Текст книги "Сказки"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 43 страниц)

Будучи бесстрашным, юноша первым прошел по мосту, овцы последовали за ним, и, к великой общей радости и особенно к радости Нэнси, которая испытывала тревогу за пастуха больше, чем ее отец беспокоился за стадо, Вилли вернулся на ферму хозяина, не потеряв ни одного ягненка.

На этот раз молодой человек был вознагражден вдвойне.

Он лег спать, полный радости, думая о том, что вскоре он будет достаточно богатым, чтобы вернуться домой к своей доброй матушке; благодаря Всевышнему он безмятежно заснул, как вдруг внезапно был разбужен воплями ужаса и отчаяния.

Он вскочил с постели, наспех оделся и выбежал во двор фермы.

Там, к невыразимому своему ужасу, он увидел своего хозяина в страшном отчаянии, ломавшего себе руки: языки пламени, пожиравшего его ферму, уже доставали до комнаты его дочери. Нэнси же укрылась в голубятне вместе с голубями, ее добрыми друзьями, но пламя ее преследовало и уже начало пожирать лестницу, так что девушка оказалась в своего рода обособленной башне, откуда она не могла спуститься, разве что улететь на крыльях, как голуби, кружившие над ее головой, и куда невозможно было прийти бедняжке на помощь, поскольку в хозяйстве не было ни одной достаточно высокой лестницы.

Вилли, мигом взобравшийся на соседнюю крышу, был в отчаянии, не видя ни малейшей возможности спасти свою дорогую Нэнси, но тут внезапно появились гигантские руки и, прислонив ладони к стене дома, образовали лестницу, ступеньками которой служили их пальцы; Вилли без колебаний мгновенно поднялся к окну, откуда Нэнси звала на помощь, взял девушку на руки и по гигантской лестнице спустился, не помня себя от радости, после чего передал живую и невредимую Нэнси в руки ее отца.

* * *

Полгода спустя после события, о котором мы только что рассказали, на дороге, что вела к дому матери Вилли, послышался скрип колес тяжело нагруженной телеги, покрытой парусиновым чехлом, белым как снег.

"Что же везла эта телега?" – спросите вы, мои дорогие дети.

Взгляните-ка сами, и вы увидите на телеге Вилли, сидящего рядом с красивой молодой женщиной, которая стала его женой.

Эта молодая женщина была Нэнси, дочь фермера.

На телеге, влекомой гигантскими руками, они вместе ехали в родной дом Вилли, чтобы доставить его матери великолепную мебель на тот случай, если она пожелает остаться жить в своем жилище, или же сказать ей:

"Матушка, вот место рядом с нами, если вы пожелаете жить на нашей ферме".

Наконец они свернули на тропинку, ведущую прямо к родной хижине Вилли. Его матушка, полная неясной тревоги, стояла у дверей и, хотя ее ни о чем не предупреждали, ожидала чего-то необычного.

У матерей, дорогие дети, бывают такие предчувствия.

Вилли первым увидел ее и мигом соскочил с телеги. У женщины вырвался невольный крик радости, и он и она бросились в объятия друг друга, в то время как Нэнси молитвенно сложила ладони и возблагодарила Бога за то, что ей дано присутствовать при такой трогательной встрече матери и сына.

В этот вечер все трое допоздна сидели за богато накрытым столом у потрескивающего огня.

Когда Нэнси, уставшая с дороги, уснула, Вилли обо всем рассказал матери. Он предполагал, что ее очень удивит рассказ о чудесной помощи, оказанной ему гигантскими руками, но вышло совсем не так: его матушка заулыбалась и, обняв сына, сказала ему:

– Дорогое мое дитя, тебе на долю действительно выпало счастье, но ты его заслужил своей стойкостью, силой воли и трудом; то, что тебе представлялось чудесным, для меня совершенно естественно. Множество людей, живших до нас, встречали эти гигантские руки и множество людей, которые будут жить после нас, тоже встретят их; могущество этих рук огромно, и они всегда готовы прийти на помощь тем, кому присущи доброта и мужество. От них можно ждать верных наград и надежного богатства – ведь это могучие руки промышленности.

КОЗА, ПОРТНОЙ И ТРОЕ ЕГО СЫНОВЕЙ

I

ХИТРОЕ ЖИВОТНОЕ

Жил когда-то на свете один старый портной, и было у него трое сыновей и одна-единственная коза.

Зрение у старого мастера ослабело, серьезную работу он выполнять уже не мог, и потому коза стала просто Божьим даром для троих юношей и старика, которых она питала своим молоком.

Но со временем хитрой козе надоело, что ее доят два раза в день, и она решила избавиться от этого рабства и завоевать себе свободу.

Чем обильнее была ее пища, тем больше она давала молока, и, понимая это, старый портной наказывал трем своим сыновьям, каждому из которых полагалось в свой черед пасти домашнюю кормилицу, водить ее на самые тучные пастбища.

И вот однажды старший сын повел козу пастись на кладбище, где росла трава не ниже ее ростом, и там позволил ей щипать траву и прыгать, сколько ей захочется, чем коза и не преминула воспользоваться.

Затем, когда пришло время, юноша спросил у нее:

– Наелась ли ты досыта, коза?

Та ответила:

– Еще бы! Никогда прежде не было у меня такого сытного обеда!.. Ме-ме-ме!

– В таком случае нам пора домой, – заявил молодой человек.

И, взяв козу за рог, он привел ее в хлев и привязал к яслям.

Увидев, что старший из его сыновей вернулся в дом, портной спросил его:

– Ну что, коза достаточно наелась?

– Думаю, вполне, – ответил юноша. – Она сама сказала мне, что никогда прежде не было у нее такого сытного обеда.

Старому портному захотелось самому убедиться в этом; он пошел в хлев, погладил свою кормилицу и спросил у нее:

– Сыта ли ты, коза?

Та с недовольным видом ответила:

– Да как же я могу быть сыта? Я только попрыгала на могилах и не нашла там даже маленькой былинки пожевать!.. Ме-ме-ме!

– Ах, вот оно как! – рассердился старик.

И он поспешил в дом, чтобы напуститься на старшего сына:

– Лжец ты эдакий, ты только что сказал, будто коза вдоволь наелась травы, а она мне минуту тому назад пожаловалась, что ты оставил ее голодной!.. Ну обожди!

И в приступе гнева он схватил свой аршин и, осыпая парня ударами, прогнал его со двора.

На следующий день пришла очередь среднего сына пасти козу.

Наученный горьким опытом брата, он решил принять меры предосторожности, чтобы с ним не случилось ничего подобного.

И он выбрал в конце сада местечко, полное свежей травы, и оставил там козу.

Та натешилась всласть и выщипала всю траву под корень.

Когда наступил вечер, средний сын спросил у нее:

– Наелась ли ты досыта, коза?

Та откликнулась:

– Еще бы! Никогда прежде не было у меня такого сытного обеда!.. Ме-ме-ме!

– Тогда пошли домой, – сказал молодой человек.

И он привязал козу в хлеву так же, как это сделал его брат.

– Ну как? – спросил старый портной у среднего сына, увидев, что тот вернулся.

– О, – сказал юноша, – коза наелась так, что дальше некуда!

Но портной, доверяя слову среднего сына не больше, чем слову его брата, сам пошел в хлев и спросил у козы:

– Сыта ли ты, коза?

В ответ коза угрюмо произнесла:

– С чего бы это я была сыта? Я только прыгала по кротовинам, где не нашла даже маленькой былинки пожевать!.. Ме-ме-ме!

– Ах ты негодяй! – воскликнул портной. – Мучить голодом такое славное животное!..

И вернувшись в дом крайне разгневанным, он принялся избивать своим аршином второго сына, а затем выгнал его со двора, как прежде выгнал своего первого сына.

На следующий день наступила очередь третьего сына.

Тому хотелось, чтобы его не в чем было упрекнуть; он нашел место, где росли кусты с самой мягкой листвой и самая душистая трава. Там он и стал пасти козу.

Когда наступил вечер, он спросил у нее:

– Ну что, коза, наелась ты досыта?

Коза ответила:

– Еще бы! Никогда прежде у меня не было такого сытного обеда!.. Ме-ме-ме!

Полагаясь на такой ответ, третий сын отвел козу в хлев и, вернувшись в дом, сказал отцу:

– Ну, на этот раз вы можете сколько угодно спрашивать козу; ручаюсь, она не будет жаловаться.

Портной не поверил третьему сыну точно так же, как он не поверил его братьям.

Он сам пошел в хлев и спросил у животного:

– Ну что, коза, это правда, что на сей раз ты сыта?

– Боже праведный, с чего бы это я была сыта? – отвечала коза. – Я только то и делала, что прыгала по скалам и не нашла там даже маленькой былинки пожевать!.. Ме-ме-ме!

– Ах ты мерзкий лжец! – вскричал старик. – И ты забыл о своем долге так же, как остальные?! Ну что ж, ты недолго будешь насмехаться надо мной!

И в порыве гнева он так жестоко избил сына, что тот, так же как два его брата, ушел из дому.

Таким образом, старый портной остался в доме один.

Тут-то он увидел, как пустынна его комната, и почувствовал себя покинутым.

Он стал раздумывать, может ли быть такое, чтобы все его три сына один за другим настолько пренебрегли своим долгом и повторяли одну и ту же ложь.

Портной заподозрил козу в злом умысле и решил осмотреть собственными глазами места, куда его сыновья водили ее пастись.

Он начал с кладбища и увидел, что там трава полностью выщипана на площади примерно в двенадцать – пятнадцать футов.

– О-хо-хо! – вздохнул старик. – Наверно, коза мне солгала, и я поступил несправедливо, выгнав старшего сына.

И в раздумьях он пошел к тому концу сада, где козу пас второй его сын; трава на этом месте была объедена не менее основательно, чем на кладбище.

– Ах, злобная тварь! – воскликнул портной. – И это ты называешь не найти пожевать ни одной былинки?! Однако, – продолжил он, – надо еще немного посмотреть, прежде чем давать волю гневу.

И он отправился в лес, туда, где накануне пас козу его третий сын. Даже опытный косарь с заново наточенной косой не мог бы поработать лучше, чем коза с ее зубами.

– Эх, ей-Богу, – промолвил бедный старик, – мадемуазель Жанетта – бесчестная мошенница, и ей придется иметь дело со мной!

И с этими словами он пошел за своей бритвой, куском мыла и кнутом.

Затем он вошел в хлев и, не обращая ни малейшего внимания на крики "Ме-ме-ме!" козы, намылил ей морду и всю голову и обрил их, да так, что у нее ни волосинки не осталось от той бороды, которой она так гордилась!

После этого он обрезал ей уши так же накоротко, как она срезала своими зубами траву.

Под конец портной взял свой кнут и так ее отхлестал, что она бросилась бежать, мекая от боли.

Затем несчастный старый портной вернулся домой и почувствовал себя как никогда одиноким, ведь теперь у него не было ни детей, ни козы и он лишился сыновней ласки, этого хлеба для его души, и козьего молока, этой пищи для его тела.

Он спрашивал повсюду, не видел ли кто-нибудь его сыновей, но никто не знал, ни куда они ушли, ни что с ними сталось.

Однако я-то, дорогие мои дети, знаю это и сейчас расскажу вам об этом: начав со старшего сына, перейду к среднему, а затем и к младшему.

II

«СТОЛИК, НАКРОЙСЯ САМ!»

Старший сын портного шел шесть или семь дней, делая остановки только для того, чтобы попить из придорожного источника и съесть жалкий ломоть хлеба, выпрошенный им по пути у тех встречных, в ком угадывалась милосердная душа, которой ему не стыдно было признаться, что он голоден.

На шестой день юноша зашел к одному столяру, охотно взявшему его к себе в подмастерья. Трудился он усердно, не давая себе отдыха, и, когда кончился срок ученичества, мастер в награду за его отличную работу подарил ему маленький столик из самого простого дерева, с виду самый что ни на есть заурядный.

Но было у этого маленького столика одно весьма редкостное свойство. Когда его ставили на землю и говорили ему: "Столик, накройся сам!", на славном столике вдруг оказывалась белоснежная скатерть, на которой были разложены тарелка, нож, вилка и расставлены суп, блюда с жарким и с овощами, так что свободного места там не оставалось.

Я забыл сказать, что там стоял еще стакан, наполненный, в зависимости от вкуса гостя или гостей, красным или белым вином и радующий глаз.

Молодой подмастерье был в восхищении от такого подарка и сказал себе:

"Ну, парень, с таким столиком голодать тебе не придется".

И с этой уверенностью в своем будущем молодой человек весело отправился в путь, ничуть не беспокоясь, хороши или плохи постоялые дворы, много или мало там провизии.

И правда, повинуясь собственной прихоти, он мог заходить туда или не заходить, и часто в поле, на лугу, где угодно, куда заводила его дорога, почувствовав усталость или голод, он находил приятное место, снимал со спины маленький столик, ставил его на землю и произносил:

– Столик, накройся сам!

После чего он находил на столе все, что его душе было угодно.

Наконец ему захотелось вернуться к отцу: должно быть, гнев старика со временем утих и сына с таким волшебным столом он наверняка встретит с распростертыми объятиями.

Однако, возвращаясь в родные края, он однажды вечером забрел на постоялый двор, заполненный путешественниками, и все они с большим аппетитом ужинали.

Так как у нашего молодого человека была вполне располагающая внешность, несколько гостей пригласили его отужинать вместе с ними, заметив, что в случае отказа он рискует остаться голодным.

– Спасибо, – ответил юноша, – но Боже меня упаси отнять у вас то немногое, чем вы располагаете. Уж лучше я вас угощу.

Присутствующие захохотали, подумав, что он хочет подшутить над ними.

Но он, ничуть не обижаясь на общий смех, поставил свой столик посреди зала и произнес:

– Столик, накройся сам!

И в то же мгновение столик был уставлен такими блюдами, какие не могли приготовить на хозяйской кухне, а ароматы их приятно щекотали ноздри гостей.

– Прошу к столу, мои добрые друзья! – пригласил всех присутствующих молодой столяр. – К столу! К столу!

И все гости, убедившись, что приглашение сделано вполне всерьез, не заставили себя упрашивать. Они подошли к столу, взяли ножи и решительно приступили к делу; но что их больше всего удивило, так это то, что, едва какое-нибудь блюдо опустошалось, на его месте появлялось другое, полное кушанья.

Хозяин, сидя в сторонке, смотрел на это все, ничего не понимая; понятно ему было лишь то, что подобный повар стал бы отличным приобретением для его постоялого двора.

Молодой столяр и вся компания веселились до поздней ночи, сидя за столом, которому они без устали давали заказы и который не уставал радовать их неиссякаемыми яствами. Наконец к двум часам ночи гости разошлись по комнатам; столяр прислонил свой столик к стене и последовал примеру остальных.

Но хозяин постоялого двора, хотя и ушел к себе тоже, никак не мог уснуть. Сидя на своей кровати, он вспоминал все то, что творил чудесный столик, и без конца повторял:

– Столик, накройся сам! Столик, накройся сам!

Наконец его осенило, что у него на чердаке есть точь-вточь такой же столик; он спустился со своей постели и на цыпочках, со свечой в руке, прикусив язык и напряженно прислушиваясь, поднялся на чердак, взял там столик и поставил его на место чужого, спрятанного им подальше от людских глаз.

На следующее утро молодой столяр заплатил за комнату, взял прислоненный к стене столик, не догадываясь о подмене, и продолжил свой путь.

В полдень он пришел к родному дому, и отец встретил сына с большой радостью.

– Скажи-ка мне, сынок, – спросил старый портной, – чему ты научился?

– Отец, – ответил юноша, – я стал столяром.

– Отличное ремесло, – откликнулся старик, – но что же ты принес из своих странствий?

– Отец мой, самое лучшее, что я принес, – это маленький столик.

Портной осмотрел столик со всех сторон и, покачав головой, заявил:

– Ты сделал не очень-то удачное приобретение: это старый стол, хромающий на одну ногу.

– Может быть и так, – не стал спорить сын, – но он называется "Столик, накройся сам!"

– Что это значит? – удивился старик.

– А значит это следующее: когда я ставлю его и приказываю ему накрыться, на нем тотчас появляется скатерть, на которой стоят самые изысканные яства, а к тому же еще вино из неведомого погреба, веселящее сердце. Так что приглашай наших родственников и друзей, чтобы мы их угостили и порадовали вкусной едой, ведь благодаря моему столику я берусь накормить их всех без исключения.

Старый портной разослал приглашения, и его родственники и друзья пришли отовсюду, чтобы отпраздновать возвращение его сына.

Когда все гости собрались, молодой столяр поставил стол в кругу приглашенных и голосом, в котором не было и тени неуверенности, приказал ему:

– Столик, накройся сам!

Но столик и не думал ему повиноваться, и бедный парень, совершенно растерянный, пять или шесть раз тщетно повторял ему все более и более повелительно: "Столик, накройся сам!" – тот оставался пустым, как самый обыкновенный стол, не способный понять слов.

Тут-то бедолага догадался, что его столик подменили, и ему стало не по себе при мысли, что прослывет он теперь лгуном. Ну а родственники и друзья осыпали его насмешками, и, поскольку старый портной, лишившийся даже козы, был еще беднее, чем раньше, им, приглашенным поесть вдоволь, пришлось разбрестись по домам голодными.

III

ОСЕЛ, СЫПЛЮЩИЙ ИЗ СЕБЯ ЗОЛОТО

Отец снова принялся за шитье, вернувшись к своему ремеслу; старший сын стал работать подмастерьем у местного столяра.

Среднего сына взял к себе в помощники мельник. Когда юноша отработал свой срок, хозяин ему сказал:

– Чтобы вознаградить тебя за добросовестную работу, я подарю тебе осла, но осла очень необычного. Он не возит тележки и не таскает на себе мешки.

– Так на что же он тогда годен? – поинтересовался молодой человек.

– Он сыплет из себя золото, – последовал ответ.

– Вот черт! И как же заставить его это делать?

– Тебе надо всего-навсего расстелить на земле простыню, поставить осла посреди нее и сказать ему: "Брикле-брит!" – и славное животное станет сыпать из себя золотые монеты и спереди, и сзади, причем сколько тебе угодно, а ты только то и будешь делать, что их собирать.

Молодой мельник отправился в путь, и куда он ни приходил, все самое лучшее было для него недостаточно хорошим: чем дороже стоила вещь, тем больше она ему нравилась, поскольку его карманы всегда были набиты золотыми монетами.

Однако, вдоволь постранствовав по свету, он через какое-то время почувствовал усталость от путешествий и решил вернуться в отцовский дом.

"Когда отец увидит, что я вернулся с ослом, сыплющим из себя золото, – подумал юноша, – гнев его поутихнет и он встретит меня приветливо".

Но случаю было угодно, чтобы молодой мельник попал на тот же самый постоялый двор, где был подменен столик его брата. И вот, поскольку самой ценной его собственностью был осел, он бережно вел его под уздцы. Хозяин постоялого двора, человек весьма услужливый, пожелал освободить юношу от этой заботы и предложил привязать осла в стойле; но юноша ответил ему:

– Не стоит, спасибо; мой серый – не такое заурядное животное, как другие ослы, и я предпочитаю знать, где он находится, чтобы не упускать его из виду.

Это показалось хозяину странным, и он подумал, что человек, вынужденный собственноручно ухаживать за своим ослом на постоялом дворе, должно быть, сильно не поиздержится; но когда владелец осла извлек из кармана пару золотых монет, вручил их хозяину и велел подать ему что-нибудь повкуснее, у того от изумления округлились глаза и он поспешил отыскать для гостя все самое лучшее, что у него было. После ужина молодой человек спросил, сколько он должен за еду; в ответ хозяин сказал, что еще двух золотых будет вполне достаточно; гость сунул руку в карман, но карман оказался пуст.

– Подождите-ка минутку, хозяин, – сказал он, – золота у меня больше нет, это правда, но сейчас я за ним схожу.

И он вышел, прихватив с собой скатерть.

Хозяина гостиницы одолевали одновременно беспокойство и любопытство: беспокойство за две недополуценные золотые монеты и любопытство узнать, что собирается сделать со скатертью постоялец.

Он неслышно пошел за юношей, и когда тот тщательно закрыл за собой на засов дверь стойла, хитрец стал наблюдать за ним сквозь маленькое окошко в стене. Тут он увидел, что молодой человек расстелил скатерть, а затем поставил на нее осла, и услышал, как юноша крикнул животному: "Брикле-брит!"

И осел тотчас стал сыпать из себя золотые монеты и спереди, и сзади; можно было подумать, что это настоящий дождь из дукатов.

– Черт побери! – воскликнул хозяин постоялого двора. – Вот как легко чеканятся монеты! Не стоит пренебрегать таким мешком с золотом!

Молодой человек оплатил свой ужин и ночлег и отправился спать.

А вот хозяин, вместо того чтобы лечь в постель, около часу ночи проскользнул в стойло, вывел оттуда монетных дел мастера, а на его место привязал самого обычного осла.

На следующее утро молодой человек покинул постоялый двор и увел с собой чужого осла, принимая его за своего.

В полдень он пришел к отцу, который встретил его с распростертыми объятиями и никак не мог нарадоваться возвращению сына.

– Каким же ремеслом ты овладел, бедное мое дитя? – спросил старик.

– Я стал мельником, дорогой мой отец, – ответил молодой человек.

– И что ты привез из твоих странствий?

– Осла!

– В таком случае это он тебя привез, а вовсе не ты его.

– Выходит так, отец, если учесть, что мой осел совсем не такой, как другие.

– Так что же, он у тебя ученый?

– Нет, это осел золотой.

– Чудесно! Но что ты этим хочешь сказать?

– Все очень просто; когда я ему говорю: "Брикле-брит!" – славное животное тотчас начинает сыпать из себя и спереди, и сзади столько золотых монет, что они заполняют целую простыню.

– Признаюсь, – заметил старик, – я поверю в подобное чудо только тогда, когда увижу его собственными глазами.

– Ну что ж, вы его увидите, отец.

– Когда же?

– Пригласите назавтра всех наших родственников и друзей, и в одно мгновение я сделаю их богачами, разумеется начиная с вас, дорогой мой отец.

– Это было бы для меня очень кстати, – откликнулся старый портной. – Зрение мое слабеет, руки мои дрожат, и я больше не могу орудовать иглой.

И он тотчас отправился в деревню, чтобы пригласить родственников и нескольких друзей.

Как только все приглашенные собрались, мельник попросил их освободить место, расстелил на полу простыню, привел в комнату осла и поставил его посредине простыни.

– Теперь внимание! – произнес юноша.

И он крикнул:

– Брикле-брит!

Однако то, что при этом возгласе упало на простыню, никоим образом не было похоже на золотые монеты, и тем самым было доказано, что осел абсолютно ничего не смыслил в алхимии, науке, которую, впрочем, ослам усвоить не дано.

У бедного мельника лицо так и вытянулось; он принес родственникам свои извинения, догадавшись, что его оставили в дураках. Приглашенные вернулись к себе такими же бедными, какими уходили из дому, и старый портной, потеряв радужные надежды, вынужден был снова взяться за свою иглу и приняться за привычный труд.

А молодой человек стал работать у местного мельника.

IV

«ДУБИНКА, ВЫСКОЧИ ИЗ МЕШКА!»

Третий брат пошел в ученичество к токарю, и поскольку в токарном ремесле есть нечто от искусства, его ученичество продлилось дольше, чем это было у его старших братьев.

Так что он оставался еще в доме своего хозяина, когда пришло ему письмо от отца, где сообщалось о возвращении домой его братьев и плачевном итоге их странствий, а также о том, что оба безуспешно требовали от хозяина постоялого двора вернуть одному его "столик, накройся сам!", а другому – его "осла, сыплющего из себя золото".

Как раз в тот день, когда юноша получил отцовское письмо, его ученичество закончилось; он понял, что теперь, когда отец стал старым, немощным и несчастным, пора вернуться домой и по возможности помогать старику, чтобы он ни в чем не знал нужды, и потому юноша решил покинуть своего наставника.

Тогда мастер, как нельзя более довольный своим учеником, вручил ему мешок и сказал:

– Вот тебе мой подарок!

– Благодарю, – ответил подмастерье, – но мне кажется, в мешке что-то есть.

– Да, там есть дубинка.

– Мешок может мне пригодиться, – заметил юноша, – но что прикажете делать с дубинкой, которая, похоже, недостаточно длинна для того, чтобы я использовал ее как посох.

– Послушай, – сказал ему токарь, – если кто-нибудь тебя обидит, тебе достаточно прознести: "Дубинка, выскочи из мешка!" – как она тут же выскочит оттуда и так весело спляшет на спине твоего обидчика, что целую неделю он не сможет шевельнуть ни рукой, ни ногой, да к тому же дубинка будет бить его до тех пор, пока ты ей не прикажешь: "Дубинка, вернись в мешок!"

Подмастерье поблагодарил своего хозяина, вскинул мешок на плечо и отправился в путь; и, если по дороге кто-нибудь ему угрожал, ему достаточно было только произнести:

– Дубинка, выскочи из мешка!

И дубинка, без промедления выполняя свой долг, выскакивала из мешка и выколачивала кафтаны и куртки на спинах обидчиков до тех пор, пока одежда не сваливалась с них лохмотьями.

Уже смеркалось, когда юноша дошел до постоялого двора, где его братья стали жертвами обмана. Он положил мешок себе на колени и стал рассказывать постояльцам обо всем чудесном, что ему удалось повидать во время своих странствий.

Тогда хозяин постоялого двора спросил у юноши, слыхал ли он что-нибудь о "столике, накройся сам!" и об "осле, сыплющем из себя золото".

– Да, – ответил молодой человек, – я слышал об этом; но это просто ничто по сравнению с тем, что лежит в моем мешке.

Хозяин не осмелился уточнить, что же такое лежит у гостя в мешке.

"Что же может находиться в мешке у этого путешественника? – ломал он голову. – Наверное, он полон драгоценных камней. Не мешало бы мне ими завладеть, ведь все хорошее завершается числом три".

Когда пришло время ложиться спать, токарь улегся прямо на скамье и вместо подушки положил под голову мешок.

И вот, когда хозяин постоялого двора решил, что юноша уже спит глубоким сном, он стал бесшумно похаживать вокруг спящего и подошел поближе к мешку, чтобы сообразить, можно ли им завладеть и на его место положить другой – так, как это было уже сделано со "столиком, накройся сам!" и "ослом, сыплющим из себя золото".

Но молодой токарь ожидал этот визит и, когда вор протянул руку к мешку, воскликнул:

– Дубинка, выскочи из мешка!

И послушная дубинка тотчас выскочила из мешка, набросилась на вора и так разгладила швы на его кафтане, что кости несчастного сплющились. Хозяин постоялого двора взмолился о пощаде, но, чем сильнее он вопил, тем сильнее колотила его дубинка.

Наконец, обессиленный не только полученными ударами, но и собственными криками, несчастный замертво свалился на пол.

И тогда молодой токарь сказал ему:

– Я готов приказать дубинке остановиться; но, если ты мне тотчас не вернешь "столик, накройся сам!" и "осла, сыплющего из себя золото", дубинка опять отпляшет на тебе с новой силой.

– Я все верну! Я все верну! – вскричал злодей. – Но только, ради Бога, велите этому черту возвратиться в мешок.

– Что ж, пусть будет так; но живи честно и не вздумай меня обмануть, иначе тебе несдобровать.

Затем юноша крикнул:

– Дубинка, возвращайся в мешок!

Дубинка повиновалась и оставила в покое хозяина постоялого двора.

На следующее утро, выполняя обещание, он вернул юноше "столик, накройся сам!" и "осла, сыплющего из себя золото".

Молодой токарь тотчас отправился в путь, погоняя перед собой осла, несшего на спине столик и мешок, и уже к полудню пришел к отцу.

Тот очень обрадовался, увидев младшего сына, и, так же как его старших братьев, спросил юношу, чему он научился, пребывая в подмастерьях.

– Мой дорогой отец, – ответил молодой человек, – я обучился ремеслу токаря.

– Отличное занятие, – одобрил его старик. – А вот что ты принес из своих странствий?

– Кое-что ценное.

– Ну-ка, покажи, – попросил старый портной.

Юноша открыл свой мешок.

– Это что такое? Дубинка в мешке! Ей-Богу, хорошенькую же находку ты принес! Такую дубинку ты сам можешь вырезать где угодно в лесу!

– Э, нет, дорогой мой отец, – возразил юноша. – Дело в том, что эта дубинка повинуется слову. Стоит мне произнести: "Дубинка, выскочи из мешка!" – и она тотчас, как бешеная, принимается колотить по плечам того, кого я хочу хорошенько попотчевать, и, пока я не скажу: "Дубинка, возвращайся в мешок!" – она будет продолжать свое дело до тех пор, пока ее жертва не отдаст Богу душу. Вот посмотрите: благодаря моей дубинке я вернул нам "столик, накройся сам!" и "осла, сыплющего из себя золото", которых бессовестный хозяин постоялого двора украл у моих братьев. Теперь приглашайте всех наших родственников; я хочу принять их как следует и набить их карманы золотом.

Старый портной не очень-то поверил этому обещанию, но все же ему удалось собрать родственников, веривших посулам токаря не больше, чем его отец.

Вместе с родственниками пришли и братья юноши.

Тогда молодой токарь расстелил посреди комнаты простыню, привел "осла, сыплющего из себя золото" и обратился к брату:

– Вот твой осел; ты знаешь, что тебе нужно ему сказать.

Мельник произнес одно только слово:

– Брикле-брит!

И тотчас – не правда ли, дорогие мои дети, для вас было бы удовольствием увидеть это? – и тотчас золотые монеты посыпались как проливной дождь и осел остановился лишь тогда, когда каждый из присутствующих взял золота столько, сколько мог унести.

Затем токарь принес столик и обратился к другому брату:

– Теперь твоя очередь, мой дорогой брат, кое-что сказать столику.

И едва старший брат произнес: "Столик, накройся сам!", как столик оказался заставлен самой дорогой посудой.

А затем начался такой пир, о каком старый портной не мог и мечтать, и вся родня развлекалась и веселилась до самого утра.

С этого дня добрый старый портной запер в шкафу свои нитки и иголки, аршин и утюг и стал жить с тремя своими сыновьями в радости и благоденствии.

V

ЧТО СТАЛО С КОЗОЙ

Но что же произошло с козой, виновницей всех этих передряг?

Сейчас, дети, я расскажу вам об этом.

После того, как у нее обрили бороду и обрезали уши, она почувствовала себя настолько униженной, что спряталась в глубине большой норы.

Эта нора служила одновременно логовом для лисы, берлогой для медведя и гнездом для пчелы.

Когда туда забралась коза, лисы, медведя и пчелы в норе не было.

Лиса вернулась первой в свое логово.

Но она, будучи зверем весьма осторожным, прежде чем туда залезть, осмотрела нору и в самой ее глубине увидела нечто вроде змеиной головы с огромными глазами, светившимися, словно карбункулы.

Лиса была так напугана, что бросилась спасаться бегством.

По дороге она встретила медведя; у лисы был такой испуганный вид, что медведь спросил ее:

– Что это ты такая, подруга лиса? Что с тобой случилось? У тебя такой жалкий вид!

– Ох! – откликнулась рыжая. – Вообразите-ка, господин медведь, что в нашем доме засело какое-то страшное животное, которое смотрело на меня огненными глазами.

– Ох-ох! – вздохнул медведь. – Надо в этом тут же разобраться; ступай со мной!

Лиса с прежней опаской пошла за ним к своему логову.

Подойдя ко входу, он просунул голову в отверстие и заглянул в глубь норы.