Текст книги "Сказки"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

Король последовал этому совету и выбежал из кабинета.

Королева в эту минуту была настолько поглощена уходом за своими пернатыми любимцами, что она не заметила, как король вошел в ее комнату через потайную дверь и кое-как, насколько позволяла ему его дородность, спрятался за толстой бархатной портьерой.

Наполнив свежей водой прелестные хрустальные чашечки и развесив повсюду на золотых прутьях множество самых соблазнительных лакомств, королева развлекалась тем, что молча разглядывала своих прелестных птичек, которые порхали, прыгали, хватали добычу то тут, то там, своим шумом и своей оживленностью напоминая пчелиный улей во время медосбора, как вдруг раздавшийся за окном пронзительный крик заставил ее вздрогнуть.

– Это он! Это он! – радостно воскликнула королева и выбежала на балкон, чтобы позвать маленького воробья, которого она считала пропавшим и который уже несколько дней подряд, в один и тот же час прилетал почирикать под окнами своей прекрасной хозяйки. – Иди сюда, – звала его королева, ломая в руках печенье, золотистые крошки которого рассыпались по балкону. – Иди же сюда, мой маленький Пьеро!

Услышав такие ласковые слова, король глухо застонал в своем укрытии.

Королева испугалась, резко обернулась и увидела, как в комнату к ней входит главный министр Пьеро и низко кланяется.

– Имею честь доложить вашему величеству, – сказал он, – что один рыбак только что явился во дворец с превосходным тюрбо весом более двухсот фунтов, пойманным в озере.

– Прекрасно, сеньор Пьеро, – ответила королева. – Пусть его отварят в красном вине, и вечером вы поставите это блюдо на стол перед королем. Вы же знаете, как он лаком до него!

Пьеро поклонился и вышел. Королева поспешила вернуться на балкон, но воробей уже улетел.

Король тем временем вернулся в кабинет, пребывая в таком состоянии, какое просто невозможно описать.

– Сеньор Альберти, – с трудом произнес он, – теперь я знаю все. И клянусь короной, они умрут оба! Отравить такую превосходную рыбину, тюрбо весом в две сотни фунтов, – какой ужас! Прикажите немедленно собрать всех столичных химиков, – из тех, кого называют королями науки, – и пусть мне принесут рыбу!

Когда химики – их было двадцать – собрались у него в кабинете, король обратился к ним со словами:

– Господа, соблаговолите произвести проверку вот этой рыбы, которая находится перед вами, и определите природу содержащегося в ней яда.

– Рыба отравлена? – спросили химики в один голос.

– Да, господа, отравлена.

– Очень хорошо! – сказали они и не медля принялись за дело.

Все время, пока они работали, Ренардино проявлял сильное беспокойство, дрожа от страха, что хитрость, задуманная им, чтобы избавиться от Пьеро, будет раскрыта. Каковы же были его удивление и его радость, когда, закончив проверку, ученые единодушно заявили, что подвергнутые исследованию органы тюрбо содержат в себе двадцать различных ядов.

Каждый из двадцати химиков нашел по одному виду яда.

Сделав такое заключение, короли науки откланялись и гуськом удалились с весьма важным видом.

Два часа спустя Ренардино с великой церемонностью вручил Пьеро королевскую грамоту, предписывавшую ему незамедлительно готовиться к отъезду и отправляться ко двору принца Азора, чтобы вести с ним переговоры о заключении мирного договора. Для Пьеро это был просто-напросто смертный приговор.

Королева в тот же день была взята под стражу и, несмотря на слезы принцессы Цветок Миндаля, препровождена под усиленной охраной в старинную башню, находившуюся на краю города.

И все эти события были следствием козней сеньора Ренардино: он несколько раз слышал, как по утрам королева зовет с балкона свою любимую птичку, и воспользовался этим, чтобы разжечь ревность короля, которая была еще раньше возбуждена коварным толкованием случившегося на озере бедствия.

Отравленная рыбина тоже была его изобретением; однако эта выдумка стала известна во всей стране, и с тех пор каждый год, в тот же день, подобные розыгрыши повторяют под названием "апрельские рыбки".

Так что вы предупреждены, дорогие мои маленькие короли Богемии: остерегайтесь в этот день таких людей, как Ренардино!

VIII

«В МОЕМ ДОМУ УЖ НЕТ ОГНЯ – СВЕЧА ПОГАСЛА У МЕНЯ…»

Прочитав королевский указ, Пьеро принялся размышлять: было совершенно ясно, что, посылая его ко двору принца Азора, король имел самые недобрые намерения на его счет.

– Ну и ладно, – сказал он, прищелкивая пальцами. – Мы еще поглядим!

И, напевая, он поднялся в свою комнату и более двух часов занимался там своим туалетом, чего прежде за ним никогда не наблюдалось.

Перед отъездом Пьеро хотел попрощаться с королем, но тот захлопнул дверь прямо перед его носом, как обычно поступают со впавшими в немилость придворными; тогда Пьеро отправился к принцессе Цветок Миндаля, чтобы унести в своем сердце хотя бы отзвук обожаемого им голоса.

– Прочь! – крикнул Золотое Сердце, преграждая ему дорогу копьем. – Прохода нет!

Пьеро был вынужден отступить; он спустился в дворцовый сад и нежно обнял дровосека и его жену, которые со слезами на глазах дали ему большую корзину, до краев наполненную разного рода снедью.

– Удачи вам, господин посол! – крикнул ему Ренардино, наблюдавший из окна дворца за этими сборами. – Тысяча приветствий от меня принцу Азору!

– Непременно передам, господин главный министр, – ответил Пьеро, не желая уступать в вежливости столь учтивому сеньору, и, круто повернувшись, с корзиной в руках решительно отправился в путь.

Нет нужды описывать вам, дорогие мои дети, многочисленные привалы, какие он делал по дороге; каждый раз, когда ему попадалась на пути зеленая лужайка, он садился, скрестив под собой ноги, расстилал перед собой небольшую белоснежную скатерть, выкладывал на нее огромный пирог, весьма аппетитный на вид, по бокам его ставил бутылки венгерского вина, а потом с большим удовольствием ел и пил, причем так усердно, что уже к середине пути все его съестные припасы кончились и корзина опустела.

"Ну что ж, теперь ускорим шаг", – сказал себе Пьеро и пошел настолько быстро, что уже к вечеру того же дня он оказался при дворе принца Азора.

Время для прихода было выбрано им неудачно, так как весь дворец пребывал в страшном смятении: принц Азор подавился за ужином рыбной костью и только что в бешенстве задушил своими собственными руками знаменитого врача, не сумевшего извлечь ее из его глотки.

Однако, поскольку насильственная смерть врача не успокоила мучительную боль, испытываемую принцем, ему пришла в голову мысль прибегнуть к другому, более мягкому средству: заставить своего первого министра подавиться точно такой же костью, какой подавился он сам, а затем испробовать на глотке его превосходительства все приемы, какие только может изобрести медицинская наука. Он как раз собирался позвать своего первого министра, когда наш путешественник, сопровождаемый дежурным офицером, вошел в зал.

– Кто ты такой? – гнусавым голосом спросил его принц, который из-за застрявшей у него в горле кости говорил в нос. – Кто ты такой, что осмеливаешься предстать передо мной?

– Я Пьеро, – ответил наш герой, – посол его величества короля Богемии. Прибыл же я с целью вести с вашим высочеством переговоры о заключении мирного договора.

– Клянусь моим горбом! – воскликнул принц. – Ты явился как нельзя кстати! В конце концов, лучше это проделать с тобой, чем с моим первым министром. Сядь-ка за этот стол… Очень хорошо… Теперь ешь эту рыбу, что лежит перед тобой, а главное, позаботься проглотить все ее кости. Все, слышишь? Или я убью тебя как собаку!

Пьеро, который весьма проголодался, не заставил просить себя дважды; он принялся за дело и выказал при этом такой аппетит, что громадная щука, только что занимавшая целый стол, исчезла в одно мгновение, как по волшебству. Это было просто чудо! От нее остался лишь один спинной хребет. Пьеро закатал рукав, взял эту кость двумя пальцами, большим и указательным, очень осторожно и медленно ввел ее себе в рот, поднатужился, скорчил гримасу и проглотил кость целиком.

– Вот и все, принц! – сказал он тоном фигляра, только что успешно проделавшего свой очередной фокус. – Дело сделано!

– Невероятно! – воскликнул принц Азор, чрезвычайно внимательно наблюдавший за действиями Пьеро. – Ну-ка, подойди сюда и открой рот… Это поразительно! – добавил он, после того как при свете свечи вдоль и поперек осмотрел полость рта Пьеро. – Кости там больше нет. Честное слово, я рискну!

Произнеся эти слова, он вдохнул побольше воздуха, сделал усилие, сопровождавшееся ужасной гримасой, и хребет, торчавший у него в глотке, прошел внутрь.

– Я спасен! – вскричал Азор. – Спасен! О-о! Дружище, ты явился, чтобы оказать мне преогромную услугу! Так вот, чтобы вознаградить тебя, я предоставляю тебе возможность выбрать тот род смерти, какой будет тебе приятнее всего: ты видишь, что я добрый принц!

– Государь, – ответил Пьеро, – зная вашу доброту, я на такое и рассчитывал; но будет лучше, если вы, ваше высочество, сами выберете для меня смерть – я целиком полагаюсь на вас.

– Ах! Так ты хочешь пошутить, мой милый! – сказал принц. – Ну что ж! Я думаю, что после того как мы видели, с каким аппетитом ты только что ел, будет забавно наблюдать, как ты станешь умирать с голоду.

Как ни владел собой наш герой, он все же содрогнулся, услышав эти слова.

"Умереть с голоду! – мысленно сказал он себе. – О таком я не подумал!"

Он, вероятно, собирался отступиться от своего недальновидного предложения, но принц Азор уже приказал своим гвардейцам запереть Пьеро в одном из подвалов замка.

Этот подвал, дорогие мои дети, был ужасной тюрьмой, куда воздух и свет проникали через очень узкое отверстие, забранное железной решеткой и расположенное так, что у несчастного узника не было возможности увидеть хотя бы самый маленький уголок неба.

Вся обстановка здесь состояла из убогого ложа, скамейки, глиняного кувшина и дрянного железного подсвечника, в который тюремщик утром и вечером вставлял новые свечи взамен сгоревших.

Как только дверь темницы захлопнулась, Пьеро, уставший от проделанного им долгого пути, повалился на кровать и тут же заснул глубоким сном.

На следующее утро, на рассвете, он внезапно проснулся, услышав пронзительный скрежет, сопровождаемый звяканьем ключей.

Это поворачивалась на ржавых петлях дверь и в камеру входил тюремщик.

– Ну, приятель, – сказал он, – вот свежая вода, только что набранная мною из родника. Свечу вам не даю, поскольку вижу, что вы даже не зажигали ту, которую я вчера поставил в подсвечник.

Пьеро ударил себя по лбу, как делает человек, когда ему вдруг приходит в голову хорошая мысль, но ничего не ответил.

Тюремщик вышел, закрыв дверь на три засова; когда его шаги в коридоре затихли, наш узник соскочил с кровати, живо схватил свечу и съел ее целиком: и сало, и фитиль.

Покончив с этим, он взял скамейку, поставил ее на то место, куда падал бледный свет из отдушины, и перочинным ножиком, который был у него с собой, принялся вырезать из куска дерева прелестную детскую игрушку; к вечеру обрубок дерева превратился в маленькую марионетку, которую с помощью бечевки можно было заставить очень мило двигать ножками и ручками.

– Господи! Что за прелесть! – воскликнул, входя в камеру, тюремщик, чье красное лицо расцвело как пион, когда он увидел красивую куклу. – Отдай это мне, приятель, вот мой малыш позабавится!

– Охотно, – сказал Пьеро. – Я бы сделал ему и другие игрушки, и покрасивее, если бы мне лучше было видно во время работы, но в этой тюрьме так темно…

– Об этом и говорить не стоит, дружище! – воскликнул тюремщик, не усмотрев ничего плохого в этой просьбе. – Я принесу вам столько свечей, что у вас здесь станет светло как днем.

Через несколько минут у Пьеро было уже пять или шесть пачек отличных сальных свечей, и вы не хуже меня понимаете, дети мои, что он с ними делал. Добавлю лишь, что, когда съестное заканчивалось, он начинал напевать сквозь щели в дверях:

В моем дому уж нет огня —

Свеча сгорела у меня.

И славный тюремщик бежал со всех ног пополнять запасы провизии нашего героя.

Так прошло две недели, и Пьеро сделал за это время такое огромное количество игрушек, что тюремщик стал торговать ими и даже взял внаем в городе лавку, перед которой с утра до вечера стояли остолбеневшие малыши и никак не могли наглядеться на столь красивых кукол.

Но вот однажды принц Азор пожелал узнать, что стало с его пленником; он взял факел, спустился в темницу и едва не упал навзничь, увидев Пьеро вполне живым.

– Как, негодяй, ты не умер?

– Слава Богу, я чувствую себя прекрасно, – ответил Пьеро.

– Ах, так ты прекрасно себя чувствуешь! – угрожающим тоном промолвил принц. – Ну что ж, тем лучше, мы еще посмеемся!

И он вышел из темницы.

Должен вам сказать, дорогие дети, что как раз накануне принц Азор прочел одну из самых занятных волшебных сказок – "Приключения ловкой принцессы" – и от всей души смеялся над описанием ужасной казни, упоминаемой там; он так хохотал, что некоторое время ощущал, как проглоченная им рыбья кость поднимается у него к горлу. Прочитав описание этой казни, он не мог ни есть, ни спать – так ему не терпелось испробовать этот способ насильственной смерти на одном из своих подданных.

Но, поскольку Пьеро не умер, можно было воспользоваться благоприятным случаем.

И вот по приказу принца Азора в замок срочно доставили бочку, утыканную изнутри острыми, как иголки, стальными шипами, и закатили ее на вершину самой высокой горы, стоявшей вблизи городских ворот.

В это самое время туда привели из тюрьмы Пьеро; палач, взяв его за руку, самым учтивым тоном пригласил его влезть в бочку.

"Он влезет!", "Нет, не влезет!" – кричали в толпе, собравшейся посмотреть на это необычайное зрелище.

Пьеро влез в бочку.

Когда все было готово, принц Азор с высоты помоста, на котором он сидел, дал сигнал, и палач ногой толкнул бочку под гору.

При виде того, как бочка, внутри которой находился человек, с ужасающей скоростью катится по склону горы, подпрыгивая на камнях и увлекая за собой, подобно лавине, все, что попадалось ей на пути, в толпе воцарилась мертвая тишина, прерванная вскоре плачем и всхлипыванием малышей, ибо они никак не могли утешиться, видя, какой жестокой смерти предают человека с белым-белым лицом, делавшего такие красивые игрушки. Но каково же было всеобщее удивление, когда, скатившись к подножию горы, бочка внезапно раскололась надвое и из нее, как некогда Минерва из головы Юпитера, выскочил Пьеро, с головы до ног закованный в латы. Да, милые дети, с головы до ног закованный в латы, в тончайшей стальной кольчуге и прочем снаряжении доблестного рыцаря, выходящего на ристалище. Все это он из предосторожности надел под одежду, отправляясь ко двору принца Азора. Что же касается его камзола, от которого на плечах Пьеро не осталось даже видимости, то его лохмотья свисали со стальных шипов, во множестве торчавших внутри бочки.

– Ура! Ура! – закричала толпа, оправившись от изумления.

– Долой принца Азора! – кричали дети, стуча ногами и хлопая в ладоши, так они были счастливы увидеть живым Пьеро.

Тем временем принц Азор, который бесновался, стоя на помосте, послал своих солдат схватить Пьеро. Он намеревался возобновить казнь, но бочка разбилась на куски, а толпа роптала так сильно, что, опасаясь бунта, принц счел благоразумным немедленно вернуться в замок.

Пьеро снова посадили в темницу; не прошло и часа, как вошел тюремщик и принес узнику подарок от детей города, которые устроили складчину и купили ему полный набор одежды, во всех отношениях напоминавшей ту, какой он лишился. Пьеро был настолько тронут этим проявлением участия к нему, что на глазах у него выступили слезы. Он от всего сердца мысленно благословил детей и поклялся любить их всю свою жизнь.

Едва он успел застегнуть на груди последнюю пуговицу своего нового камзола, как в камеру к нему вошел человек и сделал Пьеро знак следовать за ним. Это снова был палач.

Пьеро – тоже знаком – ответил, что готов повиноваться. Они пошли по мрачным подземельям замка, поднимались и опускались по бесчисленным лестницам и в конце концов вышли во двор, посередине которого находился ров, а на дне этого рва лежал белый медведь, чья свирепость была известна всем на двадцать льё в округе.

Подойдя к железной решетке, окружавшей ров с медведем, палач остановился, вынул из кармана веревочную лестницу, крепко привязал ее к одному из прутьев решетки и сделал Пьеро знак спускаться.

Пьеро стал спускаться.

Медведь, спавший глубоким сном, ничего не слышал; однако, почуяв сквозь сон запах живой плоти, он лениво приподнял голову и раздул ноздри.

Внезапно глаза его раскрылись и засверкали мрачным огнем.

Пьеро спустился на дно рва, и веревочную лестницу убрали.

Однако, вместо того чтобы тут же броситься на свою добычу, как поступил бы любой дурно воспитанный зверь, медведь притворился, что он ничего не заметил; он медленно встал, поочередно расправил затекшие конечности, а затем, поднявшись на задние лапы, тихонько пошел вперед, покачивая головой и изображая саму честность. У него был такой искренний и добродушный вид, что, увидев его, дорогие мои дети, вы, я уверен, непременно отвесили бы ему низкий поклон.

Но Пьеро, знавший повадки медведей, не позволил обмануть себя таким лицемерным поведением; он лег на землю и вытянулся во весь рост, затаив дыхание и прикинувшись мертвым.

Медведь приблизился к нему, некоторое время с недоверчивым видом смотрел на неподвижно лежавшее на земле тело, потом обнюхал его, покатал туда-сюда, а затем, рассудив, что перед ним труп, брезгливо отвернулся и тем же неторопливым шагом вернулся в свое логово.

Как только зверь уснул, Пьеро бесшумно встал, на цыпочках подошел к нему и, вынув из кармана ножик, быстро отрезал ему голову, так что бедный медведь даже не успел проснуться. После этого Пьеро разжег из соломы большой костер, вырезал из медвежьей туши восхитительные бифштексы, зажарил их, а затем ел без остановки всю ночь и все последующие дни.

Через неделю принц Азор прибежал ко рву.

– Отлично, мой чудный зверь, – сказал он медведю, который прохаживался перед ним на задних лапах, переваливаясь с боку на бок. – Я был уверен, что его хватит тебе на один укус.

– Привет принцу Азору! – ответил медведь, снимая с себя голову и открывая взгляду принца мучнисто-белое лицо Пьеро.

– Проклятье! – вскричал принц. – Это не медведь съел его, это он съел медведя!

IX

ПРЕДАТЕЛЬСТВО РЕНАРДИНО

Положение, в котором из-за Пьеро оказался принц Азор, становилось все более двусмысленным и нелепым.

– Я должен сегодня же собственными руками уничтожить его! – воскликнул принц, проснувшись на следующее утро. – Или я опозорю свое имя Азора!

Тотчас же, взяв в руку великолепную турецкую саблю, подаренную ему великим султаном Мустафой, он заставил Пьеро встать на колени перед ним и, замахнувшись саблей, нанес ему страшный удар по затылку.

Голова исчезла.

Увидев, что им совершен столь славный ратный подвиг, принц Азор не смог сдержать горделивого чувства и, встав в надменную позу, положив одну руку на бедро, а в другой держа саблю, застыл в неподвижности перед своими солдатами.

– Это когда-нибудь кончится? – чуть слышно прошептал палач, которого эта напыщенная поза начала выводить из терпения. – Государь, – сказал он еще через минуту, – извините, что беспокою вас, но должен заявить, что голова вашего пленника исчезла.

– Черт возьми! Мне это прекрасно известно, – гордо выпятив грудь, ответил принц.

– Но, быть может, вам неизвестно, – возразил палач, – что она исчезла в том смысле, что ее невозможно найти.

– Да вы шутите!

И, оставив свою позу героя, принц Азор сам бросился искать пропавшую голову, но так и не нашел.

Внезапно его рыжие волосы встали на голове дыбом, а взгляд стал от ужаса неподвижным: принц увидел, как нечто похожее на глаза, нос и рот мало-помалу показывается из середины плеч его жертвы и спокойно занимает свое обычное место. Это была та голова, которую принц Азор искал, та самая голова, которую он считал срубленной, но которую Пьеро каким-то одному ему известным способом незаметно втянул целой и невредимой в глубину своего камзола.

При виде этого принц Азор понял, что он выставил себя глупцом и почувствовал такое унижение, что выпустил из рук свою саблю, и клинок ее разбился о каменный пол вдребезги, словно стекло, настолько чистой оказалась сталь, из которой он был сделан.

– Государь, – произнес тогда палач, – вы ведь хотите гибели этого человека? Не так ли? Так вот, предоставьте действовать мне, и пусть меня повесят, если он и на этот раз вывернется!

– Согласен, любезный, – заявил Пьеро, хлопая палача по ладони. – Договорились.

Сейчас же во дворе замка соорудили виселицу, и Пьеро возвели на помост, настил которого по сигналу палача должен был провалиться под ногами приговоренного.

Когда все приготовления были закончены, палач поднялся по лесенке, держа в руках пеньковую веревку. Оказавшись на помосте, он сделал на веревке скользящую петлю и наклонился, чтобы накинуть ее на шею Пьеро; но в ту минуту, когда палач этого никак не ожидал, наш герой неожиданно обхватил его туловище и стал так сильно обеими руками щекотать ему бока, что бедняга, у которого начался приступ безумного смеха, выпустил из рук петлю, чтобы не упасть.

Быстрый как молния, Пьеро схватил ее, живо надел на шею палачу, потом одной ногой опрокинул лестницу, а другой перевернул настил помоста – и палач, все еще смеявшийся, оказался повешенным!

– Ну что ж, любезный, – сказал ему Пьеро, – вы проиграли.

Увидев такое странное завершение казни, принц Азор, вне себя от бешенства, кинулся к Пьеро, чтобы всадить ему в грудь кинжал, но в это самое время во дворе замка появился человек, покрытый пылью и мокрый от пота; он остановил разъяренного принца и вручил ему послание.

– От сеньора Ренардино, – пояснил вестник. – Возьмите и прочтите.

Принц Азор сломал печать на письме и принялся читать.

– Ура! – внезапно закричал он, бросая в воздух свой тюрбан. – Ура! Богемия наша!

Вестник подошел поближе к принцу и обратил его внимание на то, что в письме есть и приписка.

– Черт возьми! – воскликнул принц, почесывая ухо. – Этот жадюга требует у меня триста тысяч цехинов!.. Но, в конце концов, это не так уж много за целое королевство!.. Ну, солдаты, к оружию! К оружию!

Едва послышался этот призыв, весь замок охватила страшная суматоха; больше никто не думал ни о Пьеро, незаметно скрывшемся, ни о палаче, так и оставшемся висеть, к большому удовольствию, впрочем, подданных принца Азора, испытывавших к заплечных дел мастеру страшную ненависть.

Пока происходили все эти события, король Богемии сидел за столом у себя во дворце в обществе принцессы Цветок Миндаля, главного министра Ренардино и рыцаря Золотое Сердце, назначенного верховным главнокомандующим королевских войск.

Застолье проходило в унынии и молчании; старый монарх, которого со дня заточения королевы и ухода Пьеро никто ни разу не видел смеющимся, был в этот вечер еще печальнее, чем обычно.

Всю прошедшую ночь ему снилось, что он умер насильственной смертью и его хоронят.

Его соседям по столу хотелось смеяться ничуть не больше, чем ему самому. Цветок Миндаля была погружена в мысли о матери, а Золотое Сердце думал о принцессе.

Ну а сеньор Ренардино казался очень обеспокоенным, одно его ухо было все время повернуто к двери, и он вздрагивал при малейшем шуме, раздававшемся снаружи.

Внезапно створки дверей распахнулись и на пороге появилась старая нищенка.

– Цветок Миндаля, Золотое Сердце, идите за мной! – сказала она. – Ее величество королева призывает вас к себе.

Услышав это, Цветок Миндаля встала из-за стола, подбежала к отцу, поцеловала его и вышла из зала. Золотое Сердце последовал за ней; двери закрылись.

Сеньор Ренардино остался наедине с королем.

"Честное слово, – подумал главный министр, – старая ведьма явилась как нельзя кстати, чтобы избавить меня от этих докучливых людей, так что все идет превосходно!"

– Ну же, государь, – сказал он вслух, – прогоните из головы мрачные мысли, что вас одолевают, и налейте себе этого великолепного венгерского вина, равного которому нет на свете. Вот так! А теперь выпьем за предстоящую погибель принца Азора и за процветание вашего рода!

Король машинально поднес к губам бокал и опустошил его одним глотком.

– Ах! Боже мой! – только и успел он произнести, прежде чем упал на спинку своего кресла, будто сраженный молнией.

– Отлично! – воскликнул сеньор Ренардино, потирая руки. – Порошок подействовал. А теперь – исполним то, что мы обещали.

И, вытащив из кармана веревку, он опутал ею короля с головы до ног.

Если бы гнусное преступление, которое он совершал, не поглотило все его внимание, злодей смог бы увидеть в раме находившегося напротив него овального окна белое-белое лицо и невероятно широко раскрытые глаза, следившие за всеми его движениями со смешанным выражением удивления и ужаса.

Это был Пьеро, который примчался из замка принца Азора и, едва войдя во дворец, прежде всего решил посмотреть, что происходит в пиршественном зале.

Внезапно раздались крики, в дворцовой галерее послышался топот ног, сопровождаемый бряцанием оружия, и принц Азор, резко распахнув дверь, бросился к сеньору Ренардино.

– Где король? – спросил он тихо.

– Здесь, в кресле, со связанными руками и ногами, – ответил Ренардино.

– Клянусь моим горбом, вы человек слова!

– А триста тысяч цехинов?

– Вот они.

В эту минуту между собеседниками быстро проскользнула белая тень, выхватила из рук принца Азора кошелек, который тот протягивал Ренардино, и, задув свечи, погрузила зал в темноту. В тот же самый миг сеньор Альберти, протянувший руку за цехинами, получил по правой щеке сильную пощечину, на которую он ответил мощным ударом кулака, попавшим прямо в лицо принца Азора.

И тогда в темноте началось страшное побоище, сопровождавшееся криками, кусаниями и проклятиями; принц Азор и Ренардино, сплетясь, как две змеи, извивались и перекатывались друг через друга.

Напуганные ужасным шумом, солдаты вбежали с факелами в зал и разняли дерущихся.

– Как, это вы?! – закричали одновременно принц Азор и Ренардино, узнав друг друга, и застыли в изумлении.

Однако удивление их стало еще больше, когда, оглядевшись по сторонам, они обнаружили, что король и триста тысяч цехинов бесследно исчезли.

X

СМЕРТЬ ПРИНЦА АЗОРА

В тот же вечер принц Азор и Ренардино стали самым тщательным образом обыскивать дворец: один хотел найти короля, другой – пропавшие триста тысяч цехинов; но поиски эти оказались тщетными.

Короля уже не было во дворце. Унесенный Пьеро, он спал теперь мертвым сном в домике дровосека; путы с него были сняты, и время от времени славная Маргарита заставляла его вдыхать нюхательную соль с таким резким, пронзительным запахом, что несчастный монарх корчил чудовищные гримасы и, не просыпаясь, бил себя кулаком по носу.

Дровосек же, облокотившись на стол, не сводил жадного взгляда с ослепительной кучи цехинов, золотыми лучами отражавших бледный свет лампы.

Принц Азор, начавший проявлять все большее беспокойство, приказал расставить часовых вдоль ограды дворца и провел всю ночь в совещаниях с сеньором Ренардино. Особенно его занимало отсутствие королевских войск, которые Золотое Сердце, следуя совету старой нищенки, увел с собой накануне вечером, чтобы сопровождать принцессу Цветок Миндаля.

Ренардино, не зная об этом обстоятельстве, терялся в догадках по поводу столь странного исчезновения войск и, хотя он ничего не говорил принцу, смутно предчувствовал какое-то несчастье.

Начинало светать, когда в комнату вошел капитан войска принца Азора.

– Что нового? – спросил его принц.

– Государь, ночь прошла спокойно, – ответил капитан. – Однако часовые видели призрак, всю ночь бродивший у ограды дворца. Один из них полагает, что узнал в этом призраке человека с белым лицом, который называл себя послом короля Богемии и которого вы желали предать смерти; но, он ли это был или кто-нибудь другой, не скрою от вашего высочества, что появление призрака сказалось самым сильным образом на состоянии духа вашей армии.

– Как?! Эти подлецы боятся какого-то призрака?! – пронзительным голосом вскричал принц. – Ну что ж, капитан, надо ускорить события. Выведите из дворца все войска, разграбьте город и предайте его огню и мечу!

Капитан поклонился и вышел.

Минутой позже он вернулся крайне растерянный.

– Принц! – сказал он. – Мы окружены. Король Богемии, стоящий во главе своей армии, перекрыл все выходы из дворца и требует, чтобы вы, ваше высочество, сдались!..

– Кровь и смерть! Кто тут говорит о том, чтобы сдаться?! – страшным голосом завопил принц Азор. – Капитан, принесите мои доспехи и копье, пусть отворят ворота дворца, и я в один миг рассею весь этот сброд!

– Принц, вы меня не поняли, – сказал капитан. – Повторяю: мы окружены. Ключи от всех ворот дворца этой ночью были похищены, и мы не можем выйти отсюда.

– Ключи похищены? И кому же достало наглости это сделать?..

– Их похитил этот человек с белым лицом, тот, кто бродил всю ночь у дворца и о ком я вам только что говорил; он тут же передал их королю, вашему врагу.

– Бросайте оружие! – послышался внезапно угрожающий голос. – Бросайте оружие, иначе вы покойники!

Это ворвался в комнату рыцарь Золотое Сердце, за которым следовали король Богемии и вся его армия.

Рассвирепев из-за того, что он попал в западню, принц Азор прислонился спиной к стене и приготовился дорого продать свою жизнь, как вдруг сеньор Ренардино схватил его за руку и прошептал:

– Спокойно, принц, спокойно! Спрячьте вашу шпагу в ножны и предоставьте действовать мне; партия еще не проиграна!

И Ренардино направился к королю.

– Государь, – сказал он, – я не могу опомниться от охватившего меня удивления. Что здесь происходит и что значит вся эта воинственность? Так-то вы оказываете гостеприимство принцам, которые добиваются чести породниться с вашей королевской семьей!

– Как? Что вы хотите этим сказать, сеньор Альберти? – воскликнул король.

– Я хочу сказать, – медленно и торжественно произнес сеньор Ренардино, – что принц Азор, явившийся сюда, дабы скрепить мир между двумя вашими королевствами, имеет честь просить у вашего величества руки ее королевского высочества, высокородной и могущественной принцессы Цветок Миндаля.

При таком неожиданном повороте событий все присутствовавшие вскрикнули от удивления. Пьеро, казавшийся смущенным, принялся насвистывать сквозь зубы какую-то песенку, чтобы успокоиться, а король тихо спросил его:

– А что же тогда вы плели мне сегодня ночью по поводу этой истории с порошком, сеньор Пьеро?