Текст книги "Охотница на змей (СИ)"
Автор книги: Athalia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 53 страниц)
Экскурсия продолжалась несколько часов, после чего Орочимару дал команду возвращаться – приближался ужин. За это время они собрали еще несколько видов змей из разных групп, одну из которых заметила и поймала Сакура, чем была горда: она осознала, что их поиск в тропическом лесу сильно отличается от такового в привычных условиях Японии и требует немалых квалификации и мастерства, которые обязательно должны будут прийти с опытом.
На станции Сакура часто предавалась размышлениям о своих отношениях с Саске. Она продолжала следовать выбранной линии поведения: хвататься за любую его инициативу, предлагать от себя соизмеримую и при этом не сильно забегать вперед паровоза, невзирая на повышенную активность Таюи. Та, казалось, по-прежнему не догадывалась о ее чувствах, или же просто делала вид, что не догадывается. Единственное явное подозрение возникло при дарении кружки, однако после выяснения ошибочности произошедшего Таюя вновь успокоилась.
Сакура была убеждена, что все ключевые моменты перевода отношений на новый уровень должны быть инициированы именно Саске, начиная от перехода на «ты». С замиранием сердца она пыталась уловить новые веяния в его душе, часть из которых, как ей хотелось верить, произошла еще во время дороги на станцию.
В сознании Сакуры часто всплывал эпизод с кружкой: память о нем, с одной стороны, вызывала жгучую лаву стыда, но с другой – надежду на взаимность чувств, ведь она сама предложила перезаказать подарок, на что Саске ответил отказом, и это вряд ли было проявлением простой вежливости. Не в его стиле. Но сколько ей еще ждать, и почему он медлит? Выжидает подходящий случай? Не имеет полной уверенности? Целая туча вопросов то и дело залетала ей в голову, но, не найдя точных ответов, вылетала обратно и растворялась в воздухе. Стиснув зубы, Сакура верила в Саске и продолжала ждать от него каких-то решительных действий, держась своей линии поведения, хотя подбивающая клинья Таюя щекотала нервы все сильнее и сильнее.
Поужинав после экскурсии, вся компания сидела в хижине-столовой и приступала к распитию чая. Саске невозмутимо попивал его из подарочной кружки и, казалось, до косых взглядов окружающих ему не было абсолютно никакого дела. Впрочем, он всегда держал ее таким образом, чтобы картинка была повёрнута к нему и не бросалась в глаза остальным. Сакура испытывала при таких чаепитиях целую массу эмоций, усматривая в данном поведении очередной обнадеживающий жест в свою сторону.
– Орочимару, я хотела кое-чего спросить, – обратилась к нему Таюя, которая, как и Саске, не использовала уважительных суффиксов, однако Орочимару, казалось, совершенно не беспокоился по этому поводу.
– Я слушаю, – прошипел в ответ он.
– Почему вода в нашей реке имеет цвет кофе с молоком? – спросила Таюя. Сакура обратилась во внимание: ее тоже интересовал заданный вопрос. Когда они приплыли ночью на станцию, она не разглядела цвет воды, но недавно, при прогулке к реке, заметила это и приняла к сведению, однако пока не успела расспросить о данном явлении никого из знающих.
– Большинство притоков Амазонки такого цвета, – пустился в разъяснения Орочимару. – Они стекают с Анд и смывают с этих гор все, что попадается на пути. Взвесь твёрдых частиц дает такой молочный цвет.
– Понятно, спасибо, – кивнула головой Таюя, сделав глоток чая. Сакура с уважением смотрела на своего руководителя: казалось, он знал ответ на любой вопрос.
После чаепития все стали потихоньку расходиться, и через некоторое время в столовой остались только Сакура, Саске и Таюя.
– Саске, – обратилась к нему Таюя с противоположной стороны стола. Сакура напряглась: что на этот раз? Она сидела справа от него и допивала свой травяной чай.
– Да?
– Пойдем со мной на речку играть на флейте? – У Сакуры, несмотря на ожидание чего-то подобного, внутри все сжалось. – Я планирую написать композицию, даже название уже придумала – «Молочная река». Я хочу сыграть один из фрагментов в две флейты. Заодно протестируешь новую! – активно убеждала его Таюя. Сакура к своему ужасу понимала, что Саске, вероятно, не откажет хотя бы из вежливости: сейчас звучала вполне конкретная и не выходящая за рамки разумного просьба о помощи. Но что последует дальше? Сакура нервно вцепилась в кружку. Сердце стучало, как отбойный молоток.
– Хорошо. – Это слово пронзило грудь словно стрела, подтверждая ее опасения, а в сознании сразу мелькнула картина, как они сидят на берегу реки, любуются закатом и играют на флейтах.
– Отлично! – радостно воскликнула Таюя.
– Не хотите с нами? – внезапно раздалось над ухом у Сакуры. Она повернула голову и, встретившись с внимательным взглядом черных глаз, почувствовала, как охватившие ее горечь и ревность стремительно рассеиваются.
– Да, – с охотой ответила Сакура, делая вид, что не замечает строгого взгляда Таюи, в котором читалось лишь одно слово: «Откажись».
И вот, сидя на берегу беловодной реки и наблюдая, как верткие металлически-зеленые колибри суетятся на крупных цветках какого-то кустарника, зависая в воздухе и добывая питательный нектар, Сакура слушала дуэт двух флейт.
Воображение Таюи переводило на музыкальный язык всю окружающую обстановку: и медленно текущую молочно-кофейную реку, и окрашенное красным закатом небо, и питающихся перед сном колибри, и дуновение тёплого, насыщенного влагой ветра. Она просила Саске воспроизводить те или иные мелодии, а сама подыгрывала, после чего прерывалась и записывала в своем блокноте различные комбинации нот.
В глазах Саске, с одной стороны, читался интерес к происходящему, но с другой – было видно, что он просто технически помогает Таюе в написании ее очередной композиции, не проявляя собственной инициативы относительно сочинения. Вспоминая душещипательные мелодии в парке, Сакура понимала, что Саске явно предпочитает одиночную игру и без свидетелей – тогда его талант раскрывается по максимуму.
Сакура была очень благодарна и тронута, что он позвал ее с ними, и временно избавилась от навязчивых ревнивых мыслей. Но как отделаться от них полностью? Сказать Таюе, которая не замечает всех тонкостей, обо всем прямо, в надежде, что та прекратит свой флирт? А если, наоборот, не прекратит, а бросит открытый вызов, и возникнет конфликт? Очередной раз об этом подумав, Сакура опять решила подождать, в надежде, что Саске наконец расставит все точки над i, и ситуация рассосётся сама.
После того, как мелодия была написана, и они вернулись на станцию, Сакура, оставшись наедине с Таюей в хижине, где хранились вещи, получила вопрос в лоб:
– Сакура, твою мать! Какого хрена ты портишь мне всю малину?
– Чего? – недовольно буркнула Сакура, стараясь сдержать накатывающую злость. Кто еще кому портит.
– Я же тебе давно говорила, что хочу замутить с Саске в экспедиции, – фыркнула Таюя. – Забыла?
– До сих пор? – Сакура сделала вид, что удивлена, хотя внутри буквально закипала. – Извини, я подумала, что ты оставила эту идею, потому что от Саске ответного внимания как-то совсем не заметно… – вырвалось у нее. Пусть уже поймёт.
– Не оставила! – упрямо возразила Таюя, о чем-то задумавшись. – Да блин, уже давно пора ему прямо предложить, но все не найду подходящего случая. Хотела на реке…
– Что предложить? – прервала ее Сакура, уже догадываясь какой последует ответ.
– Хороший секс, конечно же! – уверенно заявила Таюя. Сакура почувствовала, как начинает нервно дёргаться глаз, но продолжала сдерживаться. – Зачем вообще тянуть? – рассуждала та. – У меня ведь нет цели добиться его любви, ждать, ходить за ним и так далее. Просто хорошо провести время. С виду он сухарь еще тот, но такие бывают очень интересны в… Так, ладно. Думаю, что все получится! Он не связан отношениями, и повода отказываться я не вижу. Со мной скучать точно не придётся, я обязательно дам это понять. – Таюя выглянула в окно, высматривая что-то в сгущающихся сумерках. Сакура, ощущая, что вот-вот выйдет из берегов, тоже пригляделась: Саске со светлым полотенцем на плече направлялся в сторону ручья. – Ладно, увидимся! – внезапно бросила Таюя, схватила свою маленькую вязаную сумку и быстро метнулась к двери.
– Постой! – нервно крикнула Сакура, протягивая к ней руку, но было уже поздно – та выскочила из хижины.
В голове тут же возникла картина: Саске раздевается и только начинает мыться, как к нему пристраивается сгорающая от страсти Таюя. От подобных фантазий Сакуру буквально затрясло, и захотелось срочно предпринять какие-нибудь действия: сидеть сложа руки было невыносимо, но и вариантов, как правильно повести себя в данной ситуации, на ум тоже не приходило. Схватившись за ручку двери, она вылетела на улицу, но в этот момент столкнулась с подходящим к хижине Джуго.
– Сакура? – тот вопросительно на нее посмотрел.
– Привет, – пробормотала она, рассеянно оглядываясь по сторонам. Нужного решения по-прежнему не было, а погоня вслед за Таюей казалась крайне глупой идеей.
– Не волнуйся ты так, – мягко произнес Джуго. – Не думаю, что у нее есть шансы. – Сказанное явилось для Сакуры настолько неожиданным, что она даже перестала судорожно обдумывать план возможных действий.
– Ч-что? – переспросила она, не понимая, откуда ему все известно.
– Давай пройдём в хижину? – предложил Джуго, и вскоре они уже сидели на стульях в освещённой тусклым светом комнате. – Давно за вами наблюдаю, и для меня многое понятно, – продолжил он. Сакура опустила глаза: она никогда не говорила с Джуго о столь личном и сейчас испытывала неловкость.
– Что именно? – робко уточнила она.
– У вас что-то намечается с Саске, но еще не наметилось, и тебя нервируют решительные действия Таюи, я прав? – не в бровь, а в глаз выстрелил Джуго. Сакура, поражённая его проницательностью, кивнула головой: отрицать очевидное было глупо. – Я видел, как Таюя побежала вслед за Саске на ручей, – добавил он. – Ты из-за этого так убиваешься? А чего ты, собственно, боишься? – голос Джуго звучал успокаивающе, и Сакура решила ему довериться.
– Знаешь… – Она замялась, подбирая слова и пытаясь объединить их в нужные предложения. – Я хочу верить и умом понимаю, что Саске на нее, скорее всего, не клюнет. Но как представлю себе эту картину, так сразу просыпается ревность, и лезут в голову всякие параноидальные мысли! Мы ведь с Саске еще ничего друг другу не обещали. Как ты правильно сказал – вроде что-то намечается, но еще не наметилось.
– Значит, ты считаешь, что у него что-то к тебе есть, но боишься, что он может не устоять перед соблазном Таюи, которая готова буквально припереть его к стенке? – подвёл итог Джуго.
– Примерно так…
– Ну, если Саске действительно окажется таким, то зачем тебе вообще парень, который не может сказать «нет» девушке, с которой не собирается строить отношения, при наличии той, которая ему нравится? – Сакура задумалась. Джуго рассуждал очень здраво и логично. – Просто поверь в Саске и не думай о плохом, – продолжил он. – Ну, а если это «плохое» случится, то сделай выводы и обходи его стороной. Считай эту ситуацию некой проверкой.
– Спасибо, Джуго. Я думаю, ты прав. – Его слова приободрили ее.
– И еще. Даже хорошо, что Таюя перевела обычный флирт в такие решительные действия. Скорее всего, она получит от ворот поворот и тогда полностью прекратит свои попытки.
– Надеюсь. – Бесконечные заигрывания Таюи действительно слишком сильно били по нервам, и сейчас появился шанс, что они прекратятся раз и навсегда. Сакура улыбнулась. Она была благодарна Джуго за такую поддержку. Сейчас он открылся ей с новой стороны и предстал в ее глазах чутким и душевным собеседником.
– Мы с моей девушкой уверены друг в друге, – неожиданно произнес он, – и она с легкостью отпускает меня на край света с другими девушками, ну, а я спокоен за ее пребывание без меня в Токио. У вас тоже все обязательно будет хорошо, – на его лице появилась тёплая улыбка.
– У тебя есть девушка? Кто она? – эта информация явилась для Сакуры неожиданностью. Как мало знала она о своем коллеге, с которым проводила, казалось бы, столько часов в одной комнате.
– Да, – кивнул головой Джуго. – Она не из биологических кругов. Она историк и в этом году защищает диплом.
– Понятно! – Сакура чувствовала радость за Джуго и его отношения. Настроение после этой душевной беседы значительно улучшилось, и на сердце стало спокойнее: она будет верить в Саске и перестанет загоняться из-за Таюи.
Джуго оказался прав, и, когда Сакура встретила возвращающуюся с ручья Таюю, та пребывала в крайнем возмущении.
– Этот ваш Саске либо педик, либо импотент, либо святоша! – негодовала она. – Прикинь, отказал без объяснения причины.
– Я тебя сразу предупредила, что с ним шансов мало, – напомнила Сакура, стараясь говорить спокойно и сдерживать рвущееся наружу ликование.
– Ладно, вообще пофиг! – махнула рукой Таюя, женская гордость которой, судя по всему, была сильно уязвлена. – Пойду бухать с Каруи и Фуу, они как раз предлагали мне продегустировать писко.
– Писко? – Сакура была рада перевести тему разговора. С Каруи и Фуу она только здоровалась и обменивались простыми фразами на английском, в то время, как подкованная в испанском Таюя была на короткой ноге со всеми местными.
– Да, это традиционный перуанский алкогольный напиток, – пояснила та. – Крепкий. Как раз то, что надо.
– Ну, удачи! – попрощалась с ней Сакура, все сильнее испытывая облегчение. – А я схожу прогуляюсь на ночной лов.
– Спасибо. За змеями завтра уже пойду. Сегодня у меня тяжёлый день, – с этими словами Таюя подняла руку и направилась в сторону хижины, где проживали перуанские исследователи.
И вот, надев плотные брюки, рубашку и резиновые сапоги, вооружившись налобным фонариком и необходимыми для ловли инструментами, Сакура стояла рядом с лабораторией и прикидывала, в какую сторону ей пойти. Она бросила взгляд на ночное небо, которое улыбалось в прямом смысле слова: месяц в данном регионе, в отличие от привычного ей, был повёрнут на девяносто градусов, располагаясь «рожками» вверх и образуя веселую улыбку. Сердце радостно билось, охваченное предвкушением долгожданной охоты, а также под влиянием благоприятного разрешения ситуации с Таюей.
– Не хотите сходить вместе на ночной лов змей? – раздался рядом голос, от которого по телу побежали мурашки, а сердце забилось еще сильнее.
========== Глава 24. Ночные приключения. ==========
Саске и Сакура шли вдоль ручья, освещая путь налобными фонариками. К приятному журчанию воды присоединялось множество других звуков, издаваемых ансамблем из ночных обитателей перуанских джунглей: сверху переговаривались и перекрикивались какие-то птицы, вокруг квакали лягушки и трещали насекомые, а где-то вдали суматошно орали ночные обезьяны.
Происходящее казалось Сакуре чем-то нереальным и заставляющим закипать в жилах кровь: они с Саске идут вдвоем на ночную охоту по таким фантастическим местам! Полная волнительных и захватывающих дух предвкушений, она старалась не терять бдительности и внимательно смотрела под ноги.
Где-то совсем рядом раздался протяжный, убывающий по громкости и высоте, наполненный печалью крик неведомой ночной птицы.
– Не знаете, кто это? – тихо спросила Сакура, затаив дыхание. Они старались говорить не в полный голос, чтобы поменьше пугать местных обитателей и не нарушать устоявшуюся здесь природную гармонию. При этом пониженные тона придавали обстановке дополнительной атмосферности, отчего сердце еще сильнее ускоряло свой темп.
– Вчера я то же самое слышал на станции. Орочимару сказал, что это исполинский козодой, – ответил Саске. – Вылетел на ночную охоту за насекомыми.
– Понятно, – отозвалась Сакура, улыбаясь про себя. Постижение загадок ночных джунглей вместе с Саске казалось ей в высшей степени увлекательным и головокружительным приключением.
Вдруг по воде что-то громко шлепнуло, и они, мгновенно среагировав, одновременно направили в сторону звука налобные фонарики: из ручья выскочил некрупный зверёк с удлинённой мордой, расширенным темным рисунком на более светлом туловище и хвостом, напоминающим крысиный, а его задние ноги имели вид плавательных перепонок. Прошмыгнув мимо и устремившись вниз по течению, он оставил за собой сильный запах мускуса.
– Это же водяной опоссум! – с ажиотажем прошептала Сакура. Когда-то она видела этого удивительного зверька в научно-популярной передаче по телевизору еще у родителей на Хоккайдо, и вот теперь лицезреет его в природе!
– Ага. Уникальный зверь. Единственное сумчатое млекопитающее, имеющее сумку у обоих полов, а не только у самок. – Даже в боковом тусклом свете фонарика была заметна охватившая лицо Саске одухотворенность. Для него эта встреча, очевидно, послужила столь же ярким впечатлением, как и для Сакуры. Бок о бок они соприкасались с уникальным миром перуанских тропиков и испытывали при этом схожие чувства.
– Да! – оживленно произнесла она и добавила: – А также единственное сумчатое, которое ведёт полуводный образ жизни. – Саске кивнул головой, а на его лице мелькнула короткая, но тёплая улыбка. Сакура улыбнулась в ответ: делиться друг с другом своими знаниями, обсуждая увиденное, тоже доставляло удовольствие.
Спустя некоторое время они свернули от ручья направо по узкой петляющей тропе, уходящей в лесной массив, и уже через несколько метров попалась первая змея – она выползла из-под корня какого-то дерева. Первым среагировал Саске и, взмахнув своим длинным крючком, прижал ее к земле. Сакура внимательно разглядывала пойманную добычу: это был эффектный ярко-красный экземпляр с поперечными черными кольцами.
– Коралловая сверташка, – произнес Саске, аккуратно беря ее за голову таким образом, чтобы не быть цапнутым этой неопасной для человека, но тем не менее способной нанести неприятные укусы змеей.
– Ага, – согласилась Сакура, тоже узнав эту ночную обитательницу сельвы, ведущую полуроющий образ жизни. – Сажайте! – Она достала из рюкзака мешок и заботливо протянула Саске.
– Спасибо, – с признательностью сказал он, убирая туда змею. Сакура поймала себя на приятной мысли, что благодаря подобной кооперации заниматься совместной охотой гораздо удобнее, чем делать это в одиночку.
Следующими объектами добычи оказались желанные для Сакуры ботропсы. За час брождений по лесу им попалось целых три особи кайсаки. Фиксируя их ловчими крючками на земле и чётко кооперируясь, Саске и Сакура по очереди передавали друг другу мешки и отправляли туда этих опаснейших представителей Амазонии.
– Я читала, что от кайсаки ежегодно гибнет по нескольку человек. В основном – работников плантаций, – поделилась печальной статистикой Сакура.
– К сожалению, – вздохнул Саске. – Таковы реалии этого мира.
– В лаборатории обязательно посмотрю чешую, – перевела она тему. – Вдруг нам повезло, и это окажется не кайсака, а описанный мной вид с другой формой чешуи. – В голове всплыла роковая история с одинаковыми названиями. – Надеюсь, меня никто не опередит в переименовании, и он будет называться атроксоидес.
– Понимаю ваши чувства. – Услышав этот ответ, Сакура напряглась: ведь Саске был в ситуации гораздо хуже – от него в свое время уплыло не только название, но и открытие нового вида. Ей стало стыдно: зачем она сейчас подняла эту тему?
– Простите, если напомнила о чем-то неприятном, – сконфуженно пробормотала Сакура. Неловкости прибавляло и то, что именно она послужила причиной его неудачи.
– Ничего страшного, – спокойно произнёс Саске. – Я уже не переживаю по этом поводу. И, кстати, давно хотел сказать… – Он пристально на нее посмотрел. – Извините, что раньше так часто шпынял вас из-за этого. Вы ведь абсолютно ни в чем не были виноваты. – Сакура сглотнула: она была впечатлена и смущена.
– Я уже давно забыла об этом, – честно призналась она. – Ничего.
– Орочимару мне сказал, что если любить науку, а не себя в науке, то такие вещи не будут так расстраивать, – поведал вдруг Саске.
– Ничего себе! – всколыхнулась Сакура. – А я об этом как раз размышляла на одной из лекций по философии. И именно в такой форме. Сложно это, конечно, так вот абстрагироваться от своей личности и любить науку в чистом виде.
– Орочимару сказал, что если ты к этому пришел, то, можно сказать, достиг просветления в науке. Не знаю, насколько к этому можно полностью прийти, но попытаться сделать шаги в том направлении стоит, – высказал свое мнение Саске.
– Наверное, – кивнула головой Сакура. Ей нравилось вести с ним философские беседы. Он уже явно сделал свой первый маленький шаг, и надо будет попробовать последовать его примеру. Глубоко вдохнув порцию наполненного запахом прелой почвы и растительности воздуха, Сакура мысленно пообещала себе, что если ее все-таки обойдут, она отнесётся к этому спокойно и не будет убиваться.
Она сидела на земле, прислонившись к широкому стволу какого-то дерева, а Саске, присев на корточки, подсчитывал запас мешков в рюкзаке. Ансамбль бесчисленных лесных обитателей продолжал свой ночной концерт, который со временем стал восприниматься, как простой фон: все внимание было сосредоточено на змеях.
– Пойдемте дальше? – предложил Саске, застегнув рюкзак.
– Ага! – Сакура хотела встать, но к своему ужасу поняла, что собранные в хвост волосы прилипли к какой-то непонятной субстанции, выделяемой деревом, которое она использовала в качестве «спинки». – Черт! – вырвалось у нее.
– Что случилось? – Саске подошел сбоку и посветил налобным фонариком. Сакура от стыда не знала, куда себя деть: влипла в прямом смысле слова, словно какая-то растяпа!
– Не заметила, когда садилась, – сконфуженно процедила Сакура, дотрагиваясь рукой до места соприкосновения со стволом.
– Бывает, – невозмутимо произнес Саске, изучая данный субстрат. – Так, на смолу не похоже, кажется, просто загустевший сок дерева. Подождите… – Сакура скосила глаза: Саске достал из рюкзака бутылку воды. Сердце подскочило. Он что, будет сам промывать ей волосы? Все остальные мысли мгновенно вылетели. В следующий момент она ощутила стекающую на голову тоненькую струйку и почувствовала прикосновение его рук, от которого тут же начали разбегаться мурашки.
– Спасибо, – смущённо произнесла Сакура, отмечая все новые реакции в своем теле: нечто похожее было у нее в самолете, когда Саске спал на ее плече.
– Кажется, хорошо отмывается. – Он продолжал перебирать волосы, касаясь кожи головы, а Сакура подумала, что лучше бы вода помогала плохо: она млела от каждого его движения и была готова провести в таком режиме неограниченное время.
– Будет мне уроком. Постараюсь быть более осмотрительной, – сказала Сакура, стараясь сдержать блаженную улыбку. – Это совершенно новые для меня условия…
– Не оправдывайтесь, – вставил Саске. – Это действительно ваш первый опыт работы в тропиках, и то, что случилось – ерунда, но надо быть осторожнее: опасностей здесь тоже полно.
– Ага. Орочимару-сама прочитал мне целую лекцию о технике безопасности, но видимо что-то придётся постигать на собственном опыте. Хорошо, что мы пошли вместе, – вырвалось у нее. – Одной мне было запрещено уходить далеко от станции. А с вами получился такой интересный маршрут, и так много змей!
– Ага, – к радости Сакуры согласился Саске. – И вдвоем гораздо удобнее их ловить. Так, кажется, все.
– Спасибо, – Подавив вздох сожаления о том, что эта вызывающая головокружительное удовольствие процедура подошла к концу, Сакура встала и потрогала голову – от липкой противной субстанции не осталось и следа.
Внезапно совсем рядом раздался пронзительный звук, напоминающий царапание ножа о фарфор. Саске и Сакура направили фонарики на его источник: на листе кустарника сидела маленькая бежево-рыжеватая лягушка.
– Это какая-то квакша, – сказал Саске и, быстро достав из рюкзака фотоаппарат со вспышкой, успел сделать несколько кадров. Ему повезло: в следующее мгновение она уже исчезла в молниеносном прыжке в темноте густых зарослей кустов.
– Какой у нее выразительный голос, – подметила Сакура. – Думаю, Орочимару-сама подскажет, кто это.
– Наверно. Можно будет еще, если что, посмотреть в библиотеке определители в картинках.
Они продолжили свой путь. Сакура находилась все еще под волнительным впечатлением от мытья головы: в памяти было свежо каждое из сказочных ощущений. Она периодически поглядывала на Саске – тот с решительным видом шел вперед, освещая путь налобным фонариком. Через некоторое время он предложил свернуть с дороги в сторону для обследования ближайших зарослей, и вскоре они уже выискивали затаившихся среди ветвей и листьев длинных ночных существ.
– Сколько же здесь насекомых! – очередной раз отметила Сакура, отмахиваясь от прилетевших на свет фонарика крылатых тварей.
– Невероятно много, – кивнул головой Саске, внимательно сканируя глазами освещенный кустарник. – Из этих мест ежегодно описывается куча новых видов.
– Ага. Если даже змеи еще описываются, то что уж говорить о них. Сколько там видов насекомых известно в мире? Миллион?
– Миллион. И по самым скромным подсчётам миллион еще неизвестен.
– Нда… – почесала голову Сакура. – А известных видов змей даже четырех тысяч не наберётся.
– Зато тем ценнее находка каждой новой змеи, – Саске пристально посмотрел на Сакуру, словно намекая на ее достижения в этом вопросе.
Охваченная волнительной радостью, она сделала шаг в его сторону, но неожиданно споткнулась о какой-то маленький пенек, коварно притаившийся в траве. Чувствуя, что теряет равновесие, Сакура схватилась за замеченную в последний момент зелёную лиану, обнимающую ствол растущего рядом дерева, однако к ее ужасу «лиана» тут же ожила и молниеносно впилась в руку. Вскрикнув от обжигающей боли и страха, Сакура упала, разжимая кулак, из которого моментально выползла остроголовая змея – похожая на ту, что обвивала ей шею на подарочной кружке Саске.
– Сакура! – заорал он и тут же метнулся в ее сторону.
Никогда она не видела его в таком состоянии: обычно бесстрастное лицо исказилось от волнения, в лихорадочно горящих черных глазах отражалась паника, руки дрожали, и, самое главное – она впервые услышала от него свое имя! Под действием адреналина и инстинкта самосохранения мысли в голове бурлили с повышенной скоростью: если это блестящая остроголовая змея, то все в порядке – ее болезненный укус совершенно не опасен для человека, но Сакура также помнила о ядовитом виде-двойнике, что и являлось причиной леденящего душу страха.
– Саске, – слетело с ее губ в ответ его имя. – Срочно поймай змею! Не упусти! – Выстроенная из длительного обращения на «вы» стена начала стремительно рушиться.
– Разумеется! – в этот момент он уже одной рукой прижимал змею к земле крючком, а второй судорожно доставал из рюкзака лупу. – От этого будут зависеть наши действия, – Саске начал пристально рассматривать тело извивающейся ползучей твари. – Подожди…
– Это же виды-двойники… – Сакура не понимала, как может помочь сиюминутное исследование, однако Саске действовал столь уверенно, что она решила не спорить. Рука болела, однако сознание было ясным, и в голове всплывали куски информации о первой помощи при укусах: антигистаминные препараты и извлечение яда нагретой банкой. Отсасывание могло быть опасно из-за проникновения ядовитого вещества через возможные ранки в ротовой полости, и тогда имелся шанс сгинуть здесь вдвоем.
– Это точно блестящая остроголовая змея! – с радостным облегчением воскликнул Саске. – Она безопасна!
– Но это же виды-двойники, – повторила Сакура. Сердце собиралось отправиться в радостный полет, однако все еще были некоторые сомнения. – Объясни, как ты понял, что это именно блестящая остроголовая? – Только что начавшееся общение на «ты» проходило на удивление легко, не вызывая неловкости и непривычности, а, наоборот, было столь органичным, будто они только так и разговаривали в течение предыдущих четырех месяцев знакомства.
– Не спрашивай сейчас, просто поверь. – Саске спрятал змею в мешок. – Расскажу тебе в другой раз. Это точно она, Сакура, – снова назвал он ее имя, которое при произношении его голосом невероятно услаждало слух.
Пелена опасений рассеялась, и теперь можно было расслабиться и спокойно осознать произошедшее. Сакура шумно выдохнула и смахнула выступившую от переизбытка чувств слезу: в одном флаконе смешались облегчение от отсутствия угрозы жизни, а также эмоции, вызванные долгожданным переходом на новый уровень общения и реакцией Саске на случившееся: его неимоверное волнение было налицо! Много раз Сакура рисовала в голове возможные варианты смены формы обращения, но все случилось совершенно по-иному: внезапно и на зашкаливающем адреналине. Кроме того, здесь, как и в случае с кружкой, была замешана блестящая остроголовая змея.
В этот момент Саске сел рядом и взял ее руку, осматривая место укуса, отчего эмоции внутри забурлили еще сильнее.
– Как ты себя чувствуешь? – с заботой в голосе спросил он.
– Кажется, боль стихает, – рассеянно ответила Сакура, ощущая охватывающую от прикосновения дрожь.
– Хорошо, но все равно стоит принять антигистаминное и обработать место укуса антисептиком. – Он отпустил ее и, достав из рюкзака спрей, сбрызнул рану. Вдруг Сакура заметила приближающийся свет фонарика.
– Саске, – окликнула она его, очередной раз подмечая, как приятно обращаться к нему по имени.
– М?
– Кажется, кто-то идет. – Саске поднял голову. Свет, сопровождаемый треском от ходьбы, становился все ближе, и вскоре перед ними появился Кабуто. Сакура вздохнула про себя: нарушен такой невероятный момент…
– О, это вы, – с улыбкой произнес он. – А я думаю, чьи это там фонарики горят. Вот так совпадение! Мне показалось, или я слышал крик? Все в порядке?
– Это меня укусила блестящая остроголовая змея, – честно призналась Сакура. – Приняла ее за лиану и схватилась.
– Надо же… – покачал головой Кабуто. – Как твое самочувствие?
– Боль стихает, вот обработали рану, – Сакура подняла слегка припухшую руку. – Вот такая я горе-охотница на змей, – она усмехнулась, стараясь подойти к произошедшему с юмором.
– Ничего страшного в этом нет, – уверенно сказал Кабуто. – Это же твоя первая поездка в тропики. Чтобы хорошо здесь ориентироваться, нужно набраться опыта. Остроголовые змеи ночью спят и часто маскируются под лианы и ветки. – Сакура кивнула в ответ головой – такая поддержка была приятна, как ни крути.
– Вот антигистаминное, Сакура, – Саске протянул ей упаковку таблеток. – Надо принять две штуки, у тебя осталась вода? – От ее внимания не ускользнул озадаченный взгляд Кабуто: должно быть, удивлен их новой форме общения. Что же, пусть все привыкают.
– Спасибо, Саске! – она с благодарностью взяла лекарство. – Осталась.
