Текст книги "Травля (СИ)"

Автор книги: Марина Сербинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 53 страниц)

Он удивленно обернулся и опустил на нее возмущенный взгляд. Наклонившись, он приподнял штанину и вытащил из ножен на голени большой армейский нож.

Торес невольно попятилась, уставившись на ужасное зазубренное лезвие.

– Тебе откуда знать, какой я и что могу?

– Я просто вижу, Тимми…

– Меня зовут Нол! – отрезал он. – Не смей назвать меня иначе! Только Даяна и Кэрол могли… потому что они знали меня, когда я был Тимми! И только для них я готов был снова им быть, потому что они хотели меня видеть таким, как тогда! Только на самом деле я уже не такой! Тимми давно уже нет. Я Ноэль! И если ты еще раз назовешь меня по-другому, я вырву тебя язык, поняла?

– А Кэрол знает, какой ты на самом деле? – осторожно проговорила Торес. – Согласна, когда ее нет рядом, ты совсем другой…

– Ей и не надо этого знать, потому что с ней я всегда буду другим – Тимми, который всегда ее любил! Последний раз говорю – уходите. Я буду допрашивать этого человека так, как считаю нужным. Я хочу знать, где Кэрол и что с ней случилось, на все остальное мне наплевать. И не пытайтесь помешать. Иссу тоже можете не звать на помощь – если он придет, то присоединится ко мне и, поверьте, тогда этому неприкасаемому ублюдку будет еще хуже.

И он захлопнул дверь. Они расслышали, как повернулся замок.

Ошеломленно застыв, Торес и Кален переглянулись.

– Он спятил! – выдавила Торес. – Думаете, он правда будет его мучить? По-настоящему?

Пожав плечами, Кален беспомощно помялся на месте.

– Нельзя этого допустить, – ответил он. – Я схожу к Иссе. Только он сможет с ним справиться.

Кален ушел, а Торес стала метаться из стороны в сторону, нервно сцепив руки на груди.

Сквозь громкий звук телевизора она слышала сдавленное мычание, переполненное болью, которое попеременно походило на рыдание. Не вынеся этого, Торес подскочила к двери и заколотила по ней ладонями.

– Тим… Нол! Нол! Не надо, прошу тебя! Умоляю, прекрати! Открой, я все расскажу! Я знаю, где Кэрол и почему она не пришла! Этот человек ни при чем! Я расскажу, открой!

Дверь резко распахнулась, и Торес испуганно замерла, смотря на возвышающегося перед ней великана с окровавленным ножом в руке. Глаза его горели страшным кровожадным огнем, на бледном лице яркими пятнами выделялся румянец. Схватив за руку, он втащил ее в номер и захлопнул дверь.

– Ну? – прорычал он, вдавив ее в стену.

Торес задрожала и сжала большую мускулистую руку, придавившую так, что она едва могла дышать. Устремив на него умоляющий взгляд, она всхлипнула.

– Пожалуйста… Я скажу. Но я… я боюсь. Пожалуйста, сначала успокойся, потому что я скажу то, что тебе очень не понравится. Мне страшно. Убери нож. Я ни в чем не виновата.

– Хорошо. Не бойся. Сядь сюда, – он указал в кресло и отпустил ее.

Подойдя к кровати, он взял остатки разорванной простыни, из которой сделал путы для своего пленника. Тот сидел на стуле, привязанный, и не отрывал от Тима залитые слезами и наполненные ужасом глаза. Но пока мучитель потерял к нему интерес. Тщательно вытерев кровь с лезвия ножа, он спрятал его в ножны и демонстративно поднял ладони, чтобы унять страх молодой женщины.

– Вот. Теперь говори, не бойся. Я тебе не наврежу.

Торес взволнованно подскочила.

– Я могу объяснить, почему Кэрол не пришла. Почему нет смысла ее ждать. И… и возможно, даже искать. Я обещала молчать, но я не могу допустить, чтобы вы… мы все попали в тюрьму, оставшись здесь или пытаясь выяснить, что с ней произошло. К тому же… я не могу больше видеть, как ты мучаешься… страдаешь. Как из-за нее мучаешь невинного человека, – она покосилась на связанного благословенного. – Да и ты… хороший парень… ты этого не заслужил.

Она заискивающе заглянула ему в глаза, улыбнувшись. Он не двигался, продолжая стоять перед ней, и Торес буквально почувствовала, как он напрягся.

Она шагнула к нему, но нерешительно остановилась, почти не дыша.

– Я знал, что ты что-то скрываешь, – процедил он сквозь зубы, заставив ее снова задрожать от страха. – Видел. Ну, говори, чего это я не заслужил?

– Хорошо, только обещай держать себя в руках! Ты слишком эмоционально реагируешь… ты меня пугаешь! Я ни в чем не виновата. Кэрол спасла меня, ты сам это сказал… я не могла ее предать! Но она бросила меня одну… с вами, на произвол судьбы. И я не знаю, что теперь мне делать… что со мной будет… – она расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

– Хватит причитать! – не выдержал Тим. – Успокойся! Сядь.

Торес послушно опустилась обратно в кресло, затравленно поглядывая на него. Он сел на кровать напротив и, положив локти на колени, напряженно наклонился вперед. Грудь его тяжело вздымалась, желваки на скулах ходили, он сцепил пальцы в замок, стараясь взять себя в руки.

– Ты можешь не переживать так за нее и не бояться. С ней не случилось ничего плохого, она в безопасности. Она просто так решила. Решила уйти. Я вижу, ты любишь ее… – прошептала Торес, уткнувшись взглядом себе в голые коленки. – Столько для нее сделал… и готов сделать. И ты… ты верный парень… ждал ее, ни к кому не прикасался… так долго…

Она заметила, как судорожно сжимаются его пальцы, а мышцы на предплечьях под закатанными рукавами вздуваются. Она не решилась поднять взгляд выше.

– Ты хороший… серьезно относишься к ней и вашим отношениям. Ты не такой, как Исса. Он легкомысленный, ветреный… женщины для него ничего не значат, ведь так? Я ничего не значу… он же избавится от меня, как надоем, правда?

Она подняла голову, продемонстрировав бегущие по щекам слезы, но натолкнулась на холодный непроницаемый взгляд. Он молчал, не отводя глаз, явно не собираясь отвечать на ее вопрос и терпеливо ожидая продолжения.

– Это очень больно, когда ты любишь человека, но чувствуешь, что его сердце к тебе холодно… И почему так случается, что мы влюбляемся в тех, кто не отвечает нам взаимностью? – она всхлипнула и вытерла слезы. – С нами обоими случилась эта беда… и со мной, и с тобой… Поэтому я скажу, ты должен знать… Хотя, наверное, ты и сам это знаешь, догадываешься, чувствуешь… Кэрол взяла с меня слово не говорить об этом ни тебе, ни Иссе. Иначе она грозилась бросить меня… Я обещала хранить ее тайну.

Она ждала, когда он заговорит и начнет задавать вопросы, но он продолжал молчать. Бросив на него быстрый взгляд, она виновато улыбнулась, но ощутила прилив уверенности, разглядев в глубине его голубых глаз появившуюся там глубокую боль, словно он уже знал, что ему предстоит услышать.

– В тюрьме Кэрол писала дневник, – продолжила она. – Когда у нее начались преждевременные роды, она отдала мне этот дневник и попросила передать… мужу. Она писала его для него. Я была уверенна, что она не выживет… она была так слаба, в ней еле жизнь держалась… И я поддалась искушению… прочитала ее дневник. Просто из любопытства. С ней происходили невероятные вещи, я просто надеялась получить ответы на все то непонятное и сверхъестественное, что с ней творилось. И каждая сточка в этом дневнике была написана для него. Она любит его, Тимми. Всегда любила, и никогда, ни на миг не переставала любить. Так она ему писала.

– Я не верю тебе, – холодно сказал он, и в его тоне прозвучала угроза. – И я не понимаю, зачем ты мне об этом говоришь. Тебе какое дело до меня и до Кэрол?

– Потому что она обманывает тебя, а ты рискуешь ради нее своей жизнью и жизнью Иссы! Пытаешь невиновного… Я не могла больше молчать! Исса мне не безразличен, но и ты… ты не заслуживаешь того, как она с тобой поступает! Просто использует, обманывает! Ты ждешь ее, весь извелся от переживаний и страданий, а она просто ушла и не придет! Ушла к нему, сбежала! Поэтому я и говорю тебе об этом, чтобы ты узнал правду и не ждал ее больше! И ты сам знаешь, что я говорю правду! Разве сам ты не видел этого? Все видели, все! Спроси у Иссы! Я защищала ее тогда, когда вы подрались, но на самом деле Исса был тогда прав! Мы разговаривали с ней после той драки, она вздыхала и спрашивала меня, что ей делать, как быть, потому что она не хочет тебя обижать, ей жалко тебя, она боится разбить тебе сердце, но не хочет, чтобы ты к ней и пальцем прикасался… Что пытается себя заставить и не может… Что после Джека…

Она не успела договорить, вскрикнув от внезапной оплеухи, которую влепил ей молниеносно подскочивший Тим.

– Ты врешь, сука! – прорычал он и, наклонившись, вдруг стиснул пальцами горло.

Торес захрипела, глаза ее выкатились от ужаса, она стала бить его по рукам, пытаясь вырваться.

– Эй! Полегче! – в дверях появился Исса и, увидев, что происходит, подскочил к ним. С силой стиснув пальцами руку друга, он заглянул ему в глаза.

– Брат! Успокойся. Отпусти. Что случилось? Что она сказала?

Тим перевел на него помутневший взгляд и медленно разжал пальцы. Распрямившись, он шагнул мимо, грубо толкнув Иссу могучим плечом. Тот проводил его изумленным взглядом, потом повернулся к задыхающейся Мелинде.

– В чем дело?

Сжавшись в кресле, та разрыдалась.

Покосившись на связанного пленника, на его пропитавшуюся кровью одежду, Исса окликнул топтавшегося под дверью Калена, который не решался зайти.

– Развяжи его и… в общем, позаботься, – велел ему Исса и, грубо подхватив Торес под руку, поднял на ноги и вывел из номера. – Пошли-ка, потолкуем!

Заведя ее в номер, который они делили, Исса без церемоний швырнул ее на кровать.

– Исса… пожалуйста! Не надо так! Я не сделала ничего плохого! – взмолилась Торес.

– А это я сейчас узнаю, – сухо сказал он и сел в кресло. Закинув ногу на ногу, он устремил на нее тяжелый взгляд. – Лучше для тебя будет, если расскажешь сама. Я спрашиваю у тебя первой, и это говорит о моем расположении к тебе, поверь! Постарайся его не потерять.

Торес сжалась на кровати, подтянув ноги и вытирая с лица слезы.

– Мне пришлось сказать… я не хотела! Но он мучил этого человека… ни за что… Я не выдержала! Кэрол и Патрик уехали, чтобы связаться с Джеком Рэндэлом. Накануне она спрашивала у меня номер, по которому я ему звонила в тюрьму. Сказала, что они с Патриком решили вернуться к нему. Что он сможет их от всех защитить.

Исса удивленно приподнял брови.

– Да неужели? – усмехнулся он и покачал головой. – Большей херни я еще не слышал! И зачем ты это выдумала?

Кровь у Торес в жилах похолодела. Она приподнялась, даже перестав плакать, смотря на Иссу широко раскрытыми заплаканными глазами.

– Это правда, клянусь жизнью!

– Поосторожнее с клятвами, милая. За свои слова можно ответить.

– Хорошо, я готова ответить!

– Надо же, какая дерзкая! – Исса резко подскочил и склонился над ней. – Рэндэл сдал ее полиции и отправил на казнь, она боится его до смерти! Это раз. Она знает, что если вернется к нему, мы откажемся от своего обещания не убивать его. И убьем. А она этого не хочет. Это два.

– А три – она его любит! И между прочим, в своем приговоре не винит! Они помирились, когда она была в тюрьме, до приговора, но уже после того, как он сдал ее полиции. Помирились! Они провели вместе три дня! Это все есть в ее дневнике, который она для него писала и просила меня передать ему! А я не выдержала и прочитала. Она писала ему о своей любви, уже приговоренная… после всего… Зачем мне это все выдумывать, врать? Мне-то что до этого? Мне не было никакого дела, потому я и молчала все это время. Ну… и еще она мне, конечно, пригрозила, приказала молчать… иначе, говорит, брошу… Она не любит Нола и никогда не любила. Максимум, что она могла к нему чувствовать – это жалость. Она сама так сказала. Не притворяйся, что ты сам этого не видел и не понимал!

Исса стиснул челюсти, играя желваками. Глаза его горели страшным огнем, которым он, казалось, готов был испепелить Торес.

– Какого хрена ты в это влезла? Тебя это не касается! Ты что, все это ему выложила?

– Ну, не все… Про дневник сказала. И что она к нему уехала.

– Дура! Идиотка! – вдруг взревел он и с силой оттолкнул ее, опрокинув на кровать. – О, почему я вовремя не свернул тебе шею?

– Что?! – ошеломленно прошептала Торес.

– От баб всегда жди неприятностей! Вечно везде лезут, суются! Нет баб – нет проблем!

– Но я только сказала правду!

– Да пошла ты в жопу со своей правдой!

– Я не пойму… ты предпочитаешь, чтобы твоего друга обманывали? Чтобы с ним была женщина, которая любит другого?

– Насрать мне, кого она любит! Главное, ее любит он! Все остальное – неважно! Да что ты знаешь о нем, о Кэрол, о самом Рэндэле? Ничегошеньки! У Рэндэла мертвая хватка, во что бы ни вонзил свои знаменитые акульи зубы – уже не выпустит, будь то баба или что-либо другое, неважно! Даяна и Кэрол тому пример! Но в отличие от Даяны, Кэрол пытается вырваться, избавиться от него. Она любит Нола, по-своему, пусть и не совсем так, как требуется… И да, она его жалеет. А что в этом плохого? Что? В ее жалости нет ничего унизительного. Если хочешь знать, я его тоже всегда жалел… Его есть за что пожалеть, черт бы меня побрал! Ты не знаешь, через что он прошел, как он несчастен и одинок в душе. А я знаю! И Кэрол знает!

– Глупости! Сердце женщины безжалостно к тому, к кому равнодушно… тем более, если в нем есть любовь к другому. Какими вы, мужчины, бываете наивными!

Исса побагровел, ноздри его раздулись.

– Слышь ты, самая тут умная, я говорил тебе, что убью любого, кто будет угрожать его счастью и любви? Видимо, ты об этом подзабыла? Зря. Ой, зря!

– Убьешь? После всего, что между нами было? Но я же люблю тебя! А ты готов убить меня только за то, что открыла твоему другу глаза? Ты у него спросил, хочет ли он сам обманываться в своей любви или предпочитает знать правду? Почему ты за него решаешь? Это неправильно. Он должен знать, как все есть на самом деле и сам решить.

– Рот свой закрой, правильная она какая, посмотрите-ка на нее! Он уже решил, что не может нравится женщинам и никого к себе не подпускал – и он ошибался, потому что всегда нравился, я знал не одну девушку, которая хотела бы с ним завязать отношения! Но проблема в том, что он всегда был упрямым болваном, потерявшем веру в себя и в других, и даже я не смог через это пробиться! Сколько моих усилий и трудов было затрачено впустую! И теперь, когда у него, наконец-то, появилась любовь и женщина, согласная разделить эту любовь, вдруг нарисовалась ты, такая правильная и честная, чертова вершительница чужих судеб, знающая лучше всех, как надо и как лучше! Я, бл…ь, в лепешку разбиваюсь, из тюрьмы ее для него вытащил, в жопу такую влез с полицией, этими фанатиками и прочей всей этой дрянью, не говоря уже о Рэндэле, который с нас никогда не слезет… Поднял на уши серьезных людей дома, чтобы ввезти ее в страну и обеспечить ему с ней возможность быть вместе – и ради чего? Чтобы ты, никто из ниоткуда, в один миг все похерила, спустила в унитаз?

Лицо его исказилось от неудержимой ярости, он поднял руку и медленно стиснул кулак, не отрывая от нее ненавистного взгляда, словно уже представлял, как сжимает ее горло.

– Зачем? Говори мне правду! Зачем ты это сделала?

– Исса… прости меня… я не хотела, честное слово – не хотела! Я же молчала до этого! Но когда он стал пытать благословенного… я просто не выдержала! Что я должна была сделать, как поступить, чтобы его остановить?

– Никак! Не вмешиваться!

– Но он же его мучил! А это человек ни в чем не виноват!

– Ни в чем не виноват? А кто приехал сюда, чтобы нас убить – не он ли? Он все еще жив только потому, что у нас к нему есть вопросы! Потому что знает, где скрывается ведьма, которая ими управляет! И жалеть его никто не будет, поняла?

– Исса… умоляю, прости меня! Прости!

– Хватит! Я не Нол, мне ты голову не заморочишь! Ты скажешь мне правду, хочешь ты того или нет! Буду разговаривать с тобой, как с этим благословенным – ты этого хочешь? Говори, где Кэрол!

– Она уехала к Рэндэлу! А вас велела обмануть, сказать, что будет ждать в этом кафе, чтобы я задержала вас, время потянула, а она успела бы скрыться. Это правда! Другой нет, хоть на кусочки меня разрежь!

– Разрежу, даже не сомневайся! И Нола позову на помощь, он в этом лучше понимает – на себе испытал пытки, знает, как и что делать надо получше меня. Так что говори по-хорошему, пока есть возможность.

– О, Исса! – зарыдала Торес. – Я не верю ушам своим! Зачем ты так? Я же люблю тебя!

– Да кому нужна твоя любовь, да еще такая? Думаешь, я подле себя бабу держать буду, которая подножки мне ставить будет? Все! Ты меня разочаровала, и ты мне больше на хрен не нужна! Думала, избавишься от Кэрол и Патрика и с рук сойдет? По-твоему, мы идиоты? Я, значит, идиот, так? Я пошел за Нолом, а когда мы придем, ты расскажешь нам правду, по-хорошему или по-плохому, сама решай! А еще скажешь Нолу, что ты все выдумала, про Рэндэла, дневник и все, что ему сказала, поняла? Почему ты это сделала – придумай сама объяснение, оно тебе понадобиться! Тебе придется постараться, чтобы Нол теперь поверил в то, что все, что ты ему наговорила – неправда, а это будет непросто, учти. Ты ударила по самому больному, по тому, чего он боялся, в чем сомневался – что она все еще любит Рэндэла! Ты исправишь все, что натворила! А не сделаешь – я убью тебя!

– А если сделаю? Что тогда? – прошептала Торес подавленно.

– Тогда, может быть, я сохраню тебе жизнь и позволю уйти. Но это зависит от того, что ты нам расскажешь об исчезновении Кэрол.

– Но я не хочу уходить! Я хочу быть с тобой! Исса! Да за что же ты со мной так?

– Не притворяйся дурочкой, все равно не прокатит, – фыркнул Исса и ушел, сердито хлопнув дверью и заперев ее на ключ.

Упав на постель, Торес громко разрыдалась, не в силах поверить в то, что только что произошло.

О, надо было молчать! Не говорить ничего о Рэндэле, сделать вид, что она ничего не знает вообще. Но кто мог знать, что так обернется? С Тимом прокатило, он легко повелся, поверил, хоть и кричал обратное. Но в его глазах было совсем другое. Он поверил, легко поверил во все, что она сказала. Наверное, потому что сам видел и чувствовал, то это так и есть. Ведь она сказала ему правду, за исключением того, что Кэрол сбежала к мужу, бросив его.

В чем же она прокололась, что сделала не так? В чем допустила ошибку?

Исса! Она никак не ожидала такой реакции, была уверена, что он вознегодует, возмутится и разозлится на Кэрол, узнав, что она обманывала их, его друга, использовала и потом сбежала к Рэндэлу, которого они так ненавидят. Он должен был отреагировать именно так, если он его друг! Так отреагировал бы каждый. Но, оказывается, он все видел и понимал, и относился ко всему не так, как следовало ожидать. Не считал зазорным даже скрывать от своего друга правду, дабы эта правда не помешала его счастью и любви. Как цинично и беспринципно! Разве так можно? Неважно, что у женщины на сердце и в мыслях, по каким причинам она согласилась быть с мужчиной, главное – согласилась. Главное – заполучить женщину, все остальное не имеет значения. Так что ли, получается? Такая логика у Иссы?

Решение обмануть с местом встречи у Торес возникло внезапно. Некоторое время она сомневалась, колебалась, пока Исса и Тим разбирались с фанатиками, но потом решилась. Она безумно боялась Патрика, да и сама Кэрол стала вызывать в ней еще больший ужас, чем раньше внушала своими странностями. Но все равно не это подтолкнуло ее к решению избавиться от них.

Исса. Ревность, страх его потерять – вот что побудило ее так поступить. Она не могла не замечать, как смотрит он на Кэрол, сколько скрытого желания и восхищения было в его взглядах, словах. Торес не верила в заверения, что она не интересует его, как женщина, что любовь друга остановит его. Даже если сам Исса искренне так считал, уверенный, что их дружба превыше всего, то Торес в это не верила. Страсть способна разрушить любую дружбу, помутить любой разум и подтолкнуть на то, чего, может быть, человек и не хотел бы совершить… Искушение и желание могут взять свое в любой момент, рано или поздно это все равно случится. Чем с большей силой им противиться, тем с большей силой они в какой-то момент накроют… Особенно, если они одолевают мужчину. Природа возьмет свое.

Замечал ли Тим то, что было очевидным для нее, Торес, она так и не смогла понять. Этот парень был непроницаем, по нему невозможно было угадать его мысли, к тому же он не любил выражать их вслух. Лишь по глазам можно было что-то уловить, но в них еще надо умудриться заглянуть, с его-то ростом! И не очень-то он любил смотреть в глаза, как и разговаривать.

Но он был не уверен в себе и раним, как поняла Торес, сделав выводы из того, что слышала о нем от Иссы. К тому же, молод и неопытен в отношениях с женщинами. Такого парня легко обвести вокруг пальца в любовных делах. Торес была уверена, что у нее получилось.

Думала, что не возникнет сложностей и с Иссой. И ошиблась. Это было настоящей катастрофой. Что же теперь делать? Она рассчитывала, что узнав о предательстве Кэрол, они, как и собирались, уедут в Израиль, забрав ее с собой. Вернуться в Америку они сейчас не могли, даже если бы захотели броситься за Кэрол вдогонку – их сразу же схватит полиция.

Она задавалась вопросом, сложилось бы все удачно, если бы она не стала говорить о Рэндэле? Но как не сказать? Тогда бы они не успокоились и стали бы ее искать, выяснять, что с ней случилось. Вряд ли они бы уехали, оставив все, как есть, ничего не выяснив. А так, узнав, что она кинула их и сбежала к мужу, они должны были уехать в свой Израиль, по крайней мере, на время. У них не было другого выхода. Задумываться о том, что будет с самой Кэрол и ее сыном Торес не хотела. Пусть звонит мужу, он о них позаботится, если на самом деле любит.

Что теперь делать? Признаться в том, что она совершила было недопустимо. Ни они, ни Кэрол никогда не простят этого. В лучшем случае, ее отпустят на все четыре стороны. Но в этом Торес сильно сомневалась. Почему-то была уверена, что эти бандиты ей просто так этого не простят.

О, она уже пожалела о том, что сделала! Пока Кэрол была с ними, эти парни вели себя совсем иначе. Когда она исчезла, их словно подменили. Как никогда Торес почувствовала себя во власти самых настоящих бандитов… Особенно теперь.

Тим не казался ей больше милым тихоней, преображавшемся только в минуты опасности. Холодный, безжалостный и озлобленный – вот какой он был на самом деле, и Торес это увидела только после того, как он не дождался Кэрол. Будто на самом деле было так, как он говорил про Тимми и Нола – что он изображал Тимми перед Кэрол, которого на самом деле больше не существовало. Был только Нол, и этот Нол пугал. Но Исса ее пугал еще больше. Он был опаснее и безжалостнее. А еще проницательнее и умнее. Непредсказуемый. Со своими странными, не как у всех, понятиями и взглядами. В Ноле было много слабых мест, а вот в нем Торес не могла нащупать ни одного. Возможно, у него имелось только одно слабое место – это его друг, Нол, ради которого он готов был на все. Но как воспользоваться этим слабым местом Торес ума приложить не могла.

Что делать?!

Станут ли они на самом деле ее пытать? А что с ней сделают, когда узнают всю правду?

«Мы не прощаем предательства» – вспомнила она слова Иссы. Они убьют ее.

Вспомнив, как безжалостно и без малейших колебаний и сомнений они расстреляли беспомощную старуху и ее помощницу, Торес содрогнулась и завыла от отчаяния.

«О, Кэрол! Где же ты сейчас? Прости меня! Спаси, защити от них!» – взывала она про себя.

Но Кэрол ее не слышала, ее не было больше рядом. Был еще Кален, но он ничего не сможет сделать против этих убийц. Он сам их боялся.

Может, сказать правду про кладбище? Вдруг Кэрол все еще там ждет?

Простят ли ее, если она признается и раскается?

Нет, признаваться нельзя, ни в коем случае. Это не спасение, а верная гибель. Нужно найти другой способ.

Нол. Он слабое звено в этой парочке убийц. И это ее единственный шанс на спасение.

Исса обошел все вокруг, но нигде так и не смог найти друга.

Злой и расстроенный, он вернулся в отель в надежде застать его там. Но его надежда не оправдалась. Нол не вернулся.

– Ну давай, еще ты потеряйся! – процедил сквозь зубы Исса и снова ушел на поиски.

Не хватало еще, чтобы Нол вляпался в неприятности и привлек внимание полиции! Если он решит утопить свое горе в бутылке, быть беде. Мало того, что у него возникнут проблемы с координацией, что всегда с ним случалось после ранения в голову когда он выпьет, так еще он наверняка захочет выпустить пар и выместить на ком-нибудь свою ярость. Если он пил в плохом расположении духа – это было неизбежным. Даже если и не устроит где-нибудь бойню, он пьяным не сможет вернуться в отель. Окружающие могут не понять, что с ним происходит, когда под влиянием алкоголя даст о себе знать контузия, могут посчитать, что ему стало плохо или он напился до состояния, что даже на ногах устоять не может или удержать стакан. Могут вызвать скорую помощь или полицию. Если он упадет где-нибудь в баре, его не смогут просто выволочь на улицу при его росте и весе, чтобы избавиться, как от перебравшего лишнего посетителя. Спайк, который уже был на ногах после своего ранения, ушел с ним, как всегда. Останься пес в отеле, Исса с ним в миг нашел бы Нола. Жаль, что пес не умел разговаривать, чтобы вразумить своего хозяина и привести обратно.

Пока Исса метался по улицам, забегаловкам и барам, Торес уговорила Калена взять у администратора запасной ключ и отпереть ее дверь, пообещав, что никуда не уйдет. Куда ей идти? В полицию? Как объяснить, что с ней произошло? Можно было сказать, что Нол и Исса ее похитили еще в США и держали заложницей, и ей удалось сбежать. Но в таком случае, ее отправят восвояси, и там она окажется в руках ФБР и полиции. Даже если ей удастся выпутаться из этой истории и доказать свою непричастность к побегу смертницы из тюрьмы (хотя Торес понятия не имела, как это сделать) есть еще Рэндэл, перед которым ей придется держать ответ. А его она боялась больше, чем полицию. Как она объяснит то, что все это время находилась с преступниками, а главное – по какой причине? Ладно, может смысл в заложнике и был, пока они не покинули страну, опасаясь преследования. Но после – она уже не была им нужна. Любые беглецы от нее бы просто избавились, а не таскали за собой по всему миру. Зачем? Вот вопрос, на который сложно было придумать убедительный ответ. Никто не поверит в ее невиновность и непричастность. Ни в полиции, ни тем более, Рэндэл.

Нет, бежать в полицию для нее сейчас не выход. Из огня да в полымя. Надо найти другой способ. Полиция – крайний случай. Крайний. У Торес была другая задумка. И она готова была попытаться.

Когда Кален отпер дверь, она осталась в номере. Ей оставалось только молиться, чтобы Исса не нашел Нола, и тот вернулся первым. Ее молитвы были услышаны.

Расслышав, как стукнула дверь в номер Нола, Торес подскочила и тут же помчалась туда.

Постучав в дверь, она робко заглянула в комнату.

– Нол… – жалобно простонала она. – Я пришла извиниться. Прости меня! Я не хотела обидеть тебя или причинить боль… Пожалуйста!

– Уходи. Я устал, мне нужно отдохнуть, – глухо отозвался он, лежа на кровати и отвернувшись к стене. Рядом с ним, положив голову ему на бедро, лежал Спайк. Пес смотрел на Торес, навострив уши, но голову не поднял.

– Мне нужно поговорить с тобой… умоляю! – взмолилась она. – Наедине, пока Исса не пришел.

Тим промолчал, но развернулся на спину и посмотрел на нее.

Плотно прикрыв дверь, Торес прошла по комнате и присела в кресло, на краешек, напряженно выпрямившись, уткнувшись сжатыми кулаками в колени.

– Мне жаль, что все так вышло, – чуть слышно проговорила она.

Он помолчал.

– Где этот дневник? – также тихо спросил он.

– У… него.

– Там было что-то обо мне?

– Нет, – честно ответила Торес. – Только момент, когда на тебя напала в детстве собака. Ни слова о мужчинах… ни о тебе, ни о других. Но это понятно, ведь она писала этот дневник для него. И описывать свои отношения с другими мужчинами не входило в ее планы.

– А что тогда входило? Зачем она написала этот дневник?

– Ну… я не знаю. Наверное, чтобы рассказать ему все, что хотелось, но не удалось. Излить ему душу. Высказаться. Она думала, что умрет. Это было вроде как предсмертное послание… может быть, прощание. Мне жаль, Нол. Правда. Признаться, я была очень удивлена, узнав, что у нее есть ты. Там, в том дневнике, я увидела такую любовь, такую боль… Последние написанные слова были о том, что она не хочет умирать вот так, что хотела бы, чтобы он был рядом, что если бы держал ее за руку, ей бы не было так страшно, потому что до того, как они стали врагами, рядом с ним она не боялась никого и ничего. Меня очень впечатлили тогда эти строки. Даже после родов, прощаясь с Заком Райли, которого прислал Рэндэл, она, собираясь умирать, просила передать Джеку, что любит его, что прощает, за все. Знаешь ли ты о том, что после того, как он сдал ее полиции, они все-таки помирились и решили начать все сначала? Он был у нее в тюрьме три дня. Потом ей вынесли приговор, она, видимо, рассердилась на него, не хотела отвечать на его письма, а он все равно писал… Прислал меня в тюрьму приглядывать за ней, выяснить, что с ней происходит и почему она не отвечает. Я шпионила для него. И о ней заботилась. И… у меня сохранилось его последнее письмо, которое я должна была передать и не успела. В тот день у нее начались роды… а потом пришли вы… Это письмо так и осталось лежать у меня в форме, в кармане. Я не стала ей его отдавать, подумала, раз она теперь с тобой – зачем? Только лишний раз душу ей бередить, причинять боль. И выкинуть не решилась. Вдруг она даст понять, что есть смысл отдать ей это письмо. Так и прятала.

Тим резко подскочил, сев.

– Это письмо сейчас у тебя?

– Да.

– Дай его мне!

– Хорошо. Я отдам его тебе. Но взамен пообещай меня защитить. Исса очень разозлился. Сказал, что будет меня пытать, а потом убьет… если я не скажу тебе, что все выдумала. Я могла бы выполнить его требования… только, боюсь, это все равно меня уже не спасет. Он не простит.

– Он не поверил?

– Он и без меня все знал!

– Он знал? – поразился Тим. – Не может быть. Он бы мне сказал.

– Он решил, что правду тебе знать не обязательно. И меня послал в жопу с этой правдой. Вышел из себя, что я все тебе рассказала… Он мне этого не простит.

– Хорошо, разберемся. Письмо! – Тим нетерпеливо протянул большую ладонь.

– Ты мне обещаешь, что со мной ничего не случится? Я могу на тебя рассчитывать?

– Да.

Согласно кивнув, Торес привстала и вытащила из кармана халата немного помятый конверт.

– Ты сама читала? – Тим схватил письмо и торопливо вытащил из конверта сложенный вчетверо лист.

– М-м, да. Не удержалась, – она виновато пожала плечами.

Отойдя к окну, Тим опустил взгляд на письмо. Сердце его тяжело колотилось от ярости, и вместе с тем невыносимо саднило от тоски и боли. Он уже ощущал образовавшуюся там рану, из которой словно вытекала его жизнь, как вытекает жизнь вместе с кровью из настоящей раны на теле… И с каждой такой каплей мир вокруг него чернел и пустел, словно он медленно умирал, погружаясь во тьму.