Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 53 страниц)

Наклонившись, Тим прижался к ее губам в страстном поцелуе. Кэрол приобняла его за плечи одной рукой, потом погладила по щеке, оторвавшись от его губ и заглянув в глаза.

– Забудь обо всем… о Джеке. Это все позади. Я снова с тобой. Мы вместе.

– Да, – он улыбнулся и тоже погладил ее по щеке. – Вместе. Я так боялся… что ты захочешь остаться с ним, что вы помиритесь. Что ты его все еще любишь.

– Ты же сам слышал, как он со мной обращался. Мы ненавидим друг друга. Он не выгнал меня и не развелся только потому, что это плохо бы отразилось на его карьере… и из-за Патрика, потому что боялся, что он уйдет со мной, а не останется с ним.

– Нет, он тебя любит, я знаю. Я видел это в его глазах, когда мы столкнулись в подвале.

– Что ж, если так, то это странная любовь. Я не верю в то, что любя человека, можно так с ним поступать, – Кэрол горько ухмыльнулась. – Я давно перестала верить в его любовь… еще когда узнала о его связи с Даяной… Даже если я ошибаюсь, и прав ты – это ничего не меняет. Мне не нужна такая любовь. Даже если это любовь, то слишком уж она жестокая, эта его любовь. Настоящая любовь не может быть такой. Я в это не верю. Значит, это вовсе не любовь, а что-то совсем другое.

Он внимательно ее слушал, не пропустив ни одного слова, ни одной интонации. Сердце Кэрол тревожно сжалось, она так боялась, что он не поверит, что почувствует, поймет, что она всего лишь пытается приглушить его ревность, что на самом деле ее любовь к мужу никогда никуда не девалась, она была и есть. Возможно, и будет. Единственное, в чем она сейчас не лгала – так это в том, что не верила в любовь Джека. Она боялась, что Тим потребует от нее сказать о любви к нему, Тиму. Она видела, что он хочет это от нее услышать. Но она молчала. Ей не хотелось ему лгать. Она чувствовала себя отвратительно. Но ведь она и раньше ничего ему о любви не говорила. Он ей нравился, она его хотела. Да, она его и любила, по-своему, как Тимми, все еще видя в нем того ангелочка из детства, ее друга, настоящего, пожертвовавшего ради нее собой. Он стал мужчиной, и смотрела она на него теперь, как на мужчину. Он ей нравился именно, как мужчина. И ей совсем не хотелось его обижать, делать больно. Ведь она сама склонила его к этим отношениям, он так сопротивлялся, так этому противился, боялся заводить с ней такие отношения. Но она его все-таки поломала. Она чувствовала перед ним за это вину. Она знала, что если разобьет ему сердце, то никогда он больше не поверит женщине.

Нежно улыбнувшись, Кэрол потянулась к нему руками. Он наклонился, и она обняла его, прижавшись щекой к его плечу.

– Все будет хорошо, Тимми, – прошептала она. – Прости меня. За все прости. За все, что тебе пришлось пережить по моей вине. Прости, что вцепилась в тебя… втянула в свою сумасшедшую жизнь…

– Кэрол… я люблю тебя, – прошептал он, заключив в крепкие объятия, нежно прижимая к груди ее худенькую хрупкую фигурку. – Я рад, что ты не изменила свое решение… насчет нас. Я не был уверен… Но ты моя? Скажи мне это, как когда-то сказала, помнишь? Ты моя женщина?

– Да, Тимми, я твоя женщина. А ты мой мужчина. И поступил ты, как настоящий мужчина – ты пришел за мной и вызволил из беды. Вот такая любовь мне нужна. Такой любви я хочу.

– И я тоже. Значит, мы оба хотим одного и того же. Это хорошо, – он слегка отстранился и, взяв ее большими ладонями за скулы, поднял к себе ее лицо. – Того, что случилось… никогда больше не повторится, обещаю. Я буду тебя оберегать, защищать. Ото всех. И никому тебя не отдам. Убью любого, кто только сунется к нам.

– Нет, Тимми, хватит с меня убийств, – Кэрол улыбнулась ему, хотя сердце ее тревожно забилось. – Давай как-нибудь без крови. Хорошо?

– Хорошо, – он тоже ей улыбнулся. – Как скажешь.

Он снова наклонился к ее лицу и стал целовать. Дыхание его участилось, он крепче прижал ее к себе. Кэрол мягко отстранилась и виновато улыбнулась, заглянув в его помутневшие от желания глаза.

– Тимми, придется потерпеть немного. Мне нельзя…

– Да, я знаю. Я же ничего такого… я понимаю… А долго терпеть?

Кэрол едва не рассмеялась.

– Врачи сказали, восемь недель. Минимум.

– Сколько?!

– Прости. Обычным роженицам, если все прошло без осложнений, нельзя сорок дней, обычно. А у меня, к сожалению, было не все гладко, сам знаешь. Если не послушать врачей, это может навредить мне…

– Нет, ничего, нельзя так нельзя. – поспешно согласился Тим, отчаянно пытаясь не показать, как огорчили его ее слова. – Здоровье важнее. Заодно и поправишься пока… а то ты такая худенькая стала, что мне и прикасаться к тебе страшно.

– Ничего, теперь я быстро пойду на поправку. Это даже хорошо, что пока нам нельзя… я стесняюсь, что стала такой… худой. Вдруг я тебе разонравлюсь. Вот приду в форму… и все у нас с тобой будет, как раньше. Даже лучше, потому что теперь прятаться не придется.

– Да, – он расплылся в радостной улыбке. – Это точно! Рик теперь ничего не имеет против наших отношений. Жаль только, что ты не можешь замуж за меня выйти, правда? Но ведь ты и так теперь моя жена, да?

Кэрол улыбнулась, пытаясь под улыбкой спрятать то, как ошеломили ее его слова.

– Может, этот упрямый осел все-таки разведется с тобой, если ему удастся выйти из тюрьмы, чтобы не портить себе репутацию и карьеру женой, находящейся в уголовном розыске?

– Боюсь, от этого пятна ему уже не избавится, даже если он разведется.

– Но если не разведется – это будет для него хуже, чем если разведется. Бывшая жена-преступница все-таки лучше, чем настоящая.

Кэрол пожала плечами.

– Ну, не знаю. Может, и разведется. Для него это действительно лучший вариант, ты прав.

– Тогда ты выйдешь за меня замуж?

– Тимми, ты что, делаешь мне предложение?

– Э, нет, конечно. Предложение же так не делают. Надо кольцо там купить… подготовиться… обстановка соответствующая. Я просто так спрашиваю.

– Давай вернемся к этой теме, если я все-таки стану официально свободной женщиной и появится возможность официального брака… если это для тебя так важно. Как по мне – то нет. Это формальность. Мы и так будем вдвоем. И если хочешь, я буду тебе женой. Настоящей.

– Хочу.

– Хорошо, тогда так и будет. Только, Тим… Джек может нас искать. Вернее, он будет искать. И он не должен нас найти.

– Не беспокойся, не найдет.

– Я надеюсь. Но если найдет… Тим, ты же помнишь о своем обещании? Ты не должен его убивать.

– Кэрол, если он нас найдет, боюсь, у меня не будет иного выхода, – в голосе его появилось раздражение. – Он уже едва меня не убил. Прости, но больше я ему не позволю. Если он найдет нас, мне придется его убить, иначе он убьет меня. И ты об этом знаешь.

Кэрол побледнела.

– Тогда пообещай мне, что он нас не найдет. Пообещай! Или я сдамся полиции и вернусь в тюрьму! Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то из вас умер!

Тим удивленно уставился на нее.

– Ты с ума сошла? Как это – в тюрьму?

– А вот так, запросто!

– Хорошо, Кэрол, успокойся, до этого не дойдет, я обещаю. Никто из нас не умрет. Он не найдет нас. Он никогда не мог найти нас с Иссой. И теперь не найдет. Все будет хорошо. Но почему, Кэрол? Почему для тебя такое значение имеет его жизнь? Ты же говоришь, что не любишь его больше.

– Дело не в этом, Тим. Это пророчество. Если он умрет, его смерть понесет за собой страшные последствия… пробудит дремлющее зло… Дремлющее зло в Патрике. А этого нельзя допустить. Нужно сделать все, чтобы это зло не пробудилось. Иначе будет беда… что-то очень страшное… Поэтому так важно, чтобы Джек жил.

Тим окинул ее пристальным взглядом, словно не знал, верить ли ее словам или нет.

– Хорошо, я понял тебя. Пусть живет. Мы с Иссой увезем тебя так далеко, что он никогда не найдет. Никто не найдет. И все будет хорошо. Обещаю.

Кэрол не понравилась его подозрительность и, боясь выдать свои чувства к Джеку, она решила сменить тему.

– А почему Торес не пришла? С ней все в порядке?

– Да… более чем.

– Как это – более чем?

Тим лукаво улыбнулся, немного расслабившись.

– Они с Иссой… подружились.

– Да ладно! – не поверила Кэрол и рассмеялась. – Так быстро? Еще вчера она его как огня боялась… хоть и поглядывала с интересом.

– Вот-вот, он заметил. Ты же знаешь Иссу, он человек прямой… и откладывать ничего не любит.

– И что, она вот так сразу и согласилась? Да ни за что не поверю! Небось, принудил? Знаю я его!

– Ну, поначалу, может, и настоял… Он может. Но потом они, вроде как, нашли общий язык. Видимо, ей понравилось, – Тим смущенно улыбнулся. – Он всегда мог уломать девушку… понравиться. Не то, что я.

– О чем ты говоришь? Да ты в сто раз его симпатичнее и… соблазнительнее! – возмутилась Кэрол. – Ты мне сразу понравился… Ты себя недооцениваешь, очень сильно недооцениваешь. С этим надо завязывать, Тим. Мне это не нравится.

– Это теперь неважно. Главное, что я тебе нравлюсь. Ничего другого мне и не нужно. Зачем мне еще кому-то нравиться?

– Кому-то еще, кроме меня, не надо, с этим я согласна, но ты должен нравиться себе. И это важно.

– А я себе нравлюсь… почти. С тех пор, как понял, что нравлюсь тебе. Когда ты отвергла Иссу… когда в подвале выбрала меня, а не Джека… я… я понял, что действительно что-то значу для тебя… Когда занималась со мной сексом так… так… как будто я и вправду очень тебе нравился.

– Так и есть, – шепнула Кэрол. – Я рада, что ты это, наконец, понял и признал… Фома ты не верующий. Уверена, ты многим девушкам также нравился, но не хотел этого признавать, отталкивал всех, как и меня. Мне пришлось разбиться в лепешку, чтобы добиться тебя.

– Да уж, вспомнить стыдно, каким я был болваном!

– Еще каким! – Кэрол обхватила его за шею и ласково поцеловала в губы.

Он ушел, счастливый и довольный.

А Кэрол, когда закрылась дверь, осторожно повернулась на бок, превозмогая боль в порезанном животе, и тяжело вздохнула.

– Все будет хорошо, Тимми, – прошептала она. – Просто дай мне время. Я отвыкла от тебя… Все вернется. Мне просто нужно время.

«Кэрол… давай попробуем еще раз… сначала… попробуем все забыть… и я, и ты… Я люблю тебя, Кэрол!».

Она зажала уши, зажмурилась.

– Отстань! Уходи! Ты врешь… опять врешь! Я не верю тебе! Не верю!

Но как она не зажимала уши, как не пыталась изгнать этот голос из головы, она все равно его слышала. Он все шептал и шептал ей о любви. И не желал исчезнуть, как бы она не прогоняла.

И тогда она опять расплакалась, забыв о своем обещании, которое дала Патрику.

– Отпусти меня, Джек… умоляю, отпусти, – простонала она. – Ну хватит меня мучить… неужели тебе недостаточно того, что ты со мной сделал? Сжалься! Позволь, я уйду… отпусти…

И далеко-далеко, за океаном, вдруг открыл в своей камере глаза Джек и уставился удивленным взглядом в койку над своей головой. Потом приподнялся и коснулся фотографии Кэрол, прикрепленной к стене.

– Не отпущу, – прошептал он. – Я найду тебя… найду! Позвони мне, Кэрол… я заберу тебя… не уходи с ним… Ведь мы же простили друг друга, решили все начать сначала.

Он так ждал, так надеялся, что она выйдет с ним на связь. Если не с ним, то хотя бы с Заком. Если не Кэрол, то Торес. Ее так и не нашли, значит, есть шанс, что она жива и все еще с ними. Хотя Джек на это мало надеялся. Наверняка, ее тело скоро найдут. Если, конечно, она не была с ними заодно.

Если бы только Кэрол позвонила и сообщила, где она. Он бы ее забрал, спрятал, а когда вышел бы отсюда, добился бы отмены приговора.

Но надеясь, ожидая, что она позовет его, он знал, что сам себя обманывает. Она не позвонит. Она не доверяет ему. Боится. Ведь он уже однажды сдал ее полиции. Он пообещал ее вытащить, она ему снова поверила, доверилась, а ее приговорили к казни. Джек понимал, что сам виноват в том, что она больше ему не верит. Она столько раз ему верила, снова и снова, каждый раз после того, как он ее обманывал. Он даже сам этому удивлялся. Она хотела ему верить. Но после всего уже не могла.

– Последний раз, Кэрол… еще раз, пожалуйста, я больше не подведу, обещаю… – молил он мысленно. – Я все исправлю. Только позвони. Я же знаю, ты меня любишь. Ты сама мне об этом написала в своем прощальном послании… Я заберу тебя, а его убью. И тебе не придется больше защищать меня от него.

Она не позвонит. Не допустит, чтобы они снова столкнулись. Она верит в то, что Тим его убьет. Теперь и Джек верил. И она снова уведет его как можно дальше от него, Джека, сделает все, чтобы обмануть судьбу. Усмирит его убийцу и будет держать этого двухметрового громилу в своих тонких женских руках, как уже сделала однажды. Но Джек знал, что рано или поздно этот наемник придет за его жизнью, он не забудет и не простит ему Даяну. И пули, выпущенные в спину. Он обманывает Кэрол, обещая не трогать его, Джека, а сам и не думает отказаться от мести. А она доверчивая, верит ему. Но сам Джек никогда наивностью и доверчивостью не страдал. Поэтому Джек не собирался сидеть и ждать, когда этот урод с обезображенной мордой придет и убьет его. Он сам найдет его и прикончит. Он хотел убить его не меньше, чем тот – его. Никого он еще так не ненавидел, как этого гоблина. Даже мать не вызывала в нем такой ярости, как этот наглый молокосос. Он мечтал с ним расправиться, наказать, отомстить…

Тоже еще, герой хренов выискался, пришел, спаситель, и вытащил ее из тюрьмы! А она, наверняка, теперь благодарна ему… считает его своим защитником, а его, Джека, предателем, монстром, который хотел ее погубить.

– Я же простил тебя… простил… – процедил он сквозь зубы, испепеляя фотографию взглядом. – И после этого ты опять будешь с ним? Опять?!

И вдруг резким движением сорвал фотографию и с яростью скомкал в кулаке, а потом отшвырнул в сторону, в темноту.

Выплакавшись, Кэрол не заметила, как задремала. Ей снился Джек. Снова. Он постоянно ей снился. И она не могла от этого избавиться. Она понимала, что он в ярости. Что не оставит их с Тимом в покое, будет искать, чтобы расквитаться, с обоими. Если она уйдет с Тимом, он наверняка ее не пожалеет на этот раз, если найдет. Хотя… когда он ее жалел? Никогда. А то, что не убил – так это не из-за того, что ему ее жалко было, нет. Ему жалко было Патрика и себя. Но не ее. Джордж Рэндэл жестко и безжалостно с ней поступил, но, по крайней мере, он не лицемерил и не обманывал, не скрывал своей ненависти и расправился с ней открыто и решительно, ни на кого не оглядываясь. Он был с ней честен, всегда, даже когда стал врагом. Наверное, это было странным, но Кэрол не чувствовала к нему ненависти. Она понимала его и признавала перед ним свою вину. Патрик был для него всем, он любил его больше всего на свете, а она заставила поверить в его смерть, похоронить. Ей всегда даже представить было страшно, что чувствовали он и Джек. И она гнала от себя эти мысли, борясь с чувством вины, убеждая себя в том, что они сами ее вынудили, загнав в угол. Сами виноваты, что она пошла на такие крайние меры. Ведь они сами были жестоки и никогда ни в чем не знали меры, добиваясь своего. Она поступила так же. Ведь она тоже была Рэндэл. Но им это не понравилось, возмутило. Выходит, им можно, а ей – нет. Она должна была прощать Джеку все, весь его беспредел – что много лет спал с ее единственной подругой, что убил Куртни, пытался убить Рэя, мучил его и пытал, что убил так жестоко Даяну… О том, как он обращался и поступал с ней самой Кэрол уже и в расчет не брала, перечисляя все его грехи и поступки. И при всем при этом она даже не имела права от него уйти, словно она не человек, а собственность какая-то без прав и свободы распоряжаться собственной жизнью. Она осмелилась воспротивиться им, пошла против них, да еще и сделала их, обведя вокруг пальца, заставив так страдать… Конечно, этого они не могли ей простить. По крайней мере, Джордж не мог, потому и отправил ее на казнь. Так считала Кэрол. И, как не удивительно, ее это совсем не возмущало. Она сцепилась с ними и проиграла. Вернее, она так думала, что проиграла. А оказалось, что нет. Ускользнула, снова. Жаль, что Джордж без сознания, вот бы его это взбесило! Они настолько агрессивные, эти Рэндэлы, что даже друг с другом сцепились. Настоящие дикие звери. Иначе нельзя назвать. Что можно ждать от Джека, который свел в могилу собственную мать и стрелял в отца, который его вырастил? Он пугал Кэрол, она боялась его все больше. Она не видела в нем границ его жестокости и агрессии, и это было страшно. Такой человек способен на все.

И ей хотелось от него бежать без оглядки. Акула, самая настоящая, как прозвали его люди. Как же он ее потрепал своими знаменитыми акульими зубами, сколько терзал… И почти погубил, но она снова спаслась. Потому что у нее теперь был защитник посильнее и позубастее – ее сын.

Вот такие мысли одолевали Кэрол, когда она оставалась одна. Что еще ей оставалось, только думать. Как здесь, в больнице, так и в тюрьме.

И она увидела Мэтта. Он стоял и смотрел на нее своими красивыми печальными глазами.

– Прости меня… но, кажется, я еще немного поживу. Я приду к тебе, но позже. Сейчас я нужна здесь, своим детям. Я не могу их оставить.

Он улыбнулся и кивнул.

– Прошу тебя, Мэтт, давай я тебя вытащу, пожалуйста! Зачем ты там остаешься? Я могу тебя освободить, подарить новую жизнь… Ну постой! Не уходи!

Но он исчез, а Кэрол вскрикнула от неожиданности, увидев перед собой седую старуху, которая уставилась на нее слепыми глазами. Седые редкие волосы непослушными космами выбивались из скрученного кое-как пучка на затылке, согбенная спина заставляя ее согнуться почти вдвое, трясущиеся от болезни Паркинсона руки с костлявыми узловатыми пальцами сжимали ручки кресла-каталки, на котором она сидела. Старуха походила на начавшую высыхать мумию, выглядела очень старой и беспомощной. И только лицо ее, изборожденное глубокими многочисленными морщинами, излучало силу и твердость, так не сочетавшиеся с потерявшем силы, измученным старостью телом.

– Боже мой, Габриэла! Неужели ты… Почему ты здесь, ты умерла?

– Привет, проклятая. Нет, я еще жива. И умирать не собираюсь. У меня еще слишком много дел в этом мире, и я не могу его покидать.

– О, Габриэла, как я тебе рада! Как давно мы не общались.

– Давно, Кэрол. Я вижу, ты все-таки все еще жива, хотя уже не должна была. Это неправильно. Играть со смертью, как ты и твой сын – это неправильно.

– Я знаю, Габриэла. Но я не могу сейчас уйти, я должна помочь Патрику.

– Единственное, чем ты можешь помочь – убить его, как я раньше тебе говорила.

– Тогда ты должна помнить, что я тебе на это ответила – никогда и ни за что, – голос Кэрол наполнился холодом, радость ее исчезла. – Зачем ты пришла? Если затем, чтобы убедить меня убить сына и самой умереть – то это бесполезно, не трать время.

– Да уж, вы, проклятые сеете вокруг себя смерть, убиваете, но сами цепляетесь за жизнь и умирать не желаете! – ухмыльнулась старуха.

– Что с тобой, Габриэла? Почему ты такая злая? Ты же всегда мне помогала. Что изменилось?

– Много чего изменилось, Кэрол. Много. Но я по прежнему хочу тебе помочь. Ты и твой сын убиваете людей. Ты тоже стала настоящей убийцей, Кэрол. Если Френсис ты убила в состоянии аффекта, то Свон уже хладнокровно и осознано. А что ты сделала с Кейт Блейз? Ты искромсала ее ножом, как настоящая маньячка-психопатка! Даже мужа своего напугала, а он не из тех, кого легко напугать, сама знаешь. Вы с ним убили Френка. О твоем сыне я уже молчу. Семейка убийц, ничего не скажешь! Проклятие, зло, заключенное в тебе с рождения, берет над тобой верх, Кэрол. Ты не сможешь этому сопротивляться, скоро оно полностью тобой завладеет, ты будешь убивать людей так же легко, как твой сын. И я, наконец-то, увидела, что есть твой сын. Он не человек, Кэрол, как и этот Луи, предводитель вашего проклятого дьявольского клана. Они демоны, Кэрол, самые настоящие демоны, восставшие из ада. А ты и все такие, как ты, проклятые – их пособники, их орудие… Вас, проклятых, стало слишком много. Я даже не думала, что вас столько. Скоро вы заполоните весь мир. Что тогда станет с этим миром? Это надо остановить, Кэрол.

– Но как? – Кэрол, нахмурившись, изучала ее внимательным взглядом.

Габриэла изменилась. Она очень постарела и показалась Кэрол еще безобразнее, чем была раньше.

Устыдившись своих мыслей, Кэрол отвела взгляд. Она чувствовала на себе ее взгляд, Габриэла ее тоже разглядывала своими слепыми незрячими глазами. Кэрол знала, что старуха ее видит. Не глазами, а своим внутренним сверхъестественным даром ясновидящего. Очень сильным даром, в чем Кэрол уже не раз убеждалась в прошлом.

– Я нашла способ. Я знаю, как остановить это проклятие, как избавить от него мир. Но я не могу тебе сказать. Я тебе не доверяю, Кэрол. Ты и твой сын сейчас во власти этого демона, Луи. Благодаря вам, я узнала о нем… и я пришла в ужас, Кэрол. Он вынимает из людей души одним только взглядом… Он хочет сделать из твоего сына настоящего монстра, еще страшнее, чем он сам. Он передаст ему свою силу… этого нельзя допустить, Кэрол. Он пробудит в мальчике демона, который пока в нем спит и не дает о себе знать. Ты знаешь, кем был Болли Брант? Я расскажу тебе… если ты придешь ко мне. Тебе надо бежать, Кэрол. Вместе с Патриком. Бегите, пока не поздно. Спасай своего сына.

– Бежать? Но куда? Мы не можем сбежать от Луи… он нас видит, он найдет… И я его боюсь! Он действительно страшный… он меня пугает, и я ему не доверяю!

– Ты правильно делаешь! Поэтому ты должна его убить!

Кэрол застонала.

– О, Габриэла! Опять ты о своем? Как я могу его убить? Он намного сильнее меня! Он только взглянет на меня, и моя душа отправится в туман! И Патрик не спасет! Ты же сама говоришь, что он демон, не человек! Разве я могу убить демона?

– Демон – абстрактное определение. На самом деле я не верю в демонов… в бога, рай и ад. Я ничего такого не видела за всю свою жизнь, хотя я могу видеть то, что не дано другим. Но я верю в другие миры… в тех, кто в них обитает. Я не знаю, как они называются. Назовем их демонами, как привыкли люди… или сущностями. Другими. Нельзя не признать, что некоторое сущности не известно откуда, из каких миров, приходят в наш мир за человеческими душами. Я слышала все твои вопросы, которые ты сама себе задаешь. Так вот на один я могу тебе ответить. "Зачем?" – спрашивала ты. Человеческая душа – это ничто иное, как энергия. Чистая, мощная энергия. Из энергии состоит весь наш мир, вся жизнь. Вполне возможно, что и другие миры тоже созданы из энергии, может, немного другой… не знаю. Но энергия – это жизнь. И она нужна всем. Без нее невозможны формы жизни, никакие… какими бы они не были. Вот эти сущности и приходят сюда за ней… за нашей энергией. И утаскивают ее в свой мир. Может, чтобы питаться ею, может, для чего другого… этого мне не известно. Но суть ты поняла, надеюсь. Так вот Луи и Патрик – одни из них. В них нет человеческой души, нашей энергии, из нашего мира. В них другая, из другого мира. Они здесь для того, чтобы контролировать вас, проклятых, а вы – ничто иное, как их собиратели душ, их рабы, род которых когда-то поработила одна из этих сущностей. Вот и все ваше проклятие – самое обыкновенное рабство. Мы должны это остановить, пока наш мир не опустошили. А вас освободить. Могу тебе объяснить и то, почему ты можешь возвращать к жизни украденные души. Твой дар дает тебе силу, способную вырвать попавшую в тот мир душу, нашу энергию. А когда ты ее оттуда высвобождаешь, эта энергия оказывается снова в нашем мире и снова выполняет свое предназначение – воплощается, воодушевляется… дает жизнь. Вот и весь секрет. Приходи ко мне, Кэрол, и я расскажу тебе больше – как это победить. Убей Луи и беги ко мне!

– Но Луи… он освободил меня из тюрьмы. К тому же… я еще не до конца во всем разобралась. А вдруг Луи на самом деле не желает нам зла? Ведь у него тоже есть информация. Мы с Патриком собирались у него ее выведать. Мне нужно время, чтобы все выяснить…

– У тебя нет времени! Потом будет поздно. Хорошо, не можешь – не убивай. Но ты должна забрать у него Патрика. Приезжайте ко мне, я вас защищу. Здесь, со мной, вы будете в безопасности. Твой сын вырастет, и мы сделаем так, что демон в нем не пробудится. Он будет жить нормальной жизнью. Я могу защитить и избавить вас от проклятия.

– Можешь? Как? – в голосе Кэрол послышалось недоверие, которое она не смогла скрыть.

– Благословенные. Такие, как твой Рэй. Он не один, есть еще. Я нашла способ, как их искать. Ведь их свет тоже передается по наследству, как ваше проклятие и ваш дар. С их помощью я защищу вас и уничтожу это проклятие. Скажи мне, где ты, и я пришлю их за тобой и Патриком. Рядом с ними проклятие теряет свою силу, Луи будет ослеплен и беспомощен, он ничего не сможет сделать. И потом он не сможет вас найти. Сама знаешь, когда вы были рядом с Рэем, он не мог вас видеть.

– Габриэла, но мне нужно спрятаться не только от Луи. От полиции и от…

– Джека, знаю. Это ерунда. Я спрячу тебя ото всех. Никто тебя не найдет, обещаю.

– Но почему ты помогаешь мне? – настороженно поинтересовалась Кэрол.

– А почему я всегда тебе помогала? Черт его знает. Жалела, наверное. Ведь твоей вины нет, что в тебе это проклятие, это зло. Ты только страдала от этого, всю жизнь. А еще благодаря тому, что ты пришла ко мне однажды, я узнала об этом проклятии, о проклятых. О благословенном. О том, какое зло опутало наш мир, о миллионах загубленных душ… Я бы никогда не узнала, если бы не встретила тебя. Ты не знаешь, но я наблюдала за тобой, за Патриком. И я многое увидела, многое поняла. А когда поняла, испугалась. Так испугалась… как никогда в жизни, Кэрол. Почему ты сомневаешься? Ты мне больше не доверяешь? Но ведь ты сама хочешь избавиться от этого проклятия, найти способ его победить, уничтожить. Я тоже этого хочу. Это все, что теперь меня волнует, я на это трачу все свои силы и время. Я собираю людей, посвящаю их в то, какая угроза нависла над нашим миром, рассказываю о вашем клане проклятых, о проклятии, о демоне-предводителе… мы все вместе объявили войну этой страшной силе, мы хотим ее уничтожить. Присоединяйся к нам, Кэрол. Бери с собой Патрика. И тогда мы, все вместе, победим. Чтобы победить в этой войне, мы должны объединиться. Наша сила в благословенных, в их свете, против которого проклятие бессильно. Они защитят от него и помогут уничтожить. Где ты, Кэрол? Говори, и они придут за тобой.

– Габриэла… мне нужно подумать… Ты говоришь смутно, никакой конкретики…

– Я ничего тебе не скажу, пока ты не с нами. Война уже начата, Кэрол. Я уже ее начала. И тебе надо решить, на чьей ты стороне. И времени на раздумье нет. Не тяни, потом будет поздно. Тебе нужно всего лишь решить – за проклятие или против него. Вот и все. Ты всегда была против, я знаю. И не понимаю твоих сомнений. Оно сожрет вас, как всех остальных. Но, в отличии от остальных, тебе дают шанс этому воспротивиться. Побороться и, возможно, победить. Разве не этого ты хочешь? Разве не хочешь спасти от него своих детей-проклятых, Патрика и Келли?

– Келли? – вскинулась Кэрол.

– Так назвал ее Джек. Это его дочь, Кэрол. И она тоже проклятая. Тоже обречена.

– Его… слава богу! – выдохнула Кэрол, прижав ладонь к сердцу, и вдруг улыбнулась. – Келли. Мне нравится.

– Решайся, Кэрол. Почему ты сомневаешься во мне? Разве я когда-то тебя обманывала? Хоть раз? Раньше ты мне верила. Никогда не сомневалась в моих словах. Что изменилось? Почему сейчас не веришь? Разве не я поведала тебе о твоем проклятии? Разве не я научила, как от него защититься, рассказала о благословенном? Разве не я учила тебя, что делать, предостерегала… предупреждала об опасности? Ты всегда сама просила у меня помощи, искала у меня ответы на свои вопросы… А теперь вдруг перестала мне верить?

– Я верю, Габриэла…

– Раз тебе больше не нужна моя помощь, я уйду и никогда больше не откликнусь, если ты позовешь. Я вполне обойдусь без тебя в своей войне против этого проклятия… но вот обойдешься ли без меня ты? Ты думаешь, ты сможешь сама справиться с этим проклятием? Да оно уже сожрало тебя, посмотри на себя в зеркало. Может, ты и не видишь, но ты должна чувствовать, как оно наполнило тебя всю, без остатка. А я вижу. Оно в тебе, Кэрол. Ты не умерла, Патрик тебе не дал, но он не спас тебя от этого тумана… он все равно тебя поглотил… изнутри.

– Да… я чувствую.

– Ты ошибаешься, считая, что спаслась. И Патрик ошибается. Он спас только твое тело. Но не душу. Ты просто живой мертвец, Кэрол. Как этот Луи.

– Живой мертвец? – голос Кэрол пропал от ужаса. – Как это? Я же жива… я чувствую… мне больно… Нет, я живая. Ничего не изменилось. Внутри – да. Это я чувствую. Но только внутри.

– Я не имела ввиду, как те живые мертвецы, которых показывают в фильмах ужасов. В общем… неважно, забудь об этом. Конечно, ты живая. И Луи живой, хоть и давно уже должен был умереть. Вы думаете, что можете обмануть смерть, что ваш дар сильнее… что ж, думайте так и дальше. Это не имеет значения. Так что, веришь ты мне или мне уйти?

– Нет… Габриэла, не бросай меня. Я верю тебе, всегда верила.

– Где ты?

– Мы в Париже. Я в больнице, в какой – не знаю. Завтра меня должны забрать отсюда. Куда я тоже пока не знаю.

– Хорошо. Я приду через два дня. Надеюсь, к тому времени уже будет ясно, где они собрались тебя прятать. И тогда я пришлю за вами благословенного. Хочешь знать, кого?

– Кого? Только не Рэя!

– Нет, не Рэя. Его отца.