Текст книги "Охотница на змей (СИ)"
Автор книги: Athalia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 53 страниц)
– Да, в конце концов я поговорила с ним, – кивнула головой Карин. – Знаешь, по его словам, намерений прям отбивать у него не было. «Просто было приятно поухаживать за такой классной девушкой, как ты», – сказал мне он и обещал больше не проявлять «смущающих действий», как он выразился.
– Хм, просто поухаживать? – Сакура озадачилась. – Я слышала, это стратегия ловеласов: тут поухаживать, там поухаживать. Авось где срастется! А может и не в одном месте.
– Ну, если он на что-то и рассчитывал, то теперь уже точно нет, – заверила её Карин. – Я прямо все сказала. Но мы будем поддерживать приятельские отношения, и он готов по возможности помогать мне со статьями на немецком. Посмотрим. Если он сдержит слово и все будет нормально, то почему бы и нет?
– Ну смотри, тебе виднее, – пожала плечами Сакура. – Ладно, в любом случае я рада, что ты так хорошо расставила все по местам в своей голове!
– Спасибо тебе за поддержку, – с теплотой в голосе произнесла Карин.
Тут раздался стук в дверь, и на пороге появился тот, кого они только что обсуждали.
– Здравствуйте, Сасори-сан, – поприветствовала его Сакура: они пока так и не сняли официальный барьер в своём взаимодействии.
– Привет! – бросила вслед за ней Карин.
– Всем доброе утро. Сакура, – обратился к ней Сасори. – Как хорошо, что вы тут. Я вас искал. Есть одно важное дело.
Сакура направилась с ним в комнату клеточных культур, где их ждал Орочимару. Как выяснилось, через месяц в Осаке должна была состояться конференция по ядам, в которой планировалось поучаствовать, и теперь ближайшей задачей являлось отправить туда тезисы докладов.
– Предлагаю назвать наш доклад так, – взял слово Орочимару: – «Опыт получения яда из клеточных культур ядовитых желез двух видов змей рода Bothrops».
– Хороший вариант, – согласился Сасори. – Имеет смысл сейчас заняться написанием тезисов.
– А какой должен быть объем? – уточнила Сакура, вдохновившись новостью о конференции.
– Всего одна вордовская страница двенадцатым шрифтом, – прошипел в ответ Орочимару. – Сакура, хочешь попробовать написать тезисы? А потом все вместе подкорректируем.
– Хочу! – Теперь, когда статья перестала нависать грозовой тучей, Сакуре казалось, будто на нее обрушилась целая прорва свободного времени.
Над тезисами она просидела до вечера. Несмотря на небольшой объем, работа являлась не самой простой: нужно было суметь изложить в краткой форме цели, методы и результаты исследований, уместив все это в страницу вордовского текста. За соседним компьютером, погрузившись с головой в собственную статью, трудился Саске. Слушая мерное постукивание клавиатуры, Сакура улыбалась: его нахождение рядом наполняло теплом и заряжало дополнительной энергией. Закончив с тезисами, она отдала текст на проверку Сасори с Орочимару, и после некоторой доработки их труд был отправлен в оргкомитет конференции.
В общежитие Сакура вернулась раньше обычного: после ночных приключений на факультете хотелось отдохнуть и привести себя наконец в порядок. Поужинав и приняв долгожданный душ, она забралась с ноутбуком в уютную постель и стала смотреть фотографии из перуанской экспедиции, которые перекачала у Суйгецу минувшим днем.
Джунгли, река, домики на станции – все эти элементы оживили в голове целый спектр связанных с ними событий, пробудив томящее чувство светлой ностальгии. Щёлкнув на очередное фото, Сакура радостно встрепенулась: Саске держал ее на руках, а она, обвивая его за шею, лучезарно улыбалась. Как следует полюбовавшись этим счастливым и удачно запечатленным моментом, Сакура поймала себя на желании опубликовать его на своей странице Фейсбука.
Вспыхнувшая на секунду мысль: «А понравится ли это Саске?» сразу была задвинута, как ей казалось, логичными аргументами: он носил её так у всех на глазах и говорил, что это не проявление чувств, которое является делом двоих, а необходимость в связи с больной ногой.
Разместив данное фото, Сакура продолжала им любоваться, попутно наблюдая, как увеличивается число оценок «Мне нравится» от различных друзей, среди которых были Наруто, Хината, Ино, Карин, Джуго и даже Кабуто.
Однако железные аргументы, которыми она руководствовалась при публикации фотографии без одобрения Саске, на следующее утро были сломаны о непробиваемую скалу холода и недовольства. Оказавшись в аспирантской и увидев, что там нет никого кроме него, Сакура обрадовалась и подлетела к сидящему за компьютером Саске, обнимая сзади и нежно целуя в щеку.
– Сакура, – каменным тоном произнес он, с непониманием глядя на неё. – Для чего ты это сделала? – Внутри все сжалось.
– Ты про фото? – уточнила она, хотя и так все было ясно. Но почему он настолько сердится?
– Да. Можешь зайти и посмотреть, какой ты вызвала ажиотаж.
Сакура не понимала, о чем речь. Ажиотаж? Впрочем, она ещё не заходила в сеть с утра и ничего не видела. Что же там такое? Включив дрожащими от волнения пальцами компьютер и загрузив Фейсбук, она начала с нетерпением разбираться, в чем дело. Сердце тревожно билось. В глаза бросилось внушительное количество оценок фотографии – явно больше, чем людей у неё в друзьях. Открыв комментарии, Сакура не поверила своим глазам: писали в основном какие-то незнакомые ей пользователи преимущественно женского пола. Но что они забыли на её личной странице? Одна за другой перед глазами мелькали следующие фразы:
«Это Учиха Саске?! Ну и ну!»
«Оу, Саске! Неужели это свершилось?»
«Он так может?»
«А губа у него не дура!»
«Чтоб меня такой парень на руках носил! Повезло!»
Сакура сидела с ощущением, будто к ней в комнату без приглашения пришла толпа незнакомых людей и оставила свой мусор. А как, должно быть, неприятно Саске… Кто все эти люди? Девушки, которых он когда-то отшил?
– Откуда они все здесь? – растерянно пробормотала Сакура, собираясь с мыслями.
– Сайт работает так, что в новостной ленте можно увидеть обновления не только тех, кто у тебя в списке, но и понравившиеся твоим друзьям, – донесся из-за шкафа голос Саске. – Ты не знала?
– Не особо слежу за лентой, просто захожу на отдельные страницы. – Сакура заметила, что кто-то оценил все эти комментарии и, проведя мышкой по значкам с протянутым вверх пальцем, вздрогнула: это была Тсучи Кин. И тут без неё не обошлось! – Саске, прости, я даже представить не могла, что произойдёт подобное.
– То, что ты публикуешь в интернете, из личного превращается в достояние общественности. – Его голос продолжал звучать холодно, и Сакура понимала, что для этого есть все основания.
– Будет мне уроком, – вздохнула она, и одним махом удалила фотографию. – Все, больше ничего нет. – Сакура подошла к Саске, считая, что на этом инцидент исчерпан, однако не тут-то было.
– Сакура. – Он серьёзно на неё смотрел. – Ты ведь понимаешь, что на самом деле проблема далеко не в том, что набежала кучка завистливых куриц и начала нас обсуждать?
– А в чем? – Она пододвинула стул и села рядом.
– Я тебе однажды говорил, что не люблю выставлять напоказ личное.
– Погоди! – прервала его Сакура, стараясь успокоиться: сейчас она объяснит ему свою логику. – У нас же был с тобой разговор на тему ношения меня на руках. Ты сам сказал, что это было не проявлением чувств, а необходимостью из-за больной ноги, и делал это спокойно при всех и не парился! Поэтому у меня даже в мыслях не было, что ты как-то плохо на это среагируешь.
– Сакура. – Саске нахмурился, а его голос стал ещё строже. Душа ушла в пятки: что он ещё скажет? – Это звучит как формальное оправдание тому, что ты сделала по-своему, переступив через мои принципы.
– Нет… – попыталась возразить Сакура. – Какое такое формальное оправдание?
– Ну ты разве не понимаешь, как выглядит подобное фото?
– Выглядит, что на нем именно влюблённая пара, – признала она. – Я понимаю, что тебе неприятно, что на это сбежались поглазеть зрители со своими «ценными» комментариями. Но я повторяю, что не могла предугадать такой расклад.
– Я тебе ещё раз говорю, что меня волнуют не столько «зрители»… Скажи, а почему тебе было так важно выставить это фото? – наступал Саске с новыми вопросами. – Хотелось похвастаться?
– Похвастаться? – Сакуре решительно не понравилось подобное высказывание. – Почему ты так про меня говоришь? Почему ты думаешь, что у меня должна быть какая-то супер веская причина, чтобы выложить фото? Просто вчера взяла его у Суйгецу, и мне оно показалось очень милым и возник порыв выложить его на своей странице. Я не думала, что будет такая реакция, и сожалею.
– Если бы даже такой реакции не было, я бы сказал тебе то же самое, Сакура. Дело не в реакции людей…
Тут внезапно пришёл Джуго, и пришлось свернуть разговор до более удобного случая. Сакура удалилась за свой компьютер, но работа шла с трудом: в голове стояли претензии Саске и, гоняя их по кругу, она подрагивала от огорчения. Почему он делает из мухи слона и обвиняет её в хвастовстве?
Во время перерыва на обед Сакура сделала попытку возобновить обсуждение инцидента с фотографией, на что Саске ответил, что поговорит с ней, когда она перестанет кривить душой и будет с ним искренна. Продолжая расстраиваться из-за такого непонимания, она решила пока оставить эту тему и попыталась вновь переключиться на дела.
Пребывая в тисках прострации, Сакура открыла текст своей диссертации по ботропсам. Сегодня она планировала заняться главой «Материалы и методы», но на предложении: «Нами были изучены экземпляры из коллекции Зоологического музея при Токийском университете, а также материалы собственных сборов в Республике Перу» заступорилась – в голове тут же всплыла вчерашняя фотография и мысли скрутились в клубок, который она была не в силах распутать.
Встав из-за компьютера, Сакура подошла к Саске: с напряженно-сосредоточенным видом он почему-то закрывал свои файлы.
– Сегодня я ухожу пораньше. Нужно забрать один заказ. – В его голосе сквозила сухая формальность, от которой хотелось заплакать, но Сакура сдержалась.
– Я тебя немного провожу. – Она категорически не хотела прощаться на этой незавершенной и ранящей душу ноте.
– Пойдём, – кивнул он головой.
– Саске, мне очень не нравится вся эта ситуация, и я хочу поскорее её решить, – произнесла Сакура, когда они вышли в коридор и направились к выходу с кафедры.
– Мне она тоже очень не нравится. – Саске бросил на неё тяжёлый, наполненный печалью взгляд.
– Мне кажется, ты все преувеличиваешь, – снова решила донести свою мысль Сакура. – Ты считаешь, что я хотела похвастаться и показать всем, какой у меня классный парень и носит меня на руках, а в качестве оправдания на случай, если тебе это не понравится, придумала совершенно неубедительную отмазу. А я тебе говорю, что это не так, но ты мне почему-то не веришь. – В этот момент они подошли к лифту и проскочили через закрывающиеся двери.
– Зная тебя, Сакура, мне действительно сложно поверить, что ты, ни о чем не задумываясь, взяла и сделала просто потому, что «показалось милым и охватил порыв». Ты обычно анализируешь свои действия и оцениваешь, к каким последствиям они могут привести.
– Саске… – Сакуру охватило отчаяние: с самого утра они топтались на одном месте, но так ни к чему и не смогли прийти. – Я устала. Мне так плохо от всего этого. – Они вышли из лифта.
– Не тебе одной. – Он бросил взгляд на выход. – Я всего лишь хочу честности, Сакура. Подумай об этом, и тогда поговорим. Мне пора.
На этом они распрощались, и, согнувшись под тяжестью лежащего на душе камня, Сакура вернулась на кафедру, где посвятила остаток дня отделению и размещению по пробиркам фрагментов собранных в экспедиции ботропсов на ДНК-анализ – заданию, которое дал Орочимару. Механическая работа сегодня у неё шла явно лучше, чем интеллектуальная, поэтому данное дело оказалось единственным, которое Сакура довела до конца.
Выйдя на улицу и не желая идти в общежитие, она гуляла по студенческому городку, безуспешно пытаясь разложить по полочкам возникшую ситуацию. На это накладывались фрагменты счастливых воспоминаний, отчего становилось ещё хуже, и в голову отбойным молотком стучала мысль: у них с Саске же всегда было столь чудесное взаимопонимание, так что же случилось на этот раз?! Чувствуя полное бессилие, Сакура дала выход накопившимся эмоциям: из глаз брызнули слезы, и она, закрыв лицо руками, села на лавочку.
– Сакура? – раздался рядом знакомый голос. Она подняла голову и вздрогнула от неожиданности: над ней склонилась Изуми Учиха.
– Изуми-сан… – всхлипнув, пробормотала Сакура. Стало стыдно, что она предстала перед той в таком виде. – Откуда вы здесь?
– Иду с работы домой. Что случилось? – обеспокоенно спросила Изуми, садясь рядом.
– Ох… – Сакура вытерла лицо руками, собираясь с мыслями.
– Доверься мне. – Изуми провела рукой по её плечу. – Может, я смогу чем-нибудь помочь? – От её мягкого голоса стало спокойнее.
– Изуми-сан… – Сакура колебалась. С одной стороны, было как-то неудобно обо всем этом рассказывать, но с другой – она чувствовала себя крайне паршиво и нуждалась в поддержке. Может, Изуми сможет помочь советом? К тому же, она так давно знает Саске. – Хорошо, – решилась наконец Сакура, обдумывая, с чего начать. – Вы же видели фотографию, которую я опубликовала?
– Видела. Вы такие милые на ней! Так это из-за неё ты так убиваешься? Саске не понравилось, что ты ее выложила? – Изуми зрила в корень.
– Вы так легко догадались! – удивилась Сакура.
– Ну, от него это вполне ожидаемо. Я слушаю тебя. Расскажи все по порядку!
Сакура осветила все подробности данной истории, начиная от своих мотивов и аргументов и заканчивая коробящими её выводами Саске.
– В общем, он считает, что я сделала это, чтобы похвастаться всем, какой у меня парень, намеренно переступила через его принципы и придумала себе ловкое прикрытие. А когда я говорю, что ничего такого в виду не имела, то он твердит, что я кривлю душой, – резюмировала итоги Сакура. – И к этому сводится каждая попытка разговора. Даже уже не знаю, что делать!
– Прежде всего, успокойся. – Изуми задумчиво на неё посмотрела, словно осмысляя все сказанное. – Давай разберём ситуацию по порядку. Сакура, тебя задело, что он сказал «похвастаться»? А если я сформулирую по-другому: показать свой статус и то, какой у тебя красивый парень?
– Ну нет! – встряхнула головой Сакура. – Я не такая.
– Ты считаешь, что демонстрировать это – плохо?
– Ну, ничего хорошего, – уверенно ответила она, и в голову тут же пришли обидные слова Кин: «понимаю, что наверно приятно демонстрировать всем, какая у тебя бурная личная жизнь, и с каким красавчиком ты спишь». – Однозначно.
– Сакура, на самом деле ничего особенно плохого и страшного в том, чтобы показать всем, какой у тебя классный парень, нет, – улыбнулась Изуми. – Все мы живые люди, и это вполне естественное человеческое желание. Другое дело, что к этому плохо относится Саске. Тут конечно надо учитывать и его интересы. Но желание «покричать на весь мир о своём счастье» само по себе ничего ужасного не несёт.
– Как-то это эгоистично, – хмыкнула Сакура.
– Ну и что, – пожала плечами Изуми. – У меня после всей этой истории создалось впечатление, что ты просто не хочешь признавать, что в тебе есть то, к чему ты по каким-то причинам прицепила ярлык «плохо». Как будто ты хочешь быть идеальным человеком и боишься, что не дай бог твоими действиями будут двигать какие-то неблаговидные мотивы.
– Мне такое часто говорят насчёт работы, – вспомнила Сакура. – Что я боюсь промахов и слишком расстраиваюсь, когда что-то идёт не так.
– Вот! – Изуми подняла вверх большой палец. – Может, это вообще свойственно твоей личности? В разных аспектах? Давай я задам тебе вопросы, ответы на которые, возможно, что-то прояснят.
– Давайте! – оживилась Сакура. Ее заинтересовал ход мыслей Изуми и, казалось, они сейчас придут к чему-то важному.
– Что ты испытывала, когда кто-то узнавал о том, что ты встречаешься с Саске? – Сакуре в голову тут же пришли ситуации в столовой в Перу и в кабинете английского перед семинаром.
– Радость и гордость, – честно ответила она первое, что пришло в голову.
– Вот. Значит, для тебя все же имеет значение, что люди в курсе, с каким ты парнем. И это нормально. Ну, а Саске действительно можно гордиться, это факт, – добавила Изуми. – Сакура, я думаю, что ты, сама того не осознавая, решила выложить фото именно для того, чтобы все увидели, какой у тебя красивый парень, как он тебя держит на руках и как классно вы вместе смотритесь. Но ты не хотела допускать такую мысль, потому что считала подобные мотивы чем-то недостойным твоей личности. И внушила себе целую кучу всего, лишь бы не признавать своих истинных желаний.
– Изуми-сан… – Сакура переваривала её рассуждения. Неужели она права?
– Сакура, умение признавать перед собой свои желания, даже те, которые ты считаешь эгоистичными и неблаговидными – это большая сила.
– Вы говорите такие мудрые вещи. – Её охватило безграничное уважение.
– Некоторый жизненный опыт. Плюс, не забывай, что я – философ, – усмехнулась Изуми. – И это накладывает свой отпечаток.
– Значит, выходит, Саске был прав, когда говорил, что я хочу похвастаться? – задала вопрос Сакура. – И отмазу про то, что это не личное и прокатит, я неосознанно придумала для самой себя…
– Думаю, что именно так, – согласилась Изуми. – Саске обижен, что ты нечестна с ним, но ты была нечестна с собой, и сама этого не понимала! Эта ситуация ещё раз показывает, как тебе с ним повезло!
– Что именно вы хотите сказать? – не поняла Сакура ее последней реплики.
– Смотри. Со стороны, казалось бы, обычная бытовая история, которая не стоит и выеденного яйца! Ну выложила ты фото, его неприятно прокомментировали, а Саске не понравился сам факт выкладывания. Ты быстро удалила, извинилась, настояла, что «ничего такого» в виду не имела, просила поверить, он поверил, инцидент исчерпан и снова все замечательно. Кажется, что так проще всего, и зачем мелочиться и до чего-то там докапываться. Но Саске очень серьёзно ко всему относится и в первую очередь – к тебе. Он глубоко тебя чувствует, Сакура, и его такой «сценарий», скажем прямо, не устроил. Он понял, что что-то здесь не так, поэтому и говорил про честность. Он очень дорожит тобой и вашими отношениями, поэтому не может сделать вид, что все нормально, если понимает, что что-то не так. Но его ошибка была в том, что он посчитал, что ты кривишь душой специально, хотя ты делала это совершенно неосознанно.
– Изуми-сан, а вы не подрабатываете случайно психологом? – только и смогла ответить Сакура, открыв рот слушая ее речь.
– Нет, – с улыбкой ответила Изуми. – Я же говорю, что имею некоторый жизненный опыт. Тебя несколько выбила из колеи вся эта история, верно? – Сакура кивнула. – Наверняка ты плыла по течению прекрасных отношений, а тут – на тебе! Отношения – это большая работа, на самом деле. Хочешь расскажу одну историю про меня и Итачи, которая помогла мне вынести урок?
– Хочу! – Сакура оказалась чрезвычайно заинтересована.
– Однажды я решила сделать ему сюрприз на день рождения, – начала та. – Мы были студентами и встречались как и вы – месяца полтора-два. Так вот, я решила устроить Итачи «День рождения мечты». У нашей одногруппницы дача на берегу моря, и я договорилась, что мы устроим там вечеринку. Я сказала Итачи, чтобы он ничего не планировал на этот день и ждал сюрприза, сама поехала туда заранее, наготовила кучу еды, мы с подругой позвали ещё нескольких общих друзей, организовали музыку, столики на берегу моря. В общем, не буду описывать всех подробностей, но на следующий день, когда мы уже вернулись в город, Итачи сказал, что спасибо конечно за заботу и внимание, но лучше бы он просто посидел со мной вдвоём в кафе, и чтобы в следующий раз я такого не устраивала. Ты даже не представляешь, Сакура, как я на него обиделась! Я же так старалась, из кожи вон лезла, чтобы устроить ему настоящий праздник. А Итачи мне на это ответил, что вообще-то он меня об этом не просил. И я обиделась ещё сильнее! В общем, когда мы выпустили пар, откровенно поговорили, разобрали ситуацию на молекулы, я многое осознала. Например, что устраивала не день рождения его мечты, а день рождения своей мечты. Я знала, что он не любитель шумных вечеринок, но убедила себя, что «раз в год – ничего» и «будет незабываемо». В общем, по сути я думала тогда больше о себе, делала все для себя и еду эту всю приготовила, чтобы он, а заодно и остальные оценили, какая я крутая хозяйка. Но в процессе я конечно мало чего осознавала и была убеждена, что забочусь в первую очередь о нем! Эта история дала мне хорошую встряску, и я стала задавать себе больше вопросов: «А зачем я это делаю? А для чего? А как это отразится на Итачи?». В отношениях появилось больше осознанности и пришло понимание, что это большая работа. И работа с обеих сторон. И не только на этапе притирки, а вообще на всех.
– Спасибо за то, что поделились этой историей, Изуми-сан, – с искренней благодарностью ответила Сакура, впечатлившись её рассказом. – Здорово, что у вас все так осознанно. Вы с ним замечательная пара.
– Мы стараемся!
– Я тоже постараюсь! – Сакура, наполнившись решимости, сжала кулаки. – Поскорее бы завтра!
– Пойдем со мной! – неожиданно предложила Изуми, вставая с лавки. – Заодно и поговоришь. – У Сакуры вытянулась шея от удивления.
– К вам домой? Но он ведь меня не звал!
– Ну, так я тебя зову! – Та приветливо подмигнула. – Это ведь и мой дом. Смелее! Я вижу, что тебе не терпится увидеть Саске и расставить наконец все точки над «i».
– Спасибо, Изуми-сан. – Сакура тоже встала со скамьи. – Я так вам признательна!
Они направились в сторону автобусной остановки.
========== Глава 47. Радости и трудности. ==========
Несмотря на то, что на часах было только семь утра, Саске уже вовсю писал результаты своей статьи по новому виду амфисбен, которых он собрал в Перу. Как показали данные генетики, повреждённый экземпляр, найденный им в музее еще на заре знакомства с Сакурой, тоже относился к этому виду. Попутно попивая свежесваренный кофе, Саске трудился над описанием: он проснулся без будильника ещё час назад и тут же бросился с головой в увлекательный водоворот нового дня, чувствуя небывалый прилив сил и энергии.
Жажда жизни последнее время зашкаливала с особой силой, и хотелось утолять ее все более объёмными глотками, чему во многом способствовали продолжающие свое развитие отношения с Сакурой. Вопреки тому, что с их появлением времени на науку в целом стало оставаться меньше, продуктивность, напротив, возросла! В голове вспыхивали все новые идеи, находя выход в виде дальнейших исследований и оформления результатов на компьютере.
Постепенно раскрепощаясь в отношениях, Саске чувствовал, как меняется и наполняется некоей внутренней свободой, разбавляющей плотную концентрацию его консервативных привычек. Становясь пластичнее в своих действиях, он решался на все более смелые эксперименты, подогреваемые захлестывающими естественными желаниями.
Так, однажды по пути в аспирантскую Саске обратил особое внимание на стоящие в конце кафедрального коридора шкафы а, заглянув за них, обнаружил укромный темный закуток. В голове сразу родилась фантазия, которая была реализована этим же вечером: прижимая Сакуру к стене, он страстно её целовал, жалея только об отсутствии здесь плотных, запирающихся дверей.
Следующей эстафету переняла Сакура, схватив её обжигающей хваткой отчаянно и дерзко: на столе у Саске появилась будоражащая воображение записка. «Смертельно тебя хочу» – три слова, написанных Сакурой, выстрелили ниже пояса, вызвав мгновенное возбуждение, и он позвал её вечером к себе. Скованности как в прошлый раз уже не было, и, оказавшись наедине, они набросились друг на друга, стремясь поскорее утолить бьющее через край желание. Сакура отдавалась Саске без остатка: потеряв счет времени, он будто пребывал в раю, наслаждаясь прелестями ее податливого тела и получая в ответ все более смелые ласки.
Что касалось совместного исследования с описанием нового вида, то они шли вперёд, преодолевая на своём пути различные препятствия: нервирующие новости о дышащих в спину конкурентах, неудачу с генетикой, некоторые разногласия в организации рабочего процесса, и, наконец, болезнь Сакуры. Стараясь находить компромиссы и ступая рука об руку, они перешагивали через затрудняющие движение факторы и все стремительнее приближались к своей главной цели.
Вторник, когда Сакура вышла после болезни, оказался чрезвычайно богатым на события и неожиданности. Саске не видел ее несколько дней и соскучился во всех смыслах, поэтому, когда она появилась перед ним в одежде, вызывающей волнительные воспоминания об отлетевшей пуговице и первом разе, встрепенулся особенно сильно. Она специально так оделась? Это намек? Впрочем, сегодня нужно было обязательно доделать и отправить в редакцию статью с их общим описанием, поэтому, крепко взяв в узду выходящие из-под контроля мысли и желания, Саске вцепился в работу.
Во второй половине дня Сакура попросила его выйти с ней в коридор, где показала записку в стиле хокку, которую ей подложил некий неизвестный субъект.
«Сакура вновь расцвела
Любовной стрелой попадая
В самое сердце».
Прочитав эти строки, Саске нахмурился. Уже не первый раз Сакура получала загадочные знаки внимания непонятно от кого: пару дней назад это был присланный в общежитие букет цветов. Он всецело доверял Сакуре и понимал, что волноваться не о чем, но ему не нравилось, что кто-то имеет наглость совершать подобные действия по отношению к его девушке.
Цветы и любовные стихи являлись классическими элементами ухаживания и проявления чувств, но Саске ни разу не дарил ни того, ни другого. В этом вопросе он отталкивался от своих желаний, а не от общепринятых ценностей, считая искренние стремления превыше красивых стереотипов. Если у него возникнет порыв подарить цветок или что-нибудь в подобном духе, то он непременно сделает это, ну а пока – будет выражать любовь по-своему, прислушиваясь к собственному сердцу. К удовольствию Саске, Сакура была солидарна с ним в данном вопросе, о чем эмоционально сообщила по телефону, когда они обсуждали тот непонятный букет.
Работа со статьёй приближалась к завершению. Когда зашедший попрощаться Орочимару произнес фразу: «Вы, кстати, сегодня последние, все остальные уже давно ушли», в голову дерзкой молнией ударило желание овладеть Сакурой прямо в аспирантской. Периодически подобная мысль насильно врывалась в сознание, начиная с происшествия с пуговицей, но тогда являлась плодом запретной фантазии, которую Саске стремился спрятать подальше, сейчас же – была до дрожи реалистична. Неужели он всерьёз рассматривает подобный поворот и готов воплотить его в жизнь?
Когда статья была полностью выверена, и Сакура ненадолго вышла из комнаты, Саске снова охватило стремление реализовать это сладостно-пьянящее и когда-то спрятанное под замок желание, которое дополнительно подогревалось ее сегодняшним образом. В голове мелькнула неожиданная мысль: а может, разыграть события, предшествующие ситуации с пуговицей, создав таким образом иллюзию возврата в прошлое и удовлетворить ту, когда-то мешавшую спокойно спать фантазию?
Стараясь унять участившееся сердцебиение, Саске быстро написал письмо в редакцию, прикрепил нужные файлы, и когда вернулась Сакура, нажал кнопку «Отправить». Мысли полностью переключились: пришло время действовать.
Порозовевшие щеки и лихорадочный блеск её зеленых глаз явно свидетельствовали о сходном настроении, однако, озвучив свое предложение, Саске понял, что ожидания Сакуры были более скромными: она удивилась и покраснела ещё сильнее, но при этом выразила согласие.
Игра началась. Погружение в атмосферу прошлых событий завораживало, а реплики Сакуры звучали до того естественно, что казалось, будто они сели в машину времени и отправились наверстывать упущенное. Невероятно заводясь от каждой фразы и действия, Саске прикладывал усилия, чтобы не пустить все на самотёк раньше времени, и, с томлением смакуя ожидания, продолжал игру. Когда Сакура дала команду действовать активнее, плотина сдержанности была прорвана, и, сгорая от нетерпения, Саске принялся ласкать руками ее грудь, а вскоре перешёл к основному процессу, войдя в неё сзади. Двигаясь внутри Сакуры, он испытывал глубокое удовлетворение: беспощадно атаковавшая в прошлом его бедный мозг фантазия становилась явью. Сакура металась в агонии наслаждения, выход которого явно пыталась сдерживать, впившись зубами в свою руку, что лишь сильнее возбуждало. Ощущая, как сокращаются ее мышцы и он сам находится на пределе, Саске ускорился и, содрогнувшись всем телом, тоже достиг пика.
Дальнейшие события развивались словно в кино, и Саске с трудом осознавал, что это происходит на самом деле. Спрятавшись с Сакурой в недрах тёмного шкафа от внезапно нагрянувшей уборщицы, он испытывал целый коктейль противоречивых чувств: шок, азарт, неловкость, стыд и при этом какое-то сумасшедшее счастье. Являвшись примерным ребёнком, Саске не был искушен в детстве хулиганствами и шалостями, и сейчас чувствовал, будто перешёл некую грань дозволенного, что вгоняло в ступор и одновременно открывало новые горизонты внутренней свободы.
Впрочем, досада и неловкость временно вытеснили все остальное, когда стало понятно, что по воле роковой случайности они оказались заперты на ночь, но, поговорив с Сакурой и убедившись, что возникшая ситуация не коробит ее, а скорее наоборот – одухотворяет, Саске успокоился. После договоренности с Карин о завтрашнем вызволении в восемь утра они легли спать на большой стол, где, расслабившись в теплых объятиях Сакуры, Саске закрыл глаза. Очередной раз пропуская через сознание и анализируя ситуацию, в которой они оказались, он ловил себя на мысли, что ещё несколько месяцев назад не поверил бы, скажи ему кто-нибудь даже десятую часть случившегося этой ночью.
Наутро приключения не закончились: Карин попала в пробку и пришлось снова прятаться в шкафу от кого-то неизвестного, пришедшего на кафедру пораньше. Впрочем, это оказалось только на руку: благодаря наблюдению Сакуры в замочную скважину выяснилось, что роль её «тайного поклонника» играла их новая сотрудница Тсучи Кин.
Саске, с одной стороны, испытал некоторое облегчение, что его девушку преследует не парень, но с другой – был крайне озадачен и недоволен подобным поведением. Как объяснила Сакура, Кин её невзлюбила, посчитав, что она «выделывается своей внешностью», и теперь плетет интриги. Оценив опасность человека с такими склонностями для коллектива, Саске предложил понаблюдать, как далеко та зайдёт в своих «развлечениях», и позже принять правильное решение по поводу её работы здесь после испытательного срока. Сакура полностью поддержала его идею.
