Текст книги "Восток в новейший период (1945-2000 гг.)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 113 страниц)

Перспективы борьбы с бедностью и нищетой
Демографические тренды и прогнозы

В сентябре 2000 г., в канун наступления нового тысячелетия, Генеральная Ассамблея ООН приняла ряд резолюций («тысячелетних»), ставящих перед миром задачи в области развития. Отталкиваясь от ранее принятых программ ООН, авторы резолюций определяли некоторые цели, достичь которые намечалось в течение 25 лет, начиная с 1990 г. Важнейшими среди них были резолюции по борьбе с бедностью и нищетой. Намечалось, в частности, сократить вдвое долю людей в мире, существующих на доход, равный одному доллару США в день (в пересчете по покупательной способности местной валюты), и страдающих от постоянного недоедания (голода). Ставилась задача существенно сократить к 2015 г. численность бедных людей, чей доход в день не превышает двух долларов. Эти цели были одобрены как ориентиры также Всемирным банком. МВФ и Организацией экономического сотрудничества и развития.

Большинство крайне бедного и голодающего населения проживало в Азии и Африке. В 1990 г. из 1276 млн. человек с доходом менее доллара в день на эти страны приходилось 1195 млн., т. е. 93 %. При этом в КНР насчитывалось 360 млн. абсолютно бедных, еще 92 млн. – в других странах Восточной Азии и бассейна Тихого океана. В Южной Азии было 495 млн. нищих и голодающих (из них примерно 80 % – в Индии), а в Африке южнее Сахары – 242 млн. В государствах Ближнего Востока и Северной Африки распространенность этого явления была невелика (6 млн. человек).

К 2001 г. наметился определенный прогресс в реализации поставленных целей. По сравнению с 1990 г. удельный вес абсолютно бедного населения во всех развивающихся странах сократился с 28 до 21 %, а общая его численность в мире снизилась до 1,1 млрд. человек. Успех был достигнут в основном благодаря КНР, где число крайне бедных уменьшилось вдвое, опустившись ниже отметки в 250 млн. человек. Улучшение имело место и в других странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Из остальных регионов Востока только в Южной Азии произошло снижение до 431 млн., а в Черной Африке бедствующее население, наоборот, выросло до 313 млн. человек. На 1 млн. увеличилось число таких людей и на Ближнем Востоке.

На базе этих трендов предполагалось, что численность абсолютно бедного населения сократится к 2015 г. на полмиллиарда, до 600 млн. человек. В Восточной Азии, главным образом за счет КНР, произойдет сокращение размеров нищеты до 19 млн. человек (еще в 1981 г. она охватывала почти 800 млн. человек). В Южной Азии, в основном благодаря развитию Индии, нищенствующее население сократится до 216 млн., что составит менее 20 % жителей (по сравнению с 40 % в 1990 г.). В субсахарской Африке оно стабилизируется на отметке 340 млн. человек, при этом его удельный вес по сравнению с 1990 г. уменьшится с 45 до 23 %. Именно Черная Африка, а не традиционный Восток (Азия и Северная Африка) станет, согласно прогнозам Всемирного банка, сделанным в середине первого десятилетия XXI в., главным местом сосредоточения крайне бедного населения планеты.

Согласно тем же представлениям, менее крутым, но также достаточно заметным, должно быть сокращение численности бедного населения, с доходом менее двух долларов США в день. Но надо учитывать, что распространенность в мире такого явления, как бедность, исключительно велика. К 2001 г. по сравнению с 1981 г. число бедных выросло с 2,4 до 2,7 млрд. и равнялось почти половине мирового народонаселения. В Китае, по данным обследований конца 1990-х годов, она охватывала 54 % жителей, а в Индии – 86 %. Оптимистические прогнозы в этом отношении основаны на трендах последних десятилетий XX и первых лет XXI столетия.

Вместе с тем есть основания и для тревоги по поводу осуществимости целей рассасывания «болота бедности». Они связаны с возможностью различного рода кризисов и катаклизмов. Прежде чем обсуждать некоторые из угроз и опасностей, посмотрим, на каком фоне они могут проявиться, т. е. каковы перспективы количественного роста населения Востока в течение достаточно длительного времени, вплоть до середины XXI в.

Нужно отметить, что прогнозные оценки демографической динамики считаются достаточно надежными. Известно, насколько высоко было качество перспективных оценок, выполненных в 1970-1990-е годы ведущими демографическими организациями мира. Так, еще за 30 лет до наступления нового столетия демографы правильно рассчитали, как общие параметры увеличения населения, так и его величину к 2000 г., которая оказалась равной примерно 6 млрд. человек. Прогнозные оценки, сделанные Службой народонаселения ООН в 2000, 2002 и 2004 гг., сводятся к тому, что на протяжении первой половины XXI в. темпы роста населения в мире, скорее всего, будут неуклонно и достаточно решительно снижаться. В средний (наиболее вероятный) вариант прогноза ООН с каждым пересмотром оценок роста населения мира закладывались все менее высокие темпы прироста, соответствующие выявленным тенденциям. Текущий прирост народонаселения в мире в начале XXI в. оценивался в 1,2 % в год, что соответствовало прибавлению ежегодно 77 млн. человек (на пике, в 1989–1990 гг., население планеты возрастало на 87 млн.). По этим расчетам ожидалось, что к 2050 г. на земле будет проживать 8,9 млрд. человек.

Новые оценки, впрочем, не нарушали представлений о заметных различиях демографических процессов в более и менее развитых регионах мира. На последние (ежегодный темп 1,5 %) приходилось 98 % всего прироста, в то время как население развитых регионов (куда ООН включает все страны Северной Америки и Европы, а также Японию, Австралию и Новую Зеландию) увеличивалось лишь на 0,4 % в год.

Самими высокими темпами, согласно прогнозам, должно расти число жителей в наименее развитых государствах, составляющих подгруппу в рамках группы менее развитых, развивающихся стран. В нее входили главным образом африканские государства, а также некоторые азиатские, такие как Афганистан, Бангладеш, Непал и др.

Для субсахарской Африки в целом характерны существенно более высокие темпы роста народонаселения. На них, впрочем, отрицательно сказывается распространение СПИДа. Из-за этой болезни заметно медленнее должно возрастать население ряда стран юга Африки, таких как Ботсвана, Лесото, ЮАР, Свазиленд. Влияние потерь от этой эпидемии будет особенно заметным, как ожидается, в период до 2010–2015 гг., хотя и в дальнейшем сама эта болезнь и последствия от нее внесут заметные коррективы в демографические показатели многих стран Африки и растущего числа азиатских государств.

Замедление темпов демографического роста, связанное с сокращением рождаемости, приведет, согласно прогнозам, к быстрому старению населения в мире, в том числе и в странах Востока. Несмотря на невысокий уровень экономических и социальных показателей, характеризующих развивающиеся страны Азии и Африки, количество людей в старших возрастных категориях зам быстро увеличивалось благодаря достижениям мировой медицины и средний возраст дожития (продолжительность жизни) к рубежу веков превысил 60 лет (исключение составляют наименее развитые страны, да и то не все: так, в наиболее крупной из них, Бангладеш, несмотря на нищету и бедность, средняя продолжительность жизни достигла 61 года). По прогнозам ООН, относящимся ко всем менее развитым регионам, доля населения в возрасте 60 лет и старше увеличится с 8 % в 2000 г. до 20 % в 2050 г.

Скорость будущего демографического процесса на Востоке (в Азии и Северной Африке) оценивается на уровне несколько выше среднемирового (1,3 %). При этом на Востоке в середине XXI в. (как, впрочем, и в начале) будет проживать примерно две трети жителей планеты.

За ожиданием убыстренного роста населения стоят весьма разные прогнозы по странам и группам стран (субрегионам). Наиболее замедленным, судя по всему, рост будет в Восточной Азии (см. таблицу). Хотя в последнем году второго тысячелетия это был самый крупный демографический ареал, уже к 2010 г. он почти потеряет численное превосходство над Южной Азией, а с 2020 г. прочно займет второе место. В Китае, крупнейшем восточноазиатском государстве, темпы ежегодного прироста в ближайшие 20 лет, согласно оценкам Службы народонаселения ООН и некоторых других организаций, опустятся до 0,7–0,5 %, а между 2040–2050 гг. станут отрицательными (при продлении нынешних трендов). Население самой экономически развитой на сегодня страны Востока Японии должно, по прогнозам, уменьшиться на 3 млн. человек за первые 20 лет нынешнего века и еще на 22 млн. за последующие 30 лет.

Таблица. Численность жителей стран Востока (исходные и прогнозные оценки по корректировке 2000 г., млн. чел.)

Наиболее высокими темпами должно увеличиваться население 12 стран Юго-Западной Азии: за первые десять лет столетия на 2,8 % в год, за вторые – на 2,5, а в последующем – на 1,9 %. Это приведет к росту численности жителей региона втрое по сравнению с нынешним временем. Особенно быстро оно возрастет в главной нефтеэкспортирующей стране – Саудовской Аравии, а также в самой бедной – Йемене.

В остальных субрегионах прирост колеблется в пределах 1,0–1,6 % в течение двух первых десятилетий XXI в. и 0,6–0,9 % в 2020–2050 гг. При этом максимальным на последнем, более по времени удаленном отрезке он должен быть в Закавказье и Центральной Азии (главным образом за счет последней). Достаточно быстрым ожидается демографический рост в странах Северной Африки (особенно Ливии и Египте), Юго-Западной Азии (Саудовской Аравии, Сирии, Иордании и Израиле), Западной Азии (при учете быстро растущего населения Афганистана), а также в Южной и Юго-Восточной Азии. Среди стран ЮВА будет, скорее всего, убыстренно расти численность жителей Индонезии и Филиппин, а также и небольших стран, причем не только беднейших, Лаоса и Камбоджи, но и процветающего Сингапура.

Несмотря на замедление темпов демографического роста в Индии и во всем Южноазиатском регионе (включая и наиболее высокий по этому показателю Пакистан), инерционный момент и сохраняющаяся достаточно высокая рождаемость выдвигает, как уже отмечалось, относительно небольшой по площади ареал (4,3 млн. кв. км, в три раза меньше Восточной Азии) в число безусловных демографических лидеров Востока. Индия, согласно большинству оценок, к 2040 г. (а может быть, и несколько раньше) опередит Китай, став самой многонаселенной страной мира. На пятое место по количеству жителей выйдет Пакистан, в числе первых по населению с рекордно высокой его плотностью закрепится Бангладеш.

Главным фактором, обусловливающим относительно высокие показатели рождаемости и прироста населения Востока в XXI в., является инерционный момент – следствие сформировавшейся за вторую половину XX столетия молодой структуры населения. В основном именно это, несмотря на явную тенденцию к сокращению общего показателя рождаемости, обеспечит более быстрое, чем в мире в целом, расширенное воспроизводство населения.

Приведенные прогнозные оценки говорят о сложности задач, встающих перед государствами Азии и Северной Африки. Перемены, наблюдавшиеся в них во второй половине XX в., знаменовали начало разрешения таких узловых проблем, как повышение роли в международных делах, преодоление экономической и научно-технической отсталости, искоренение неграмотности, сужение зоны бедности, решение продовольственной проблемы и т. п. Демографическая инерция представляет собой вместе с тем существенный вызов. Если верить прогнозам, то за первые десять лет XXI в. население Востока будет ежегодно пополняться примерно на 50 млн. человек, в течение второй декады – на 45 млн., а на протяжении последующих трех десятилетий – приблизительно на 30 млн. человек.

Хотя эти цифры, базирующиеся на приведенных в таблице оценках, подвергнутся, очевидно, ревизии в сторону некоторого уменьшения, это не меняет кардинальные тенденции. Такой феномен современности, как стареющее население ввиду удлинения средней продолжительности жизни, роста удельного веса лиц пожилого и нетрудоспособного возраста, весьма быстро охватывает и развивающиеся страны, в первую очередь государства Азии.

Другой важнейшей тенденцией нужно считать накопление в странах Востока «горючего материала» в виде молодого и достаточно образованного населения, вырванного из привычного микромира семьи и общины, ищущего применения своим силам и в большом числе случаев его не находящего. Сочетание двух демографических явлений – увеличение численности иждивенцев в возрасте старше 65 лет и рост «молодежного выступа», т. е. высокой доли людей в возрастных группах от 15 до 25–30 лет, – служит подоплекой возникновения трудноразрешимых экономических, социальных и политических коллизий.

Чтобы справиться с грузом накопленных и нарастающих проблем, государствам Востока понадобится поддержание высоких темпов роста экономики. В течение второй половины XX в., особенно на протяжении последнего его десятилетия, и в начале следующего столетия им в целом удавалось сохранять высокие показатели экономической динамики.

В 1990–2003 гг. наиболее быстрыми темпы развития были в Восточной Азии. Средневзвешенные по населению показатели роста ВВП в субрегионе достигали 8,6 %, а дохода на душу населения – 7,7 %. Главный вклад в эти исключительные показатели (соответственно более чем в три и шесть раз превышающие общемировые) внесла Китайская Народная Республика, на которую приходится почти 90 % его жителей. Подушевой рост ВВП Японии превысил 1 % в год, а Республики Корея – равнялся почти 5 %.

На второе место среди субрегионов Востока вышла Южная Азия – 5,5 % (рост ВВП) и 3,7 % (рост доходов на душу населения). Основная заслуга в этом Индии (почти 80 % жителей). Ее экономика развивалась темпами, превышающими скорость перемен в соседних странах (5,8 и 4,1 % соответственно). Особенно заметными были индийские экономические успехи на фоне показателей Пакистана – 3,6 и 1,2 % соответственно. Экономика Бангладеш развивалась темпами, близкими к среднерегиональным – 4,9 и 3,2 % соответственно.

Показатели Юго-Восточной Азии несколько уступали южноазиатским: ВВП возрастал на 4,4 % в среднем в год, а доход на душу населения – на 2,2 %. На данных по ЮВА безусловно сказался кризис 1997–1999 гг. По мере его преодоления экономические показатели улучшились, а в 2004 г. темпы роста стран ЮВА превысили 5 %. Крупнейшее из государств субрегиона – Индонезия (около половины жителей) – развивалось в 1990–2003 гг. темпами более низкими, чем средние по этому региону, – соответственно 3,5 и 2,1 %. Самыми крупными были достижения Социалистической Республики Вьетнам – прирост ВВП на 7,5 %, а также Малайзии и Сингапура – 5,9 и 6,3 %. Неплохими были также показатели Лаоса и Камбоджи, в которых шел процесс восстановления экономики после длительного периода разрухи и застоя.

Развитие в субрегионах к западу от Южной Азии в последние десятилетия XX – начале XXI в. было более медленным – в Западной Азии (без учета Афганистана) – 3,6 (рост ВВП) и 1,9 % (рост доходов на душу населения) в год, в Северной Африке – 3,7 и 1,8 %, а в Юго-Западной Азии – 4,0 и 1,1 % соответственно. В последнем субрегионе быстрее, чем в других, росло население – на 2,1 % в год. В крупнейшей по числу жителей стране ЮЗА – Саудовской Аравии (около трети населения) темпы роста душевого ВВП оказались отрицательными (0,6 %), а в Иордании – менее 1 %. Невысокими темпами в условиях быстрого демографического увеличения развивались Израиль и Сирия (имели равные показатели прироста общего и душевого ВВП – 4,3 и 1,5 % соответственно). Лишь экономика Ливана на выходе из глубокого кризиса возрастала заметным образом – на 4,6 (ВВП) и 3,0 % (душевой доход) в год.

Обращает на себя внимание известная рассогласованность экономических и демографических тенденций в Юго-Западной Азии. Она свидетельствует о сохранявшемся кризисном фоне в этом ареале. Его отличает также наименьшая, по сравнению с другими субрегионами, внутренняя гомогенность с точки зрения агрегатных показателей, типа душевого дохода, энергопотребления и т. п. Причины этого нетрудно обнаружить в «молодости» самого процесса развития и модернизации экономики, всерьез начавшегося в большинстве государств, прежде всего, в тех, что расположены на Аравийском полуострове, только с начала 1970-х годов. При этом темпы экономического роста за 1990-е годы были весьма высоки, так же, как и достигнутые к рубежу веков средние показатели. Наблюдающаяся чересполосица по декадам (1970-е годы – высокая скорость, 1980-е – низкая, 1990-е – опять высокая) свидетельствует о неустойчивости экономического тренда, связанной, по всей видимости, с узостью ресурсного нефтяного сектора развития. В начальные годы XXI в. ситуация здесь улучшилась, что объясняется, прежде всего, эффектом от повышения мировых цен на нефть – главный экспортный товар стран Аравии и Персидского залива.

Подводя итог анализу некоторых показателей экономической эволюции восточных и западных субрегионов Востока в конце XX – самом начале XXI в., следует заметить, что они развивались разными темпами – более высокими на востоке региона, более низкими на западе. Для первых в результате открывались достаточно благоприятные перспективы в экономической, социальной и культурной областях. Этого в целом нельзя сказать о вторых. Сложность процессов приспособления к реалиям быстро в научно-техническом отношении меняющейся действительности характеризовалась там периодическими сбоями и усугублением межстрановых различий.

Отрицательными были в 1990-е годы экономические показатели и социально-демографические процессы в субрегионе Закавказья и Центральной Азии, на бывшем советском пространстве. Глубокий экономический кризис и спад в 1990–2000 гг. сменился подъемом в начальные годы XXI в. Он был вызван рядом факторов, основными из которых можно считать относительную политическую стабилизацию, эффект восстановления после социально-экономической деградации и такое важнейшее обстоятельство для богатых энергетическим сырьем стран, как повышение мировых цен на нефть и природный газ. Некоторые из стран субрегиона демонстрировали в 2000–2004 гг. рекордный по мировым меркам среднегодовой прирост ВВП (см. выше). Однако по сравнению с 1990 г. в половине из восьми стран субрегиона рост объема ВВП остался отрицательным (среднегодовые темпы падения: Грузия – 3,2 %, Казахстан – 0,6, Киргизия – 1,5, Таджикистан – 3,5 %). Суммарно для этой группы из восьми государств рост ВВП составлял 0,1 %, а в расчете на душу населения он был отрицательным (0,7 %). В крупнейшей стране субрегиона – Узбекистане (треть жителей) подушевой внутренний продукт снижался ежегодно на 0,5 %. Глубже всего было ухудшение этого показателя в Таджикистане (4,5 %), а наилучшие параметры роста на фоне неуклонного (на 1,1 % в год) сокращения народонаселения наблюдались в Армении (2,6 %).

Подчеркнуто волнообразный характер эволюции в этом ареале Востока заставляет предположить, что и в дальнейшем развитие этой части рассматриваемого региона, да и других его сегментов будет происходить неравномерно, следуя как пульсирующему ритму движения отдельных обществ, так и колебаниям среды, регионального и глобального окружения, воздействующим на них извне.

Будущие циклы и ритмы эволюции

Пытаясь представить себе будущее развитие мира и такой его особой части, как Восток, аналитики и футурологи прибегают обычно к методу продления рядов, экстраполяции в будущее, на так называемый прогнозный период, трендов и тенденций, выявленных в результате наблюдения над прошлым. Существенным при этом является решение вопроса о величине «периода наблюдения», т. е. заключения о том, где начинается текущий исторический момент, в рамках которого оправдано использование линейных функций. Простая экстраполяция, как правило, усложняется за счет ввода различных условий и ограничителей, способных повлиять на линейный процесс.

Если не считать два других метода, а именно теоретической и эмпирической аналогии, когда ученый или эксперт признает развитие процесса в будущем аналогичным тому, что наблюдалось с другими объектами в прошлом, то продление рядов сохраняет приоритетное значение в прогнозировании. Впрочем, при долгосрочном прогнозировании принцип линейности (плавности) дополняется нередко принципом цикличности (волнообразности). Именно на этом основаны хорошо известные в экономической науке теории различных циклов конъюнктуры: сверхкоротких (сезонных), коротких (3-4-летних), средних (в 10–12 лет), длинных (25–50 лет) и сверхдлинных, вековых. Если первые три вида циклов имеют наибольшее значение для целей собственно экономического анализа, то два последних, связанных с именами Н.Д. Кондратьева и Ф. Броделя, соотносятся с более широким классом социальных явлений, помогают выяснению взаимозависимости экономических, политических и культурных процессов.

Примечательна в связи с этим попытка В.И. Пантина, отталкиваясь во многом от идеи «кондратьевских циклов», обосновать циклическо-волновой подход к постижению мировой истории и на этой базе заглянуть в будущее, вплоть до середины XXI в. и даже несколько дальше[75]75
  Пантин В.И. Циклы и ритмы истории. Рязань, 1996.


[Закрыть]. Автор исходит из того, что конъюнктура мирового рынка оказывает решающее влияние на социально-политические процессы, и выделяет в качестве периода наблюдения отрезок времени с начала VI в. н. э. Именно тогда (после трех веков кризиса Римской империи) зародилась, по его мнению, новая эра в развитии международного рынка с ее предполагаемой общей системой эволюционных циклов. В.И. Пантин выявляет три триады циклов, при этом каждый цикл проходит четыре фазы: структурного кризиса, технологического переворота, великих потрясений и революции международного рынка. Интуитивно-эмпирическим путем им выведена закономерность о стабильном времени протекания второй и четвертой фаз циклов (по 24 года) и неуклонно сокращающейся (на 12 лет) продолжительности первого и третьего циклов. Текущий девятый цикл (последний в третьей триаде) начался, согласно этим расчетам, в 1969 г. и, пройдя две первые фазы, в 2005 г. вступил в третью, великих потрясений. Она должна продлиться до 2017 г., после чего наступит фаза революции международного рынка, завершающаяся в 2041 г.

Не придавая абсолютного значения точности дат, следует отметить угаданную автором прогноза тенденцию нарастания напряженности в мире в 1995–2005 гг. и усиление роли Китая. Сбудутся ли предвидения относительно наступающих в фазе великих потрясений экономических кризисов и международно-политических конфликтов, вплоть до военных, сказать трудно. Некоторые из мрачных предсказаний в отношении развития мировой ситуации в начале XXI в. явно не сбылись. Однако намеченная им волнообразность проявилась, и в этом, как представляется, главное значение предпринятого отечественным автором эксперимента по объяснению хода мировой истории и предвидению будущего.

Более того, в рамки разработанной им схемы вполне укладываются некоторые представления о будущем, сформировавшиеся в середине первого десятилетия XXI столетия. «Перегрев» мировой экономики, исчерпание легкодоступных и безопасно доставляемых к месту потребления энергетических ресурсов, сбои в работе таких «двигателей» мирового спроса и предложения, как макроэкономики США и Китая, могут нарушить предположения о плавном и нарастающем темпе экономического прогресса в период до 2015–2020 гг.

Следует заметить, что, согласно распространенным оценкам, повышательная фаза цикла Кондратьева в экономике США стартовала в начале 1990-х годов и, следовательно, может завершиться после 2010 г. Экономика КНР растет непрерывно и исключительно высокими темпами на протяжении более четверти века и даже с учетом восстановительного эффекта после спада и провалов 1960-1970-х годов не может, видимо, продолжаться без нарушений и перерывов бесконечно долго[76]76
  Многоаспектный анализ подстерегающих КНР опасностей содержит коллективная монография «Китай: угрозы, риски, вызовы развитию» под ред. В.В. Михеева (М., 2005).


[Закрыть].

Все же в случае сохранения высоких темпов роста Китай уже вскоре после 2010 г. обгонит Японию по величине ВВП и прочно займет второе место в мире после США. КНР при этом превратится в ведущего импортера энергоносителей, даст импульс дальнейшему росту потребления не только нефти, но и в возрастающей пропорции природного газа. Столь же велико будет значение Китая в импорте обычных видов вооружений, в первую очередь технологически сложных его образцов.

Параллельно с китайской весьма быстро, при удержании достигнутых темпов роста, будет развиваться экономика Индии. К 2030 г. она может превзойти по объему национальное хозяйство Германии и Японии и занять третью позицию в мире. Как и Китай, Индия превратится в одного из главных импортеров нефти и газа, а также вооружений. Причем в сфере высокотехнологичного военного производства она станет ведущим разработчиком новых образцов (оружия пятого поколения), действуя как самостоятельно, так и в сотрудничестве с США, Россией, странами Европы, Израилем.

В свете закономерностей волнообразного развития перспективы Индии выглядят даже более предпочтительно, чем Китая. Ее экономический подъем начался только на рубеже 1980-1990-х годов и может продолжаться в течение еще длительного промежутка времени. Как благоприятные могли бы быть оценены и тенденции эволюции других стран Южной и особенно Юго-Восточной Азии. Однако помимо собственных, эндогенных факторов на их развитии существенным образом скажутся факторы экзогенные, связанные с общемировой конъюнктурой. Развитие государств ЮВА и всего Восточноазиатского региона зависит от них исключительно сильно. Сбои в функционировании международного рынка неминуемо негативно отразятся на параметрах развития и качестве его роста в этой части мира.

Что касается плотно населенных стран Южной Азии, то ограничителем здесь являются также некоторые внутренние обстоятельства, в частности критическая ситуация с обеспечением водой для полива. Это в наибольшей степени касается Пакистана, который уже к 2010 г. может столкнуться с серьезной проблемой нехватки воды для бесперебойного функционирования своей самой крупной в мире единой системы ирригационного земледелия. Проблема увеличения объемов воды для сельского хозяйства может серьезно осложнить отношения Пакистана с Индией вследствие того, что обе страны рассчитывают на одни и те же водные ресурсы. Их во многом обеспечивают притоки Инда, пересекающие спорную область Джамму и Кашмир.

Повышение уровня Мирового океана, вызванное потеплением климата, способно обострить гуманитарную и экономическую ситуацию в Бангладеш, а также на юге Индии, ее островных территориях, на Шри-Ланке, Мальдивах и в Индонезии. Скорее всего, обострятся в быстро растущих экономиках Восточной и Южной Азии проблемы больших городов и промышленных зон, загрязнения воздуха выбросами газов. Уже к середине 2000-х годов на такие ведущие страны Азии, как Китай и Индия, приходилось соответственно 16 и 5 % общего объема выбросов парниковых газов. Обе эти страны, как и некоторые другие государства Востока, в будущем, безусловно, столкнутся с необходимостью борьбы с грязными технологиями, экономии ресурсов, перехода от преимущественно экстенсивных к интенсивным способам производства.

Несомненно, еще более сложные проблемы встают перед государствами обширного и демографически быстро растущего исламского ареала. Главные из них связаны с потребностями диверсификации основ экономического роста, выходом за пределы преимущественного развития отраслей по добыче и экспорту нефти и природного газа. К такой задаче большинство из государств Залива и Аравийского полуострова уже приступили, но успеха добились далеко не все. К тому же диверсификация экономики, опираясь на капиталоемкие технологии, не меняет ситуацию в области занятости и не противостоит тенденции к ограниченному охвату людей высокодоходными занятиями.

Еще меньше достижений на счету тех стран Ближнего Востока и Северной Африки, которые лишены богатых природных ресурсов. В них обостряется проблема неполной занятости и низких доходов, что питает социальную базу недовольства молодежи, создаст условия для появления в ее среде приверженцев экстремистских взглядов и участников террористических акций. При неизменных тенденциях такого рода трудно рассчитывать на ослабление в достаточно близком будущем позиций политических сил, опирающихся на исламизм как радикальную идеологию.

Фактором, который и в дальнейшем будет обострять ситуацию в многообразном, лишенном государства-лидера мусульманском мире, послужит сосуществование в его рамках различных школ, сект и направлений, в частности, наличие глубоких, хотя чаще всего подспудных коллизий между суннитами и шиитами, ориентирующимися соответственно на Саудовскую Аравию и Иран.

Напряженности на Ближнем и Среднем Востоке будет способствовать сохранение тенденций к укреплению национализма в качестве государственной идеологии в сочетании с более широкими, опирающимися в основном на религиозные идеи и представления средствами политической мобилизации населения. Возможно, впрочем, и ослабление воздействия религиозных идеологий, но, скорее всего, через определенный промежуток времени, на очередном этапе расширения и углубления глобальной взаимозависимости.

Возвращаясь к перспективам экономического роста на Востоке, следует подчеркнуть, что отсутствие природных богатств служит как его ограничителем, так и стимулом. Пример успешного развития при отсутствии богатых естественных ресурсов дает Япония, а также Израиль. Исключительно важен при этом человеческий фактор, т. е. образованность и трудовая квалификация населения, его дисциплинированность и организованность. Большому числу стран Азии и Африки еще предстоит в полной мере ликвидировать отставание в сфере просвещения и специальной подготовки. Крупнейшее препятствие на пути экономического и социально-гуманитарного прогресса создает коррупция, продажность чиновничества, а также политиков и законодателей. Взяточничество и казнокрадство чаще всего поражают те национальные организмы, где сильны государственные ведомства, занятые одобрением деловых проектов, их регистрацией, выдачей разрешений и предоставлением льгот. Отсюда одно из базовых условий для антикоррупционных мер – сокращение контролирующих и регулирующих функций государства, либерализация его экономической политики. Однако проведению такого курса на современном этапе мешают тенденции к централизации власти и укреплению «государственнического» начала на Востоке (и не только там). Поэтому трудно ожидать в близком будущем значительных успехов в области борьбы с коррупцией, а также неэффективностью, связанной с непотизмом, т. е. кумовством – родственным, клановым, земляческим.