Текст книги "Охотница на змей (СИ)"
Автор книги: Athalia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 53 страниц)
– Да что же такое… – устало вздохнула Кин. – Тут все срочно! Знаешь, сколько всего срочного у меня сейчас на очереди? Ладно, что с тобой делать… Давай сюда свою пробирку, а я её, так и быть, поставлю на выделение сейчас. Только, прошу, отстань и не путайся больше под ногами.
– Хорошо. – Стараясь не заморачиваться, что Кин делает ей одолжение, Сакура передала той образец. – Спасибо за понимание.
– Это моя работа, – ответила та фразой, которую так часто любила произносить Карин.
Сакура быстро двигалась по направлению к аспирантской и размышляла над только что произошедшим разговором. Было очевидно, что Кин её по-прежнему недолюбливает, да и столь характерные для неё резкие манеры никуда не делились, но в целом все прошло лучше, чем могло бы быть: невзирая на загруженность другой работой, та не стала упрямиться и пошла на уступку. Конечно, Сакуре не понравилось, что Тсучи Кин, несмотря на договорённости, снова коснулась личного, да ещё в такой форме, однако, как правильно сказала Карин – люди так быстро не меняются. К тому же, имелся шанс, что та перешла на данную тему, руководствуясь в первую очередь долгом предупредить насчёт работы с вредными веществами. В общем, гадать можно было бесконечно, но самое главное, что нужный образец, который должен окончательно расставить все точки над «i», уже находился в работе.
Войдя в аспирантскую и поздоровавшись с Джуго и Суйгецу, Сакура устремилась к своему мужу: с каждым днем она все сильнее привыкала к подобному званию.
– Саске, как дела? Кин обещала выделить ДНК уже сегодня.
– Это очень хорошо, – кивнул тот. – Мне сейчас пришло письмо из редакции, что наши исправления получены и уже на этой неделе они пришлют нам на проверку финальную верстку. А значит, все будет быстрее, чем я думал, и статья может выйти уже на следующей неделе.
– Вот как? – удивилась Сакура. – Как они стали оперативны! Может, стараются загладить вину, что потеряли нашу статью в спаме?
– Кто знает.
– Да, хотелось бы получить результаты генетики раньше, чем выйдет наша статья. Если эти виды окажутся разными, мы скажем об этом Орочимару-сама, и, когда выйдет наше описание, он уже точно будет знать, что название в его честь – не синоним, – рассуждала Сакура. – Так сюрприз получится лучше!
– Если все произойдёт именно так, это будет конечно очень красиво и стройно, но я бы на это не расчитывал, Сакура. Мой прогноз такого расклада – процентов десять, не больше. – Саске по-прежнему был настроен крайне скептически.
– Десять все же не ноль, – вздохнула она.
– Давай пока займёмся статьёй по Окинаве? – сменил тему Саске. – Я начал наносить точки на карту. Хочешь заняться написанием введения?
– Хорошо! Что напишем во введении? Общие сведения о нашей куфии?
– В основном да. С каких территорий она была известна, какие предпочитает условия, чем питается и так далее.
– Ага, – кивнула Сакура. – Схожу тогда к Орочимару-сама, у него есть вся нужная литература в электронном виде. У тебя флешка с собой?
– Да. – Саске полез в рюкзак. – Держи.
Когда Сакура оказалась в кабинете Орочимару, тот упаковывал в пакет какой-то старый бинокулярный микроскоп, явно заставший еще середину прошлого века.
– Здравствуйте, Орочимару-сама. – Она коротко поклонилась. – Хочу попросить у вас литературу по острочешуйной куфии. Можете скинуть мне на флешку?
– Здравствуй, Сакура, – дружелюбно прошипел он. – Разумеется. Уже взялись с Саске-куном за статью?
– Ага. Кстати, – вспомнила Сакура. – А когда у нас должен появиться Сасори-сан? – Она хотела поговорить с ним о своём решении.
– Через неделю, в понедельник точно будет. Сакура… – Орочимару переводил взгляд с бинокулярного микроскопа на неё. – Тебе случайно не нужен домой бинокуляр? Хоть ему уже больше пятидесяти лет, пользоваться ещё можно.
– А можно его взять? – Подобное предложение вызвало чрезвычайный интерес. Для рабочего кабинета дома будет самое то.
– Да. Пришло много новой техники на замену, и на этот бинокуляр уже оформлен акт списания, – пояснил Орочимару, тихо шелестя своим змеиным голосом. – Выкидывать или сдавать на переработку жалко, а хранить на кафедре уже не хватает никакого места. Вот я и думаю, куда бы его пристроить.
– Понятно. С удовольствием возьму! – радостно ответила Сакура.
– Превосходно, – Орочимару удовлетворённо прикрыл глаза. – Чувствую он ещё немало послужит на пользу науке, Сакура.
– А расскажите мне его историю. – Ее охватило любопытство.
– Ооо, – задумчиво прошелестел Орочимару. – Когда больше тридцати лет назад я распределился на нашу кафедру, то за этим и другими бинокулярами работали студенты. И уже тогда они считались далеко не новыми.
– Ух ты! – Сакура задумалась. – А если за ним работали ваши одногруппники, то, выходит, Цунаде-сама тоже могла за ним сидеть?
– Разумеется, – кивнул Орочимару. – И Джирайя, и другие мои одногруппники, которых ты не знаешь. А потом этот бинокуляр из общего пользования перешёл в мое личное, – продолжил он рассказ. – Я выполнил на нем диплом на тему «Особенности питания восточного щитомордника на территории острова Хонсю». Целыми днями напролёт в чашках Петри с водой я разбирал экскременты и изучал, останки каких животных в них содержатся!
– А я и не знала, что у вас была такая тема диплома! Интересно! – отозвалась Сакура. – А дальше?
– Я работал за ним в аспирантуре, но потом у меня появился новый, а этот вновь вернулся к студентам и за ним продолжили работать следующие поколения. Одну из выпускниц, кстати, ты хорошо знаешь: она преподаёт у вас на Хоккайдо. Анко Митараши.
– Анко-сенсей! – воскликнула Сакура. Именно Анко помогла ей однажды со статьёй, с которой она невольно обогнала Саске. Также в памяти прочно сидели слова Цунаде о том, что та была когда-то отвергнута Орочимару и при каждом удобном случае ему мстит, но Сакура не подала виду о своей осведомленности.
– Именно. – Орочимару как-то странно ухмыльнулся. – Талантливая, но чрезмерно активная там, где не надо. Так, ладно… А потом ко мне пришёл очень увлеченный первокурсник. И это был Саске-кун! – с азартом прошелестел Орочимару. Услышав имя своего мужа, Сакура ощутила, как расплывается в улыбке и наполняется теплом. – И я решил выделить ему именно тот бинокуляр, за которым работал когда-то сам. Нашёл его по номеру. Он использовался Саске-куном до тех пор, пока у него не появился новый, а потом был поставлен в шкаф в качестве резервного. Но в итоге так и не понадобился. А недавно пришли ещё более новые бинокуляры, и тогда совсем уж старье решили списать. И я очень рад, что этот бинокуляр попал именно в твои руки.
– Я тоже! – воскликнула Сакура. – Спасибо вам большое, Орочимару-сама! Я буду счастлива работать дома на бинокуляре с такой историей!
Подготовке личного домашнего кабинета Сакуры было посвящено два вечера. В результате одну из комнат оборудовали диваном, столиком для чаепитий, тумбочкой, шкафом и рабочим столом, на котором стояли ноутбук и подаренный Орочимару трофей – исторический бинокулярный микроскоп. Саске тоже остался доволен этим подарком и выразил надежду, что тот послужит еще немалому числу научных открытий.
В среду из редакции журнала пришла финальная вёрстка статьи. Тщательно просмотрев её на предмет ошибок и опечаток, Саске и Сакура отправили текст обратно.
Сакура продолжала погружаться в новую для себя сферу под названием «семейная жизнь». График готовки с Изуми «по ситуации» пока не давал сбоев: они обговаривали свои возможности заранее и старались заниматься этим поочерёдно. В доме царила дружная и лёгкая атмосфера, однако в четверг вечером Сакура впервые увидела Изуми не в духе, чему была немало удивлена.
– Привет, Изуми! – бойко поздоровалась с ней Сакура, спустившись со второго этажа на кухню. Она уже полностью адаптировалась к обращению на «ты». – Как дела?
– Привет, – непривычно сухо отозвалась та. – В мультиварке овощное рагу. – На ее лице отражалась усталость, а лоб был нахмурен.
– Спасибо, – пробормотала Сакура. Привыкшая всегда видеть Изуми дружелюбной и с улыбкой на лице, она была озадачена. – А где Итачи? Мы будем есть не все вместе?
– На занятии с учеником, а я позже буду. Ешьте. – С этими словами Изуми удалилась.
После скромного ужина вдвоём, Сакура решила поделиться с Саске своим наблюдением.
– А что с Изуми, ты не знаешь? – спросила она, пояснив ситуацию, когда они вышли прогуляться в сад.
– Не знаю. Может, просто устала. А почему ты так удивляешься?
– Я привыкла, что она всегда весёлая.
– Сакура. – Саске внимательно на неё посмотрел. – Ты же понимаешь, что она живой человек и не может все время улыбаться.
– Понимаю. Но я уже давно прихожу в этот дом, а такое с ней как будто впервые.
– Раньше, когда ты была нашим гостем, она могла просто не подавать виду из вежливости. Но сейчас, когда ты стала членом нашей семьи, это уже ни к чему. Ты стала для неё совсем своей, и она перестала стесняться показывать свои настоящие эмоции. А они не всегда бывают хорошие, ты же понимаешь. – Сакура внимательно слушала. Саске говорил очень логичные вещи. Почему она сама до этого не додумалась?
– Думаю, ты прав. И часто с ней такое?
– Иногда бывает. Не часто. По большей части она действительно в хорошем настроении.
– Угу, – кивнула Сакура. – Ладно, я просто с непривычки удивилась. – Они двигались по дорожке между деревьев.
– На следующей неделе будет решаться дальнейшая судьба Тсучи Кин. – Саске перевёл разговор в другое русло.
– Ох… – тяжело вздохнула Сакура.
Эта тема являлась причиной её внутренних терзаний и метаний. С одной стороны, был очевиден высокий уровень трудоспособности Кин: работая быстро и качественно, она снабжала коллектив отличными молекулярными результатами, а полностью свободная от рутины Карин занималась разработкой и усовершенствованием новых методов, а также писала свои собственные статьи, о чем мечтала ещё во время поездки в Перу. Уровень и продуктивность лаборатории росли на глазах! На другую же чашу весов были поставлены личные счеты. Сакура понимала, что если скажет Орочимару о проделках Кин с записками и цветами, то это может свести на нет все плюсы: какому руководителю нужен сотрудник, способный на такие безумства? Сакура все ещё не приняла твёрдого решения, стоит ли сообщать Орочимару. По-хорошему, он должен знать, кого принимает на работу, и обладать как можно более полной информацией, ведь неизвестно, что Кин еще может учудить. И кто тогда будет нести за это ответственность? Но с другой стороны, Сакура постоянно слышала от Карин, как Кин старается работать над своей личностью, и действительно небольшие изменения уже были заметны. А если ей откажут в дальнейшем трудоустройстве, не приведёт ли это к тому, что та отчается, плюнет на все и вернётся к себе прежней? При всей своей нелюбви к Кин, Сакура чувствовала голос совести, нашептывающий, что в данной ситуации не стоит толкать её с обрыва. Всеми этими мыслями Сакура делилась с Саске, но он имел более жёсткую позицию и считал, что поставить в курс дела Орочимару нужно совершенно однозначно.
– Ты слишком к ней милосердна, – уверял он её. – Она сделала тебе столько гадостей и это не должно сойти ей с рук просто так. А то, что отказ в трудоустройстве может помешать её гипотетическому исправлению, это точно не твои проблемы. Не принимай это близко к сердцу!
– Я пытаюсь! Я не знаю… – Сакура колебалась. – Это так все сложно. Столько всего намешано. Та же Карин! Знаешь, как приятно смотреть на её самореализацию и успехи. Она так об этом мечтала! А если уйдёт Кин, то вся эта рутина опять свалится на Карин. Да, Кин меня подбешивает, но если она будет сидеть тихо и не переходить официальных рамок, то я буду готова закрыть на неё глаза ради блага лаборатории. С остальными у неё проблем нет.
– Орочимару найдёт кого-нибудь ещё, – возразил на это Саске. – Я понимаю, что Тсучи Кин качественно работает, но она же не одна такая на свете?
– Не одна. Но быстро найти человека с такими же способностями не так-то просто. К тому же, она тут набила руку и сейчас все делает, как электровеник.
– Это так. Я не против, если её оставят и она будет, соблюдая приличия, тут работать. Но ответственность за то, чтобы брать человека с такими особенностями, должен взять на себя Орочимару, как руководитель, – не сдавал позиции Саске.
– Я тоже об этом размышляла, – вздохнула Сакура. – Это логично. Ведь, теоретически, если у Кин опять сорвёт крышу, то она может придумать что-нибудь и посерьёзнее, например, под шумок уничтожит наши с тобой образцы змей. Я в это не верю, но беру крайний вариант, – уточнила она. – Кто будет нести за это ответственность? Я, которая скрыла от руководителя информацию о её странностях? Я согласна, что без неё будет легче дышаться в первую очередь мне же самой. Но не даёт покоя мысль, если я повлияю на то, что её выставят, то получится, что я отобрала у человека шанс встать на правильный путь. – Сакура чувствовала, будто её закатывает в этот снежный ком все сильнее, и ни конца ни края этому не видно.
– Сакура… – устало произнёс Саске, сжав ее ладонь. – Не нагнетай. Ну в самом деле! Давай я поговорю с Орочимару, если ты так не хочешь в это во все впутываться.
– Давай вернемся к вопросу насчет Орочимару-сама на следующей неделе, – попросила Сакура. – Время ещё есть. Но в любом случае до разговора с ним, я хочу сама задать ей несколько вопросов. Мы с тобой сидели тихо, чтобы посмотреть на что она еще способна, но все сроки вышли и молчать больше ни к чему.
– Да, уже нет смысла делать вид, что мы ничего не знаем, – согласился Саске. – Пойдём домой?
– Угу. Все… Не хочу сегодня больше ломать голову. Нам ещё нужно собрать вещи к моим родителям. Мы ведь завтра едем в аэропорт сразу после универа?
– Да, Итачи нас отвезёт. Главное, не забыть убрать в машину заранее сумку с вещами.
Перед сном Сакура приступила к сборам. Её одежда теперь тоже лежала в шкафу: в отдельных ящиках и на отдельных полках, чтобы было удобнее искать. Взяв большой целлофановый пакет, она начала складывать туда все необходимое из расчета двух ночей с некоторым запасом.
– Саске, могу собрать и твоё. Хочешь?
– Угу. – Он лежал на кровати и, судя по всему, уже не горел желанием проявлять особую активность.
– Сколько носков взять? Три пары? – Она выдвинула нужный ящик. Ей было приятно за ним поухаживать.
– Минимум пять, – хмыкнул он.
– Вот чистюля, – ласково ответила Сакура, отсчитывая пять пар тонких чёрных носков. – А трусов? Десять? – не смогла она удержаться от подкола.
– Трех будет достаточно. И ещё пару домашних штанов и футболок.
– Угу. А рубашки какие брать?
– А ты умеешь их правильно складывать, чтобы не помялись? – спросил Саске, и Сакура поняла, что никогда не складывала. Да у неё и не было опыта сбора в багаж мужских рубашек. Скольким бытовым тонкостям ей ещё предстоит обучиться.
– Не-а. Покажешь?
– Попозже. А сейчас гаси свет и иди сюда.
Саске включил тусклый ночник, а Сакура, чувствуя, как от этого призыва по телу расходятся электрические разряды, отправилась к выключателю. Вернувшись к Саске и стянув с него футболку, она с удовольствием вверила ему молнию своего халата, после чего запустила руки в его ещё влажные после мытья волосы и, погружаясь в родные крепкие объятия, забыла обо всем на свете.
Пятница проходила в штатном режиме и была по большей части посвящена завершению работы над статьёй по распространению острочешуйной куфии на Окинаве. В качестве журнала для публикации Саске с Сакурой выбрали Герпетологию и целый день с небольшими перерывами приводили свой труд в надлежащий вид в соответствии с правилами издания.
Молекулярная работа с образцом из Бразилии была завершена ещё в четверг: Кин провела с ним необходимые процедуры и отдала на секвенирование или иными словами – на расшифровку последовательности ДНК. Что касалось их с Сакурой общения, то после небольшой стычки в понедельник они снова продолжили взаимодействие в формальном ключе.
Когда статья была отправлена в редакцию, Саске и Сакура решили попить чай, после которого намеревались позвонить Итачи, чтобы он подъехал на машине и отвез их в аэропорт. К этому моменту Джуго и Суцгецу уже разошлись.
– Я сегодня говорил с Тсучи Кин, – к неожиданности Сакуры сообщил ей Саске, когда они сели за стол.
– Эээ? О ее проделках?
– Да.
– Ты решил это сделать сам? – Сакура была удивлена такому повороту.
– Не то чтобы… Ты сама задашь ей все вопросы, которые хотела, но у меня было к ней одно требование. Ключевое. Она обязана извиниться перед тобой! – решительно и твёрдо произнёс Саске. – И если она этого не сделает, тогда не может быть даже и речи о том, чтобы вообще ее тут терпеть. Эта мысль чётко оформилась у меня сегодня утром.
– Саске… – Сакура впала в некоторый ступор. С одной стороны, она понимала, что извинения в этой ситуации действительно необходимы и, если Кин настроена на изменения и улучшения своей жизни, то должна это сделать. Но ей хотелось получить осознанное раскаяние от чистого сердца. – Спасибо, конечно, за заботу, но я хочу искренних извинений, а не из чувства страха.
– Не знаю, насколько она готова сейчас на искренние извинения, но то, что она не права – очевидно для всех, и элементарное извинение – это минимум, после которого вообще стоит вести дальнейшие переговоры. – Саске явно был категоричен в своём мнении. – Я не могу так просто спустить с рук, когда делают гадости моей девушке, а сейчас – уже и жене.
– Ну, я не могу сказать, что так уж пострадала от ее проделок, – заметила Сакура. – Хотя было неприятно, и я согласна, что это очень плохой поступок.
– И за это она обязана извиниться, – подчеркнул Саске.
Внезапно дверь открылась и на пороге появилась та, о ком они только что говорили. Бросив на Сакуру исподлобья смурной взгляд, она пригласила её к себе в лабораторию на разговор. Неужели Тсучи Кин действительно решила извиниться?
– Сакура Харуно, – назвала её та полным именем, когда они вошли в одну из пустых комнат молекулярной лаборатории. – Извини. – Хоть Сакура и настроилась на подобный расклад, но услышать это слово из уст Кин все равно было неожиданно.
– Если твои извинения не искренни, то лучше прибереги их для другого раза. Я умею ждать. – Сакура старалась говорить спокойно и официально. – Зачем вообще ты это делала? Мы ведь договорились не выходить за рамки рабочих отношений.
– Я была не права, – туманно ответила та, явно не желая оправдываться и давать объяснения. – Я совершила ошибку, но больше такого не будет.
Сакура задумалась. Все это было слишком непохоже на Кин. Признала свою неправоту? Неужели занятия с психологом так повлияли? А, может, она просто настолько трясётся за свою работу, что готова пойти на любые «раскаяния», лишь бы только её не выставили за дверь? Или то и другое вместе взятое? В голове снова закрутился их с Саске разговор, и сомнения в том, как правильно себя повести, на этот раз развеялись: созрела новая мысль.
– Все совершают ошибки, Тсучи Кин. – Сакура решила тоже перейти к полной форме обращения. – Лично я готова простить твои «развлечения», если ты действительно обещаешь больше не переходить рабочих рамок. В любом ключе. Но кто может гарантировать, что не повторится чего-то подобного? Ответственность за то, чтобы принимать на постоянную работу человека с такими «приколами» должен нести руководитель.
– Только не надо говорить Орочимару! – В глазах Кин мелькнул страх.
– Ты сама ему скажешь! – с вызовом ответила Сакура. – Если ты действительно осознаёшь, что была не права и хочешь измениться, то иди и объясни это все Орочимару-сама. Это не просто наш с тобой междусобойчик. Это интриги на рабочем месте. Ты подкладывала в мои вещи любовные записки, и мало ли на кого из сотрудников я могла подумать. Все это могло внести в коллектив раздор. Если у тебя хватило решимости заниматься всем этим, то пусть ее хватит и на то, чтобы сознаться перед руководителем лаборатории. – Кин смотрела на неё широко открытыми глазами и нервно пыхтела. Тут у Сакуры из кармана раздался звонок мобильного. Увидев высветившуюся надпись «Муж», она улыбнулась. – Алло!
– Сакура, ты там скоро? – прозвучал из трубки голос Саске. – Пора ехать в аэропорт!
– Уже бегу! Сейчас буду. – Она завершила вызов и, пристально посмотрев на Кин, решительно произнесла: – Подумай над тем, что я сказала. Своей позиции я не изменю. – И с этими словами, чувствуя направленный в спину взгляд, вышла из комнаты.
========== Глава 56. Общий путь. ==========
– А мне всегда казалось, что Сакура-чан может иногда выпить, – с удивлением подметил Наруто, когда Саске сообщил, что она будет употреблять на его завтрашнем дне рождения исключительно безалкогольные напитки. Они прогуливались в сквере рядом с факультетом после обеда и обсуждали нюансы грядущего мероприятия.
– Так было до наших отношений, – пояснил Саске.
– Погоди, ты против того, чтобы она пила? – нахмурился Наруто.
– Да.
– И она спокойно на это отреагировала?
– Сначала нет. Мы даже поссорились. – Саске мог обсуждать со своим лучшим другом практически любые темы и говорил все, как есть. – Но когда я объяснил, почему для меня это так важно, то она успокоилась, приняла это и с тех пор не проявляет инициативы в употреблении алкоголя.
– А по-моему, Саске, ты фактически ей запретил, – покачал головой Наруто. – Ты поставил Сакуру-чан в такие условия, что ей ничего и не осталось, как смириться.
– Ничего подобного. У нас с ней полное взаимопонимание в этом вопросе. – Саске знал, о чем говорил. – Моё спокойствие ей гораздо важнее, чем мнимое удовольствие пропустить рюмку в компании.
– Саске… – сказал Наруто уже мягче. – Прости. Я понимаю, что тебе действительно нелегко с этим. И, надеюсь, со временем ты придёшь к тому, что в этом нет ничего катастрофичного. Ведь, если задуматься, то получается, что и машину водить опасно и много чего ещё. А ты сам, хоть и нерегулярно, но водишь. Сакура-чан же у тебя не перегибает палку? – Саске задумался. В голове всплыла картина, как она кричит ему в лицо, что знает свою норму и что её обижает такое недоверие.
– Не перегибает, – согласился он.
– Кстати, да, – вспомнил Наруто. – Хината и правда упоминала, что после возвращения Сакура-чан на их посиделках пьёт только сок, хотя до экспедиции не брезгала и пивом.
– Приятно слышать. – Для Саске это было действительно очень ценной информацией. Сакура не делала того, что ему бы не понравилось, даже когда его не было рядом и он все равно бы об этом не узнал, что являлось очень серьёзным показателем в вопросе доверия. Может, ему все же стоит сделать шаг навстречу и снять ограничения? – Я вот думаю… – Он решил озвучить свою мысль Наруто.
– М?
– Попробовать.
– Дать Сакуре-чан возможность выбора напитков у меня на дне рождения? – догадался Наруто.
– Да.
– Давай! – оживленно ответил он. – Это будет очень важным для тебя шагом! – Наруто похлопал Саске по плечу. – Уверен, что все будет хорошо и ты сам в этом убедишься. Да и тебе самому будет легче, если ты наконец снимешь этот свой барьер. В этом же и правда нет ничего плохого: иногда немного расслабиться таким образом.
– Спасибо за поддержку. – Саске набрался решимости: момент действительно пришёл.
Успешным показателем этого непростого, но важного решения явился поступок Сакуры во время игры «Я никогда не», произошедшей в разгар праздника.
Саске никогда не любил подобные мероприятия и был простым наблюдателем, в то время как Сакура с азартом включилась в процесс. Ее утвердительные ответы на вопросы о влюблённости в людей старше себя и свиданиях в кино вызвали напряженность и озадаченность: Саске всегда считал, что является у неё первым, а всплывшая в игре информация не очень-то укладывалась на одной полке с тем, что он слышал до этого. Хотелось поскорее прояснить данную ситуацию, но игра все ещё продолжалась.
– Я никогда не занимался сексом в стенах факультета! – раздалась реплика Кибы Инузуки.
Именно по этой причине Саске терпеть не мог подобные игры: для него являлось чем-то немыслимым сообщать о себе такого рода информацию. Ино, Сай, Карин и Суйгецу с веселым хихиканьем по очереди загибали пальцы. Заметив, как на лице у Сакуры разливается румянец, губы растягиваются в смущенной улыбке, а подрагивающий палец собирается опуститься вниз, Саске впал в оцепенение: неужели она готова выдать их обоих? Однако в следующую секунду на неё будто нашло озарение и палец замер, так и оставшись незагнутым. Из груди вырвался вздох облегчения, а сердце наполнилось благодарностью, но из головы, тем не менее, не выходили вопросы о непонятных свиданиях Сакуры.
Прояснить данную тему удалось во время прогулки по саду, когда все вышли размяться и проветриться. Беспокойство оказалось напрасным: человеком старше оказался всего лишь учитель биологии, подростковая влюблённость в которого закончилась вместе со школой, а свидания в кино являлись попыткой построить отношения с другом и дальше прогулок за руки так и не продвинулись. Речь Сакуры звучала искренне, и она честно отвечала на все вопросы, в том числе и на те, зачем ей понадобилось вступать в отношения с тем, к кому не было романтических чувств.
– По ряду причин, – говорила Сакура. – Было любопытно узнать, каково это быть чьей-то девушкой, думала, что, может, со временем у меня появятся чувства. Также все вокруг с кем-то встречались, вот и мне хотелось попробовать. И, видимо, для меня действительно было важно показать некую статусность, мол, «Смотрите, и я в отношениях!». Изуми-сан права, что нечто подобное во мне проскальзывает. Но после истории с одногруппником я больше не предпринимала попыток поиграть в отношения, а решила дождаться настоящей любви. И дождалась.
Саске импонировала такая искренность и он понимал, что история с фотографией не прошла для них даром, о чем позже упомянула и Сакура. При разборе ситуации с вопросом про секс на факультете, она также честно ответила, что собиралась признаться, не видя в этом ничего страшного и, возможно, была даже рада показать, что не отстаёт от «продвинутых», однако успела вовремя подумать о нем и остановиться. Саске оценил ее поступок, отметив про себя, что этому не помешал даже алкоголь, который должен был в какой-то степени ударить в голову. Сакура действительно знала рамки и держала ситуацию под контролем.
Когда начались танцы, Саске сидел на диване и молча наблюдал за грациозными движениями Сакуры. С некоторыми из композиций были свои ассоциации, в том числе будоражащего характера: во время страстных уединений в общежитии они ставили самый разнообразный музыкальный фон. Когда при звучании одной из таких песен к нему подошёл Рок Ли и попросил разрешения пригласить Сакуру, слово «Нет» вылетело на автомате. Мысль о том, что с его девушкой будет танцевать другой парень, к тому же, не упускавший в прошлом возможности с ней позаигрывать, да ещё и под столь особенную композицию, вызывала ярый внутренний протест. Сакура тоже выразила свой отказ, однако как только Ли отошёл в сторону, быстро произнесла:
– Саске, я так хочу с тобой потанцевать.
Саске никогда не любил этого делать и уже готов был отказать, однако увидев, насколько сильное желание поселилось в её глазах, задумался. Сильно ли он переступит через себя, согласившись на данное предложение? Ведь, если посудить, то что такого в одном маленьком танце? Это ведь не прилюдно целоваться или что-то в подобном духе. Стремясь сделать Сакуре приятное, Саске коротко и ясно ответил:
– Пойдём.
Несмотря на отсутствие опыта, танец дался ему нетрудно: он хорошо чувствовал музыку и тело двигалось словно само по себе. Почти физически улавливая радостые флюиды, льющиеся из глаз Сакуры, он испытывал удовлетворение, а ощущая соприкосновение с её телом – возбуждение: в этот момент было крайне досадно, что они не одни.
Когда праздник закончился, внутри поселилось стойкое ощущение, что их с Сакурой отношения перешли на некую новую, более зрелую ступень.
Спустя несколько дней Сакура в компании Орочимару и Сасори отправилась в Осаку на конференцию по ядам. С того момента, как они начали встречаться, это была их самая длительная разлука, и общение сводилось к интернет-переписке, что было для них впервые и привносило в отношения новую струю: до этого, находясь на расстоянии, они общались в основном по телефону, а если и переписывались, то по мелочи. Эмоциональные сообщения Сакуры были наполнены жизнью и вызывали улыбку на лице, а щедрый поток прикреплённых фотографий давал хорошее представление об обстановке, в которой она пребывала. Содержательность и объем посланий Сакуры сподвигали Саске на более развёрнутые ответы, отодвигая в сторону привычку писать коротко и по делу. Глядя на фото ее выступления с докладом по получению яда из клеточных культур ядовитых желез и читая, какое оно произвело впечатление, Саске испытывал гордость.
Сам он занимался в эти дни проведением хромосомного анализа своих амфисбен. Окрашивая хромосомы, Саске вспоминал, как делал это впервые под руководством Сакуры и какое тогда значение имела каждая мелочь в их взаимодействии. От малейшего соприкосновения руками било током, а вылетевший в стену краситель, а за ним и ругательство казались оплошностью вселенского масштаба.
Когда Сакура вернулась в Токио, они с Итачи приехали на машине забрать её из аэропорта. Она была так рада встрече, что повисла у Саске на шее прямо посреди терминала, однако характерной для подобных ситуаций неловкости в этот раз не было. Чувствуя тепло родного тела и вдыхая любимый аромат, он осознал, насколько сильно успел соскучиться.
Несмотря на ее бурные излияния чувств, Саске показалось, будто с ней что-то не так, и при всей вовлеченности в общение она не перестаёт думать о чем-то своём. Подобное наблюдение не могло не вызвать беспокойства и, когда они, приехав домой и поужинав, вышли в сад, он прямо спросил в чем дело. Впрочем, волнения оказались напрасными и Сакура поведала про прелюбопытное предложение от Сасори: пойти работать на его будущее предприятие по производству ядов из клеточных культур для лекарств. Оно было настолько же заманчиво, насколько и противоречиво, о чем они долго рассуждали с разных сторон. На одной чаше весов стояли потенциальные плюсы: стабильность, высокий доход, польза для общества и интересные исследования. На другой же – основательный минус: перевод экспедиций с ловлей змей в раздел хобби, с возможностью делать это только во время отпусков.
Саске мечтал ездить с Сакурой в экспедиции и бок о бок заниматься изучением змей – тем, чем они грезили с детства, однако решил не давить в принятии решения, понимая, что если она откажется сейчас, то в будущем можно остаться без подходящей работы. Посоветовав для начала попробовать себя в этом деле, чтобы понять, насколько оно ей вообще подходит, Саске предложил переключиться: воссоединения с Сакурой жаждала не только душа, но и тело.
