Текст книги "Сказки"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц)

Бедняга, совершенно разъяренный, вскочил, бросился прямо к парику, натянул его как мог на голову, а затем схватил Пьеро за пуговицу камзола.

– Ну, красавчик! – произнес он шипящим от злости голосом. – Ты дорого заплатишь мне за это оскорбление!

– Как? Стало быть, это были вы? – насмешливо отозвался Пьеро.

– Ах, так! Ты к тому же изображаешь удивление! – свирепствовал Ренардино. – Уж не хочешь ли ты, часом, заставить меня поверить, будто сделал это не нарочно?

– О! Вот уж нет! – живо ответил Пьеро. – Ибо это было бы с моей стороны ложью.

– Наглец!

– Потише, ваше превосходительство! Король смотрит на вас и может заметить, что ваш парик надет набекрень.

Чтобы удостовериться в этом, Ренардино резким движением схватился за голову.

– Ну же, не напускайте столько пыли! – воскликнул Пьеро, отступая на шаг. – Вы хотите поединка, не так ли?

– Да, и смертельного!

– Очень хорошо; только не надо так таращить глаза, говоря мне о столь простых вещах. Где встречаемся?

– На круглой поляне в Зеленом лесу.

– Отлично. И когда?

– Завтра утром, в восемь.

– Буду на месте, сеньор Ренардино.

И, сделав пируэт, Пьеро направился к выходу, возле которого дежурил Золотое Сердце. Едва наш герой подошел к двери, как молодой конюший, не без досады смотревший на его танец с принцессой, уронил ему на ногу окованный железом конец древка своей алебарды.

– Ну-ка, подпрыгни, Пьеро! – одновременно шепнул ему оруженосец, и Пьеро подскочил к потолку, взвыв от боли.

При виде этого нового проявления мастерства собравшиеся стали хлопать в ладоши. Король и королева, сидевшие на троне, от смеха откинулись назад, и их короны, потеряв равновесие, упали на пол и покатились по огромному бальному залу, словно два обруча.

К счастью, рядом оказались придворные, они побежали догонять короны. Пусть догоняют, дорогие мои дети, это их ремесло.

После танцев настал черед музыки; сначала все слушали известные оперные арии в исполнении самых знаменитых певцов Богемии, но это не помешало тому, что королева при этом не раз была вынуждена ущипнуть супруга, который, сидя на троне, то и дело впадал в забытье.

После того как великим исполнителям воздали полагающиеся им почести, Цветок Миндаля поднялась со своего места и, не заставляя себя упрашивать, тоже запела. И в добрый час! Было очень приятно слушать свежий и чистый голосок, похожий то на пение малиновки, то на трели соловья; иногда он звучал так грустно, что вызывал слезы, иногда рассыпался тысячью радостных звуков, искрившихся в воздухе, словно фейерверк.

Все растрогались. Королева рыдала от умиления; Золотое Сердце, держа в руках алебарду, плакал как дитя, а король, чтобы скрыть свое волнение, сморкался так громко, что на следующий день пришлось чинить дворцовые своды.

Когда вновь установилась тишина, король шепнул королеве:

– А теперь я хотел бы послушать какую-нибудь простенькую песенку.

– Да как можно, государь! Песенку!

– Вы прекрасно знаете, что только это способно развлечь меня.

– Но, государь…

– Я хочу песенку, слышите? Мне нужна какая-нибудь песенка, иначе я рассержусь!

– Успокойтесь, государь, – промолвила королева, относившаяся к своему царственному супругу как к избалованному ребенку, и, повернувшись к кружку музыкантов-любителей, сказала: – Господа! Король желает, чтобы вы спели ему какую-нибудь песенку.

Музыканты-любители изумленно переглянулись, но никто из них не сдвинулся с места.

Король уже начал терять терпение, как вдруг Пьеро, раздвинув толпу, приблизился к подножию трона.

– Государь, – сказал он, отвешивая глубокий поклон. – Вчера я сложил в вашу честь маленькую песенку под названием "При свете луны". Не угодно ли вам послушать ее?

– Да, я желаю ее послушать, в самом деле, – ответил король, – и немедленно!

При этих словах Пьеро взял гитару и, склонив голову на плечо, запел:

При лунном свете голубом Я под твоим стою окном.

Печальный мой дружок Пьеро,

Письмо черкнуть мне дай перо.

В моем дому уж нет огня —

Свеча сгорела у меня.

Господь воздаст тебе, поверь,

За то, что мне откроешь дверь.^[4]

Не могу описать вам, дорогие мои дети, восторг, который эта песенка вызвала в огромном бальном зале. Король, сидя на троне, от удовольствия топал ногами, а весь двор подпевал, хлопая в ладоши.

В течение всего вечера все только и говорили, что о песенке Пьеро, и знаменитые богемские музыканты один за другим незаметно покинули дворец, чтобы побыстрее сочинить превосходные вариации на ее тему, которые вы, бедные мои дети, рано или поздно непременно разучите.

В полночь король и королева удалились в свои покои и легли в постель; но они не могли заснуть и далеко за полночь, полулежа в кровати, во весь голос распевали грустную песенку Пьеро.

V

КРАСНАЯ РЫБКА

На следующее утро, едва только все городские часы пробили семь раз, сеньор Ренардино уже мерил шагами круглую поляну Зеленого леса, где у него была назначена встреча с Пьеро. Рядом с ним расхаживал старый генерал, настолько искалеченный в сражениях, что у него остались лишь один глаз, одна рука и одна нога, да и то не вполне целые; впрочем, это не мешало генералу быть весьма жизнерадостным, подкручивать усы и горделиво расправлять плечи, когда рядом с ним проходила красивая дама.

Друзья прогуливались по поляне уже часа два, как вдруг старый генерал остановился и посмотрел на свои часы.

– Тысяча миллионов алебард! – вскричал он. – Девять часов! А что если твой альбинос так и не явится? Тем не менее любопытно было бы узнать, что там у него в жилах: кровь или мука!

– Скоро узнаешь, – скрипнув зубами, ответил главный министр, – ибо вон он приближается…

И сеньор Ренардино судорожно сжал чашку своей шпаги.

К ним и в самом деле приближался Пьеро в сопровождении поваренка, прятавшего у себя под фартуком два вертела, которые он взял утром на королевской кухне и которые были такими длинными, что концы их волочились по земле в десяти шагах позади него.

После того как противники обменялись положенными приветствиями, секунданты приступили к выбору оружия по жребию.

– Решка! – произнес генерал, подкинув в воздух монету.

– Орел! – отозвался поваренок. – Я выиграл! – тут же сообщил он, по рассеянности опуская в свой карман монету старого генерала. – Выбор оружия за нами.

И, взяв в руки оба вертела, он протянул один из них сеньору Ренардино, а другой – Пьеро.

Противники изготовились к бою, и поединок начался.

Главный министр, весьма искусный фехтовальщик, сразу же стал наступать и нанес два колющих удара прямо в грудь соперника, но – странное дело! – вертел отскочил, словно молот от наковальни, а от камзола Пьеро посыпались искры.

Удивленный Ренардино замер на месте.

Пьеро воспользовался этой остановкой, чтобы изо всех сил ударить его ногой по голеням.

Ренардино, чье удивление стало куда больше, подскочил вверх, взвыв от боли.

– Проклятие! – закричал он, кипя от ярости, и снова накинулся на Пьеро, а тот стал понемногу отступать, не переставая при этом, тем не менее, дразнить врага.

Несчастный Ренардино совершенно охромел, однако и Пьеро подстерегала немалая опасность: в своем попятном движении он наткнулся спиной на дерево и оказался к нему прижат.

– Наконец-то я тебя достал! – воскликнул главный министр, видя что противнику некуда отступать, и зло-радио надеясь пригвоздить его вертелом к дереву, как собиратели бабочек прикалывают их булавкой.

– Получай же! – вскричал он и, сделав выпад, нанес ему самый сильный удар, на какой только был способен.

Но Пьеро, следивший за приближением противника, перепрыгнул через его голову, тем самым избежав удара.

Вертел Ренардино вошел в самую сердцевину дерева.

Главный министр тут же изготовился высвободить свое оружие, но Пьеро не дал ему на это времени, осыпав его градом сильнейших пинков пониже спины.

– Пощады, пощады! – завопил наконец несчастный Ренардино. – Умираю!

И, прекращая всякие попытки сопротивления, он упал на землю.

Пьеро, будучи великодушным противником, прекратил наносить удары и протянул руку Ренардино, который, сгорая от стыда, под смех секундантов поднялся с земли.

– Тысяча миллионов алебард! – воскликнул старый генерал. – Ну и отдубасил же он тебя, мой бедный друг! Теперь ты по меньшей мере недели две не сможешь сидеть, а для такого кабинетного труженика, как ты, это весьма досадно!

– Побегу-ка я вперед, – со своей стороны заявил поваренок, – чтобы успеть приготовить примочки!

После множества других подобных шуточек наши герои разошлись и разными дорогами вернулись во дворец.

А во дворце тем временем поднялся страшный переполох. Сев завтракать, король заметил, что на столе не стоит на своем обычном месте серебряная посуда, подаренная ему королевой ко дню его именин, и раскричался, требуя принести ее.

В течение часа стольники, повара и поварята обыскивали и обшаривали дворец; они перевернули все вверх дном, но посуду так и не нашли.

– Где моя серебряная посуда? – кричал король. – Мне нужна моя серебряная посуда, и немедленно, иначе я велю повесить вас всех, одного за другим, во дворе моего замка!.. Ну-ка, позовите моего главного стольника!

– Государь, – набрался храбрости один из поварят, – господин главный стольник отлучился.

– Пусть его приведут ко мне, живого или мертвого! Пусть его приведут!

– Я здесь, государь, – произнес, входя, Пьеро. – А вот и то, что вы требуете.

И, сунув руку за пазуху, он достал оттуда шесть больших серебряных блюд, которые были так покорежены, что на них было страшно смотреть.

– Что это значит? – спросил король, покраснев от гнева.

– Государь, – отвечал Пьеро, – вспомните, что вы дали мне приказ выгравировать на этих прекрасных серебряных блюдах ваш королевский вензель.

– Да, в самом деле, припоминаю, – сказал король.

– Так вот, сегодня утром я взял их, чтобы отнести к ювелиру вашего величества и, опасаясь грабителей, спрятал вот сюда, под камзол, но уже по дороге вспомнил, что сеньор Ренардино, ваш главный министр, ожидает меня на круглой поляне Зеленого леса, желая уладить дело чести…

– Дело чести! – воскликнул король. – Ах, это очень хорошо, сеньор Пьеро!.. Да нет, что я говорю! Это плохо, это очень плохо, господин главный стольник! Вы знаете, что королевским указом нашим подданным категорически запрещено драться на дуэлях.

– По правде сказать, государь, я этого не знал.

– Ну хорошо, хорошо, на этот раз я тебя прощаю, но больше так не поступай и рассказывай дальше свою историю!

– Мне нельзя было терять ни минуты, – продолжил Пьеро, – поскольку час, назначенный для встречи, давно уже прошел; я тут же побежал во дворец, взял с собой поваренка, чтобы он послужил мне секундантом, и в спешке забыл выложить на поставец серебряную посуду вашего величества.

– Так что ты сражался, имея на себе мою посуду?

– Увы, да, – ответил Пьеро. – И, как может видеть ваше величество, рука у сеньора Ренардино не отсохшая!

– Ах, негодяй! – вскричал король. – Он мне за это заплатит!

– Уже заплатил, – промолвил Пьеро и рассказал во всех подробностях о дуэли.

Короля очень повеселила эта история, и он поторопился передать ее королеве, которая по секрету пересказала ее главной придворной даме; та тихонько поведала о происшедшем офицеру-гвардейцу, а он посвятил в эту тайну нескольких своих друзей, так что через час сеньор Ренардино стал посмешищем для всего королевского двора и всего города.

Однако куда хуже было то, что король издал указ о назначении Пьеро главным министром и приказал купить новую серебряную посуду за счет Ренардино!

– Поделом ему, поделом! – кричали все кругом и наперегонки бежали выставлять праздничные огни в окнах.

В то время как вся столица радовалась тому, что бывший главный министр впал в немилость, сам он был едва жив после полученных побоев.

Вернувшись во дворец, он с помощью старого генерала улегся в постель. Сначала у него началась лихорадка, потом – при известии об отставке – лихорадка перешла в сильнейшую горячку, а закончилось все бредом.

То ему казалось, что вокруг него толпятся призраки всех несчастных, которых он ограбил, чтобы разбогатеть, и которые, склонясь к его изголовью, тихо-тихо шептали ему на ухо: "Верни нам то, что ты у нас взял! Верни нам то, что ты у нас взял!"

То ему мерещилась старая нищенка, которая с насмешливым видом просила милостыню и показывала набитый золотом кошелек, потерянный им за полтора месяца до этого.

Тщетно он приподнимался на постели, с искаженным судорогой лицом и блуждающим взглядом пытаясь отстранить эти призраки: его руки хватали лишь пустоту, а какой-то пронзительный насмешливый голос кричал ему:

"Вот так наказывают дурных людей и злые сердца!"

Подобные видения преследовали его всю ночь, и всю ночь он слышал все те же слова. Насколько же верно, дорогие мои дети, что растревоженная совесть не дает покоя!

Спустя несколько дней король давал в своем дворце великолепный парадный обед в честь Пьеро, своего нового главного министра; на празднество были приглашены государи всех соседних стран, за исключением принца Азора, втихомолку по-прежнему продолжавшего готовиться к войне.

Все желания Пьеро исполнились; сидя за столом рядом с принцессой, он без умолку рассказывал ей самые забавные на свете истории и не помнил себя от радости, видя, как она улыбается его остротам. Однако внимательный наблюдатель мог бы заметить, что, взглянув украдкой на стоявшего за ее креслом конюшего Золотое Сердце, который то и дело менялся в лице и грыз от досады древко своей алебарды, потерпевшей от этого весьма большой ущерб, Цветок Миндаля сразу же становилась серьезной.

После трапезы король распрощался с гостями и предложил королеве прогулку по озеру. Более благоприятного времени для этого нельзя было выбрать: небо было чистым, воздух теплым, вода спокойной; повсюду уже начали зеленеть луга, а на деревьях защебетали птицы – словом, то был настоящий весенний день.

Королевская семья подошла к берегу озера и села в пришвартованный там ялик.

– Ты можешь занять место подле нас, – сказал король, обращаясь к Пьеро, почтительно державшемуся в стороне.

Королю не пришлось повторять приглашение дважды: Пьеро сел у руля, отвязал канат, и лодка, изящная, словно лебедь, встряхивающий крыльями, расправила паруса и бесшумно, не оставляя следа на водной глади, отчалила.

Наши достославные путешественники плавали по озеру уже с полчаса, как вдруг король закричал:

– Спускай паруса, дружок Пьеро, спускай! Я вижу вон там, за нашей королевской лодкой, маленькую рыбку… Она плывет за нами, словно хочет что-то сказать нам!

И в самом деле, за лодкой плыла красивая красная рыбка, живая и проворная, махавшая и махавшая в воде своими изящными плавниками, чтобы как можно скорее догнать королевский челнок; и, уверяю вас, она двигалась с такой скоростью, что это не заняло бы у нее много времени.

Цветок Миндаля, увидев подплывающую к лодке рыбку, подумала, что та голодна, и бросила ей за борт несколько крошек пирожного, которое она держала в руке, и сказала как можно ласковее, чтобы не напугать рыбку:

– Ешь, ешь, рыбка!

А рыбка выпрыгнула из воды и очень мило помахала своим золотистым хвостом, выражая тем самым свою благодарность.

В это мгновение король прошептал на ухо Пьеро:

– Дружок Пьеро, возьми сеть и приготовься забросить ее по первому сигналу, который я тебе дам. Я хочу съесть эту рыбку сегодня вечером за ужином.

Однако красная рыбка, услышав эти слова, благоразумно удалилась от лодки и, высунув голову из воды, промолвила, вызвав этим великое удивление у своих слушателей, никогда прежде не видевших говорящей рыбы:

– Король Богемии, вам угрожают великие беды, у вас есть враги, втайне замышляющие погубить вас; я явилась сюда, чтобы спасти вас, но то, что вы задумали совершить злодейство по отношению к маленькой рыбке, не сделавшей вам ничего дурного, показывает, что вы не лучше других людей, и потому я предоставлю вас вашей участи.

Вы же, Цветок Миндаля, добры и прекрасны, а потому, что бы ни случилось, рассчитывайте на меня: я позабочусь о вас.

А затем, подражая голосу короля, рыбка закричала:

– Пьеро, бросай сеть!

Пьеро, только и ждавший этого сигнала, бросил сеть в воду. Не знаю уж, как это вышло, но лодка после этого вдруг опрокинулась, и – плюх! – наши путешественники попадали в воду.

Пьеро, который был отличным пловцом, первым вынырнул на поверхность озера и сразу же стал искать глазами принцессу; заметив, что она барахтается под водой рядом с ним, он схватил ее за волосы и вытащил на берег; все это заняло меньше времени, чем понадобилось мне, чтобы рассказать вам об этом.

– Спасена! Спасена! – кричал он, прыгая от радости; в голове его уже рождались самые прекрасные мечты на свете, и он уже видел себя, по крайней мере, зятем короля, как вдруг, приглядевшись повнимательнее, понял, что спас не принцессу, а королеву-мать.

Весьма раздосадованный этим открытием, он уже собрался снова броситься в озеро, как вдруг увидел, что к берегу плывет Золотое Сердце, с бесконечной осторожностью поддерживая над водой прекрасную головку принцессы Цветок Миндаля.

– Золотое Сердце! Золотое Сердце здесь! Разве такое возможно?! – вскричал Пьеро, от удивления споткнувшись о королеву и чуть было не упав на нее навзничь.

Но, в самом деле, откуда на озере взялся наш конюший? – немедленно спросите вы меня, дорогие мои дети.

Он оказался там потому… потому, что там была Цветок Миндаля.

Скажите, когда вам случается очень сильно ушибиться или когда на душе у вас грустно-грустно, кто, как не ваша матушка, всегда первой оказывается рядом, чтобы помочь вам или утешить вас? Ведь так, правда? И все потому, что она вас любит. Вот по той же самой причине и Золотое Сердце оказался на берегу озера, когда королевская лодка перевернулась, и спас жизнь принцессе.

Что касается короля, то он был примерно наказан за свои злые намерения: он сам попал в сеть, брошенную Пьеро, а затем, после того как, спасая свою жизнь, он изрядно наглотался воды, ему удалось усесться верхом на киль перевернувшейся лодки, и, оказавшись там, он принялся изо всех сил свистеть и кричать – ни дать ни взять, как тонущий человек. Он оставался бы в таком положении доныне, если бы Золотое Сердце не поспешил прийти к нему на помощь.

Возвратившись во дворец, жертвы кораблекрушения переоделись, и король собрал свой двор.

Пьеро, уже пребывавший в должности главного министра, был теперь назначен еще и главным адмиралом королевства, а Золотое Сердце был посвящен в рыцари.

После церемонии, длившейся очень долго, король отпустил придворных, взял свечу и поднялся на башню. Он был весьма встревожен.

Забравшись на самый верх башни, он поднес к правому глазу ночную подзорную трубу и поочередно вглядывался во все четыре страны света.

Осмотр продолжался долго.

– Я оглядел местность во всех направлениях, – произнес он наконец, – и нигде не увидел ничего, что могло бы вызвать беспокойство, совершенно ничего. Решительно, эта маленькая рыбка просто любительница склок и хотела посмеяться надо мной.

И он с легким сердцем спустился с башни, вошел в свои покои, лег рядом с королевой и, задув свечу, спокойно заснул.

VI

«ГОСПОДЬ ВОЗДАСТ ТЕБЕ, ПОВЕРЬ, ЗА ТО, ЧТО МНЕ ОТКРОЕШЬ ДВЕРЬ!»

Вступив в должность министра, Пьеро сразу же занялся преобразованиями в управлении королевством, целью которых было улучшить жизнь подданных короля, до тех пор смертельно скучавших: он приказал построить на большой ярмарочной площади театр под открытым небом; актерами в этом театре были маленькие марионетки, которые двигались, ходили и говорили так превосходно, что славные горожане, не замечая тянувшихся к этим актерам ниток, клялись всеми богами, что перед ними живые существа. Он учредил также карнавальные празднества, выгуливание Откормленного быка и балы-маскарады, а чтобы продлить развлечения как можно дольше, отодвинул время Великого Поста насколько это было возможно.

Никогда еще королевство не было таким счастливым; вся жизнь Богемии превратилась в сплошной карнавал, и повсюду там слышались взрывы смеха; имя Пьеро было во всех сердцах, а песенка "При лунном свете" – на всех устах.

Такая слава главного министра начала внушать опасения королю, очень дорожившему, как и положено всякому доброму королю, любовью своих подданных; но самую большую злобу против Пьеро копил в своем сердце сеньор Ренардино. Оправившись от ран, он метался по своей комнате, с мрачным видом обдумывая какие-то ужасные козни.

Внезапно лицо его исказила жуткая улыбка.

– О! На этот раз он у меня в руках! – воскликнул он. – Теперь ему от меня не убежать!

И он помчался прямо к покоям короля.

– Тук-тук! – постучал он в дверь.

– Войдите! – произнес король. – Ах, это вы, сеньор Альберти? Пожалуйста, садитесь… Я вижу, что вы чувствуете себя уже лучше!

– Государь, речь теперь не обо мне, а о вас! – таинственным тоном прошептал Ренардино. – Вам угрожают великие беды!

Король побледнел: он вспомнил предсказание красной рыбки, начинавшееся теми же самыми словами.

– Ну, и в чем же дело? – спросил он.

– Дело в том, – ответил Ренардино, – что Пьеро, ваш главный министр, злоумышляет против вас; дело в том, что он должен прийти сегодня в восемь часов вечера в этот кабинет, чтобы обсудить с вами, как обычно, государственные дела, а на самом деле он явится сюда лишь затем, чтобы задушить вас!

– Задушить меня?! – вскричал король, невольно хватаясь рукой за свою шею.

– Именно задушить! – повторил Ренардино, чеканя эти слова. – Но успокойтесь: я приду и спасу вас. Доверьте мне на один сегодняшний вечер охрану дворца, и, что бы ни случилось, какой бы шум вы ни услышали в передней вашего кабинета, не открывайте дверь туда ни за что на свете.

– И не подумаю, – ответил король.

Часом позже сеньор Ренардино и старший офицер королевских гвардейцев прогуливались по аллее дворцового парка и тихо беседовали.

– Странно! – говорил офицер-гвардеец. – И вы уверяете меня, что это делается по воле его величества…

– Вот приказ, написанный его собственной рукой!

– Ну, хорошо, сеньор Ренардино, я повинуюсь.

В это время, спрятавшись за густым кустарником и опершись на лопату, их разговор внимательно слушал один человек. То был надзиратель дворцовых садов, наш старый знакомый – бывший дровосек.

Когда собеседники скрылись за поворотом аллеи, он воскликнул:

– Ах, злодеи! Злодеи, которые собираются убить сегодня вечером моего бедного Пьеро! Побегу предупредить его!

И он со всех ног помчался к дворцу.

Наступил вечер и городские часы пробили восемь, когда Пьеро, держа под мышкой большой портфель, вышел из своих покоев, мурлыча песенку.

Услышав ее, сеньор Ренардино осторожно приоткрыл свою дверь и увидел, как Пьеро спускается по лестнице, ведущей к кабинету короля.

– Пой, дружок, пой! – прошептал он, потирая руки. – Сейчас ты попляшешь!

И он бесшумно закрыл дверь.

Однако, спустившись по лестнице, Пьеро задул свечу, вытащил из портфеля серый плащ, завернулся в него и со всеми предосторожностями притаился возле двери, которая вела в переднюю, смежную с кабинетом короля.

– Теперь подождем, – прошептал он и застыл в темноте, словно изваяние.

Часы пробили половину девятого, потом девять.

В передней стали шептаться два человека.

– Уже девять, – сказал один. – Он не придет.

– Тихо! – ответил другой. – Я слышу шум!

Голоса смолкли.

Шум производил сеньор Ренардино, потихоньку вышедший из своей комнаты.

"Девять часов, – сказал он себе. – Пойдем посмотрим, удался ли фокус…"

И он крадучись спустился по лестнице, на цыпочках подошел к той двери, что вела в переднюю королевского кабинета, и, сдерживая дыхание, прислушался.

Стояла полная тишина.

"Они, наверное, его уже прикончили, – подумал сеньор Ренардино. – Что ж, тем лучше!"

Он крайне осторожно поднял щеколду, приоткрыл дверь, просунул в образовавшуюся щель сначала голову, потом руку, потом ногу; он уже собирался проскользнуть туда весь, как вдруг Пьеро, выскочив из своего укрытия, изо всех сил толкнул его на самую середину передней и запер за ним дверь.

В передней поднялась страшная суматоха: слышались удары, крики, проклятия.

Солдаты, которым было щедро заплачено, действовали на совесть.

– На помощь! Убивают! – кричал Ренардино. – Государь, откройте мне дверь! Откройте мне дверь, ради Бога!

Но король, следуя полученным от самого же Ренардино наставлениям, заперся на все засовы и трудился до седьмого пота, чтобы укрепиться в своем кабинете.

Ренардино пришел бы конец, если бы не королева: услышав шум, она прибежала в ночной рубашке и с подсвечником в руках в переднюю. Увидев ее, солдаты в страхе скрылись, а сеньор Альберти, весь избитый и совершенно посрамленный, убежал к себе в комнату, откуда ему было слышно, как Пьеро тонким голосом напевал знакомую вам песенку:

Господь воздаст тебе, поверь,

За то, что мне откроешь дверь!

VII

ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА

Наступивший день пришелся на первое апреля. Король, всю ночь простоявший у двери своего кабинета, глядя в замочную скважину, так сильно замерз, что дрожал как осиновый лист и оглушительно чихал. Чтобы хоть немного согреться, он стал отбивать такт об одну из ножек трона, как вдруг заметил в зеркале какого-то человека со зловещим лицом, повторявшего все движения короля и недружелюбно на него посматривавшего.

Увидев незнакомца, король закричал от ужаса и поспешно схватился за рукоятку шпаги.

Человек в зеркале точно так же взялся за свою шпагу.

Увы, дорогие мои дети! Несчастный монарх не мог больше узнать в зеркале себя самого! Да вы и сами были бы введены в заблуждение, настолько с предыдущего дня побелели его волосы, покраснели глаза и страшно распух нос.

В эту минуту кто-то постучал в дверь.

– Откройте, государь, это я, – прозвучал голос сеньора Ренардино.

Услышав этот зов, король попятился от зеркала к двери и открыл ее.

– Берегитесь, сеньор Альберти, – тихо сказал он Ренардино, указывая кончиком шпаги на грозного незнакомца в зеркале, повторявшего все его движения. – Вот еще один заговорщик! Берегитесь!

Неуловимая злобная усмешка мелькнула на тонких губах Ренардино: он подумал, что король сошел с ума.

– Успокойтесь, государь, мы одни, – промолвил он.

– Как это одни? – удивился король. – А этот человек с мерзким выражением лица, который стоит здесь передо мной, держа в руке шпагу?

– С вашего позволения, это вы, ваше величество.

– Я? Этот человек с совершенно седыми волосами, с красными глазами, с лиловым носом? Этот человек, чихающий так, что все кругом дрожит?

– Повторяю, это вы, ваше величество, и то, что вы опять чихнули, тому подтверждение.

Словно буря разбушевалась в мозгу короля! Больше никаких сомнений не было.

– Боже мой! – вскричал он, когда этот внезапный припадок ярости прошел. – Значит, это я! О Господи, какое лицо, какие глаза, какой нос!

И, отбросив шпагу, он спрятал лицо в ладонях.

– Сеньор Альберти, – немного погодя произнес он суровым тоном, – отныне, что бы ни случилось, я решительно запрещаю вам говорить мне о заговорах!

Воцарилось молчание; Ренардино явно попал в затруднительное положение. Он задумал атаку, но не знал, с какой стороны начать наступление.

– Государь, – начал он, наконец, самым беззаботным тоном, небрежно смахивая кончиками пальцев пылинку с бархата своего камзола, – государь, любите ли вы тюрбо?

– Люблю ли я тюрбо?! – воскликнул король, и глаза его вдруг засияли от удовольствия. – О сеньор Ренардино, и вы еще спрашиваете, люблю ли я тюрбо?

– Я, конечно же, догадывался, что вы любите тюрбо, государь, – ответил Ренардино, – поскольку вам должны подать его сегодня на ужин. Вы, несомненно, очень довольны этим?

Король был доволен этим настолько, что не смог произнести ни слова в ответ и лишь кивнул в знак согласия.

– О, тем хуже, тем хуже! – промолвил Ренардино.

– Почему это тем хуже? – поинтересовался король.

– После запрета, только что наложенного вашим величеством на мои предупреждения, я, по правде сказать, не осмеливаюсь говорить…

– И все же говорите! Говорите, я вам приказываю!

– Ну так вот…

– Ну?!

– … эта рыба отравлена!

Услышав такое, король вскрикнул от ужаса и пошатнулся; но минуту спустя он пришел в себя и, наклонившись к уху Ренардино, прошептал:

– Поначалу я не мог совладать со своим волнением, но я это подозревал.

– Как?! – воскликнул ошеломленный Ренардино. – И вы знаете, кто отравил тюрбо?

– Да, я это знаю, – ответил король. – Но говорите тише, у этой особы такой тонкий слух, что она может нас услышать.

– О, на этот счет можете не беспокоиться, ибо я только что видел, как эта особа шла через двор, направляясь к покоям королевы.

– В-видели, как она шла через двор? – переспросил король, от ужаса начав заикаться. – А вы уверены, что это была она?

– Разумеется.

– Вы видели красную рыбку?

– Какую еще красную рыбку? Конечно же нет, государь! Я видел вашего главного министра Пьеро!

– Пьеро?!

– Как, значит, вы подозреваете не Пьеро?

– Ну конечно же, его, – промолвил король, не желавший, чтобы Ренардино усомнился в его проницательности. – Тем не менее, после того, что произошло вчера вечером в передней у моего кабинета, я подумал…

– Что он мертв, не так ли? Перестаньте заблуждаться, государь: королева отдала другой приказ, и Пьеро еще жив.

– Королева? А по какому праву королева вмешивается в государственные дела?

– Ха-ха! – захихикал Ренардино. – Наконец-то до вас дошло. Как, неужели ваше величество не знает того, что не секрет ни для кого от края до края Богемии? Что королева влюблена в Пьеро и хочет выйти за него замуж?

– Выйти за него замуж?! – вскричал король. – А я?! Как же я?!

– А вам, государь, должны подать сегодня на ужин тюрбо.

– Клянусь своей бородой! – воскликнул король, природный здравый смысл которого восставал против наветов Ренардино. – То, что вы говорите, ужасно, и я не могу в это поверить. У вас есть доказательства?

– Доказательства? Ах, вы требуете у меня доказательств?

– Ну конечно.

– Хорошо. Слушайте и отвечайте. Кто опрокинул неделю назад вашу королевскую лодку?

– О! Да, это Пьеро, не могу сказать ничего другого, это Пьеро.

– Превосходно! Ну а помощь хотя бы он вам оказал, когда вы упали в озеро?

– Вы спрашиваете, оказал ли он мне помощь? – переспросил король, силясь вспомнить, как все было на самом деле. – Нет, не помню; хотя, подождите-ка, я припоминаю, что вместо этого он накинул мне на голову сеть, и, если бы не наш конюший Золотое Сердце, случайно оказавшийся на берегу озера, я бы наверняка утонул.

– Итак, вы признаете, что Пьеро хотел утопить вас?

– Я этого не говорил, – произнес король, – хотя…

– … хотя он набросил вам на голову сеть, а сам кинулся спасать королеву!

От этого коварного сопоставления в глазах у короля потемнело.

– О, наконец-то вам все стало ясно! – воскликнул Ренардино. – Ну, а теперь поспешите в покои королевы, куда сейчас направился Пьеро. Послушайте немного под дверью, и скоро вы будете осведомлены обо всем так же хорошо, как последний из ваших подданных!