Текст книги "Восток в новейший период (1945-2000 гг.)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 113 страниц)

В рамках начатого с 1999 г. российским военным ведомством реформирования системы своего зарубежного базирования 17 ноября 1999 г. на саммите ОБСЕ в Стамбуле было подписано Совместное соглашение Российской Федерации и Грузии. Оно стало официальным приложением к Договору о сокращении обычных вооружений в Европе. Соглашение установило дату вывода (до 1 июля 2001 г.) российских военных баз из Гудауты и Вазиани. К этому сроку они и были ликвидированы Россией. С тех пор камнем преткновения в российско-грузинских отношениях стали две другие базы России: Грузия торопила вывести их, потому что они являлись препятствием для сближения с НАТО. Россия же, сохраняя в этой закавказской стране свое военное присутствие, надеялась помешать такому сближению.

В апреле 1999 г. Грузия (как и Азербайджан) не пролонгировала свое участие в ДКБ СНГ и заявила о выходе из него. Свое решение официальный Тбилиси мотивировал недовольством пассивностью Москвы в урегулировании абхазского конфликта. Россия же по-прежнему рассматривала ДКБ как своеобразный противовес растущей угрозе вовлечения НАТО в кавказские проблемы.

5 декабря 2000 г. Россия ввела визовый режим для граждан Грузии, упростив затем для жителей Абхазии и Южной Осетии (с весны 2002 г.), Аджарии (с ноября 2003 г.) процедуры получения российских паспортов. Решение России не могло не омрачить ее отношений с Грузией, которая расценила эти действия Москвы как косвенную поддержку сил, подрывающих территориальную целостность грузинского государства.

И все же, России и Грузии удалось достичь некоторого позитива в своих отношениях. Не прекращались на протяжении ряда лет переговоры по проекту рамочного Договора об основах отношений между Россией и Грузией. На январском саммите СНГ 2000 г. министры внутренних дел Грузии и России договорились о совместных действиях в борьбе против наркомафии, организованной преступности и терроризма, а также о совместных операциях в районе Панкисского ущелья на чеченском участке российско-грузинской границы.

Между тем Грузия, присоединившись в марте 1994 г. к программе НАТО «Партнерство во имя мира», во второй половине 1990-х годов все больше стала ориентироваться на Запад. В 1997 г. Грузия стала одной из стран учредительниц группы ГУУАМ. 27 апреля 1999 г. республика была принят в Совет Европы. Став в мае того же года ассоциированным членом Парламентской ассамблеи Совета Европы и неоднократно участвуя в заседаниях Совета Евроатлантического партнерства, Грузия заявляла о твердом намерении вступить в Североатлантический союз.

Особенно дружественные отношения связывают Грузию с Турцией. Этапными вехами на пути укрепления грузино-турецких отношений стали: подписание в январе 1994 г. грузино-турецкого Договора о дружбе и сотрудничестве; открытие 9 апреля 1998 г. нефтепровода Баку-Супса, окончательно определившего прозападный и протурецкий крен грузинской политики; стамбульский саммит ОБСЕ 1999 г., на котором, помимо принятия решения о выводе российских баз с территории Грузии, были подписаны соглашения о нефтяных и газовых проектах, что дало Турции дополнительный импульс для расширения своего политического и военного присутствия в Грузии.

В целом на внешнеполитическом поприще грузинскому руководству удалось достичь определенных успехов. В то же время внутриполитическая ситуация в стране, которую на Западе обычно относили к категории «несостоявшихся государств» (failed states), была очень далека от стабильности. Власть здесь не контролировала государство, суверенитет которого формально был признан остальным миром. Она вынуждена была делить управление республикой с другими правящими группами, господствовавшими на «своих» территориях и присваивавшими там природные богатства и плохо собираемые налоги. Отношения с Аджарией были приближены к ситуации «ни мира, ни войны». Сам лидер Аджарской автономии Аслан Абашидзе и его избирательный блок «Возрождение – Союз граждан» пользовались серьезным влиянием, с которым официальный Тбилиси вынужден был считаться. В районах Сванетии, Западной Грузии, Месхетии, Ахалкалаки, Панкисского ущелья положение оставалось неспокойным. Там наблюдались дезингеграционные тенденции. Дестабилизировала обстановку в Грузии и неблагоприятная ситуация в Чечне. Из-за притока оттуда беженцев и свободно перемещавшихся через границу боевиков был нарушен этнический баланс в приграничных районах Грузии, где компактно проживают родственные чеченцам кистины, что оказалось чреватым этнополитическим конфликтом. Но больше всего усугубляли нестабильность «замороженные» конфликты в Южной Осетии и Абхазии, отношения с которыми так и не удалось урегулировать.

Конфликт в Южной Осетии.

Этот «этноконфликт» – так официальный Тбилиси трактует свои взаимоотношения с Южной Осетией – начался с попытки Верховного Совета Южно-Осетинской автономной области (ЮОАО) повысить свой статус: 10 ноября 1989 г. им было принято решение преобразовать автономную область в республику (ЮО АССР) в составе Грузии. После отмены этого решения грузинским Верховным Советом 23 ноября 20 тыс. граждан Грузии организовали марш на столицу автономии Цхинвали – «для защиты грузинского населения», как выразился тогда первый секретарь ЦК КП Груз. ССР Е. Гумбаридзе. Во избежание кровопролития войска МВД СССР не пустили манифестантов в город, но стычек грузин и осетин предотвратить не удалось.

10 августа 1990 г. сессия Совета депутатов автономии приняла декларацию о суверенитете и объявила 20 сентября о «независимости и государственном суверенитете Южно-Осетинской Советской Демократической Республики» в составе СССР. Это решение 11 декабря 1990 г. было отменено грузинским Верховным Советом, а затем, в январе 1991 г., аннулировано и Москвой. В декабре 1991 г. грузинские власти объявили о ликвидации автономии Южной Осетии под тем предлогом, что осетины, сравнительно недавно (лишь с XIX в.) поселившиеся в Грузии, обрели этот статус незаконно – в благодарность за антигрузинскую деятельность и поддержку большевиков во время гражданской войны. З. Гамсахурдиа даже призвал осетин вернуться на родину – в Северную Осетию. Против самопровозглашенной республики была введена блокада, которая продолжалась до июля 1992 г. Начались, кроме того, и военные действия, в результате которых в Северной Осетии оказалось почти 30 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии.

29 мая 1992 г. Верховный Совет Южной Осетии принял Акт о провозглашении независимости Республики Южная Осетия. Одновременно с движением за суверенизацию в ЮО широкое распространение получила идея выхода из Грузии и последующего воссоединения с Северо-Осетинской автономной республикой в составе России, тем более, что 6 марта 1993 г. Верховный Совет Республики Северная Осетия принял постановление о признании Республики Южная Осетия.

14 июля 1992 г., в соответствии с подписанным главами России и Грузии Соглашением о принципах мирного урегулирования конфликта в Южной Осетии, в зону грузино-осетинского противостояния были введены смешанные силы по поддержанию мира, состоявшие из российского, грузинского и осетинского батальонов. Миротворческий контингент СНГ стал действенным гарантом невозобновления военных действий в зоне конфликта. Наряду с ним контроль за соблюдением Соглашения начали осуществлять также военные наблюдатели ООН.

16 мая 1996 г. в Москве стороны подписали Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте. Конфликтующие стороны взяли на себя обязательство отказаться от применения силы или угрозы применения силы, от давления друг на друга, от любых противоправных действий. Было решено также урегулировав проблему беженцев, что оказалось не так просто: желающих возвратиться в места прежнего проживания почти не было, а большинству беженцев и вынужденных переселенцев, обосновавшихся в Северной Осетии, удалось получить российское гражданство.

Хотя в Южной Осетии воцарилось относительное спокойствие, политического урегулирования конфликта здесь достичь не удалось, и идея национального самоопределения сохранила свою притягательность. 10 ноября 1996 г., несмотря на критику официального Тбилиси, на этой территории прошли президентские выборы. В декабре 1997 г. парламент автономии проголосовал за независимость Южно-Осетинской республики – теперь уже внутри СНГ. А 8 апреля 2001 г. на референдуме была принята конституция Республики Южная Осетия, первая статья которой гласит: «Республика Южная Осетия является независимым, суверенным, демократическим государством». Официальный Тбилиси расценил принятие конституции как «еще одно проявление сепаратизма и нежелания вести конструктивный диалог по урегулированию грузино-осетинского конфликта».

Конфликт в Абхазии.

Его предметом является территория Абхазской автономии, где, по всесоюзной переписи населения 1989 г., абхазы составляли 17 % населения, грузины – 47, армяне – 18, русские – 13 %. Конфликт зарождался как политико-идеологическое движение, в котором требования равноправия абхазской культуры и языка играли подчиненную роль, а на первый план выдвигалась идея национального самоопределения.

Абхазское руководство во главе с Владиславом Ардзинбой, избранным в декабре 1990 г. председателем Верховного Совета автономии, взяло курс на постепенное закрепление ее самостоятельности. В ответ на решение Тбилиси восстановить конституцию 1921 г. (в ней Абхазия вообще не упоминалась) 23 июля 1992 г. абхазским руководством была введена в действие конституция 1925 г. Она признавала «Социалистическую Советскую Республику Абхазию., суверенным государством», которое «в силу особого договора входит в Социалистическую республику Грузию и через нее в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую республику».

В ночь с 13 на 14 августа 1992 г. по решению Госсовета Грузии в Абхазию были введены отряды Национальной гвардии. Они с боями захватили Сухуми и большую часть автономной республики. В вооруженные столкновения оказались втянутыми российские военные, а также добровольцы из Чечни, Карачаево-Черкессии, других северокавказских автономий. Они действовали под эгидой Конфедерации народов Кавказа, которая провозгласила своей целью восстановление суверенной государственности горских народов Кавказа (Горской республики).

Российское руководство приложило значительные усилия к тому, чтобы прекратить кровопролитие и усадить стороны за стол переговоров. На встрече 3 сентября 1992 г. в Москве грузинской, абхазской и российской делегациями было подписано соглашение о прекращении огня, а также соглашение о «территориальной целостности Республики Грузия». Они, однако, так и не были реализованы. В начале октября 1992 г. абхазские формирования при поддержке северокавказских, главным образом чеченских, добровольцев разгромили грузинскую армию под Гаграми, деблокировали Гудауты и отбили грузинский десант. 16 сентября 1993 г. абхазские силы развернули контрнаступление, которое завершилось взятием 27 сентября 1993 г. абхазскими войсками г. Сухуми. 30 сентября окончательно разгромленный грузинский десант вынужден был покинуть Абхазию, а ее вооруженные подразделения – отступить к р. Ингури, где и остановились.

Боевые действия, на всем протяжении которых конфликтующие стороны выступали с взаимными обвинениями в этнических чистках, привели к массовому исходу мирного населения. В результате в Абхазии коренным образом изменилась демографическая ситуация: абхазы составили теперь большинство населения республики.

4 апреля 1994 г. стороны подписали Заявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта и 14 мая – соглашение об отправке в зону конфликта сил СНГ В соответствии с решением Совета глав государств СНГ контингент СНГ, состоявший преимущественно из российских военнослужащих, был размещен 23 июня 1994 г. в «зоне безопасности» на 12-километровой территории по обе стороны реки Ингури – в Гэльском районе Абхазии и Зугдидском районе Грузии. Миссия наблюдателей Организации Объединенных Наций в Грузии (ЮНОМИГ), развернутая в зоне конфликта в соответствии с решением Совета Безопасности ООН от 24 августа 1993 г., с 21 июля 1994 г. стала осуществлять мониторинг на линии разъединения грузинских и абхазских сил, контролировать выполнение соглашения о прекращении огня и наблюдать за деятельностью сил по поддержанию мира из СНГ. В 1994 г. для содействия переговорному процессу была учреждена Группа друзей генерального секретаря ООН по Грузии.

В Абхазии был взят тем временем курс на создание самостоятельного государства. 26 ноября 1994 г., вопреки протестам официального Тбилиси, абхазский парламент принял новую конституцию, которая провозгласила Абхазию суверенным государством. Председатель парламента Владислав Ардзинба был назначен президентом. Все эти действия привели к тому, что Грузия приостановила переговоры об урегулировании конфликта.

19 января 1996 г. саммит СНГ в Москве поддержал предложение грузинской делегации о введении против Абхазии экономической блокады до тех пор, пока мятежная республика не признает над собой суверенитет Тбилиси. В России, втянутой в 1994–1996 гг. в войну с собственными сепаратистами в Чечне, посчитали выгодным поддержать это решение ввиду опасности, исходившей с территорий Грузии и Азербайджана. Российское правительство приняло Постановление от 19 декабря 1994 г. «О мерах по временному ограничению пересечения государственной границы РФ с Азербайджаном и Грузией». Однако экономическая блокада Абхазии пагубно сказалось не только на положении рядовых ее граждан, но и на жителях граничащих с Абхазией российских территорий. К тому же российско-грузинские отношения неуклонно ухудшались всю вторую половину 1990-х годов, и Москва решила выйти из режима экономических санкций против Абхазии. Соответствующее постановление правительства РФ № 1029 было принято 9 сентября 1999 г., что вызвало раздражение официального Тбилиси.

Между тем процесс суверенизации Абхазии не прекращался: 23 ноября 1996 г. в республике прошли выборы в абхазский парламент (Народное собрание). И хотя они были признаны незаконными как официальным Тбилиси, так и поддержавшими его Советом Безопасности ООН и ОБСЕ, в Абхазии не отказались от намерений добиваться отделения от Грузии. Шагом в этом направлении можно было считать и прошедшие 3 октября 1999 г. президентские выборы, на которых победителем вновь стал В. Ардзинба.

25 мая 1998 г. в Гальском районе Абхазии удалось заключить очередное соглашение о прекращении огня, которое не привело, однако, к окончанию стычек и насилия. В результате действий грузинских экстремистов из так называемого Белого легиона, нападавших на абхазов в Гальском районе, не только беженцы не смогли вернуться, но еще 30–40 тыс. грузин бежало из района. После относительной стабилизации обстановки и особенно в результате принятого абхазскими властями 1 марта 1999 г. решения, позволявшего грузинским беженцам вернуться в родные места, несколько десятков тысяч (по утверждению В. Ардзинбы – более 60 тыс.) беженцев вернулись в Гальский район. Из них более 97 % участвовали в октябрьских выборах президента Абхазии.

В начале октября 2001 г. в результате вторжения в Кодорское ущелье Абхазии отряда чеченских боевиков под командованием полевого командира Руслана Гелаева там сложилась взрывоопасная ситуация: грузино-чеченские формирования развернули в Абхазии боевые действия, но были разгромлены и отошли в Панкисское ущелье. Инспирированные боевиками столкновения были направлены на выдавливание из Абхазии российской базы в Гудауте, а заодно и миротворцев, которые начали воевать с чеченцами уже на грузинской земле. Подтверждением этому может служить принятое 11 октября 2001 г. решение парламента Грузии о выводе миротворческих сил СНГ из зоны грузино-абхазского конфликта. Одновременно с этим Э. Шеварднадзе предложил Турции подключиться к миротворческой операции в Абхазии. Подобные действия и заявления официального Тбилиси свидетельствовали как об усилении антироссийской тенденции в его внешнеполитическом курсе, так и о неослабевающей решимости пойти на силовые акции с целью присоединения Абхазии к Грузии.

К началу XXI в. ни Тбилиси, ни Сухуми не смогли проявить политическую волю и положить конец диверсионно-террористической деятельности на территориях, подконтрольных силовым структурам той и другой стороны. Они также не перешли от стадии политической риторики к подлинным переговорам.

* * *

Результаты десятилетнего независимого развития государств Закавказья разочаровывают, ибо обнаруживают глубокий структурный кризис, так и не преодоленный республиками региона со времени развала Советского Союза.

«Демократический транзит» – переход к построению демократического государства – не стал главным содержанием политического развития закавказских государств. Скорее наблюдается их дрейф в сторону тех или иных форм авторитаризма. Власть благодаря сращиванию государственных структур и финансового капитала получила новые рычаги влияния на общество – через бюджет, налоги, льготы, привилегии и пр. Но государство, как и прежде, сохранило контроль над обществом, всесторонне подчиняет его себе и препятствует развитию ростков гражданского общества. Вместо конструирования современных политических институтов по-прежнему отношения строятся преимущественно на основе кланово-земляческих уз, патрон-клиентских связей. Политические партии далеко не всегда объединяют людей, имеющих общие политические ценности и общие цели. Чаще всего это патронажные структуры, возникающие вокруг влиятельных и харизматичных политиков. Сильны этнические и региональные противоречия, которые мешают обеспечить устойчивую стабильность.

Не менее печальны итоги экономического развития закавказских государств. Отойдя от социалистических методов хозяйствования и плановой экономики, ни одно из государств Закавказья так и не сумело провести структурных рыночных преобразований, создать жизнеспособную национальную экономику. Внешние кредиты и займы ложатся тяжелым бременем на будущие поколения. Не имея возможности отдавать долги, закавказские государства все глубже погружаются в экономическую и финансовую зависимость от Запада и его институтов (МВФ. Всемирного банка и др.). При отсутствии экономического роста они вынуждены будут закладывать под кредиты природные ресурсы, предприятия, инфраструктуру и попадать в экономическую зависимость от иностранного капитала, как это произошло со многими государствами развивающегося мира задолго до того, как государства Закавказья стали формально суверенными.

Глава 22
Государства Центральной Азии
А.А. Куртов

Распад Советского Союза в начале 1990-х годов привел к появлению на карте пяти новых государств Центральной Азии: Казахстана, Туркменистана, Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

Узбекистан

Узбекистан – страна с самой большой в регионе численностью населения. Основу ее экономики составляли отрасли, получившие развитие еще в советское время. Сельское хозяйство с доминированием хлопководства и цветная металлургия приносили основные доходы в государственный бюджет.

Особенности развития республики после получения ею независимости были связаны с приходом к власти в Ташкенте Ислама Каримова. Его выдвижение на первые посты в Узбекистане совпало с прекращением так называемых «хлопковых дел», которые велись правоохранительными органами СССР в отношении коррумпированных представителей властей Узбекской ССР еще с 1983 г. Недовольство населения уголовными репрессиями следователей из Москвы было умело использовано Каримовым и сыграло свою роль в курсе на суверенизацию Узбекистана. 21 октября 1989 г. был принят закон о государственном статусе узбекского языка. 24 марта 1990 г. Ислам Каримов, занимавший в то время пост руководителя республиканской компартии, был избран на безальтернативных выборах в Верховном Совете первым в СССР президентом союзной республики.

Коллапс власти в Москве, неспособность коммунистического руководства СССР во главе с М.С. Горбачевым обеспечить обновление федерации и полноценное развитие рыночных реформ вынудили руководство Узбекистана, как и многих других союзных республик, принять собственные программы развития. 29 октября 1990 г. в Узбекистане была одобрена правительственная программа, основной смысл которой заключался в передаче большого объема полномочий по распоряжению ресурсами и прав в сфере хозяйственной деятельности от центра к союзной республике. Одновременно руководство Узбекистана отказалось одобрить планы Горбачева по заключению нового Союзного договора и быстрого перехода к рыночным принципам функционирования экономики.

На общесоюзном референдуме 17 марта 1991 г. за сохранение Союза ССР высказалось 93,7 % принявших участие в голосовании жителей Узбекистана. Республиканское руководство добилось включения в бюллетень для голосования еще одного вопроса: «Согласны ли вы с тем, что в обновленный Союз (Федерацию) Узбекистан войдет в качестве равноправной республики?» Данный пункт, собравший 93,9 % голосов, был интерпретирован руководством республики как поддержка населением курса на независимость. После провала путча ГКЧП в Москве 25 августа 1991 г. Каримов издал указ, которым переподчинил лично себе как президенту Министерство внутренних дел, внутренние войска, находившиеся на территории Узбекистана, и республиканский комитет госбезопасности. Вслед за этим на VI внеочередной сессии Верховного Совета 31 августа был принят закон о независимости и изменено название республики: вместо Узбекской ССР новое государство стало именоваться Республика Узбекистан.

Каримов весьма ревностно относился к возможности восстановления контроля Москвы над Узбекистаном. Поэтому 29 декабря 1991 г. в республике был проведен очередной референдум по вопросу о государственной независимости. На нем 98,2 % принявших участие в голосовании граждан одобрили провозглашение независимости Узбекистана. Одновременно состоялись всеобщие выборы главы государства, на которых с большим перевесом голосов победил Ислам Каримов. За его кандидатуру проголосовало 86 % избирателей, за другого кандидата – лидера демократической партии «Эрк» («Воля») Мухамада Салиха (Салоя Мадаминова) – 12,3 %.

Это был период, когда в Узбекистане на волне преобразований, начавшихся в СССР, возникла и действовала легальная оппозиция. Значительная часть ее была представлена группами научной и творческой интеллигенции, которые еще в 1988 г. основали объединение «Бирлик» («Единство»). Из этой организации позднее выделилась партия «Эрк». В программах и действиях данных организаций общедемократические положения и лозунги сочетались с националистическими призывами, когда обличительный пафос, направленный против коммунистического тоталитаризма, одновременно распространялся на некоренное население Узбекистана, обвиненное в служении «колониализму». Это обстоятельство способствовало тому, что русскоязычное население республики не поддержало узбекских демократов.

Другим важным фактором, также способствовавшим поражению оппозиционного движения Узбекистана начала 1990-х годов, стал резко усиливавшийся религиозный фактор. В ряде областей Узбекистана, и, прежде всего, в Ферганской долине, стихийно возникли многочисленные организации, требовавшие не только наведения порядка в деятельности местных властен, избавления от коррупции, но и строительства в республике государства, основанного на исламских ценностях. Ведущее место среди подобных организаций занимала Исламская партия возрождения. Ее активисты, наладившие связи с рядом неофициальных исламских авторитетов, пытались несколько раз силой сместить муфтия Узбекистана Мухамада Садыка. В ряде населенных пунктов Ферганской долины исламские активисты брали в свои руки полномочия местной власти и выдвигали требования к президенту Узбекистана по изменению конституции государства по исламскому образцу.

Руководство Узбекистана, в начале мирившееся с деятельностью как светской демократической, так и исламской оппозиции, довольно скоро взяло курс на устранение и той и другой с политической арены республики. На лидеров и активистов оппозиционных организаций обрушились репрессии, попытки выражения, отличного от официального мнения, стали жестко пресекаться. В январе 1992 г., после развертывания «шоковых» реформ в России, неизбежно отразившихся на уровне жизни и в Узбекистане, в Ташкенте силами правопорядка были подавлены студенческие демонстрации. При этом имелись жертвы, работа многих вузов столицы была временно прекращена, часть студентов принудительно была выслана в другие города республики, якобы для продолжения учебы в региональных вузах.

Власти Узбекистана после этих событий надолго законсервировали демократические реформы и фактически вернулись к советской практике, когда в стране действовала одна ведущая политическая партия. Такой партией стала преобразованная из коммунистической 1 ноября 1991 г. Народно-демократическая партия Узбекистана (НДПУ), численность которой составляла свыше 400 тыс. человек. Председателем партии на учредительном съезде был избран И. Каримов. Партия отныне не играла решающей роли в политической жизни. Все основные вопросы не только политической, но и хозяйственной жизни республики решались непосредственно президентом Каримовым. Однако в отличие от СССР в Узбекистане власти позволили действовать и ряду других лояльных политических партий. Летом 1992 г. была зарегистрирована партия «Ватан тараккиети» («Прогресс Родины»), программные установки которой мало чем отличались от имевшихся в НДПУ. Позднее, в феврале 1995 г., возникла и была в тот же день зарегистрирована социал-демократическая партия Узбекистана «Адолат» («Справедливость»).

Функционирование других политических организаций фактически было приостановлено, некоторым из них (в частности, Партии свободных дехкан) не позволили зарегистрироваться; группы Исламской партии возрождения Узбекистана, партии «Хезболлах» ушли в подполье.

Средства массовой информации попали под пресс цензуры, любые проявления несогласия с официальной линией руководства республики пресекались административными мерами: увольнениями с работы, ограничением передвижения, арестами. Лидер партии «Эрк» М. Салих вынужден был в 1993 г. покинуть Узбекистан и перебраться в Турцию. Но правительство Узбекистана настаивало на выдаче Салиха, и он вынужден был уехать в Западную Европу.

Узбекское руководство проявляло консерватизм не только в политической, но и в экономической сфере. Рыночные преобразования специально пытались проводить под жестким контролем государственной бюрократии. Каримов многократно подчеркивал, что Узбекистан осуществляет реформы под контролем государева, шаг за шагом поэтапно внедряя прогрессивные механизмы, при соблюдении социальной защиты населения. Процесс реформирования в такой системе был подчинен эволюционной динамике и исключал применение радикальных, революционных шагов. Положительной стороной такого подхода стало присутствие существенного социального компонента в экономике, прежде всего, в бюджетном финансировании. По многим значимым показателям, связанным со здравоохранением и образованием, Узбекистан опережает своих соседей по Центрально-Азиатскому региону.

Однако такой государственный патерналистский подход имел и отрицательную сторону. Сдерживание рыночных преобразований, и, прежде всего, частной инициативы самих узбекистанских предпринимателей, в конце концов, привело к тому, что Узбекистан существенно отстал от Казахстана и Кыргызстана по многим другим макроэкономическим показателям. Фактически несформировавшаяся рыночная среда в республике с доминированием коррумпированной государственной бюрократии вынуждала многих потенциальных иностранных инвесторов отказываться от деятельности в Узбекистане и переориентироваться на соседние государства. Отдельные крупные проекты, такие как завод по производству автомобилей «УзДЭУавто» в г. Асаке Андижанской области, были редкими исключениями. Особенно трудная обстановка сложилась в сельском хозяйстве, с которым так или иначе было связано от 60 до 80 % жителей республики. Рождаемость в сельской местности республики традиционно была высокой, в результате почти половина сельского населения Узбекистана была представлена лицами, не достигшими 18-летнего возраста. Перед руководством страны остро стояла проблема создания новых рабочих мест. Для сглаживания остроты социальной проблемы на селе власти пошли на сокращение посевов хлопчатника с 2 млн. до 1,5 млн. га, освободившиеся площади отдавались под посевы зерновых, сахарной свеклы и других продовольственных культур. Шаги по внедрению фермерских хозяйств на селе не давали должной отдачи.

Одновременно правительство принимало антирыночные меры по защите внутренней торговли, запрещало вывоз за пределы республики целого ряда товаров, в том числе продуктов аграрного труда, пыталось административно регулировать цены на основные продукты питания, коммунальные и транспортные услуги.

Процесс приватизации в Узбекистане также имел половинчатый характер. По сути дела, власти в экономике открыто провозглашали лозунг «Государство – единственный полновластный реформатор». По разработанному и законодательно оформленному плану на первом этапе подлежали приватизации местная промышленность, сфера бытового обслуживания, система сельхоззаготовок и жилищный фонд. Этот этап завершился к 1994 г., но фактически из 54 тыс. приватизированных предприятий в частные руки перешло только 18,4 тыс., а остальные модифицировались в акционерные, коллективные и арендные предприятия, в управлении которыми государство по-прежнему могло участвовать в том или ином виде. 1 июля 1994 г. на территории Узбекистана была введена национальная валюта – сум.

С весны 1994 г. начался второй этап приватизации, в ходе которого предполагалось формирование открытых акционерных обществ (ОАО), в том числе на предприятиях топливно-энергетического сектора, машиностроения, транспорта и строительства. Всего было создано более тысячи ОАО и свыше 100 тыс. малых предприятий. Однако, хотя в Узбекистане и возникла в результате приватизации многоукладная экономика, государство сохранило в своих руках значительную часть собственности, которая использовалась недостаточно эффективно.

В результате спустя некоторое время, когда успехи рыночных реформ в Казахстане стали очевидными, даже специально предпринимаемые протекционистские и другие меры руководства Ташкента не могли скрыть очевидного отставания Узбекистана. По уровню заработной платы Казахстан почти на порядок опередил Узбекистан. Кыргызстан же хотя и не мог сравниться с Казахстаном по этому показателю, по выигрывал в другом: рыночные преобразования в этой республике сделали ее население более мобильным и раскрепощенным по сравнению с жителями Узбекистана. В итоге «узбекская модель» реформ, контуры которой были обозначены в вышедшей в 1992 г. книге Каримова «Узбекистан: свой путь обновления и прогресса», стала давать сбои.