Текст книги "Восток в новейший период (1945-2000 гг.)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 113 страниц)
Тем не менее, несмотря на углубление кризисной ситуации, большинство филиппинцев не утратили доверия к Ф. Маркосу, считая его тем сильным лидером, который способен оздоровить обстановку в стране. На президентских выборах 1969 г. Ф. Маркос вновь одержал победу (это единственный в истории постколониальных Филиппин президент, избранный на второй срок). Именно во время второго президентства Ф. Маркос сделал первые реальные шаги по воплощению своего грандиозного проекта переустройства политической и экономической системы. Накануне выборов 1969 г. он сформулировал ряд положений по «новой политической идеологии» для Филиппин, недвусмысленно ставя под сомнение перспективность либерально-демократических принципов организации филиппинского общества. По его мнению, они рождают политический хаос, коррупцию и, наконец, парализуют действие государственного механизма. Предвыборная кампания проходила под популистскими лозунгами «рис и дороги» и содержала резкую критику социальной несправедливости. Была высказана мысль о необходимости «революции сверху», по инициативе правительства, для борьбы с «нищетой и социальной несправедливостью» во избежание насильственной («якобинской») революции снизу в результате социального взрыва.
Переход к авторитарной государственности в условиях острой кризисной ситуации в экономике, когда происходили саморазрушение модели «олигархической демократии» и массовый подъем пестрой, в том числе экстремистской, оппозиции, был, очевидно, единственно реальным вариантом выхода из кризиса и ориентации общества на ускоренную капиталистическую модернизацию.
Примерно за год до окончания своего второго президентского срока Ф. Маркое в сентябре 1972 г. ввел в стране военное положение, что следует считать, по-видимому, отправной точкой полуторадесятилетнего этапа авторитаризма на Филиппинах. Вводя военное положение и ссылаясь при этом на действующую конституцию 1935 г., Ф. Маркос следующим образом распределил «угрозы» безопасности и стабильности: «коммунистическая опасность» – увеличивающиеся масштабы вооруженной борьбы ННА, руководимой Компартией идей Мао; «правая» угроза со стороны всесильных олигархических кланов – важнейший дестабилизирующий фактор, толкающий общество на грань гражданской войны; боевые операции мусульманских сепаратистов на юге страны под руководством ФНОМ – угроза унитарному устройству и территориальной целостности государства.
Ф. Маркос опирался на новых бизнесменов, технократов и армию (с введения военного положения, собственно, началась ее политизация), но и большинство рядовых филиппинцев с энтузиазмом поддержали президента. Первыми мерами Ф. Маркоса были роспуск полностью обанкротившегося в глазах населения парламента, запрещение партий, а также акция чрезвычайной важности – ликвидация частных армий олигархов с конфискацией около 500 тыс. единиц оружия, находившихся в частных руках. Вслед за этими первыми акциями последовали репрессии в отношении ряда представителей политической элиты, олигархов, чиновников, арестованных по обвинению в подрывной деятельности. Одной из первых жертв стал Б. Акино, который, находясь в заключении, пересмотрел свои прежние взгляды и постепенно выдвинулся в самого крупного лидера антимаркосовской антиавторитарной оппозиции. В ответ на репрессии возник поток эмигрантов из разных слоев общества, недовольных переменами у себя на родине, направлявшихся в основном в США, где возникли центры антимаркосовской оппозиции и налаживались контакты с теми американскими конгрессменами, которые негативно воспринимали политику Ф. Маркоса. По оценкам западных авторов, филиппинская эмиграция в США за весь период авторитарного режима на Филиппинах достигла почти 300 тыс. человек.
Главной национальной целью Ф. Маркос провозгласил строительство «нового общества» в противовес «старому обществу», которое, утратив способность к жизнедеятельности, обречено на уход с исторической сцены. К моменту введения военного положения у Ф. Маркоса уже была разработана концепция «нового общества», которая, если говорить о ней кратко, содержала элементы современных экономических учений, теорию «революции сверху» (она же «революция из центра»), а также националистические и популистские и чей. Ф. Маркос прибегал также к понятию «демократическая революция», фактически возведенному в ранг официальной государственной идеологии. Ее суть – стремление представить процесс капиталистической трансформации как возрождение «истинно национальных традиций» («барангайная демократия»[69]69
Барангаи, или балангаи – сельские общины на Филиппинах в доколониальное время.
[Закрыть]), исконно филиппинских форм организации общества. Все эти идеи были изложены Ф. Маркосом в многочисленных трудах и публичных выступлениях. Он во многом повторял (и заимствовал) опыт стран-партнеров по АСЕАН (Малайзии, Сингапура, Индонезии).
Сразу же после введения военного положения на Филиппинах началось осуществление новой экономической политики, разработанной группой технократов и ученых-экономистов, возглавленной президентом. Смена курса в экономике предполагала заметное повышение роли государства в управлении хозяйством, создание 11 промышленных комплексов для перехода к этапу «избирательной модернизации». Модель экспортоориентации была избрана для перестройки структуры промышленности и номенклатуры экспорта-импорта.
Новая концепция развития, ориентированного «вовне», изменила прежние правила роста и определила перспективы дальнейшего пути развития экономики (в начале 1970-х годов темпы экономического роста достигли 6,2 % сравнительно с почти нулевыми показателями в разгар кризиса на рубеже 1970-х годов). Все эти перемены начала 1970-х голов создавали впечатление, что Филиппины вошли в русло динамичного развития, как и другие государства ЮВА – филиппинские партнеры по АСЕАН, к этому времени уже добившиеся весомых результатов в экономической модернизации. Недаром в то время Ф. Маркоса сравнивали ни больше ни меньше как с Ли Куан Ю, лидером Сингапура – наиболее процветающего государства региона. Но очень скоро стало ясно, что «формула успеха» асеановских стран – сильная государственная власть, экономический рост, социальный порядок, дисциплина не срабатывает на Филиппинах. Достаточно глубокая демократическая и конституционная традиция в филиппинской политической культуре мешала реализации в полном объеме этатистских тенденций и прочному закреплению авторитарной государственности. Авторитарная государственность в филиппинских условиях не обрела функции стимулятора и гаранта экономической модернизации. Напротив, по мере утверждения системы авторитарно-бюрократического правления усиливалась тормозящая роль государства в области экономики. Уже с середины 1970-х годов начался экономический спад, перешедший в стагнацию и затем острый кризис на рубеже 1980-х годов. Все это было связано, в частности, и с тем, что Ф. Маркос сумел потеснить лишь политические позиции «старой олигархии», но так и не смог сломить ее экономического могущества – старые магнаты лишь на время ушли в тень, исподволь саботируя реформаторские начинания администрации. Обнаружилась и редкая устойчивость традиционного поведения филиппинской правящей элиты. Новая элита из нуворишей и окружения Ф. Маркоса полностью повторяла поведенческие стереотипы прежней олигархической верхушки: фракционность, политическую недальновидность, предпочтительность групповых и личных интересов и целей, коррумпированные связи между бюрократией, бизнесом и политиками. Все это тормозило продолжение политики реформ.
Именно в конце 1970-х годов появился термин «капитализм крони» (или кронизм, от англ. crony – близкий друг), т. е. дружков и фаворитов президента и его жены – И. Маркос, присваивавших государственные средства и погрязших в коррупции. Прагматики-технократы, инициаторы форсированной экономической модернизации, утратили политический вес, уступив позиции «старой» бюрократии. Опорой президентской власти все более становилась армия, причем высшие командные посты занимали выходцы из провинции Илокос – «малой родины» Ф. Маркоса (в литературе часто употребляется термин – «илоконизация армии»), во главе с начальником генштаба генералом Ф. Вером. Им противостояли так называемые вестпойнтцы, получившие высшее военное образование в США. Существовала стойкая неприязнь между Ф. Вером и его заместителем «вестпойнтцем» генералом Ф. Рамосом (в будущем – президентом Филиппин).
Политизация армии зашла довольно далеко – с низших до высших постов военные выполняли отнюдь невоенные функции (в бизнесе, административном управлении и т. п.). Здесь Ф. Маркос явно пытался использовать индонезийский опыт, хотя это, конечно, несопоставимо с реалиями тогдашнего жесткого военно-бюрократического режима в Индонезии. Режим личной власти на Филиппинах Ф. Маркос определял как «конституционный авторитаризм». Филиппинский авторитарный режим относился к смягченным, «либеральным» разновидностям авторитаризма. На Филиппинах допускалась первоначально полулегальная, а с середины 1970-х годов вполне легальная деятельность демократической антиавторитарной оппозиции центристского толка (с громадным же размахом нелегального левого экстремизма государство просто было не в состоянии справиться).
По мере появления кризисных явлений в экономике (конец 1970-х годов) и роста разочарования в проводимом курсе реформ Ф. Маркос вынужден был пойти на либерализацию режима. В январе 1981 г. было отменено военное положение, на чем настаивала и оппозиция, и часть правящей шиты, обеспокоенная укреплением «династии Маркосов» и в будущем возможным переходом власти в руки Имельды Маркос (президент в это время уже страдал от тяжелого заболевания почек)[70]70
И. Маркос, занимавшая пост мэра Большой Манилы, была одним из самых одиозных персонажей режима: непомерно властолюбивая, тщеславная, поощрявшая фаворитизм и коррупцию в своем окружении, обладавшая патологической страстью к роскоши и личному обогащению за счет государственной казны, она внесла немалый «вклад» в разжигание ненависти своих соотечественников к диктаторскому правлению президента.
[Закрыть]. С отменой военного положения в урезанном виде были восстановлены демократические свободы. Следующими шагами «поэтапной либерализации» были разрешение деятельности партий, общественных организаций и выборы в парламент (май 1984 г.). Но все эти меры носили декоративный характер. Им предшествовали общенациональные референдумы, проводившиеся под контролем правительства, оставившие Маркосу всю полноту власти и единоначалие в принятии политических решений. Фасадная либерализация не спасла режим, а лишь приблизила его крах.
Ф. Маркос не смог преодолеть в себе раздвоенности между традиционализмом и новаторством. Не сумев реализовать свои действительно обширные планы модернизаторских реформ, он постепенно вернулся к привычному образу и поведению традиционного политика (трапо), занятого личным обобщением и взращиванием под своим покровительством разбухшей коррумпированной верхушки («новая олигархия»). Соответственно, массовая популярность Ф. Маркоса сменилась недовольством большинства филиппинцев его единоличной властью.
Роль катализатора в агонии режима сыграло убийство лидера демократической оппозиции и самого опасного противника Ф. Маркоса – Б. Акино. Выпущенный из тюрьмы, он в 1980 г. уехал в США (для лечения), где занимался консолидацией эмигрантской антимаркосовской оппозиции. Летом 1983 г. он решил вернуться на родину для участия в парламентских выборах 1984 г. и был застрелен в манильском аэропорту, едва спустившись с трапа самолета. Филиппинцы моментально с вяла л и это громкое политическое убийство с именем Ф. Маркоса. Это трагическое событие имело последствия буквально во всех сферах жизни общества. В экономике – перевод (в беспрецедентных масштабах) капиталов за границу, падение курса песо с 6 до 20 за 1 долл. Последовала и новая волна эмиграции, главным образом в США (в целом же во всем мире филиппинская диаспора в это время достигла 1,5 млн. человек). В политике – резкий подъем стихийных антимаркосовских выступлений (многотысячные демонстрации, марши протеста и т. д.) с участием практически всех слоев населения, в том числе левых радикалов, под лозунгом «долой диктатуру США-Маркоса» (они обвиняли последнего в тесных связях с тогдашним президентом США Р. Рейганом). Только разобщенность оппозиционных сил спасла созданное Ф. Маркосом Движение за новое общество от поражения на парламентских выборах в мае 1984 г., после которых сразу же начался новый цикл подъема оппозиционного движения, который продолжался и в 1985 г.
В этой обстановке Ф. Маркос объявил о внеочередных выборах президента в феврале 1986 г., рассчитывая с их помощью ослабить оппозицию, не дав ей достаточного времени для подготовки избирательной кампании. Но он допустил серьезный промах, недооценив глубины политического кризиса. Внезапность объявления даты выборов (в конце 1985 г.), напротив, заставила оппозицию перейти к консолидации своих рядов. Стало очевидно, что выдвижение более чем одного кандидата от оппозиции автоматически обеспечивало победу Ф. Маркосу. После ожесточенных дискуссий оппозиция выдвинула единого кандидата на пост президента – вдову Б. Акино Корасон Акино. Решающую роль в выдвижении именно этой кандидатуры сыграл тогдашний глава католической иерархии на Филиппинах кардинал Х. Син (в стране, где свыше 80 % – католики, инициатива Х. Сина не могла не встретить массовой поддержки).
Что касается США, то в американской политической элите не было единства в отношении к событиям на Филиппинах. Р. Рейган и администрация в целом почти до последнего поддерживали Ф. Маркоса, а в нижней палате конгресса США действовало сильное антимаркосовское лобби. Государственный департамент, спецслужбы и часть конгрессменов, внимательно отслеживая развитие событий на Филиппинах, после выборов 7 февраля 1986 г. стали открыто поддерживать К. Акино и ее сторонников. Февральские выборы между тем не внесли ясности в обстановку: и Ф. Маркос, и К. Акино объявили себя победителями, взаимно обвиняя друг друга в фальсификации выборной процедуры. Исход политической борьбы был решен лишь после перехода 22 февраля 1986 г. на сторону К. Акино министра обороны Х. Энриле и генерала Ф. Рамоса, которые со своими войсками заняли столичные лагеря – Агинальдо и Краме. Попытка Ф. Маркоса бросить против мятежных генералов преданные ему войска была сорвана вмешательством церкви. На всем протяжении многокилометровой магистрали Эпифанио де лос Сантос, заполненной тысячами демонстрантов (отсюда одно из названий событий 22–25 февраля – «революция ЭДСА», по аббревиатуре названия улицы), связывающей центр Манилы с окраинами, где расположены военные лагеря, служители церкви выходили навстречу солдатам, удерживая их от кровопролития.
25 февраля 1986 г. в Кэмп-Краме К. Акино была провозглашена седьмым президентом Филиппин. Аналогичная церемония произошла в Малаканьяне, где президентом был объявлен Ф. Маркос. Но эта акция уже не имела смысла. Администрация Р. Рейгана признала победу К. Акино, по его указанию Ф. Маркос с семьей были вывезены на Гавайи.
События 22–25 февраля 1986 г. вошли в историю Филиппин как революция «Власть народа» (по названию партийной коалиции, созданной К. Акино). Она носила ненасильственный, бескровный характер. В противовес маркосовскому «новому обществу» годы президентства К. Акино были названы «новой демократией», символизируя переход к редемократизации. Ее реальный позитивный итог – конституционно-правовое оформление нового режима.
В феврале 1987 г. на общенациональном референдуме была ратифицирована новая конституция-87, базирующаяся на демократической концепции прав человека, гражданских свобод, защиты их законом, верховенства закона, легитимности политической власти и т. д. На Филиппинах сохранилась президентская форма правления, причем срок пребывания на посту президента был увеличен с четырех до шести лет. Одновременно в текст Основного закона была включена серия статей по ограничению властных полномочий президент, в первую очередь лишение его права переизбираться на второй срок (дабы не повторялся «прецедент Маркоса»).
В остальном же правительство К. Акино оказалось бессильным в преодолении тяжелого наследия маркосовского режима (затяжной экономический кризис и не снижающийся уровень социального напряжения) и реализации собственных программ по стабилизации и оздоровлению обстановки. В области экономики правительство К. Акино с помощью команды технократов пыталось осуществить ряд реформ по переходу к либеральной экономической политике, сокращению роли государства в экономике, развитию рыночных отношений (программа 1987–1992 гг.). Делались попытки по реанимации и проведению «выборочной» аграрной реформы, но ассигнования на нее прекратились уже к концу 1987 г. Кризисные явления в топливно-энергетической области к началу 1990-х годов стали распространяться и на другие отрасли хозяйства. Провал экономических проектов объяснялся не только недостатком опыта и дефицитом политической воли у президента и правительства, но в значительной мере самим характером редемократизации, вернувшей традиционные ценности и стереотипы поведения, неадекватные потребностям современного общественного развития.
По сути, на Филиппинах сложился ухудшенный вариант политической системы, функционировавшей до 1972 г. Действовал ряд устойчивых негативных факторов, мешавших политической и экономической стабилизации: размежевание в правящей элите (наскоро объединенный блок антимаркосовских сил, придя к власти, тут же стал распадаться, возобновив прежние межфракционные и межличностные конфликты); возвращение к активной деятельности традиционных политических кланов (Лаурелей, Лопесов, семейства китайских метисов Кохуангко, из которого вышла К. Акино), тесно связанных со «старыми» экономическими монополиями, в свое время потесненными Ф. Маркосом. Отсутствие единства было свойственно всем компонентам политической системы (начиная с важнейших институтов – армии и церкви), в рамках которых противоборствовали сторонники и противники нового режима. К этому следует добавить несформированность многопартийной системы, состоявшей из непрочных коалиций и блоков.
Все вместе взятое усиливало хаотичность политического процесса. Администрация потерпела поражение и в попытке обуздать «вечное зло» – коррупцию и мздоимство. Наконец, в течение всего первого поставторитарного этапа активно действовала экстремистская оппозиция разных толков: левые повстанцы, руководимые ННА в христианских районах (во второй половине 1980-х годов их число доходило до 30 тыс. человек), сепаратисты-мусульмане продолжали вооруженную борьбу на юге страны; возникло и новое явление – вооруженная оппозиция в среднем эшелоне военных (Движение за реформу армии), которая предприняла семь попыток переворотов с целью устранения от власти К. Акино, обвинявшейся путчистами в неспособности управлять государством.
К. Акино удавалось подавлять мятежи, опираясь на лояльный генералитет во главе с Ф. Рамосом и моральную поддержку США. Проамериканизм правящих верхов, особенно К. Акино, служил источником общественного недовольства, левые радикалы лаже поменяли прежнюю формулу «диктатура США-Маркоса» на «диктатура США-Акино». В действительности же к началу 1990-х годов «особые отношения» претерпели сильные изменения. С окончанием холодной войны и распадом СССР США заметно снизили интерес и уровень своего присутствия в ЮВА. Поэтому решение филиппинского сената (1991 г.), где преобладали националисты, о ликвидации баз-анклавов США на Филиппинах было вполне спокойно встречено американцами (в 1992 г. с территории Архипелага были выведены самые крупные базы – авиационная в Кларк-филд и военно-морская в Субик-бэй).
События 1986 г. вызвали к жизни термин «феномен Акино», первой в истории страны женщины-президента. В массовом сознании филиппинцев (во многом благодаря усилиям церкви) укоренился некий идеализированный образ мученицы, жертвы диктатуры, носительницы мессианского предназначения «спасения нации и демократии» (в духе католичества и традиций местной социокультуры). Кроме того, будучи женой одного из самых ярких и деятельных лидеров, она не могла не приобщиться к искусству «большой политики». Она умело использовала личную харизму, обращение к популистской, а на первых порах и левонационалистической риторике, поддерживала имидж идеальной филиппинки – добродетельной, скромной, ревностной католички, хранительницы семейного очага. Неудачи в экономической политике, безрезультатность попыток перемирия с левыми повстанцами и мусульманскими сепаратистами, замешанность в коррупции ее родственников привели к заметному падению рейтинга президента. И все же К. Акино довольно успешно вела собственную политическую игру, удержавшись у власти в отведенные конституцией сроки. С помощью маневрирования ей удавалось сохранять баланс сил: президент – верхушка армии – церковь, что сдерживало политическую дестабилизацию, не давая ей перерасти в кризис власти. Во всяком случае, ей удалось обеспечить демократическую смену власти в результате президентских выборов, проведенных согласно конституции в мае 1992 г.
Проблема стабилизации была ключевой на втором поставторитарном этапе. Его хронологический рубеж – вступление на президентский пост 30 июня 1992 г. восьмого президента Филиппин Ф. Рамоса, победившего на майских выборах (его кандидатуру поддерживала К. Акино).
Ф. Рамос – интеллектуал и прагматик, нарушивший привычные стандарты филиппинских политиков столь высокого ранга. По своему происхождению он не был связан с традиционными политическими кланами, впервые в истории Филиппин во главе государства оказался профессиональный военный, генерал, входивший в высшее руководство вооруженных сил при Ф. Маркосе и К. Акино. Кроме того, это первый президент-протестант в католической стране. Как тип лидера Ф. Рамос продолжил немногочисленный список «сильных президентов» – М. Кесона, Р. Магсайсая, Ф. Маркоса. С его приходом к власти маятник филиппинской политики качнулся в сторону централизации и усиления государственной власти. Девиз его предвыборной кампании – работающая демократия с сильной демократической властью, способной консолидировать общество. Это не была обычная пропагандистская риторика. При Ф. Рамосе обозначились новые тенденции развития – к усилению власти президента, реформированию и ускоренной модернизации экономики как основы стабилизации, но в отличие от близкого по существу эксперимента Ф. Маркоса без деформации демократических институтов и правопорядка, без ущемления гражданских прав.
В программе «трех модернизаций» (1994) – экономической, социальной, политической – первое место заняла экономика. За 1992–1996 гг. Филиппины совершили прорыв из многолетней экономической разрухи к экономической стабилизации. Динамика экономического роста изменилась от пулевых показателей рубежа 1990-х годов до 6,5 % роста ВВП и 7,3 % ВНП в 1996 г. В основу модернизации экономики была положена одобренная МВФ программа либерализации экономической политики, включавшая целый комплекс мер: разгосударствление, приватизацию, поощрение частного предпринимательства, создание специальных экономических зон, обеспечение благоприятного климата для иностранных инвестиций, расширение участия Филиппин в системе международного разделения труда. К концу 1990-х годов Филиппины реально могли ноши в число новых индустриализирующихся стран. Как известно, азиатский кризис 1997–1998 гг., поразивший все страны ЮВА, негативно сказался и на экономическом положении Филиппин. Но грамотная экономическая политика Ф. Рамоса (вместе с рядом объективных обстоятельств) помогла несколько самортизировать последствия кризиса сравнительно с ситуацией в остальных странах АСЕАН.
Социальную базу правительства Ф. Рамоса составляли технократы, представители значительной части предпринимательских и финансовых кругов, среднего класса, иными словами все те элементы общества, которые были вовлечены в процесс модернизации и получили выгоду от оживления рыночной экономики.
В ходе политической стабилизации положительные сдвиги произошли в сдерживании экстремистской оппозиции: были частично нейтрализованы, частично привлечены на сторону правительства военные оппозиционеры; сокращены масштабы левоповстанческого движения, в частности благодаря легализации КПФ и широкой амнистии участников вооруженной борьбы. Третий компонент экстремистской оппозиции – мусульманский сепаратизм – тоже в какой-то степени был ослаблен. В сентябре 1996 г. произошло без преувеличения историческое событие – подписание (в результате сложных многоэтапных переговоров с сепаратистами) в Маниле при посредничестве Индонезии мирного договора между администрацией Ф. Рамоса и наиболее крупной сепаратистской организацией ФНОМ. Впервые была принята вполне реалистическая программа развития Юга и создана автономия (в ряде провинций о-вов Минданао и Суду) во главе с лидером – мусульманином Нур Мисуари. Разумеется, замирение не было полным и прочным – оставался еще ряд сепаратистских организаций и групп, продолжавших вооруженную борьбу.
Труднее всего шел процесс реформирования политической системы, где действуют устойчивые стереотипы традиционной политической культуры. Однако и здесь с помощью сложных маневров Ф. Рамосу удалось привлечь на свою сторону часть оппозиционных партий. Первые шаги по консолидации политической элиты вокруг президентской программы реформ дали свои результаты в мае 1995 г. на промежуточных выборах в конгресс, где проправительственная коалиция из трех партийных блоков одержала блестящую победу. Последние годы президентства Ф. Рамоса (примерно с конца 1996 г.) были омрачены вспышкой острой политической борьбы, связанной с проблемой смены власти. Сторонники Ф. Рамоса, заинтересованные в продолжении курса реформ, создали широкое общественное движение за его переизбрание на второй срок. Были собраны необходимые 5 млн. подписей под петицией в конгресс, который должен был санкционировать проведение плебисцита о принятии соответствующей поправки к конституции. Эта инициатива была отрицательно встречена в обеих палатах конгресса. Но и многие рядовые филиппинцы опасались возврата к диктатуре (тем более, что президентский пост вновь должен был перейти к генералу и бывшему соратнику Ф. Маркоса). В 1997 г. в Маниле прокатилась волна массовых демонстраций против принятия конституционной поправки. Примечательно, что организаторами и руководителями «парламента улиц» были кардинал Х. Син (явно недовольный возвышением в политике лидера-протестанта) и экс-президент К. Акино, хотя ее связывали дружеские узы с Ф. Рамосом, в свое время лично возглавлявшим все операции по подавлению антиакиновских путчей. Формально К. Акино защищала незыблемость конституционных законов. 21 сентября 1997 г. состоялся самый многолюдный марш протеста, приуроченный к 25-й годовщине введения Ф. Маркосом военного положения. Оценив реальную расстановку общественных сил, складывавшуюся не в пользу Ф. Рамоса, он в очередной раз проявил гибкость и прагматизм, использовав акцию протеста для публичного замирения с оппозицией. Выйдя к митингующим, он заявил о своем окончательном решении не баллотироваться на второй срок и передать власть законным путем тому, кто будет избран президентом в мае 1998 г.
В мае 1998 г. президентом был избран Дж. Эхерсито Эстрада (вице-президент в администрации Ф. Рамоса), в прошлом популярный киноактер (Эстрада – его экранный псевдоним), создавший в кино образ некоего филиппинского Робин Гуда, борца за справедливость и защитника «маленького человека». В отличие от Ф. Рамоса это политик традиционного типа, харизматик и популист, всячески поддерживающий образ «человека масс» (его второй псевдоним – Эрап, по-португальски нечто вроде «свой парень»). Он не был новичком в политике, пройдя лет за двадцать путь от мэра маленького городка до второго человека в государстве. Основной электорат Эстрады – маргиналы, люмпенская среда, городские низы, жители трущоб. Его поддерживали промаркосовские круги, часть бизнесменов и депутатов конгресса. Он одержал легкую победу на выборах в мае 1998 г. (из 30 млн. избирателей за него было отдано 10,7 млн. голосов, за его соперника – 4,3 млн.), хотя и выступил с крайне невнятной программой, в которой преобладали популистские и националистические лозунги и одновременно заявления о намерении продолжать реформаторский курс своего предшественника.
С приходом к власти девятого президента довольно быстро стали оправдываться пессимистические прогнозы его противников (не только прорамосовские круги, но и большинство бизнес-элиты, технократов, интеллигенции, руководства католической церкви[71]71
Католические прелаты оценивали его президентство не иначе как «бедствие для страны».
[Закрыть]) о свертывании курса на модернизацию, упадке экономики, втягивании общества в новый виток дестабилизации. Был взят курс на жесткое подавление экстремистской оппозиции, что естественно привело к всплеску левоповстанчества в христианских районах, насилия и кровопролития на мусульманском Юге.
Но Дж. Эстраде было не суждено провести в президентском кресле отведенное конституцией шестилетие. В 1999 – начале 2000 г. он был уличен в крупномасштабной коррупции, казнокрадстве, темных махинациях, наносящих ущерб экономике. Однако затянувшаяся процедура импичмента Дж. Эстрады (2000 г.) в конгрессе, где у него было немало сторонников, протекала вяло и вообще грозила сойти на нет. Тогда инициативу отрешения президента от власти вновь взял на себя «парламент улиц». В массовых выступлениях в Маниле участвовали те элементы столичного населения, которые наиболее страдали от популизма, некомпетентности и нечистоплотности в делах и политике главы государства (выходцы из среднего класса, бизнеса, клерикальных кругов, многочисленные неправительственные организации гражданского общества, интеллигенция и т. п.). Но парадокс заключается в том, что революция, «Власть народа № 2» оказалась лишь фарсовым повторением событий 1986 г., поскольку в данном случае речь шла о свержении хотя и несостоятельного, но демократически избранного, причем большинством голосов соотечественников, верховного политического лидера. Тем самым была грубо нарушена конституция[72]72
Дж. Эстраду на посту президента (до очередных президентских выборов) сменила его вице-президент, дочь пятого президента независимых Филиппин, – Глория Макапагал Арройо, вторая в истории страны женщина-политик, достигшая вершины власти. В отличие от Дж. Эстрады Г. Арройо являлась лидером-реформатором, получившим превосходное экономическое образование. Заняв президентский пост, она оказалась в центре основного направления политической борьбы – между популизмом и курсом на продолжение реформ и модернизации. На выборах 2004 г. Г. Арройо одержала трудную победу, завоевав законное право на шестилетнее президентство.
[Закрыть]. Вмешательство «парламента улиц» в политический процесс в такой стране, как Филиппины, где существует глубокий дисбаланс во взаимодействии современного и традиционного внутри политической системы, при чрезвычайно высокой степени персонализации политики и несформированности партийных структур современного типа, может привести к политическому хаосу, вызывает сомнение в жизнеспособности филиппинского варианта либеральной демократии.
Таким образом, в XXI столетие Филиппины вступили с обширным комплексом нерешенных проблем, в обстановке дестабилизации, обострения противостояния «власть-оппозиция», превращаясь в один из очагов насилия и нестабильности в регионе Юго-Восточной Азии.
