Текст книги "Охотница на змей (СИ)"
Автор книги: Athalia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 53 страниц)
– Статью Саске, – смущенно пробормотала она. – Пойду, пожалуй, в столовую. – Сакура хотела, чтобы он ознакомился с ней самостоятельно, однако преисполненный любопытства Орочимару тут же набросился на статью, словно коршун на добычу, и, просканировав быстрым взглядом, хищно улыбнулся.
– Превосходно! – шипел он, а его змеиные глаза светились торжеством. – Какой материал! Какие хитросплетения судьбы! Какая роль личности в истории науки! – Сакура съежилась и озадаченно на него смотрела, не совсем понимая, что тот имеет в виду. – За названиями многих живых организмов стоит какая-то будоражащая история, и в это все чрезвычайно интересно погружаться.
– Вы изучаете историю названий? – с удивлением поинтересовалась Сакура.
– Да, – утвердительно кивнул головой Орочимару. – Я изучаю все, что связано с названиями в честь людей. В том числе описания, уходящие в глубину веков! Небольшое хобби, – уточнил он.
– Здорово… – Сакура впечатлилась полученной информацией. Это действительно должно было быть очень увлекательным.
– Этот материал просто бесценен! – Орочимару похлопал рукой по статье Саске. – Подумать только какая история: талантливые студент и студентка из разных городов случайно находят новый вид и почти одновременно его описывают, но в этой гонке побеждает студентка! Студент наверняка негодует, но… Проходит пара лет, и он выпускает свое первое описание в честь именно этой девушки! Почему? Многих бы заинтересовала эта ситуация, и захотелось бы узнать об их судьбах побольше. У меня всегда так, когда я имею дело с любопытными хитросплетениями. – Сакура смущённо улыбнулась. Со стороны это звучало весьма занимательно, и как, должно быть, рад Орочимару, что их история вершится у него на глазах. Иначе откуда эти загадочные взгляды и хитрые улыбки, когда он видит их с Саске? Наверняка он и в аспирантуру взял ее не только из научного интереса!
– Сходи подкрепись, Сакура, – сказал тем временем Орочимару. – У тебя голодный вид. – Сакура удивлённо вскинула брови. Интересно, в чем это выражается? У Орочимару что было ни высказывание, то непременно что-нибудь оригинальное.
– Спасибо, Орочимару-сама. Пойду. – На этом она откланялась и вышла из библиотеки. На улице уже совсем стемнело.
Перекусив традиционным перуанским супом из чечевицы, Сакура направилась в лабораторию, где застала Кабуто, Карин и Суйгецу. Суйгецу рассматривал под бинокулярным микроскопом какую-то ящерицу, сверяясь при этом с книгой, что указывало на определение им ее видовой принадлежности, Карин что-то записывала в журнале, а Кабуто проводил ревизию пойманных за сегодняшний день змей. Бросив в воздух общее приветствие, Сакура прошла к своему рабочему месту, которое находилось между местами отсутствующего Саске и Карин. Потихоньку закрутился ненавязчивый разговор о погоде, джунглях и пойманной добыче. Вопросов про статью никто пока не задавал.
– А вы всех змей заберёте с собой? – поинтересовалась Карин, переводя взгляд с Кабуто на Сакуру.
– Нет, всех – слишком жирно, – ответила Сакура. – Если какого-то вида собрано достаточно особей, то излишки мы просто отпускаем. Хотя, в идеале, стоило бы брать всех – никогда не знаешь, для каких будущих исследований они могут пригодиться, и какие получатся результаты. Но змеи слишком большие – не утащишь, плюс у них не такая огромная плодовитость, как, например, у насекомых, и можно нанести урон популяциям. Поэтому приходится отбирать лишь часть.
– Совершенно точно! – с улыбкой произнес Кабуто и посмотрел на Сакуру. Она вежливо кивнула ему головой, а внутри стало не по себе: всплыло его свалившееся как снег на голову предложение.
– Ясно, – с пониманием отозвалась Карин. От внимания Сакуры не укрылось, как они переглянулись с Суйгецу и слегка покраснели. Ей было приятно за этим наблюдать, но в голове постоянно сидел вопрос: когда же наконец вернется Саске?
Разобравшись с пойманным материалом в лаборатории, Сакура пошла к палаткам, как вдруг увидела горящий поблизости большой костёр. На расположенных вокруг него скамейках сидели Фуу и Каруи, рядом стоял Омои и при помощи фотоаппарата на штативе снимал какую-то девушку-индейца. Что это еще такое? Подойдя поближе, Сакура застыла – индейцем оказалась загримированная Таюя. Ее верхняя половина лица была выкрашена в красный цвет, узкая обтягивающая полоска ткани едва прикрывала средних размеров грудь, а нижняя часть тела опоясывалась юбкой-холстом. На шее висел целый набор бус из всевозможных растительных плодов, в руках она держала длинную палку-копье, а открытые участки тела украшали умеренно нанесённые красные штрихи. Весь этот маскарад был Таюе настолько к лицу, будто она и являлась самым настоящим индейцем. В нем она выглядела очень органично и эффектно. Сакура отметила про себя, что перестала болезненно воспринимать ее новшества и успехи, с тех пор как та отстала от Саске.
– Буэнос ночес! – поприветствовала Сакура собравшихся, подойдя к костру.
– Буэнос ночес! – раздались дружелюбные голоса перуанцев.
– О, Сакура! – оживилась Таюя. – Как тебе мой косплей индейца?
– Отлично! – она подняла вверх большой палец. – Даже приняла тебя за настоящего.
– Охренеть! – Таюя довольно усмехнулась и перевела слова Сакуры на испанский для своих перуанских друзей, отчего они с улыбками закивали головами.
– Я потом задам тебе пару вопросов, – Таюя многозначительно посмотрела на Сакуру.
– Да пожалуйста, – кивнула она головой, прекрасно понимая, о чем именно та хочет ее спросить.
– А сейчас время веселья! – снова разулыбалась Таюя. – Сакура, будешь с нами писко?
– Немного, – ответила Сакура, стараясь скрыть свой излишний ажиотаж по поводу этого предложения. Она вспомнила охватившую ее лёгкость после прошлого употребления этого напитка и поняла, что в конце такого волнительного дня пара стопок писко – то, что ей нужно!
Писко было открыто, и раздался звон рюмок, сопровождающийся радостным ликованием. Чувствуя, как напиток огнём разливается по телу, Сакура значительно расслабилась и ощутила на душе еще большее счастье: помимо того, что Саске описал в ее честь вид и скоро должен будет к ней приехать, она так хорошо и атмосферно проводит время с местными жителями этих фантастических мест, чувствуя себя их частью.
Таюя сказала что-то на испанском, после чего все закивали головами, комментируя ее реплику.
– Я говорю, Сакура, что, кажется, живу не в той стране! – перевела та для нее свои слова. – Нигде мне еще не было так хорошо, и нигде я не ощущала себя настолько в своей тарелке, – призналась Таюя.
– Угу, – Сакура кивнула с пониманием и некоторой грустью: до отъезда назад оставалось совсем немного времени. В этот момент Омои сказал несколько фраз, на что Таюя, Фуу и Каруи ответили явным согласием.
– Он говорит, что с точки зрения антропологии я ближе к индейцам, чем они, поскольку отношусь, как и индейцы, к азиатско-американской большой расе, в то время, как Омои, Каруи и Фуу – потомки испанцев-завоевателей, – пояснила Таюя.
– А, ну да, – согласилась Сакура. – Ты ближе к коренным народам Перу! Хотя, кто знает с кем там намешалась кровь их предков-испанцев. Сложно это все.
– Да. Но все равно – интересно!
Посиделки продолжались. К радости Сакуры, Омои не вызывал ни неприятных ассоциаций с уплывшим от нее названием, ни других нежелательных эмоций. Через некоторое время он принес кахон – ударный перуанский инструмент, представляющий собой деревянный ящик с круглым отверстием на передней стенке, носящей название тапа. Сев на него сверху, Омои принялся выстукивать на тапе различные ритмы, наполненные богатыми звуками: басами, щелчками, дребезжанием. Таюя быстро пустила в ход свою флейту, весьма органично и в тему переплетая извлекаемые из нее мелодии с музицированием Омои. Испытывая лёгкое опьянение от писко, Сакура завороженно слушала, проникаясь как новым для своего слуха инструментом, так и в очередной раз талантом Таюи, но уже без затмевающей удовольствие от игры пелены ревности. К дуэту музыкантов со всех сторон подключился бесчисленный оркестр лесных обитателей, делая композицию еще более насыщенной и атмосферной. Весело пляшущие языки огня и бойко потрескивающие дрова, казалось, тоже находились в гармонии со звуками, извлекаемыми этим слаженным ансамблем.
Закончив играть очередную совместную мелодию, Таюя перевела взгляд на Сакуру и поинтересовалась:
– А ты сегодня еще пойдешь за змеями?
– Нет, на сегодня уже все, – ответила она, борясь с приступом зевоты. Под действием выпитого стало клонить в сон, да и день сегодня выдался более, чем насыщенный. – Даже думаю лечь пораньше…
– Понятно. А у меня, наоборот, разогрелась кровь, и я готова к охоте! – с вызовом заявила Таюя, и что-то спросила у Каруи на испанском. Сакура знала, что в тёмное время суток они обычно ходили вдвоем: Каруи наблюдала за ночными обезьянами и записывала их звуки на диктофон, а ботаник-Фуу присоединялась к ним только во время дневных выходов. Но сейчас на вопрос Таюи Каруи отрицательно покачала головой: должно быть тоже не была готова работать после такого времяпрепровождения. Тут в разговор включился Омои, и после нескольких оживлённых реплик Таюя протянула вверх большой палец.
– Нашла себя компанию на ловлю, – уточнила она для Сакуры, хотя той и так все было предельно ясно. Сакура поймала себя на мысли, что еще сегодня утром Таюя и Омои знали о существовании друг друга только по научным статьям, а сейчас, вдоволь намузицировавшись и подогревшись писко, уже идут вместе на ночную охоту.
Когда участники посиделок начали расходиться, Сакура, поблагодарив всех за компанию и пожелав им хорошего вечера, направилась к палаткам, однако вскоре ее догнала индеец-Таюя.
– Пойду переоденусь для похода в лес, – сообщила та, поравнявшись с Сакурой. – Ну что, прочитала статью?
– Да. Приятно удивлена, – с достоинством ответила она, не желая делиться подробностями с бывшей соперницей.
– Знаешь… – Таюя усмехнулась. – Наблюдая в течение всего нашего знакомства за вашим официальным общением с Саске я и не разглядела…
– Чего? – Сакура замерла. Неужели та наконец все поняла?
– Что Саске влюблён в тебя! И, видимо, безответно? – огорошила ее Таюя столь прямым и громким заявлением. Первым порывом Сакуры было спросить, почему сразу безответно, но она сдержалась, помня о решении молчать о своих чувствах, пока все не прояснит с Саске.
– Влюблен? – вместо этого переспросила Сакура, ощущая, как от данного слова учащается сердцебиение.
– Да, – бросила Таюя. – Я говорю, что вы всегда так официально разговаривали, что я видела между вами просто хорошее общение коллег. Поэтому в свое время я так и охренела от этой твоей кружки, но, когда выяснилось что это ошибка, то успокоилась. Но теперь мне стало понятно, что все не так, как я думала. Он пьет из этой кружки чай явно не просто из вежливости, и позвал тебя с нами на реку слушать флейту, а потом отказал мне на ручье тоже неспроста. Паззл сошёлся: Саске влюблён в тебя, и это совершенно однозначно. Но вот ведь засада: ты говоришь, что все на него вешались, но ни у кого ничего не получилось, а теперь, когда он влюбился сам, то ему, похоже, ничего не светит? – Сакура опять так и порывалась крикнуть: почему не светит? Но снова промолчала. – И более того, – продолжила излагать свою не имеющую отношения к действительности теорию Таюя, – ты даже этого не замечаешь. Что же, это неудивительно, ведь ты привыкла воспринимать его, как коллегу. И даже в названии змеи в честь себя ты видишь лишь свои научные заслуги, да? – Однако Сакура, к счастью, не успела на это ответить – разговор прервал неожиданно возникший рядом с палатками Орочимару.
– Таюя, вот это да, – удивлённо прошипел он, роняя на нее свет своего налобного фонарика. – Ты совсем как настоящий индеец!
– А, спасибо, – усмехнулась та. – Замутили тут с Омои фотосессию. Но сейчас пойдем в лес за змеями, поэтому иду переодеваться.
– Давай. А у меня новости, – вдруг сообщил Орочимару. – Завтра возвращаются Саске-кун и Джуго.
– Ооо… – протянула Сакура, стараясь не закричать от радости. – Когда?
– Скорее всего, Джей сможет их забрать только ближе к вечеру, – ответил тот. – Они славно потрудились.
– Что ж, молодцы, – бросила Таюя. – Ладно, я переодеваться и на лов. Удачи! – с этими словами она нырнула в свою палатку.
– Здорово. Спасибо за информацию, Орочимару-сама, – Сакура коротко улыбнулась и тоже отправилась к себе: нужно было собрать необходимые вещи для водных процедур на ручье.
Приняв освежающий вечерний «душ» с золотистыми рыбками, Сакура лежала в палатке, уютно устроившись в своем спальном мешке. Перед глазами стояла молочно-кофейная река и приближающаяся на фоне красного вечернего неба к берегу лодка, которую она обязательно завтра встретит. Душа была переполнена радостным трепетом, а в голове по очереди возникали различные варианты объяснения с Саске: один краше и волнительнее другого.
На следующий день Сакура проснулась рано утром и сразу после завтрака отправилась с Кабуто в лес ловить змей. Голова была настолько заполнена мечтами и предвкушением долгожданной встречи, что сегодня даже не ощущалось привычной в течение последних суток неловкости по отношению к своему напарнику. Сакура на автомате поддерживала те или иные темы разговора, витая мыслями где-то совсем далеко. На ее счастье, ни про статью, ни про название остроголовой змеи не было сказано ни слова. Несмотря на затуманенность сознания пьянящими фантазиями, глаза внимательно сканировали каждый куст и каждое дерево. Заметив в ветвях затаившегося филодриаса, Сакура достала хваталку и метнулась к нему, но в этот момент зацепилась задней частью рубашки за колючую ветку растущего рядом кустарника. Захват змеи и треск рвущейся ткани произошли одновременно.
– Так… – сконфуженно пробормотала Сакура, быстро сунув добычу в мешок и нащупав рукой порванную часть. – Кажется, рубашке хана…
– У меня есть запасная, – любезно ответил Кабуто, находящийся впереди от Сакуры и, к счастью, не видящий ее оголившуюся спину. – Совершенно чистая. Но придётся подкатать рукава, – с этими словами он достал из рюкзака длинную серую рубашку с надписью «USA».
– Большое спасибо, – отозвалась Сакура, протягивая руку. В свете всей сложившейся ситуации с Кабуто ей не очень-то хотелось брать у него одежду и ходить в ней, но щеголять голой спиной было еще менее предпочтительно, поэтому ничего не оставалось, как принять помощь. Ну почему она тоже не догадалась взять с собой сменную рубашку?
– Я медленно пойду, а ты спокойно переодевайся и догоняй, – заботливо произнес он, тактично отворачиваясь и направляясь вперед по лесной дороге. Сакура вздохнула, очередной раз оценив его хорошие качества и мысленно желая ему встретить достойную девушку, которая сможет сделать его счастливым.
Несмотря на то, что было еще время обеда, а не вечер, ближе к которому планировалось прибытие моторной лодки, первым, кого увидели Сакура и Кабуто, вернувшись с охоты на станцию, оказался Саске. Он шел по направлению к палаткам со стороны ручья. Сакура ощутила, как к лицу мгновенно прилила кровь, а сердце зашлось в быстром волнительном ритме. За эти две недели Саске несколько изменился: похудел и загорел, что свидетельствовало об интенсивной физической работе в джунглях, однако, судя по гладко выбритому лицу и полотенцу на шее, уже успел привести себя в порядок.
– О, привет! Вы уже прибыли? – осведомился Кабуто, когда они поравнялись. – Давно?
– С возвращением, Саске, – пролепетала Сакура, ощущая как ее переполняют стремящиеся вырваться наружу чувства.
– Привет. Спасибо, – Саске окинул Сакуру быстрым взглядом, отчего ее буквально парализовало и внутри пробежал неприятный холодок: на ней ведь рубашка Кабуто! Как это, должно быть, двусмысленно выглядит… Нужно было срочно что-нибудь сказать. – Да, планировалось, что Джей заедет за нами вечером, но у него поменялись планы, и вот, мы здесь уже несколько часов, – ответил в это время Саске на вопрос Кабуто.
– Понятно, – Сакура старалась сохранять в голосе невозмутимость, и как бы между прочим добавила: – Кабуто, спасибо за рубашку, я ее постираю и верну. – А затем, посмотрев на Саске, ненавязчиво уточнила, чтобы это не звучало как оправдание: – бросилась сегодня за филодриасом, зацепилась за колючий куст и порвала свою.
– Бывает, – отчего-то излишне задумчиво ответил он.
– Не морочься со стиркой, – с улыбкой произнес Кабуто. – Отдашь как есть, я сам разберусь. Сакура нахмурилась: он что, говорит это специально, чтобы подчеркнуть близость их отношений? По всем правилам приличия рубашку требовалось постирать перед возвратом. – Пойдем в лабораторию, Сакура? – тут же перевел тему с рубашки Кабуто. – Отнесем материал.
– Иди сам, я подойду попозже, – сухо ответила она. Хотелось сказать Саске пару слов наедине, а Кабуто все портил. Сакура была крайне раздосадована: вместо того, чтобы спокойно самой встретить вечером моторную лодку, как ей представлялось в мечтах, она столкнулась с Саске случайно на станции, к тому же в компании Кабуто, да еще, как назло, в его рубашке! Какая дурацкая ситуация!
– Хорошо, – пожал плечами Кабуто и молча направился в сторону лаборатории.
Сакура почувствовала, будто язык прилип к небу. Хотелось еще раз все прояснить насчет рубашки, но она понимала, что это будет выглядеть глупо, ведь Саске сам ничего не спрашивал, и к тому же, они пока не встречаются, чтобы вот так вот оправдываться, а все, что на данную тему позволяли сказать приличия, она уже сказала. Однако все равно было как-то не по себе. Может, спросить насчет статьи? Интересно, а он уже знает? Данную идею Сакура также отмела: как ни крути, это был серьёзный разговор, а тут в любой момент могли собраться зрители.
– Не хочешь сходить вечером на ловлю змей? – проявил тем временем инициативу Саске, пока она пыталась управиться с беспорядочными мыслями.
– Д-да, – радостно ответила Сакура, понимая, что это лучший выход из сложившейся ситуации. В этот момент появился Джуго – он тоже выглядел похудевшим и загоревшим.
– Сакура, привет! – дружелюбно произнес он.
– Привет! – улыбнулась она в ответ. – С возвращением.
– Спасибо! В столовую никто не собирается?
– Планировал как раз, – отозвался Саске.
– Я тоже, – присоединилась Сакура. После лазания по джунглям поесть действительно было нужно, хотя аппетит несколько и поутих после этой неожиданной встречи. – Сейчас только отнесу змей и инструменты.
Через некоторое время все трое сидели за столом и ели жареную картошку с мясом паки, добытой Каюи, а вскоре к ним подключился и Кабуто. Разговоры велись в основном о работе Саске и Джуго, и они делились своими научными успехами. Из столовой беседа плавно переместилась в лабораторию, где ими был продемонстрирован собранный материал. Помимо них четверых там находилась еще и Карин, которая тоже с интересом присоединилась к общей дискуссии.
Сакура с любопытством рассматривала многочисленные пробирки с заспиртованными муравьями и термитами, разложенные на столе у Саске, а также банки с амфисбенами.
– Это те насекомые, в гнёздах которых ты нашел амфисбен? – уточнила она, стараясь говорить с ним как можно больше. С момента встречи с Саске ее не покидало ощущение, будто с ним что-то не так: чувствовалась какая-то задумчивость, напряжённость, а представляемую в фантазиях улыбку на его лице она так и не увидела. Может, он так напрягается из-за дурацкой рубашки? Утешала мысль, что Саске сам позвал ее на вечерний сбор змей, где можно будет прояснить все волнующие вопросы.
– Да. Буду определять их уже на кафедре, – пояснил Саске тоном, в котором продолжала сквозить официальность.
– А удалось собрать что-то похожее на тот экземпляр из зоомузея, который был без головы, но предположительно новый вид? – продолжала задавать вопросы Сакура.
– Да, в гнёздах муравьев-листорезов я собрал нечто очень похожее. Как вернёмся, сразу же сделаю генетику. Кстати, вот они, – Саске показал на банку, с двумя зафиксированными небольшими особями, длиной не более полуметра. – Это не все, есть и другие, – уточнил он.
– Здорово, – тихо ответила она.
Сколько бы Сакура не планировала «разговор по душам», но когда они с Саске вышли наконец на ночную охоту, мысли снова спутались, а все тщательно продуманные слова застряли в горле, передавая бразды правления подкравшимся смущению и волнению. Единственное, о чем она могла спокойно говорить – это о природе и рабочих вопросах. Однако ночное небо, казалось, поддерживало ее, словно сообщая своей улыбкой-месяцем: все обязательно будет хорошо.
Как и в тот судьбоносный раз, они снова шли вдоль ручья. С наступлением темноты звуковое сопровождение обитателей леса сменилось на более эмоциональное: голоса ночных музыкантов стали пронзительнее, насыщеннее и многообразнее.
– Мама все переживала, что на меня здесь нападёт ягуар, – начала нейтральный разговор Сакура, стараясь избавиться от поедающих изнутри переживаний. – Но я ей объяснила, что большинство людей, работающих в Амазонии, не видели его ни разу. Все-таки, эти кошки очень скрытны, и их индивидуальные участки слишком огромны.
– Да. Орочимару рассказывал, что его знакомый, который работал в джунглях больше сорока лет, видел ягуара всего один раз, – отозвался Саске, посветив фонариком на ручей. – Пойдем, перейдём на ту сторону?
– Давай, – она была рада любой его инициативе. В голову снова застучалась мысль о том, стоит ли ей повернуть разговор в желаемое русло, или лучше дождаться, когда он решит сделать это сам.
В это время Саске осторожно перешёл по лежащим в воде древесным фрагментам на другой берег, и, когда Сакура достигла середины ручья, протянул ей руку. Ухватившись за нее, она ощутила, как сердце подскочило, а по телу будто прошел короткий разряд тока, однако после пересечения водоёма Саске тут же ее отпустил.
Внезапно с растущего поблизости дерева кто-то с шумом спрыгнул на землю, после чего раздалось громкое шуршание, и когда Саске и Сакура направили на источник звука свои налобные фонарики, перед ними появился колючий дикобраз с крупным голым носом в виде луковицы и длинным хвостом. Деловито прошмыгнув мимо, он, казалось, не сильно испугался и медленно потрусил дальше, шелестя травой.
– Ух ты! – вырвалось у Сакуры. – Дикобраз!
– Это двухцветный дикобраз, – пояснил Саске. – Мы с Джуго часто видели их на том участке.
– А я впервые вижу. К нам сюда они не заходили, – ответила она, провожая ночного гостя светом фонарика.
– Ммм… – протянул Саске и, осветив узкую слабозаметную тропку, направился по ней. Сакура молча двинулась следом.
Через некоторое время плотность деревьев начала снижаться, и вскоре они вышли на освещенный месяцем открытый участок, где образующий петлю ручей снова перекрыл им путь. Налобные фонарики выключили: здесь в них уже не было такой необходимости. Где-то на том берегу пронзительно закричал исполинский козодой. Тут Саске внезапно развернулся, и прожигающим насквозь взглядом внимательно посмотрел Сакуре в глаза. Она замерла от неожиданности и, нервно сглотнув, положила руку на сердце, которое было готово выскочить из груди: казалось, сейчас что-то произойдёт.
– Сакура, – твёрдо произнес Саске, и она, затаив дыхание в ожидании, что же последует дальше, поймала себя на мысли, что впервые после возвращения он называет ее имя. – Я слышал, что ты обдумываешь предложение Кабуто. Но я должен спросить у тебя сам: это правда? – Сакура потеряла дар речи. Так вот значит откуда вся эта напряженность.
– Обдумываю?! – с удивлением переспросила она, разозлившись, что эта дурацкая ситуация обернулась против нее. – Кто тебе это сказал? Кабуто?
– Нет, не он. Неважно. Так это правда? – В глазах Саске застыло сомнение, переживание и, как ей показалось, надежда.
– Абсолютная неправда! – горячо заявила Сакура, стремясь как можно скорее покончить с этим недоразумением. Мысли в голове прояснились, и она уверенно продолжила: – Когда я ему ответила «нет», он попросил все обдумать, но я снова сказала «нет», и тогда он начал настаивать, не слушая моих возражений, чтобы я дала ответ в конце экспедиции. Я решила, что раз он так сильно этого хочет, то пусть услышит мое очередное «нет», когда ему будет угодно. Никаких раздумий на этот счет у меня не было!
– Так и думал, что здесь что-то не так, – произнес Саске, и она уловила в его голосе явное облегчение. – Зная тебя и наблюдая за тобой, в это было сложно поверить. Перейдём на ту сторону? – неожиданно предложил он, прервав разговор о Кабуто и его предложении.
– Угу, – тихо отозвалась Сакура, не зная, чего ожидать дальше. Лежащий на сердце камень покатился в сторону, уступая место приятному лёгкому ощущению.
Саске перебрался на другой берег ручья по расположенному поперек тонкому стволу сухого дерева, и, когда она прошла вслед за ним, снова протянул ей руку. Как и в прошлый раз, Сакура ухватилась за нее, чувствуя, что внутри все кипит, однако сейчас, вместо того чтобы отпустить, Саске сжал руку еще сильнее и уверенно направился вперед. Сакура, с трудом осознавая происходящее и ощущая, как тело пробивает мелкая дрожь, шла рядом с ним.
– У него не было ни шанса, – вырвалось вдруг у нее, в стремлении поставить в этом вопросе жирную точку и аккуратно начать новый, более важный. – Потому… Потому, что мое сердце занято! – выпалила она на одном дыхании.
В этот момент они подошли к широкому раскидистому дереву. Саске внезапно отпустил ее руку и, слегка приоткрыв рот, пристально посмотрел на нее горящими глазами.
– Сакура! – Его грудная клетка быстро вздымалась, налетевший порыв тёплого ветра растрепал отросшие чёрные волосы, а расстегнутая верхняя пуговица светлой рубашки открывала красивую шею и соблазнительно выступающую ключицу. В это мгновение Саске выглядел одновременно и очень решительным и чрезвычайно взволнованным, а также просто невероятно привлекательным.
– Саске, – произнесла Сакура в ответ его имя, стараясь удержать рвущийся из груди мощный поток нахлынувших эмоций. Сделав шаг назад, она прижалась к стволу.
– Сакура… – приблизившись к ней, тихо повторил Саске, после чего обхватил руками ее голову и, запуская в волосы кончики пальцев, с чувством поцеловал.
Комментарий к Глава 27. Возвращение.
Всем привет!
Тяжёлая выдалась неделька, но вот прода готова:) Надеюсь, конец главы доставил))
Буду рада подпитке в виде комментов❤
========== Глава 28. Незримая связь. ==========
Сближение с Сакурой происходило вдумчиво, постепенно, шаг за шагом, но каждая крупица совместного времени имела для Саске большую ценность, вызывая в душе яркие эмоции и принося ни с чем не сравнимый опыт.
Первым этапом сокращения дистанции стало совместное проведение хромосомного анализа под руководством Сакуры. Во время обучения она проявила себя как хороший преподаватель: задавала вопросы на понимание, подробно все объясняла и давала возможность много работать самому. Саске старался выложиться по полной и приходил на занятия хорошо подготовленным: он всегда так делал при любых видах учёбы и, кроме того, не хотелось ударить в грязь лицом перед Сакурой, поэтому он уделял данному вопросу особое внимание.
Поначалу он продолжал носить свою официально-холодную маску, не спеша избавляться от нее слишком быстро, однако потихоньку старался изменить градус общения: больше говорил, переходил на отвлечённые от работы темы и находил повод, чтобы провести вместе дополнительное время. Впрочем, иногда маска давала трещины. Например, когда во время нагревания красителя произошел его выброс, Саске не сдержался и громко выругался, из-за чего разозлился еще сильнее. Реакция Сакуры была достойной: она спокойно заверила, что это обычное дело и пообещала, что никому не скажет. Саске тогда гордо ответил, что ему все равно, но в итоге она сдержала свое слово, и сей небольшой казус не вышел за пределы комнаты клеточных культур.
В этот период Саске также понял, что его страшно раздражает, когда с ней заигрывают другие парни. Их однокурсник Рок Ли частенько делал ей демонстративные комплименты, но тут Саске ничего поделать не мог: она не была его девушкой, а затыкать других он не имел никакого права, поэтому оставалось лишь стиснуть зубы и молча терпеть. Наблюдая, как Сакура общается и весело смеется со своими друзьями, Саске не мог не отметить, что с ним она ведет себя куда более сдержанно, и это печалило, однако он понимал, что сам задал подобный тон. Стремясь от него избавиться, Саске продолжал проявлять постепенную инициативу в повышении градуса взаимодействия с Сакурой и все сильнее приподнимал свою холодную маску.
Довольно существенно сократил дистанцию заключительный день хромосомного анализа. Когда они вместе готовили финальный клеточный препарат для фотографирования, Сакура находилась совсем близко и при постукивании спичкой по стеклу задевала его руку своими пальцами, что будоражило и заставляло закипать в жилах кровь. В этот же вечер они впервые пошли с факультета вдвоем, и не по наставлению Орочимару, как при походе в зоомузей, а по собственному желанию. Разговоры велись уже о самом разном: о планах на неделю, о прививках для экспедиции, об исследованиях. Времяпрепровождение с Сакурой приносило удовольствие, которое ужасно не хотелось прерывать, поэтому когда она сообщила, что ей нужно сходить в супермаркет, Саске воспользовался моментом и сказал, что ему тоже.
По дороге в магазин он поделился своими новыми научными изысканиями, а именно – исследованием остроголовых змей рода Oxybelis, а также сведениями о возможном ядовитом виде-двойнике блестящей остроголовой змеи, который недавно укусил одного из перуанских исследователей. Эта тема последнее время чрезвычайно интересовала Саске, и он провел два предыдущих дня в зоомузее за изучением оксибелисов, после чего отдал их фрагменты на ДНК-анализ Карин. Сакура вела дискуссию, даже не подозревая, что остроголовые змеи вызывают у него ассоциации именно с ней: эффектные, изящные, загадочные и ярко-зелёные, совсем как ее глаза.
После покупок в супермаркете произошла внеплановая ситуация: они столкнулись с просящей помощи старушкой, и он не смог пройти мимо. Купив ей продуктов и отправив домой на такси, Саске чувствовал себя несколько не в своей тарелке: он предпочитал совершать подобное без свидетелей, и ему было не по себе, что Сакура стала очевидцем произошедшего. Тем не менее, эта история легла в «копилку» общих впечатлений, которых к концу недели уже набралось некоторое количество. Когда Сакура сообщила, что ей пора, он больше не стал придумывать предлогов побыть вместе еще, боясь, что и без того существенно продвинувшееся сближение пойдет слишком стремительно, и он перестанет себя контролировать. Саске помнил, что пока должен действовать осмотрительно, взвешивая каждый шаг.
