Текст книги "Восток в новейший период (1945-2000 гг.)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 113 страниц)
Новая экономическая политика и попытки демократизации
Проведение новой экономической политики как проявление экономической модернизации стало локомотивом комплексной эволюции иранского общества. При этом оно не вступило в сколько-нибудь резкое противоречие с исламскими принципами. Новый экономический курс оказался связан с Али Акбаром Хашеми-Рафсанджани, который после избрания Хаменеи рахбаром стал новым президентом Ирана, предварительно инициировав принятие дополнительных статей конституции, упраздняющих пост премьер-министра и усиливающих исполнительную власть президента. На рубеже 1980-1990-х годов выявились острые противоречия не только между различными органами власти, но и в среде самого правящего слоя духовенства по вопросам дальнейшего развития.
С начала 1990-х годов Иран переходит от жестко централизованной к рыночно ориентированной экономике. Духовенство, понимая необходимость поднятия жизненного уровня населения, боеспособности армии, а, следовательно, эффективности экономики, идет на изменение ряда, казалось бы, незыблемых принципов исламского строя, отчетливо стали проявляться изменения в национальной и культурной политике. В принятом в январе 1990 г. первом пятилетием плане социально-экономического и культурного развития Ирана большое внимание уделялось повышению культурного уровня населения, технического оснащения школ и вузов новейшим оборудованием, особенно компьютеризации. Изменению стала подвергаться демографическая политика, в результате проведения которой власти столкнулись с неуправляемым ростом населения в 1980-е годы из-за недопустимости с точки зрения ислама использования методов контрацепции. В итоге им пришлось вернуться к политике регулирования рождаемости. Заметно стало меняться и отношение к участию женщин в общественной жизни и в трудовой деятельности. А либерализация импорта вновь ввела в повседневный оборот многие из предметов и поведенческих стереотипов европейского быта. Главными направлениями нового курса правительства Рафсанджани стали либерализация цен, внешнеторгового регулирования, использование иностранного капитала, приватизация, создание свободных экономических зон.
Уже в первые годы нового экономического курса удалось добиться весьма заметных результатов. Начал расти валовой внутренний продукт, подниматься жизненный уровень населения, увеличился прирост капиталовложений в производство, активные позиции занял и иностранный капитал. Доля частного сектора в общенациональных расходах в 1993/94 г. достигла 80 %. Спад ВВП был не только преодолен, но и обеспечен его ежегодный прирост в 1990–1997 гг. в пределах 5–6 %. Быстрыми темпами стало расти промышленное производство. Уровень ВВП на душу населения к 1996 г. достиг 2 тыс. долл. Несмотря на некоторые сбои в экономическом росте (из-за падения цен на нефть, экономических санкции США), Иран в 1990-е годы наглядно продемонстрировал способность экономики за два-три года выйти из многолетнего кризиса. Страна стала быстро переходить к открытому типу экономики.
Вместе с тем значительная роль в экономике Ирана продолжала сохраняться за государством, которое стало заменять прямые административные методы управления на рыночные. Например, гибкая система изменения закупочных цен, которые государство коррелирует в соответствии с ценами внутреннего и мирового рынков, способствовала увеличению сборов основных сельскохозяйственных культур.
В то же время правительство не отказалось и от дотаций для поддержания стабильных цен на зерно, рис, мясо, растительное масло, молоко, сыр, сахар, удобрения, пестициды. Субсидии выделялись также агропромышленным комплексам. Фонду страхования сельскохозяйственных продуктов. Большая часть этих средств расходуется на поддержание цен на пшеницу, обеспечивая продажу дешевого хлеба на внутреннем рынке.
Государство стало вмешиваться, но очень осторожно, в разрешение демографических проблем, осложняющих проведение социальной политики. По переписи 1976 г., население страны составляло 33,7 млн. человек, темпы годового прироста с 3,1 % в 1956–1966 гг. снизились до 2,7 % в 1966–1976 гг., предполагалось, что пик прироста населения уже пройден. Однако в результате исламизации быта и семейных отношений, отказа от регулирования численности семьи темпы прироста населения возросли до 3,9 % в 1976–1986 гг., а население к 1986 г. выросло до 49,4 млн. Иными словами, за десятилетие население страны увеличилось на 15,7 млн. человек, т. е. почти наполовину. Проводимая с начала 1990-х годов политика планирования семьи сводилась к ограничению льгот на получение социальных пособий на детей и оплачиваемых отпусков. Темпы прироста удалось снизить в 1986–1996 гг. до 2 %, а во второй половине 1990-х годов до 1,5 %. Согласно переписи 1996 г. общая численность населения страны составила 60 млн. человек, в 2001 г. – 64 млн. Интересно, что население растет преимущественно за счет городского. Из 10,5 млн. прироста населения в 1986–1996 гг. почти 10 млн. составил прирост городского населения. Доля городского населения в 1996–2002 гг. выросла до 65,4 %.
К середине 1990-х годов изменение возрастной структуры населения вызвало резкое увеличение лиц трудоспособного возраста, ситуация на рынке рабочей силы усложнилась из-за проводившейся приватизации ряда трудоемких предприятий. Но режим продолжал проводить политику сохранения достаточно сильной защищенности занятого населения, в том числе на частных предприятиях.
Необходимость привлечения иностранного капитала (а Рафсанджани добился одобрения меджлисом использования иностранного капитала для выполнения программ первого пятилетнего плана) заставляла Иран постепенно переориентировать свои внешнеэкономические связи в пользу развитых стран мира, избавляться от крайностей в практике внешнеполитических отношений. Изменение экономической политики, которое было главной целью правительства Рафсанджани, не означало кардинальных перемен ранее провозглашенных принципов внешнеполитического курса, который находился под контролем рахбара Али Хаменеи. Последний остается приверженцем духовных заветов Хомейни. Поэтому некоторые из тенденций внешней политики Ирана, особенно связанные с палестинско-израильскими отношениями, поддержкой ХАМАС, «Хизбаллы», не могли не вызывать напряженность в отношениях Ирана с рядом европейских стран и особенно с США.
Главным их последствием для Ирана стали экономические санкции США 1995–1996 гг. Их введение совпало с падением цен на энергоносители, и после пяти лет успешного проведения реформ экономическая ситуация в стране стала заметно ухудшаться. Процесс перехода к рыночной системе хозяйствования оказался непростым, сопровождаясь недовольством населения в связи с ростом цен и безработицы. Нарастало расслоение общества, которое фактически было лишено возможности вести открытую политическую борьбу, так как вся политическая жизнь контролировалась духовенством.
На выборах в меджлис в 1996 г. победу одержали сторонники А. Натег-Нури, во многом противостоявшего политике Рафсанджани. Именно он стал рассматриваться большинством аналитиков в качестве наиболее реальной кандидатуры на пост президента Ирана.
Но в расклад сил и настроений вмешался демографический фактор, повлиявший на возрастную структуру населения. Население Ирана значительно помолодело и в середине 1990-х годов на две трети состояло из лиц моложе 30 лет. Для молодых иранцев более привлекательными ценностями оказались свобода слова, собраний, общественной, культурной и спортивной жизни. И они предпочли кандидатуру бывшего министра культуры и исламской ориентации, представителя наиболее образованной части духовенства Мохаммада Хатами. Основной упор в своей программе он сделал на соблюдении прав человека, на необходимости построения гражданского общества, обеспечении экономической справедливости и экономической безопасности, социальной справедливости, расширении международных связей, развитии народной дипломатии. В мае 1997 г. большинством голосов Хатами был избран президентом страны. Началась «иранская оттепель».
Иранская перестройка
Новый курс президента Мохаммада Хатами
Главным в эволюции исламского правления в период М. Хатами стало стремление демократизировать внутриполитическую жизнь в стране и характер ее внешнеполитического курса. Выступая в Тегеранском университете по случаю годовщины своего избрания. Хатами заявил, что «религия должна быть совместима со свободой».
В конце ноября 1997 г. указом президента был создан новый государственный орган – Совет по соблюдению конституционных прав. В его состав вошли наиболее известные светские и религиозные правоведы. Созданием Совета президент обозначил приоритеты развития в сторону защиты не столько исламских, сколько конституционных прав иранского населения, создания гражданского общества в Иране.
Правительство Хатами продолжило экономический курс на экономическую либерализацию, которая законодательно была закреплена вторым пятилетним планом социально-экономического развития ИРИ (1994–1999). Разрабатывались программы приватизации, совершенствовались система кредитования частного сектора и условия деятельности иностранного капитала. Продолжала сохраняться социальная, хотя и более адресная, поддержка наименее обеспеченных слоев населения. Однако постепенно уровень дотационных выплат сокращался. В результате выросли цены на хлеб и топливо. Но общество было готово мириться с трудностями, так как видело перемены в политической и общественной жизни страны. Потребительский рынок в стране стал мало чем отличаться от рынка в соседних странах, магазины заполнились не только отечественными, но и импортными товарами. Улицы запестрели вывесками иностранных фирм.
Пожалуй, самые большие изменения стали происходить в отношениях Ирана с внешним миром. После избрания Хатами Тегеран стал проявлять активность по нормализации международных отношений, в том числе и с США.
Большой резонанс в мире получило выступление Хатами на 53-й сессии Генеральной Ассамблеи в Нью-Йорке в сентябре 1998 г, где он выступил с инициативой объявления 2001 г. Годом диалога цивилизаций. Определенным знаком стало то, что в середине мая 1998 г. США отказались от ряда санкций в отношении Ирана.
Во второй половине 1990-х годов стала возрождаться партийно-политическая жизнь. Причем активизировалась деятельность не только исламских, но и других политических организаций. Накануне президентских выборов 1997 г. сторонники Рафсанджани создали партию «Каргозаран» («Созидатели»). Активизировало свою деятельность Движение за свободу Ирана. Хатами инициировал создание новых организаций, печатных изданий, выходивших массовыми тиражами. Однако новые шаги в политике давались правительству президента-реформатора с большим трудом.
Исламские структуры власти постоянно напоминали о себе. Почти после каждого выступления президента или его шагов по демократизации общественной жизни следовало выступление рахбара Али Хаменеи или одного из наиболее консервативных духовных лидеров, которые стремились придать этим инициативам либо более исламский характер, либо даже противоположный смысл. Особенно отчетливо это проявлялось в таких вопросах, как отношение к диалогу с США, обеспечение прав и свобод личности в иранском обществе.
Очередным раундом «позиционной борьбы» между сторонниками реформирования режима, олицетворяемого, прежде всего, командой президента, и консерваторами стали выборы 23 октября 1998 г. в Совет экспертов, главной задачей которого являются выборы рахбара и внесение изменений в конституцию. Консервативное духовенство прекрасно осознавало, что возможный провал выборов из-за слабой активности избирателей может сильно дискредитировать исламскую систему власти, особенно на фоне активности на выборах президента. Поэтому достаточно высокий уровень участия населения в состоявшихся выборах, в частности в провинциях, был расценен консерваторами в совместном манифесте Общества Кумского семинара и Общества борющегося духовенства от 26 октября 1998 г. «как золотая страница в блестящей истории исламской революции в Иране».
В июле 1999 г. по стране прокатилась волна пропрезидентских студенческих волнений, подавление которых заставило заговорить о «реванше консервативных сил». Консервативное духовенство добилось закрытия либеральной газеты «Таус».
Однако правительству Хатами удалось в тот момент сохранить свои позиции и выполнить некоторые требования либерально настроенного студенчества. Так, были приняты основные направления третьего пятилетнего плана, а также Закон о свободных экономических зонах, который Наблюдательный совет блокировал на протяжении пяти лет.
Конечно, не следует преувеличивать степень светскости самого Мохаммада Хатами, который и по происхождению, и по воспитанию, и по своей деятельности является частью пришедшего к власти духовенства. Ходжат-оль-эслам Мохаммад Хатами – сын аятоллы Рухоллы Хатами, сторонника Хомейни, с семьей Хомейни связан родственными узами. Учился в Исфаганском и Тегеранском университетах, получил религиозное образование в Куме. И исламском революционном движении участвовал с 1968 г. и вместе с сыном Хомейни, Ахмадом, был членом руководства Исламского общества в Исфаганском университете. После победы революции он занимал важные посты в структуре исламской власти: был депутатом первого меджлиса, редактором газеты «Кейхан», министром культуры и исламской ориентации в правительствах Мусави и Рафсанджани, заместителем главнокомандующего вооруженными силами по вопросам культуры и начальником штаба военной пропаганды в период ирано-иракской войны, консультантом Рафсанджани и директором Национальной библиотеки.
И тем более симптоматично, что с именем Хатами, представляющего высшие слои духовенства Ирана, связаны новые грани эволюционного процесса, обозначившегося в стране по мере ее развития. Хатами, являясь одним из лидеров Ассамблеи борющихся улемов, отражает позицию этой крупной группировки духовенства. Как президент страны, он пытался реформировать политический режим, сохранив его исламский характер.
Более решительными противниками существующей монополии духовенства на власть являются такие видные политические и религиозные фигуры, как аятолла Хосейн Али Монтазери, Мохсен Кадивар, Мостафа Мохаггег-Дамад.
До 2000 г. многие из инициатив правительства Хатами блокировались меджлисом, большинство которого составляли сторонники консервативных сил. До выборов в шестой меджлис в 2000 г. не было принято новых основополагающих экономических законов, в частности, относительно налогообложения, защиты частных и иностранных инвестиций, их гарантий и возврата, которые бы стимулировали углубление экономических реформ. Не был принят в окончательном варианте даже третий пятилетний план. Более того, начало действия плана с 2000 г. было передвинуто на 2001 г. Все законодательные рычаги находились в руках противников дальнейших реформ, именно они составляли большинство меджлиса, с которым было вынуждено работать первые два года правительство Хатами. Тем не менее, размер ВВП в 2000 г. на душу населения удалось повысить по паритету покупательной способности почти до 6 тыс. долл., а размер внешнего долга сократить с 1993 к 2000 г. с 23 млрд. до 10 млрд. долл.
Несмотря на куре либерализации, снизить уровень чрезмерной зависимости экономического развития от нефти правительству Хатами не удалось. Поступления от продажи нефти давали свыше 30 % бюджетных доходов и свыше 80 % всех валютных поступлений Ирана. Объемы внешнеторгового оборота страны, составляющие от 30 до 50 % ВВП, в значительной мере зависели от нефтяного экспорта, определяемого мировой конъюнктурой. Так, в 1998/99 г., когда из-за падения цен на нефть стоимость нефтяного экспорта упала до 9,9 млрд. долл., весь внешнеторговый оборот составил 27,4 млрд. долл. В 2000/01 г. экспорт нефти увеличился до 24,2 млрд. долл., и объем внешней торговли – до 43,5 млрд. долл. Объемы ненефтяного экспорта, несмотря на его рост в 1990-е годы, не превышали 3–4 млрд. долл. Доходы нефтяной отрасли, находящейся в руках государства, формировали валютные резервы, необходимые для оплаты импорта оборудования, полуфабрикатов и продовольствия. Доля импортного компонента в иранской промышленности чрезвычайно велика (от 40 до 70 % в разных отраслях), и сокращение импортных поставок приводило к сбоям в промышленном производстве.
Чрезвычайно большой сохранялась потребность Ирана в модернизации и поставках оборудования для нефтегазовых отраслей, в закупках технологий, необходимых для переориентации промышленности на экспорт. В связи с этим одной из главных проблем экономического развития было создание условий для привлечения иностранных инвестиций в экспортные отрасли. Использование в этих целях свободных торговых и экономических зон не принесло сколько-нибудь значительного результата.
Проведение курса на дальнейшую экономическую и политическую либерализацию требовало внесения изменений в законодательную основу и, следовательно, вновь обострило противостояние в политической элите и в обществе. Очередным этапом борьбы между различными группировками, отражающими разные подходы к направлению дальнейшей эволюции режима, стала подготовка к выборам в меджлис шестого созыва 18 февраля 2000 г. Накал борьбы был беспрецедентным.
Накануне этих выборов был создан Фронт 23 мая (или 2-го хордада – день победы на выборах президента М. Хатами), в который вошли 18 партий и организаций, выдвинувших общих кандидатов. Главным политическим ядром этого блока стала партия «Мошарекят» («Соучастие»), образованная братом президента Резой Хатами. Главный предвыборный лозунг Фронта 23 мая и партии «Мошарекят» – «Иран для всех иранцев» – оказался весьма привлекательным и действенным в значительной степени из-за того, что не связывал лояльность режиму только с исламской идеологией. Хотя инициатором создания Фронта явилась Ассамблея борющихся улемов, в него вошли и некоторые партии, так сказать, обычного типа. Таким образом, Фронт объединял всех сторонников курса президента, а не только представителей духовенства.
На 290 мест в меджлисе претендовали 6083 кандидата, прошедших через утверждение Наблюдательным советом. Увеличилось число женщин, прошедших регистрацию. В меджлис 6-го созыва баллотировались 513 женщин (в меджлис 5-го созыва – 320 женщин, 4-го созыва – 167).
Сторонники Хатами одержали убедительную победу. Только кандидаты «Мошарекят» получили 150 мест в парламенте. Из 30 мест по Тегерану 29 завоевали сторонники Хатами, и лишь одно место с небольшим перевесом голосов (25,58 %) досталось Рафсанджани, который в предвыборных программах партии «Каргозаран» был заявлен ее кандидатом и в общественном мнении тесно связан с этой партией. Несмотря на то что «Каргозаран» поддержала многих из кандидатов «Мошарекят», ее сторонники потерпели явное поражение. Не прошла в меджлис и кандидатура одного из лидеров «Каргозаран», дочери Рафсанджани – Фаэзе Хашеми. Влияние этой партии стало падать из-за разногласий между ее лидерами. Предвыборная программа «Каргозаран» в принципе ничем не отличалась от программных заявлений «Мошарекят», но в отличие от последних не содержала кратких и привлекательных лозунгов. А лозунг «Иран для всех иранцев», не отрицая необходимости экономических рыночных реформ, как бы делал упор на то, что эти реформы должны совершаться в интересах большинства иранцев, а не только «новых» предпринимательских слоев.
Основное содержание внутриполитической ситуации в Иране в 2001 г. составила предвыборная борьба за пост президента. Выборы происходили в ситуации, когда иранское общество ждало от правительства реформаторов и нового меджлиса реального ускорения реформирования общества. Впервые в истории исламского периода и законодательная и исполнительная власть оказалась в руках реформаторского крыла политических лидеров страны. В какой-то мере эти ожидания при новом меджлисе стали реализовываться. Ускорился законотворческий процесс либерализации общества. Был принят окончательный вариант третьего пятилетнего плана, одобрены поправки к закону о свободных экономических зонах, было законодательно разрешено создание первого негосударственного банка. Новые варианты разрабатывавшихся законов – о налогах, о банковской системе, об иностранных инвестициях, о разделе продукции – стали носить характер более приближенный к общемировым нормам.
Однако прорыва в политической демократизации общества не произошло. По мере приближения президентских выборов политическая напряженность стремительно нарастала. Консервативное духовенство, стремясь нивелировать потери от поражения на парламентских выборах, особенно активизировалось в стремлении усилить контроль над внутриполитической жизнью общества, за сохранением приоритета религиозных структур власти. Оно вынудило меджлис принять поправки к закону о прессе, по которым суд мог заставить журналистов раскрыть источники информации и лишить права на работу в прессе любого, которого суд заподозрит в «деструктивной» деятельности. Чтобы уменьшить поддержку реформаторов среди молодежного электората, возрастной ценз был повышен с 15 до 16 лет. Для ограничения свободы печати стали использоваться религиозные суды. Наблюдательный совет издал ряд рекомендаций, направленных на ограничение свободных политических дискуссий. Было закрыто около 40 периодических изданий, арестован ряд журналистов, политических деятелей, для разгона студенческих и молодежных митингов и собраний использовались военные силы. Более 70 человек, тесно связанных с партией Движение за свободу Ирана, были арестованы, некоторые осуждены по обвинению в действиях «по свержению исламской республики», а деятельность самой партии запрещена.
Сама ситуация перед президентскими выборами 2001 г. разительно отличалась от предыдущих выборов 1997 г. Победа Хатами в 1997 г. скорее была победой над Акбаром Натег-Нури, как противником начатых Рафсанджани реформ. Кандидатура Хатами и его программа обеспечения конституционных прав для иранского общества не связывалась в то время духовенством с его дальнейшими шагами по демократизации режима.
Однако за три года пребывания Хатами у власти стало очевидным, что все большая часть иранского общества стала связывать с ним надежды на улучшение своего положения, качества жизни, на более тесные связи Ирана с мировым сообществом, которые позволили бы стране поднять свой экономический и геополитический уровень. Не менее очевидным было и то, что переизбрание Хатами является индикатором настроя иранского общества не просто на дальнейшую эволюцию режима, но на ускорение этой эволюции, на политические реформы, на создание правового гражданского общества, на повышение его толерантности. Недаром накануне выборов Организация моджахедов исламской революции заявляла, что выборы 8 июня – «это референдум» между «реформами и необратимостью», «консерватизмом и закрытостью». Фронт 21 мая, поддерживавший Хатами, выдвинул такие новые, доступные и удачные по формулировкам и звучанию лозунги: «За гражданское общество!», «Закон для всех!», «Искоренить давление!» Симптоматично, что партии, поддерживавшие Хатами, использовали не исламские, а преимущественно светские лозунги в поддержку демократизации общества, но носящие националистический характер. Это, прежде всего, главный лозунг – «Иран для иранцев». Нередко молодежные шествия скандировали: «Мосаддык, Мосаддык, мы идем твоим путем!»
Победа Хатами на выборах практически ни у кого не вызывала сомнений, в том числе и у консервативной части духовенства. Альтернативного, а главное, более популярного кандидата у него не было. Однако для консерваторов было чрезвычайно важным, чтобы уровень поддержки Хатами не оказался демонстративно высок, чтобы в своем противодействии инициативам президента можно было ссылаться на достаточно широкие слои населения, не согласного с ним. Для иранского менталитета чрезвычайно значимым является не только сам факт избрания или неизбрания, но и соотношение голосов «за» и «против». Наблюдательный совет, который осуществляет отбор кандидатов для президентских выборов, составил окончательный список из 10 кандидатов вместо представленных ему 814. Причем официальное согласие самого Хатами было получено Наблюдательным советом только за два дня до срока завершения регистрации кандидатов. Вполне логично предположить, что затягивание Мохаммадом Хатами своего решения было чем-то вроде «перетягивания каната» – отражением давления на него консерваторов и своеобразным ответом консервативным слоям духовенства в ситуации отсутствия у него реальных политических претендентов, хотя само решение баллотироваться и было согласовано с высшими религиозными авторитетами страны.
Результаты выборов фактически стали всеобщим референдумом относительно взглядов на дальнейшие тенденции развития общества. Хатами одержал убедительную победу. На избирательные участки явилось 88 % избирателей, которые отдали за него 77 % своих голосов. В 1997 г. за него проголосовало 69 % (21,6 млн.). Впервые в истории президентских выборов Ирана кандидат на второй срок набрал голосов больше, чем при избрании на первый срок.
Уже первые шаги по официальному вступлению Хатами в должность выявили наличие разногласий в высших эшелонах власти. По закону 5 августа Мохаммад Хатами должен был принести присягу перед членами Наблюдательного совета, который также обновлялся в этом году. Однако меджлис категорически отказался принять предложенные главой Верховного суда восемь кандидатур на три вакантных места, отвергнув семь из них. Спор был вынесен на рассмотрение главы Совета по целесообразности. Только после его решения президент был приведен к присяге и приступил к формированию правительства.
Формирование нового правительства прошло относительно спокойно, возможно потому, что не было внесено сколько-нибудь значительных изменений в его состав. Самым заметным сдвигом стала отставка первого вице-президента Хасана Хабиби, человека из команды Рафсанджани. Первым вице-президентом стал открытый сторонник курса Хатами Мохаммад Реза Ареф. Меджлис полностью одобрил новый состав кабинета, в котором ключевые министерства возглавили его сторонники.
Уже менее чем через месяц новое правительство Ирана столкнулось с чрезвычайно острыми проблемами, возникшими из-за террористического акта 11 сентября в США.
Занятая президентом взвешенная позиция – он осудил террористические акции, но одновременно и бомбардировки в Афганистане, заявил о возможности участия в совместной антитеррористической операции, но под эгидой ООН, о помощи войскам «северного альянса» и афганским беженцам – была поддержана большинством членов его кабинета. И это в ситуации, когда антиамериканизм долгие годы являлся важнейшей составляющей частью внешней и внутренней политики Ирана. И даже во время военной операции коалиции правительству удалось, как ни в какой другой соседней с Афганистаном стране, удержать население от всплеска антиамериканских настроений.
Иран одним из первых официально осудил террористический акт 11 сентября и признал необходимость проведения антитеррористической операции в Афганистане. Чрезвычайно важно, что это было сделано не только на уровне президентской власти, фактически олицетворявшей светские элементы иранской государственности, но и на религиозном уровне – через заявления высших шиитских улемов. Безусловно, что антиталибская направленность операции США и их союзников объективно отвечала интересам Ирана как региональной державы. Ведь Иран давно поддерживал антиталибскую коалицию, защищая интересы шиитского населения Афганистана. В Иране в эмиграции находилось правительство Б. Раббани, численность только официально учтенных афганских беженцев накануне военной акции сил коалиции приближалась к одному миллиону, а общая – к двум. Еще перед началом военных действий Иран дал согласие на переброску гуманитарной помощи через свою территорию, а в ходе операции – на размещение у себя лагерей беженцев. Были открыты воздушные коридоры для транспортных самолетов, поставляющих гуманитарные грузы. Гуманитарные грузы в Герат сопровождали иранские группы.
Очевидная заинтересованность Ирана в ослаблении талибского режима была уравновешена официальным осуждением военной операции как до, так и после начала ее проведения, заявлениями о необходимости проведения антитеррористической акции под эгидой ООН.
Иранскому руководству по мере продолжения антитеррористической кампании было крайне сложно вырабатывать единую позицию. Заняв достаточно взвешенную позицию, Иран рассчитывал на смягчение позиции США в отношении санкций. Заявление Буша, причислившего Иран к «оси зла», значительно ослабило позиции реформаторских сил, дав повод консервативным кругам в Иране негативно оценить внешнеполитический курс правительства Хатами, нацеленный на нормализацию отношений со всеми странами, включая США. При этом консервативные круги не столько разыграли «антиамериканскую карту», сколько обвинили реформаторов в неспособности проводить эффективную внешнюю политику. Несмотря на укрепление позиций сторонников президента в начале 2000-х годов и значительную эволюцию исламского режима, позиции исламских органов власти и консервативного крыла духовенства все еще очень значимы.
Тем не менее, правительство реформаторов было решительно настроено на демократизацию режима, на построение гражданского общества. Меджлис пытался добиться изменений закона о выборах, которые бы дали возможность уменьшить абсолютную власть Наблюдательного совета при отборе кандидатов в депутаты меджлиса и в президенты. Был разработан новый, более либеральный закон о банковском контроле. Суд по делам печати снял обвинения с ряда журналистов. Общественная жизнь принимала все более демократические и цивилизованные формы. В быт, трудовую этику, культуру, экономические отношения все больше проникали европейские заимствования. Это дает основание говорить о том, что наличие республиканских органов власти, широкое использование принципов выборности даже в условиях исламского правления, в условиях Ирана привели к большим сдвигам в демократизации общественной жизни, чем при шахском режиме с его ориентацией на Запад.
Значительную трансформацию претерпела культурная политика режима. Если шахская культурная политика делала упор на непрерывность традиции монархии и культивировала древние элементы иранской культуры, то после исламской революции приоритетными стали элементы исламской культуры. После начала войны с Ираком наибольшее значение в культурной политике стало уделяться не просто исламу, а шиизму. Под запретом оказалось даже чтение «Шахнаме» Фирдоуси, этого символа иранской культуры и истории. Но уже с конца 1980-х годов начинает формироваться новое направление культурной доктрины, выражающее потребность в постепенной модернизации общества, его открытости. С середины 1990-х годов происходит возврат к использованию исторического наследия древности, интереса к культурному наследию сопредельных народов, что в конце десятилетия вылилось в предложенную миру концепцию «диалога цивилизаций». В самой практике культурной политики особое внимание уделяется повышению качества образования, подтягиванию его до мирового уровня. Были сняты запреты с музыки, театра, кино. Бурно развивалась современная живопись, а иранское кино в последние годы удостоилось мирового признания.
