротивляться которой больше не могла.

И она с упоением целовала его, обнимала, гладила и ласкала, потеряв голову… Как много лет назад, когда он впервые уложил её в постель, заставив подчиниться и забыть обо всём…

И вскоре они уже катались по полу, сцепившись в обоюдной всепоглощающей страсти, и заботило их только одно – как не забыть о необходимости вести себя потише, чтобы не быть услышанными. Любовь, которой они оба сопротивлялись так долго, не желая признать её силу и власть над ними и их жизнью, любовь, над которой оба надругались, растерзали, растоптали, пытаясь уничтожить, избавиться, за что та мстила им, изводя невыносимыми любовными муками, болью, страданиями, так и не отпустив… теперь эта любовь снова подарила им умопомрачительное счастье и наслаждение, как награду за то, что снова ей покорились, признав, наконец, тот факт, что не она им подвластна, а они – ей. И обессилев от своих страданий, они вдруг с облегчением и радостью сдались этой любви… друг другу. И пьянели в жарких объятиях оттого, какое это принесло ощущение счастья… Ненависть, злоба, обиды и ревность – всё растворилось в этом ощущении. В наслаждении душевном и физическом, которое дарила им их любовь и которое ничто другое не могло заставить испытать.

И Джек был с нею прежним, хотя Кэрол до сих пор не могла в это поверить – нежным, ласковым, любящим. Это невозможно.

– Не может быть… – прошептала она, не замечая, что делает это вслух, и тут же забыла о своём удивлении, с жаром отвечая на его ненасытные голодные поцелуи.

Совершенно неожиданно сердце её вдруг тревожно всколыхнулось от внезапного ощущения, что за ними наблюдают. Резко повернув голову, она посмотрела в окно. Горячие ладони легли ей на скулы, поворачивая лицом к нему, губы страстно накрыли рот, и Кэрол застонала, позабыв о том, что её отвлекло…

Даже самый восхитительный секс, такой, как с Рэем, например, не мог заставить её испытывать такие сильные эмоции, какие она испытывала сейчас, в объятиях любимого мужчины… И ничто не могло с этим сравниться, ничем нельзя было это заменить, как бы она ни искала и ни старалась. Только снова полюбить. Но она так и не смогла. Почему? Джека держит проклятие, а её что? Ведь он обычный мужчина, без всяких там сверхъестественных чар и проклятий. Почему же тогда она им так одержима?

Она думала об этом, лежа в его объятиях и всё ещё тяжело дыша, прислушиваясь к учащенным ударам сердца в его груди. Он прижимал её к себе, перебирая пальцами белые волосы, с упоением втягивая ноздрями их запах, касаясь губами в нежных поцелуях. А она поднимала голову, вновь и вновь подставляя этим поцелуям губы, которые он сладко целовал. И Кэрол мечтала о том, чтобы эти мгновения остановились и никогда не заканчивались, мечтала вот так целоваться с ним всегда, до конца жизни. Потому что поняла – ничего прекраснее в её жизни нет и не было.

– Ты скучала по мне? – прошептал он, лаская взглядом её лицо так, словно не мог насмотреться. – Ну пожалуйста, не молчи… Скажи мне… – но она опустила глаза, отказываясь отвечать. – Я много думал, там, в тюрьме… Многое понял, пересмотрел… Признал, наконец-то, что это я виноват… я разрушил всё… совершал одну ошибку за другой, как никогда раньше в жизни… Как последний идиот. Сам себе удивляюсь, почему? Ведь я совсем не идиот и никогда им не был.

– Самомнение в тебе всегда зашкаливало! – фыркнула Кэрол. – Как же, все кругом не правы, только ты один лучше всех всё знаешь!

– Но ведь так и есть! – он снова засмеялся, крепче прижимая её к себе. – Что поделать, если я и впрямь умнее всех! Просто даже самые умные тоже могут совершать ошибки, как ни крути… а потом эти же ошибки кажутся такими глупыми, что не понимаешь – как так могло произойти? Где же были мои мозги? – он прижался губами к её белым волосам и закрыл глаза от избытка чувств. – Я люблю тебя, Кэрол… Я никогда больше не совершу таких ошибок, не обижу тебя… буду только любить! Буду дорожить тобой, нашей семьёй, потому что понял, что дороже у меня ничего нет и не будет… Я не могу жить без вас. И меня так печалит, что вы смогли… Смогли так легко уйти, оставить меня, вычеркнуть из жизни, не интересуясь моей судьбой. Что Патрик отрёкся от меня… выбрал этого Спенсера, согласился, чтобы он занял моё место рядом с вами… Я держался после аварии, но этого не вынес… Это так меня подорвало, поломало… Я не виню его, понимаю, признаю, что сам виноват… Но вынести это не в моих силах, Кэрол. Я хочу вас вернуть, всё исправить. Мне нужна ваша любовь… так нужна! Я не лгал, когда обещал, что не буду больше тебя принуждать. Не буду заставлять. Решение за тобой, куда ты вернёшься – в наш дом, или в свою квартиру. Но знай… я не обещаю, что смирюсь. Нет. Я не оставлю тебя в покое, пока не добьюсь, чтобы ты передумала… по-хорошему, не как раньше – это я обещаю. Я сделаю всё, чтобы ты сама захотела ко мне вернуться. Чтобы снова поверила в мою любовь. Я докажу. А добиваться своего я умею, ты прекрасно знаешь, – он засмеялся, поглаживая её по бедру. – Так что подумай, есть ли смысл сопротивляться, если ты всё равно будешь моей, как и раньше. Только время терять, да мучить себя и меня… Лучше сразу сдавайся!

Не выдержав, Кэрол тоже тихо засмеялась. И вскинула голову, услышав шорох крадущихся к комнате шагов.

– Кто-то идёт! – оттолкнув Джека, она схватила платье и поспешно прикрылась, вскакивая на ноги. Джек подхватил штаны и прижал к животу, понимая, что одеться уже всё равно не успеет.

Оба застыли от неожиданности, когда в проёме двери выросла высокая мужская фигура, устремив на них дуло автомата. Позади незнакомца показался ещё один. Они удивленно остановились, растерянно таращась на голую парочку.

– А ну… руки вверх, голубки! Живо! А ты… вставай! – приказал тот, что был позади и, обойдя своего приятеля, нацелился на Джека из своего автомата.

– Это ещё кто такой? – изумленно спросил первый, метнув на своего спутника недоуменный взгляд.

Тот пожал плечами и рявкнул, обращаясь к Джеку:

– Ты ещё кто?

– Я муж, – спокойно ответил Джек, не отводя от него взгляда.

– Что?! – недоверчиво скривился мужчина. – Какой ещё муж, что ты несёшь?

– Что значит – какой? Единственный, других мужей у неё, насколько мне известно, больше нет. Разве вы не в курсе, что у женщины, которую вы так давно уже преследуете, есть муж?

– Ты Джек Рэндэл? – не поверили те и переглянулись. – Но что ты здесь делаешь?

– А разве не видно? – Джек усмехнулся. – Для непонятливых поясню – исполняю супружеский долг. Вы очень не вовремя, ребята. Может, зайдете попозже?

– Она же сбежала от тебя, ты должен быть в Америке! Что здесь ты делаешь? – начал злиться один из бандитов. – Не паясничай, отвечай, если не хочешь, чтобы я тебе яйца отстрелил!

Бросив испуганный взгляд на Джека, Кэрол заметила, как почернели его серые глаза.

– Мириться приехал, – голос Джека охрип, выдавая его ярость.

– Ну и как? Успешно, судя по всему? – хмыкнул другой, откровенно разглядывая обнаженное тело Кэрол, которая стояла посреди комнаты при слабом свете торшера, послушно подняв руки, в одной из которых всё ещё сжимала платье.

– Пока не знаю. Но я старался.

Незнакомцы засмеялись.

– Что ж, зря старался! Одевайтесь, живо! Лучше бы ты, парень, дома оставался, а теперь придётся пойти с нами. И, скорее всего, ты умрешь вместе со своей милой женушкой. Разве не об этом мечтают все влюблённые – умереть в один день? Радуйтесь, ваша мечта сбудется!

– Вообще-то, влюблённые мечтают жить долго и счастливо и умереть в глубокой старости вместе. А до старости мы ещё не дожили, – поправил Джек. – А о том, чтобы быть убитыми в расцвете лет какими-то сумасшедшими отморозками уж точно никто не мечтает! Вы поспешили, ребята. Приходите лет этак через сорок-пятьдесят, когда мы успеем друг другу осточертеть и будем очень рады снова вас увидеть!

– Надевай штаны, умник, если не хочешь, чтобы я вывел тебя отсюда без них.

Пока один препирался с Джеком, невозмутимо надевающим брюки, второй не отрывал взгляда от Кэрол, поспешно натягивающей платье. Потом поддел локтем товарища.

– Погляди-ка! А она ничего так, правда? Видел, какое тело?

Испуганно замерев, Кэрол покосилась на мужчину, и вздрогнула, когда Джек стиснул пальцами её руку и шагнул к ней, заслоняя от взглядов мужчин. Кэрол поспешно спряталась за его спину.

– Как думаешь, ведь ей всё равно умирать скоро, может, мы…

– Нет! Спятил что ли? – рявкнул тот, что был словоохотливее. – Это не женщина, забыл? Это нечисть! Хочешь сношаться с этой тварью? Не обращай внимания, не поддавайся искушению. Иначе пропадешь. Эти проклятые все такие – на грех так и подбивают одним только своим видом. Поддашься – и всё, потерял ты свою душу, гореть ей в аду…

– Мы к вашему аду никакого отношения не имеем! – огрызнулась Кэрол, не выдержав.

– Все проклятые – это собиратели душ, служащие демонам, которые хотят захватить наш мир. Будешь отпираться? Мы всё о вас знаем! Только ничего-то у вас не получится, черти, мы всех вас перебьем, и вашего Антихриста – тоже.

– Мой сын не антихрист, это просто ребёнок…

– Заткнись, ведьма! Не говори с нами, не смотри на нас, а то не довезём до Рамлы, сами пришьём! Наша задача доставить живым чудовище, а тебя, если проблемы возникнут, разрешено прикончить, так что помалкивай, если хочешь ещё немного пожить!

– Чудовище? – нахмурился Джек.

– Ага, – в комнату вошёл третий, неся на руках неподвижного Патрика. За ним с сонным, ничего не понимающим видом следовал Джо. – Вот оно. Спит. Притворяется маленьким мальчиком. Но мы-то знаем!

Джек побагровел.

– Убери руки от моего сына, чокнутая мразь! – зарычал он и, метнувшись между стоящими мужчинами, схватил с полки попавшую под руку вазу и с размаху ударил ею по лицу тому, кто держал мальчика. Тот отшатнулся, и Джек вырвал у него из рук Патрика. Прижав его к груди, он обернулся и посмотрел на Кэрол обезумевшим взглядом.

– Я же говорил тебе… Ну почему ты меня не послушала? – простонал он, пятясь к двери. – Не подходите! Не отдам! Я вам его не отдам! – закричал он.

Он не видел, как Патрик вдруг очнулся, резко распахнув глаза.

– Нет… – прохрипел мальчик.

Услышав его, Джек заглянул ему в лицо.

– Не бойся, сынок… Я не позволю…

Кэрол вскрикнула, услышав звон бьющегося стекла в окне, голос Джека оборвался, а голова резко, как от удара, откинулась назад. Чуть слышный звон стекла – и один из мужчин взмахнул руками, падая, ещё звон, покачнулся второй. Третий застыл на месте, и Кэрол, как в замедленной съемке, увидела, как из маленького красного отверстия на лбу его скатилась крупная капля крови.

И только тогда она поняла, что происходит.

Сердце её остановилось и, резко выдохнув, словно ей дали под ребра, она снова устремила взгляд на Джека. Он лежал на полу, в одних брюках, раскинув руки и устремив застывший невидящий взгляд в потолок. По вискам его медленно стекали капли крови, оставляя яркие полосы и теряясь в густых тёмных волосах, а под затылком расплывалась густая лужа крови… Она видела, как трясёт его за плечи Патрик, как раскрывает в крике рот, но не слышала, как он кричал… Хотя он кричал во весь голос. Словно она оглохла. Её парализовало. Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть.

Она утратила связь с реальностью, ей казалось, что она просто сходит с ума. Или находится в одном из своих кошмаров. Потому что этого не может быть. Ей казалось, что она уже вечность стоит, не дыша, посреди комнаты, не отрывая безумного взгляда от мёртвого Джека, от кровавой точки на его высоком лбу… Да, она это уже видела раньше… Это всего лишь очередной сон… как и раньше. Она проснётся, и поймёт это. Вздохнёт с облегчением.

И как в своём сне, она подошла к Джеку и опустилась на пол рядом. Наклонившись, приподняла его голову и положила себе на колени. Заглянула в открытые глаза, которые ещё казались живыми, глаза, которые так любила, такие умные, проницательные…

– Джек, – позвала она, и снова ничего не услышала, даже собственного голоса. Погладила по щеке, не замечая, как размазывает по его лицу кровь, в которой были измазаны руки. Его кровь. Она не видела, как бьётся в истерике рядом Патрик, рвя на голове волосы и воя. Ничего не видела, кроме выпачканного в кровь лица Джека, его серых неподвижных глаз.

Этого не может быть. Неужели опять ожил один из её давних кошмаров, которых она так боялась, которые её изводили? Но этот кошмар был для неё невыносим, он всегда причинял безумную боль. Кошмар, в котором она вот так же держала на коленях мёртвого Джека, смотрела в его открытые глаза, которые её больше не видели… Смотрела на эту кровавую точку на его лбу. След от пули, оборвавшей его жизнь.

Неужели она опять держит в своих объятиях любимого мужчину, мужа, мёртвым? Этого не может быть. Второй раз. Невозможно. Она что, опять теперь вдова, дважды? Нет, Кэрол знала, что второй раз она пройти через это не сможет. Её сердце не выдержит больше такой боли.

– Джек, – снова позвала она жалобно. – Я тоже тебя люблю… больше жизни люблю… Прости меня…

Он погиб из-за неё. Как Мэтт. Как все остальные.

Она не поверила ему, не пошла с ним, когда он просил… А теперь такой возможности не будет уже никогда. Никогда. Потому что его больше нет.

«Я же говорил… Ну почему ты меня не послушала?».

– Прости, любимый… прости… – она прижала к груди его окровавленную голову, коснулась губами мокрого от крови лба, роняя на него крупные слёзы.

А потом увидела, как в комнату тяжёлой походкой, сжимая в большой руке свою винтовку, входит Тим. Как смотрит на неё, Кэрол и, замедляя шаг, но не останавливаясь, медленно поднимает оружие, направляет на неё дуло, слегка наклоняет голову к винтовке. В его глазах она видит обжигающую ненависть, ярость. Безумную болезненную ревность. И приговор.

И она поняла, что сейчас тоже умрёт. Эта догадка не вызвала в ней никаких эмоций и чувств. Ей было всё равно. Даже не страшно.

И вдруг сквозь свою странную глухоту, через которую не мог пробиться ни один звук, она услышала хорошо знакомый многоголосый пронзительный вопль. Опустила взгляд на Джека и Патрика. Чтобы увидеть их в последний раз. Патрик менялся, превращаясь в чудовище, несмотря на присутствие застывшего рядом Джо.

И увидела, как Тим поворачивается к нему вместе со своей винтовкой, как на лице его промелькнул страх, которого она никогда раньше не видела на лице Тима.

Кэрол рванулась вперёд, внезапно очнувшись от оцепенения, со всей быстротой, на которую была способна, выставив перед собой руки, чтобы схватить нацелившееся в мальчика дуло и отвести в сторону. Но Тим её услышал, молниеносно повернулся…

«Кэрол! – вдруг услышала она ласковый голос Мэтта. – Не бойся!».

Что-то несколько раз сильно ударило её в грудь, толкая назад и, удивлённо выдохнув, Кэрол почувствовала, как пол ускользает из-под ног, и она падает. А потом её накрыла боль. Боль, повергшая в шок. Она увидела расплывающиеся пятна крови на своём платье, и задрала голову, подняв взгляд вверх, на возвышающегося над ней Тима, который смотрел на неё неподвижным взглядом, всё ещё прижимая винтовку к плечу и целясь в неё. Она удивилась, не увидев в его взгляде ни капли жалости или сожаления. Только ненависть, злость и ярость.

– Так это ты! – попыталась сказать она, качнув головой в знак того, что отказывается в это поверить… Что это он её расстрелял, воплотив в реальность новую смерть из очередного кошмара. Но вместо слов изо рта её хлынула кровь, не позволив вымолвить ни звука, заставив захлебнуться.

В глазах потемнело от боли и нехватки кислорода.

«Почему так? – воззвала она мысленно к Тимми в мучительной агонии, уже не видя его перед собой за чёрной пеленой, застилавшей глаза. – Почему не сразу, как других?».

«Ма-а-а!» – в какофонии ужасных звуков, издаваемых чудовищем, она расслышала голос Патрика, отчаянный, переполненный страданием и болью, который её позвал, словно пытаясь удержать.

А потом наступила тьма, освободившая её от невыносимых мук.

Глава 26

Кэрол видела кровь. Много крови.

Она лежала в этой крови, чувствовала, как она проникает в ноздри, ощущала её медный привкус во рту… А ещё боль. Невыносимая боль в груди. И в душе. Она не могла вспомнить источник этой боли, как ни пыталась. Случилось что-то очень плохое, страшное – она знала. Но что именно – вспомнить не могла. И боялась вспоминать.

Она хотела выбраться из этого странного кровавого плена, из крови, в которой находилась, но не могла. Что происходит? Это очередное видение?

Она то впадала в забытье, словно теряла сознание, то снова оказывалась в море крови, или это видение сменялось другим. В этом видении она видела Джека. Они стояли с ним в чёрном тумане. Она слышала голос Мэтта, зовущий её, но не могла его увидеть. И пойти вперёд не могла – на пути их было рычащее чудовище, которое оскаливалось каждый раз, когда они хотели сделать хотя бы шаг. Она узнала этого монстра – это был Патрик. А иногда она слышала его плачь, детский, горький и отчаянный. Он звал их с Джеком, так жалобно, умоляюще… Она слышала его голос, человеческий голос, но при этом видела перед собой не его, а монстра, который смотрел на неё ярко-красными сияющими глазами. И тогда она брала за руку молчаливого Джека и тянула его назад.

– Нет, мы не пойдём, Джек… назад. Мы должны вернуться. Мы не бросим его.

– Это невозможно, Кэрол, – отзывался Джек грустно.

– И это говоришь ты? Для тебя никогда не существовало слова «невозможно», – улыбалась ему Кэрол.

– Не в этот раз, – качал он головой, и она видела в его серых глазах слёзы. – Я проиграл, Кэрол. Он меня всё-таки убил. И тебя убил.

И тогда она вспоминала, что произошло. И начинала кричать от ужаса и боли.

А он обнимал её и пытался успокоить.

– Я всё равно уже умирал, Кэрол. Я же тебе говорил. И на этот раз я не врал. Пока я был в тюрьме… лейкемия всё-таки до меня добралась. Жаль только, что не успел вам помочь… Не плачь. Наверное, я ещё не умер, раз мне снится этот сон.

– Это не сон, Джек. Мы в чёрном тумане, о котором я тебе всегда рассказывала. Здесь не бывает живых, Джек.

А он удивлялся, даже теперь не в силах поверить.

– Но если я умер… почему я с тобой сейчас разговариваю? Нет, Кэрол. Это просто моё подсознание, которое ещё не угасло… Сон.

Кэрол не пыталась с ним спорить и что-то доказывать. Убеждать в том, что он мёртв.

А потом она очнулась по-настоящему. Обнаружила, что лежит в ванной, наполненной кровью.

Увидела напротив Джо и открыла рот, чтобы закричать, и не смогла – вместо крика из груди вырвался судорожный хрип. Сонная артерия на шее Джо была перерезана, он был мёртв. Истёк кровью. И вся его кровь была на ней, разбавленная водой ровно настолько, чтобы покрыть всё её тело.

Повернув голову, она увидела рядом ещё одну ванну. В ней лежал Джек и какой-то незнакомый мужчина, судя по внешности – благословенный. Наверное, тот, что прибыл с фанатиками. Мужчине, как и Джо, была выпущена вся кровь, в которой по горло лежал Джек.

Рядом с ним сидело чудовище и прижимало большой когтистой кистью к его лбу губку, с которой стекала кровь.

«Что ты наделал! – завопила Кэрол про себя. – О, сынок! Что ты творишь?».

Чудовище обернулось и, бросив губку в ванную, встало и подошло к ней. Положив огромную руку ей на лоб, он надавил, заставляя опуститься, окунув в кровь с головой. Кэрол в ужасе забилась, пытаясь вырваться, но он не отпускал. Не выдержав нехватки кислорода, она вдохнула, втягивая в простреленные лёгкие окровавленную воду, и потеряла сознание.

***

Джордж Рэндэл, Зак Райли, Шон, а с ними переводчик, в сопровождении заведующего отделением клинической больницы вошли в палату, в которой вместе находилась чета Рэндэлов. Они прилетели на частном самолёте сразу после того, как сообщили, что Джек и Кэрол находятся в больнице в Израиле, куда были доставлены при весьма странных обстоятельствах.

Они были обнаружены случайно полицейскими, которых вызвали перепуганные соседи, сообщив, что видели странного окровавленного монстра, убивающего людей. Произошло что-то страшное и необъяснимое – улицы были усеяны трупами людей, погибших странной смертью, которой пока специалисты не нашли объяснения. Сообщить подробности Джорджу и Заку отказались, как бы те ни настаивали. Связей у них здесь не было, но Зак был намерен узнать подробности, несмотря ни на что, и Джордж не сомневался, что он узнает. Потому что это был Зак, для которого не существовало преграды или препятствия, которое он не мог бы преодолеть. Как Джек.

– Что с ними? – спросил Джордж, разглядывая попеременно Джека и Кэрол.

– Пока мы затрудняемся ответить, – перевёл переводчик слова доктора. – Мы провели полное обследование и не нашли никаких повреждений. Но они не приходят в себя, а почему – непонятно. Но есть одно очень странное обстоятельство, которое не поддается никаким объяснениям – в их телах обнаружены пули без всяких следов проникновения. У женщины – четыре пули в грудной клетке, у мужчины – прямо в голове. Каким образом эти пули оказались там – непонятно. Ткани вокруг них совершенно здоровые, даже нет следов воспаления или отторжения. Как будто они там уже давно, и организм вполне смирился с их присутствием.

– Доктор, вы что, прикалываетесь? Это же полный бред – то, что вы говорите! – фыркнул Зак и обратился к переводчику. – Ты ничего не напутал, когда переводил? Кто из вас обдолбался наркотой – ты или доктор?

Обидевшись, доктор достал из папки рентгеновский снимок и, подойдя к окну, поднял его к свету.

– Посмотрите сами. Это – мозг вашего сына, – перевёл переводчик, обращаясь к Джорджу. – А это – пуля. Видите?

Доктор пальцем ткнул в снимок. Вглядевшись в снимок, Джордж обернулся и посмотрел на гладкий, без малейших повреждений лоб Джека.

– А это точно его снимок, вы не перепутали? Я не вижу у него на голове даже царапины. Это невозможно.

– Тем не менее, это так. Череп цел, никаких повреждений мозга мы не нашли. Как будто он уже родился с этой пулей.

Джордж нервно усмехнулся, изучая Джека пристальным взглядом.

– Я всегда знал, что он родился с пулей голове!

– Как, вы правда знали? Это действительно так?

– Нет, конечно! Это выражение такое, образное. Я пошутил.

Доктор растерянно моргнул, потом раздражённо отвернулся и снова уставился на снимок.

– Тем не менее, эта пуля там, и она каким-то образом там оказалась. Но как? Мы не нашли даже заживших следов проникновения. Ничего. Никаких следов, даже застарелых, на черепе. У женщины тоже самое. Четыре пули в груди. Она бы не смогла выжить с такими ранениями без хирургического вмешательства. Это невозможно. Просто фантастика какая-то!

– Мне сообщили, что их нашли в ванных, наполненных кровью, с двумя убитыми, из которых эта кровь и была выпущена.

– Да, но подробности мне не известны, это закрытая информация.

Джордж хмуро переглянулся с Заком.

– Узнаю, не проблема, – заверил тот.

– А мальчик? Что-нибудь известно о моём внуке?

– Простите, я не в курсе, – ответил доктор. – С этим вопросом вам лучше обратиться в полицию.

– Если нет никаких повреждений, кроме этих пуль, которые чувствуют себя вполне комфортно в их телах, как я понял, почему они не приходят в себя? Это что, кома? – спокойно, полностью владея собой спросил Джордж, пряча кисти в карманы брюк, чтобы никто не заметил, как дрожат его руки.

– На кому не похоже. Скорее, это очень глубокий сон.

– И что делать?

– Пока не знаем. Мы растеряны. Мы созываем лучших специалистов на консилиум. Подобных случаев не было за все времена врачебной практики. Скорее всего, пули нужно будет изъять. Их присутствие несовместимо с жизнью.

– Но ведь они живы, – возразил Зак. – Может, лучше не трогать, тем более вы не разобрались в ситуации и причинах. Залезете – вдруг они тогда умрут?

– Маловероятно. Особенно в отношении женщины. Операция не опасна для жизни. Мы просто извлечем пули – и всё. Сердце не задето, пули в лёгких. Их нужно лишь аккуратно достать.

– А Джек? Мозг ведь не легкие, – сказал Джордж.

– Да, вы правы. Здесь сложнее. И риск больше. Любое вмешательство в мозг – это риск. Но он не может жить вот так… с пулей…

– Но ведь живёт, – снова вмешался Зак.

Доктор бросил на него раздражённый взгляд.

– Что по сути невозможно! И, напомню, он не просыпается. Он может впасть в кому и умереть. Эта пуля несовместима с жизнью, – повторился доктор.

– Будь так, он бы уже умер, – пробурчал Зак. – Вы сами сказали, что его мозг не повреждён. Значит, то, что он не просыпается от этого не зависит. У Кэрол пули не в голове, а в лёгких, но она тоже спит. Я, конечно, не врач, но даже я вижу, что эти пули и их странный беспробудный сон не связаны. Они спят не потому, что в них эти пули! И не значит, что проснутся, если их выковырять. Я считаю, нужно подождать. Нельзя принимать такие важные решения, не разобравшись что к чему. Я говорю о Джеке. С Кэрол, раз риска нет, можете делать, что хотите – доставайте эти пули. А в мозги Джека пока не лезьте. Я против. Как бы хуже не было.

– Пуля в голове – что может быть хуже? – возразил доктор. – Даже если нет явных повреждений мозга, присутствие инородного тела таких размеров недопустимо.

– Когда будет консилиум? – спросил Джордж спокойным ровным голосом.

– Завтра, если все приедут.

– Я хочу, чтобы на нём присутствовали доктора, которых я вызову из Америки. В противном случае, я забираю сына и увожу домой.

– Хорошо, я это согласую. Проблем не возникнет, обещаю. Так, а что с женщиной? Вы даете согласие на операцию? – доктор вопросительно посмотрел на Джорджа. – Вы же родственник, имеете право принимать такие решения?

Джордж кивнул.

– Я её тесть. Больше у неё никого нет. Я даю согласие, оперируйте.

– Необходимо подписать документы, обсудить финансовую сторону… наша клиника очень высокого уровня, вам, должно быть, известно. Вам нужно оплатить уже проведенные исследования и…

– Я всё оплачу, – перебил Джордж раздраженно.

– Тогда, пожалуйста, пройдёмте.

С трудом оторвав взгляд от неподвижного лица Джека, Джордж кивнул и пошёл следом за доктором. Переводчик поспешил следом.

– Вы сказали, что провели полное обследование. А как обстоят дела с его болезнью? – спросил он.

– С какой болезнью?

– У моего сына лейкемия. Диагноз поставили пару месяцев назад. Разве вы её не обнаружили?

Доктор в замешательстве остановился, смотря на него удивлённым взглядом.

– Если бы у него была лейкемия, конечно, мы бы её обнаружили. Но у него её нет. Ваш сын полностью здоров. Если не считать пулю в голове.

Джордж пошатнулся.

– Вы уверены? Может, вы просто пропустили… не заметили…

– Мы проведем дополнительное обследование, если вы настаиваете. Но, уверяю, вас, если бы…

– Проведите, я настаиваю. И пригласите для этого конкретных специалистов, практикующих именно в этой области.

– Как пожелаете. Всё сделаем. Вам нехорошо?

– Я… нет. Доктор, а вы уверены? Ну… что вы не ошиблись? Диагноз поставил доктор, который наблюдает его с детства. Ошибка невозможна. Дед Джека по материнской линии умер от лейкемии как раз в его возрасте. Разве лейкемия может за два месяца исчезнуть вдруг сама по себе?

– Вряд ли такое возможно. Но… иногда случаются чудеса, которые мы, медики, объяснить не можем. Даже если у вашего сына была раньше лейкемия, то сейчас её нет. Мы проверим дополнительно, раз такая ситуация. Но я знаю одно – наши специалисты не заметить такое заболевание не могли. Это просто невозможно.

– Хорошо. Дайте мне минутку… я сейчас подойду, – Джордж опустился на кушетку, потому что ноги отказывались его держать, а, доктор, понимающе кивнув, продолжил путь один.

Забыв о присутствии переводчика, Джордж спрятал лицо в ладонях и беззвучно заплакал. Впервые в жизни.

***

Когда Кэрол очнулась, то долго не могла понять, где находится и что с ней. Затруднялась определить, что было сном, а что реальностью из того, что она помнила из последнего… Кровавая ванна, мёртвые благословенные. Чёрный туман, в котором они были с Джеком, чудовище… Джек, фанатики, озверевший Тимми с винтовкой…

– Где я? – спросила Кэрол у появившейся медсестры, которая повернулась на её голос, но ответила на чужом языке. Израиль, она всё ещё здесь…

Медсестра ушла, оставив её одну.

Кэрол закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь привести в порядок память и мысли. И, прежде чем уснуть, вспомнила всё, что произошло. А вспомнив – плакала. Значит, она снова выжила. В очередной раз. Её привезли в эту больницу, прооперировали и спасли. А что с Патриком?

Её разбудило прикосновение к руке. Открыв глаза, она удивлённо молчала, уставившись на склонившегося над ней Джорджа Рэндэла.

– Кэрол, где Патрик? – первое, что спросил он.

– Я… не знаю. Он был с нами… я потеряла сознание и только очнулась, недавно, здесь.

Джордж Рэндэл огорчённо поджал губы и, тяжело вздохнув, выпрямился.

– Что произошло, ты можешь рассказать?

– В нас с Джеком стреляли…

– Это были очень странные выстрелы, Кэрол. Пули в вас есть, а ранений – нет! Как ты это объяснишь?

– Как нет ранений? – удивилась она, упуская взгляд на перетянутую бинтами грудь, на торчащую из бинтов дренажную трубку, по которой из её лёгких вытекала кровавая жидкость.

– Это после операции – тебе просто доставали пули. До операции не было ни царапины.

– В меня стреляли… было много крови… очень больно и нечем дышать… я помню… А Джек… – лицо её исказила гримаса боли, а из глаз покатились слёзы.

– С Джеком всё в порядке, если не считать того, что в его голове каким-то чудом образовалась пуля.

– В порядке? – не поверила Кэрол и слегка приподнялась на локтях от удивления. – Но я видела… Вы уверены?

– Да. Но это не единственное чудо – его лейкемия исчезла. Без следа, как будто и не было никогда.

– Лейкемия? У него правда была лейкемия? – Кэрол покачала головой, борясь с ощущением, что снова теряет реальность, не уверенная, что происходящее сейчас – не сон.

– Да. Он не сказал?

Кэрол не ответила.

– Кэрол, что произошло? – повторил Джордж, не отрывая от неё внимательного взгляда.

– Нас убили… сначала Джека, потом меня. И я не понимаю… мне это привиделось? Джек правда жив?

– Да. Только без сознания.

– Где он?

– Он сейчас в нейрохирургическом отделении. Ему, как и тебе, извлекли пулю. Вас нашли с трупами в ванных, наполненных кровью. Кто сделал это с вами, ты помнишь?