Текст книги "Волшебство на троих (СИ)"

Автор книги: Amberit

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 62 страниц)

Руки сами собой сжались в кулаки от нестерпимого желания вцепиться в горло гхырового рыцаря. Какая жалость, что «огненная стрела» всего лишь оторвала ему руку. Он заслуживает гораздо большего! Я блаженно зажмурилась, представляя, как медленно и чрезвычайно болезненно отрезаю по одному пальцы закованному в антар магу. А потом, когда его тело превращается в груду сочащихся кровью ошметков, сжигаю их к гхыровой матери. Вот примерно так!

В мою руку прыгнул посох Бьорна. Заклинание само собой выскочило из моего горла, и солидных размеров валун, лежащий неподалеку, рассыпался горстью острых осколков.

– Неплохо, ведьма, – уважительно признал шаман. – Жду твоих приказаний.

Болевой шок в сочетании с его словами отрезвил меня. Темная сила все еще кипела во мне, превращая в совершенно другое существо – могущественного, злобного, мстительного мага. Того, кем я вполне могла стать. Да и теперь еще могу, если не возьму эту силу под контроль.

– Ты ждешь моих приказаний, Бьорн? – переспросила я, с усилием давя в себе желание потребовать от шамана шагнуть вслед за мной в телепорт, ведущий в Аррению. – Тогда слушай. Сейчас ты ложишься, закрываешь глаза и прекращаешь свое существование.

– Но… – успел произнести Бьорн. Я, несмотря на то, что все во мне протестовало против такого поступка, разорвала энергетический поток, связывающий нас. Шаман упал и неподвижно замер. Я вцепилась обеими руками в посох, тяжело опираясь на него и боясь, что внезапно ослабевшие ноги не выдержат. Дайн подскочил к телу Бьорна, проверил пульс, закрыл глаза шаману и скорбно вздохнул.

– Он мертв, дитя мое.

– Знаю, – пересохшими губами прошептала я. Собственно, мертв Бьорн был уже пару часов, но на этот раз он умер окончательно, если можно так выразиться. И для этого не требовалось прикладывать зеркало к посиневшим губам. Темная сила, пришедшая ко мне вместе с властью над Бьорном, покинула меня. Может быть, не до конца, но ушла. И теперь становилось ясно, отчего Ален не демонстрировал нам более сильные заклинания подчинения. Не окажись у меня в руках посох, не хлестни он меня болью – кто знает, чем бы все кончилось? Мне стало откровенно страшно. Я никогда не думала, что во мне спит такая жестокость, даже не подозревала, что достаточно только поддаться темной силе – и она всплывет на поверхность, поглотив меня целиком и полностью. И мне следовало бы сразу сжигать Бьорна, как положено при встрече с живыми мертвецами, а не подчинять его себе. Такому надо учиться у подготовленного учителя, а не лезть на свой страх и риск в неизведаннную область магии.

– Что с тобой, дитя? – участливо осведомился дайн.

– Все нормально. Наверное, – еле шевеля губами, ответила я. – Но мне нужно вернуться в селение. Вы не побудете еще здесь?

– Да, разумеется, – опасливо оглянувшись на тело, согласился Февроний.

– Он больше не встанет, – пообещала я. – Просто… Как мне кажется, нехорошо оставлять Бьорна одного.

– Да, – уже более спокойно повторил дайн.

Я, кивнув, побрела к Хаствику, опираясь на посох для поддержки. С каждым шагом дерево пульсировало в руке, и, похоже, потихоньку подпитывало меня, поскольку противная слабость понемногу исчезала. Почти у самого селения меня встретил Лежек.

– А я как раз за тобой шел, – бодро начал он. – Все кончено, мы их уложили. Но Ингвар считает, что похоронный обряд надо начинать как можно скорее, поэтому пристроил к этому делу всех, кто может держаться на ногах, а нам с тобой… Стоп, – внезапно оборвал себя Лежек, с подозрением уставившись на меня. – Элька, ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Не особенно, – призналась я. – Но, наверное, тебе стоит это знать. Мне пришлось упокаивать Бьорна.

Лежек молча выслушал мой краткий – возможно, даже излишне краткий – рассказ, хмыкнул и заключил:

– Во-первых, не переживай так сильно. Лучше гордись. Ты самостоятельно упокоила поднятого шамана, а это кое-что значит. Могло там что-то случиться, не могло – это вопрос к пророкам, а мы опираемся только на факты. А второе – я абсолютно уверен, что Ален сознательно не давал нам заклинаний подчинения, только не по той причине, что ты себе надумала. Он явно не хотел себе усложнять будущую семейную жизнь.

– Может, ты и прав, – невольно улыбнулась я. Камень, тяжким грузом придавливающий мою душу, скатился куда-то в сторону, и теперь о нем напоминала лишь глубокая вмятина. И действительно… Я же все-таки смогла взять темную силу под контроль, значит, этим можно если не гордиться, как предлагает Лежек, то, по крайней мере, не очень расстраиваться.

– Конечно, прав, – безапелляционно заявил маг, забирая у меня посох. – Пойдем, вернем Ингвару его орудие труда и займемся делом. Или ты не в состоянии? – озабоченно уточнил он.

Я оценила собственное самочувствие.

– Достать кого-нибудь с того света, пожалуй, сил не хватит. А рану заговорить – вполне.

– Вот и прекрасно. Тогда занимайся легкоранеными. А с того света доставать не надо. Хватит нам на сегодня общения с живыми мертвецами.

До вечера, весьма условного, поскольку солнце, как и положено в этих широтах, не собиралось уходить на покой, мы с Лежеком и примкнувшим к нам Аленаром занимались ранеными, причем не делая различия между лидгартцами и хаствикцами. Вампиру удалось успокоить местных жителей и уговорить их перейти от мести к справедливому возмещению убытков. К тому же, как выяснилось, лидгартцы сами стали жертвой сговора Айны и гхырова Рихарда. По словам Аленара, хорошенько покопавшемуся в воспоминаниях пришельцев, их шаманка в сопровождении группы незнакомцев явилась прямо на рыбацкий корабль, готовящийся к отплытию. Мужчины, кстати, весьма удивились, потому что знали – Айна в последнее время плохо себя чувствовала и не вставала с постели. Но, тем не менее, она, хрипя и задыхаясь от кровавого кашля, не терпящим возражения тоном приказала отвезти на Мерейн пришедших с нею людей. Когда же рыбаки начали выражать недовольство, один из спутников Айны произнес несколько непонятных слов, и после этого лидгартцы уже ничего не помнили. И очнулись уже в Хаствике, с окровавленными мечами в руках и окруженные разъяренными местными жителями. Что произошло за последние два дня, не помнил никто. Но мы и так могли с легкостью восстановить ход событий, приведший к таким печальным последствиям. У лидгартцев из двух дюжин человек погибло семеро, не считая пятерых зомби, пришедших с Рихардом. Хаствик потерял одиннадцать человек. И еще двоих мы не смогли спасти. Ранения оказались слишком серьезными, и жизнь не удержалась в многократно продырявленном теле.

Зато судьба остальных не вызывала опасений. Даже тот мальчик, Севан, с глубокой резаной раной живота, хорохорился и утверждал, что придет на похороны. Аленар, осмотрев заговоренную мной рану, удовлетворенно кивнул и дал разрешение.

Вечером в Хаствике зажглись погребальные костры. На берегу собрались все. Кто не мог ходить – принесли. Кто не мог стоять – опирался на соседа или просто лежал на голых камнях, не сводя взгляда с языков пламени. Тихо всхлипывали женщины, утирая слезы концами черных платков. Навзрыд рыдали вдовы. Осиротевшие дети, еще плохо понимающие происходящее, цеплялись за юбки матерей. Подростки, напротив, поддерживали выплескивающих горе женщин, приняв на себя обязанности сгорающих сейчас в погребальном огне отцов. Хмуро молчали мужчины, отдавая последнюю дань памяти тем, с кем еще вчера они спорили, бились об заклад, ловили рыбу или пробовали эль по новому рецепту. Между девятнадцатью кострами ходил дайн, размахивая кадилом и читая молитвы. Девятнадцатью – потому что лидгартцы стояли здесь же, смешавшись с хаствикцами. Смерть не различает своих и чужих. Она забирает жизни, не глядя на место проживания, цвет волос и глаз. И не следует живым разделять тех, кого уже отметила своим прикосновением бледная рубиновоглазая дева в развевающемся белом платье.

И костров было девятнадцать.

Потому что погребальный обряд для шамана отличался от аналогичного ритуала для обычного селянина.

Бьорна уложили в небольшую лодочку, сложив руки на груди и вложив в них меч. Посох – основное оружие шаманов – передавался по наследству, но северяне считали, что и на том свете их вождь должен иметь что-то для защиты. Спокойное, даже умиротворенное лицо Бьорна ничем не напоминало ту перекошенную маску, которую я видела всего несколько часов назад. Но она была. И ее невозможно просто выкинуть из памяти…

– Подожди, – остановила я Ингвара, собирающегося поджечь лодку. – Разреши мне.

Парень несколько мгновений смотрел на меня и, наконец, кивнул.

Десяток шагов – и я опустилась на колени у лодочки, последний раз глядя на спокойно-невозмутимое лицо шамана.

– Прости меня, Бьорн… – прошептала я. Мне хотелось попросить прощения, сказать, что это из-за меня оборвалась нить его жизни, что только он знает, какой жестокой я могу, оказывается, быть… Но слова отказывались выходить наружу, предпочитая удобно устроиться где-то в горле. Да в них и нет особой нужды. Думаю, Бьорн и сам знает все это…

Коротко произнесенное заклинание – и огненный язычок, возникший в моих ладонях, бодро соскочил на просмоленное дерево лодки, быстро разрастаясь в огромный жаркий костер. Подошедшие Ингвар и Лежек столкнули кораблик в воду. Маг, наклонившись, что-то прошептал серым волнам, уносящим вдаль пылающую лодочку, и помог мне подняться.

– Уплывает твой кнорр, и тоскливо кричит

Над седыми волнами печальная чайка,

Погребальный костер ярче солнца горит,

Рассыпается искр ослепительных стайка.

Ингвар говорил медленным речитативом. Но, в сочетании с траурными криками морских птиц и шорохом волн его слова казались прощальной погребальной песней.

– Ты уходишь, поскольку таков твой удел,

И судьба перерезала ниточку жизни,

Раскрывая врата в послесмертный предел,

Где стоят уж столы с угощеньем для тризны.

Ты уходишь туда, где отсутствует страх,

Где печали и боль никому не известны,

Где безногие могут стоять на ногах

В окружении юных красавиц прелестных.

Ты уходишь, но плещется в море вода,

И по-прежнему чайки кричат над волнами,

И останется память в сердцах навсегда

Обо всех, кто уже не находится с нами.

Тоска сжала мне сердце. Я не выдержала и разревелась, выплескивая все напряжение сегодняшнего дня: смертельную опасность, безвыходное положение, вынуждающее нас поднять руку на своих, темную силу, которой я поддалась и так неплохо себя при этом чувствовала, чувство невыносимой потери, когда у тебя на руках умирает человек, боль и эгоистичная обида за себя. От осознания последнего я разрыдалась еще сильнее.

– Элька… – осторожно проговорил Лежек, отводя меня в сторону. – Ты…

– Ей просто нужно отдохнуть, – произнес рядом Аленар. – Такой день вымотает кого угодно, не только молодую женщину.

– Ты не понимаешь! – Я сердито посмотрела на него заплаканными глазами. – Это не только усталость!

– Тебе нужно отдохнуть, – повторил Аленар. – И немедленно. Завтра предстоит не менее тяжелый день.

– Не сомневаюсь. – Мне с большим трудом, но удалось сдержать всхлип. – Раненые никуда не денутся. А еще надо понять, что теперь делать дальше. И когда нам убираться отсюда, чтобы не навлечь на селение очередные неприятности. А, главное, куда!

– Я бы предложил для начала дождаться ритуала.

– Ритуала?

– Ну да, – спокойно повторил Аленар. – Бьорн погиб, но шаман в Хаствике остался.

– А Ингвар сможет? – не поверила я.

– Уверял, что да, – вмешался Лежек. – И, Элька, Аленар прав. Тебе необходимо отдохнуть. Думаю, никто не обидится, если мы тихо и незаметно уйдем отсюда.

Я оглянулась. Ингвар, застыв каменным изваянием, не сводил взгляда с яркого снопа пламени в море. Вряд ли он вообще находился в этом мире.

– Пойдем, – согласилась я.

Но вот прямо сейчас отдохнуть у нас не получилось. Сначала у одного молодого парня открылась очень нехорошая рана, и нам пришлось совместными усилиями буквально вытаскивать его из холодных лап смерти. Потом, когда опасность миновала и мужчины силой отправили меня спать, и я уже почти дошла до своей постели, с кухни донесся грохот разбившейся посуды и приглушенные женские рыдания. Мне ничего не оставалось делать, как с тоской бросить взгляд на такое желанное одеяло и отправиться утешать Веррену. О плачевном состоянии матери Ингвара свидетельствовал тот факт, что она без возражения согласилась на предложенную мной помощь, хотя раньше не подпускала меня к очагу на расстояние ухвата. Потом была поминальная трапеза со всеми присущими ей атрибутами: поднимаемыми кубками, прощальными речами и общим скорбным настроением всех присутствующих. В общем, когда я наконец растянулась на лавке и закуталась в стеганое одеяло, утро уже вступало в свои права, и в кустах под окном распевалась какая-то птичка. Сон мгновенно затянул меня в глубокую, черную яму без сновидений.

– Не буди ее, – ворвался в сознание негромкий мужской голос. Я открыла глаза и некоторое время смотрела на потолок, соображая, какое сейчас время суток. В условиях полугодового дня ориентироваться стоило только на собственное самочувствие, но оно почему-то упорно не желало сообщать, насколько мне удалось выспаться.

– Ингвар, не трогай ее, – еще более сурово предупредил Лежек.

– Это в первую очередь нужно ей, – не очень уверенно, как мне показалось, ответил ему шаман.

Полученной информации хватило, чтобы я поспешила выбраться из-под одеяла, быстро оделась и, на ходу закалывая волосы, вышла в общий зал.

– Ну вот… – мрачно пробурчал Лежек. – Говорил же…

– И тебе доброе… не знаю что, – отозвалась я. – Ингвар, что ты хотел?

– Вечер. Сейчас вечер, – ушел от ответа Ингвар, почему-то вздохнув и бросая взгляд на Лежека. Тот, не переставая хмуриться, развел руками. Меня слегка встревожила и довольно сильно заинтересовала эта пантомима.

– Хорошо, добрый вечер, – повторила я. – Так о чем идет речь?

– Элька… – замялся Ингвар. – Я хотел попросить тебя о помощи...

– Конечно, – недоуменно и несколько обиженно согласилась я – когда это мы отказывались помочь другу? – Что от меня требуется?

– То, о чем ты и представления не имеешь, – ядовито заметил Лежек. – И он тоже.

– Не надо так, – мягко возразил Ингвар. – Я могу провести ритуал. Но у меня нет опыта в поиске нужного духа. И мне кажется, что присутствие Эльки поможет. Вспомни, что она вытворяла с Айной…

– Вот именно, – резко сказал Лежек. – Причем бессознательно, насколько я понимаю. А теперь полезет туда по собственной инициативе. И чем это может закончиться, один мракобес знает!

– Стоп, – подняла я руку. – Лежек, подожди. Возможно, не все так страшно. Ингвар, что ты от меня хочешь?

– Да ничего особенного… – Молодой шаман пододвинул мне табуретку и вручил кусок хлеба с сыром. – Тебе просто надо сидеть рядом с костром, усиленно думать о Гейральве и в случае необходимости поделиться силой.

– Видишь? – укоризненно взглянула я на Лежека. – Ничего сверхъестественного, и мне никуда не нужно лезть. Ингвар, когда ты планируешь начать?

– Чем быстрее, тем лучше. Я дал тебе поспать столько, сколько мог. Луна уже поднимается, хоть ее и не видно. Не стоит терять времени.

– Дай мне пять минут, и я в полном твоем распоряжении.

– Жду за домом. – Ингвар притянул к себе посох и вышел.

– Элька, ты понимаешь, что делаешь? – Лежек сердито выхватил у меня из руки кружку с морсом. – Тебе мало вчерашних событий?

– Понимаю, – не менее рассерженно ответила я, отбирая кружку обратно. – И от меня не требуется упокаивать зомби, подчиняя их себе. А вчера надо было сразу запускать огненную стену, а не поддаваться глупому желанию устроить Бьорну достойные похороны.

Лежек неопределенно покачал головой и встал из-за стола.

– Готова?

– Ты идешь с нами? – уточнила я.

– Разумеется. Не оставлю же я вас одних.

– Вряд ли мы там будем в гордом одиночестве, – хмыкнула я. – Помнишь, Айна собирала все мужское население Рейквика? Дай мне еще чуть-чуть времени, и пойдем.

Ингвар повел нас узенькой тропинкой, уходящей в чахлый березняк. Примерно шагов через двести мы уперлись в идеально круглую полянку, обложенную по периметру белыми камнями. Однако в центре стояли всего двое мужчин – Аленар и дайн Февроний.

– Мне нет необходимости собирать всех жителей Хаствика, – внес ясность Ингвар, не дожидаясь моего вопроса. – Собственно, хватило бы и одного дайна – он неоднократно помогал деду и знает, что от него требуется. Тебя я попросил, а…

– А Лежек с Аленаром пришли по собственной инициативе, – договорила я, совершенно не удивившись присутствию вампира. – Потому что не могут пропустить такое событие. И, может быть, мы начнем?

Последние слова прозвучали более нетерпеливо и жалобно, чем мне хотелось бы. Но я ничего не могла с собой поделать. Через час, от силы полтора выяснится, подходит ли к концу наше путешествие – или же мы вновь стоим где-то во тьме, не зная, куда направиться? Даст ли нам Гейральв четкое указание – или же нам, как слепым котятам, придется тыкаться мокрыми носиками куда попало? И сможет ли вообще Ингвар пробраться в мир мертвых и найти там нужного духа, ведь он никогда не пробовал? И получится ли у меня помочь ему?

Вопросов было больше, чем ответов на них. И я одновременно и стремилась как можно скорее пережить этот час, и боялась того, что узнаю по его окончании.

– Да. Разожжешь костер? – Ингвар протянул мне небольшой холщовый мешочек. – Брось в него, когда разгорится.

– Это те самые семена бранабиса? – Я с любопытством заглянула внутрь.

– Не только. Но и они тоже.

Из мешочка исходил отчетливый горьковатый запах смеси трав. Вроде как там есть ясменник и полынь, и, еще, кажется…

– Элька, ты же торопилась? Уже передумала? – ехидно поинтересовался Лежек. Не удостоив его ответом, я вскинула голову и решительно перешагнула белокаменное ограждение круга.

Костер разгорелся быстро и охотно. Пламя с жадностью и тихим шумом накинулось на сухие дрова.

– А теперь кидай травы. – Ингвар, обнаженный по пояс, сел перед костром, обхватил посох двумя руками и упер его в землю.

– Хорошо.

Огонь словно бы слегка призадумался, оценивая, что это такое ему подбросили. Яркое пламя затянулось густой пеленой сизого дыма с пряным ароматом.

– А что теперь?

– Теперь? Садись и думай о Гейральве.

– А ты не будешь танцевать вокруг костра, как Айна? – уточнила я, устраиваясь напротив Ингвара.

– Я? Нет. Моя стихия – Земля, у нее я и буду просить помощи. Но ты, если хочешь, можешь поговорить с Огнем… – еле заметно улыбнулся шаман.

– Я прослежу за тем, чтобы ты не наделала глупостей, – проворчал севший рядом Лежек.

– И я тебе помогу, – сумрачно поддержал его Аленар. Надо полагать, господин Повелитель тоже не в восторге от происходящего… Ну и гхыр с этими мужчинами. Я закрыла глаза, потянувшись к Огню и сосредотачиваясь на мыслях о неведомом мне Гейральве. Как там описывал его Февроний? Самый старый житель Рейквика?

Мне представился невысокий скрюченный дед, с длинной бородой, ехидной усмешкой и искрящимися весельем глазами, готовый вывалить на попавшегося под руку слушателя все события своей насыщенной жизни. Гейральв, надеюсь, ты и после смерти не утратишь своей словоохотливости и с готовностью поведаешь то, что нам так хочется узнать…

Дайн начал медленно бить по бубну, задавая ритм. Ингвар в такт с этими ударами заговорил, негромко, но четко:

– Deigen, man-ahiv, kadarcan eve-da,

Hoi, heyhe, hoi,

Ait-te orrotel n’ainindgur koje-da,

Hoi, heyhe, hoi.

– Хой, хейхе, хой, – подхватили мы с Лежеком. Может быть, Аленар тоже присоединился к нам. Не знаю… Я плохо осознавала происходящее, стараясь думать только о Гейральве, как и просил Ингвар, о том, как найти учителя Алена, мужчины, завладевшего моим сердцем. Моя голова кружилась от терпкого запаха синеватого дыма, тепло костра окутывало меня, загораживая от внешнего мира, сердце билось соразмерно ударам бубна, и незнакомые слова сами собой становились ясными и понятными…

– Прошу, Мать-земля, ты послушай меня,

Хой, хейхе, хой,

И вы, языки золотого Огня,

Хой, хейхе, хой,

И грозные скалы, растущие ввысь,

Хой, хейхе, хой,

Деревья в зеленом уборе листвы,

Хой, хейхе, хой,

И лоси могучие, коих я пас,

Хой, хейхе, хой,

Вы дайте мне силу, достойную вас,

Хой, хейхе, хой,

Чтоб смог приоткрыть я завесу миров,

Хой, хейхе, хой,

Призвать сюда тех, кто служить мне готов,

Хой, хейхе, хой,

Сдержать мощный натиск пришедших извне,

Хой, хейхе, хой,

Узнать у них то, что неведомо мне,

Хой, хейхе, хой…

Мысленное изображение веселого старичка сменилось образом невозмутимого темноволосого мага с ярко-синими глазами, и мне никак не удавалось перестать думать об Алене. Голова кружилась уже невыносимо. В попытках удержать равновесие я откинулась назад, но спина не коснулась твердой земли, как ожидалось. Меня уносило куда-то очень далеко, по угольно-черному тоннелю, и только редкие яркие радужные всполохи нарушали величественное мертвенное спокойствие…

А потом я оказалась в густом тумане. Возможно, вокруг стоял лес – если судить по невнятному шороху, сильно напоминающему разговор листьев в кронах. Но я не чувствовала никаких запахов – только чистый, влажный воздух вливался ко мне в легкие. И не видела практически ничего, даже того, что находилось у меня под ногами. Единственное, что можно было утверждать с уверенностью – оно твердое. И – я наклонилась и с осторожностью пощупала – там растет трава. Самая обычная, невысокая, неколючая и без всяких там колосков. Ровный травяной покров, который восторженные поэты называют ковром. Ну прекрасно, а дальше что?

Вопросы – где я, что со мной и как я сюда попала – мне на ум почему-то не приходили. Я воспринимала все происходящее как должное – стою я гхыр знает где посреди туманного облака – и стою. Второе, что пришло мне на ум – это подвесить пульсар. Может быть, с ним станет проще рассмотреть окружающую местность.

Ни гхыра. Густая молочная пелена вокруг только стала отчетливее, и теперь я не видела не только собственных ступней, но и пуговиц на рубашке. Вздохнув, я погасила энергетический шарик. Незачем тратить силу, она еще может пригодиться… Хорошо уже то, что магия в этом месте работает. И на том спасибо.

И я, вытянув вперед руку, осторожно шагнула. Стоять на месте – глупо, вряд ли меня принесло в это место только для того, чтобы застыть на века подобием статуи. Ничего не изменилось. Тот же туман, даже еще более сгустившийся, та же трава под ногами, тот же шорох где-то вверху. Еще шаг, еще, еще… Я медленно перемещалась в пространстве, не понимая даже, в каком направлении двигаюсь – по прямой, или меня водит по кругу местный леший.

А потом моя рука наткнулась на препятствие. Точнее, человека. Еще точнее – мужчину. Под пальцами совершенно четко ощущалась тонкая ткань рубашки, а под ней – твердая мужская грудь. И… Я не поверила себе, испугавшись, что сошла с ума от тоски. Но искристая щекотка в кончиках пальцев однозначно говорила о том, что это…

– Что за… – произнес знакомый голос над ухом.

– Ален! – завизжала я, кидаясь вперед и оказываясь в таких родных, таких желанных объятиях.

– Элька? – с непередаваемой смесью эмоций произнес мой жених и тут же выругался: – Гхыр все побери, только не это!

– Ты настолько не рад меня видеть? – возмутилась я, приподнимая голову и пытаясь разглядеть в тумане его лицо.

– Нет… Да… Kriest arr terreinn, Элька, тебя не должно здесь быть! – убито простонал Ален, отчаянно прижимая меня к себе.

Почему-то знакомое ругательство немного успокоило меня, и я благодушно проговорила, с удовольствием потеревшись щекой о плечо гхырова некроманта.

– Но я все равно уже здесь, правильно? А почему ты, собственно, так переживаешь?

– Ты не понимаешь? – тоскливо переспросил Ален.

– А ты разве не читаешь меня? – изумилась я.

– Нет, – вздохнул он. – Не могу. Видишь ли, если ты здесь – значит, с тобой случилось то же самое, что и со мной.

– А что случилось с тобой? – отозвалась я только для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Мне все еще не верилось, что это Ален, что можно вот так стоять, прижимаясь к его телу, ощущая, как разгорается внутри слепящее пламя, забыв обо всем – своих проблемах, странном месте, где мы встретились, Мораввене и Ингваре…

– Да, ты же могла и не понять, – глухо произнес маг. – Элька, в мое тело вселилась Нааль. Мне в последний момент удалось закрыться от нее, и я оказался здесь, в загадочном мире, где остановилось время. Кроме меня, здесь никого нет. По крайней мере, я еще никого не встретил за… Не знаю даже, за сколько – год или столетие…

– Месяц, – подсказала я. – Чуть меньше. Сейчас полнолуние, семнадцатое сеностава.

– Полнолуние? Значит, Мораввену все-таки удалось заполучить тебя… – Голос Алена подозрительно дрогнул. Я опять попробовала рассмотреть его лицо, но, как и в первый раз, попытка закончилась неудачей. Туман надежно скрывал под собой знакомые черты. Но слышать мы друг друга слышим, и чувствовать можем. Придется довольствоваться тем, что есть, и немного прояснить обстановку, чтобы будущий муж не так сильно расстраивался.

– Еще пока нет, – бодро сообщила я.

– Что значит – «нет»? – Ален ощутимо напрягся.

– То и значит. Я жива и здорова, и никакой Мораввен меня не заполучил. Правда, – честно призналась я, – не скажу, что он не пытается… Но мы пока справляемся.

– Мы – это кто?

– Я, Лежек, Ингвар и Аленар.

– Аленар? – крайне удивленно повторил Ален. – Стоп. Не объясняй, откуда там взялся мой дядюшка. Откуда ты здесь взялась, если с тобой все хорошо?

Я постаралась собраться с мыслями.

– Честно говоря, понятия не имею. Ингвар хотел попасть в мир мертвых или как он там называется, чтобы узнать, как найти твоего учителя… Слушай, так ты можешь мне все рассказать сам!

– Элька, ты меня с ума сведешь! – простонал маг. – Пожалуйста, коротко и ясно, без дополнительных подробностей. Где ты сейчас и почему оказалась здесь?

– Мы на Клендаре, – отрапортовала я. – Ингвар сейчас шаман в своем селении. Он проводил ритуал, чтобы попасть в мир мертвых. Я ему помогала. И меня затянуло сюда. А теперь скажи мне, как найти твоего учителя, чтобы мы смогли вытащить Нааль и освободить тебя.

Ответ Алена никак не предназначался для института благородных девиц. Откровенно говоря, и в менее пристойных заведениях, вроде городского кабака или приемной городского головы, его сочли бы нарушением общественного порядка. И только в компании пьяных троллей, обсуждающих результаты последнего соревнования по их национальной игре, эти слова могли бы прийтись к месту.

– Я ему голову оторву, – наконец, раздались цензурные слова.

– Кому? – оскорбленно поинтересовалась я, радуясь уже тому, что прозвучало «ему», а не «тебе».

– Всем, – неопределенно пояснил Ален. – Элька, слушай меня внимательно. Моим учителем был Магистр Теодгард. Вам нужно попасть на северо-западную оконечность архипелага. Там есть небольшой островок, по очертаниям похожий на черепаху, высунувшую только передние лапы и хвост. Хижина Теодгарда стоит в самом центре острова. Маг переселился туда после моего отъезда и закрыл островок магической завесой. Но вы должны справиться с этой проблемой.

– Не думаю, что это настолько сложно, – уверила я его.

– Отлично. А теперь… Элька, тебе надо уходить. Немедленно.

– Но… – Я инстинктивно прижалась к нему покрепче.

– Элька… Мне еще тяжелее, чем тебе. Но, alliarr, чем дольше ты находишься здесь, тем сложнее тебе вернуться. Я и так, честно говоря, не представляю, как это сделать. Могу только предположить, что ты должна идти на звук бубна. Ингвар, надеюсь, не забыл про это?

– Нет.

– Хоть что-то хорошее. И, Элька, и думать забудь, что ты можешь сюда вернуться!

– Я и не собиралась! – запротестовала я.

– Я знаю тебя лучше, чем ты сама, – безрадостно вздохнул Ален. – Ни в коем случае не повторяй этого ритуала, неважно, одна или в компании! Я понятия не имею, что это за место. И очень хочу верить – пока ничего необратимого не произошло…

– Ален… – Я хотела рассказать еше очень многое – про странные сны, природа которых становилась все более и более неясной, про Ремара, Рейфа, про наших детей… Хотя последнее лучше бы сообщить наяву, так сказать, а не в потустороннем мире. Но Ален прижался ко мне губами, и я потерялась в наших общих, таких знакомых ощущениях. Молнии, бившие в нас, смешивались с горечью неминуемой и скорой разлуки, и еще хуже становилось оттого, что никто не мог сказать, когда мы встретимся вновь.

– Иди, любовь моя, – выдохнул Ален, с трудом оторвавшись от меня. – Иди на удары бубна, и не возвращайся, слышишь! Ell lientienn, Eliara, alliarr, kessiarr, lieniellie…

И я опять осталась одна в густом тумане, с ощущением поцелуя на губах и бурей эмоций в сердце. Любовь, озадаченность, нежность, печаль, ликование, тоска, боль и томление переполняли меня. Но постепенно все это пересилил страх. Я по-прежнему ничего не видела вокруг и ничего, кроме невнятного шороха, не слышала. Идти на удары бубна – это, конечно, хорошо, только где их взять? Жаль, что я больше не эльф – возможно, тогда мне удалось бы уловить эти неслышимые звуки. А интересно, что сказал бы Ален, увидев меня с удлиненными ушами?

Из меня вырвался нервный смешок, грозивший перерасти в истерику. Я взяла себя в руки и попыталась рассуждать логически. Если я пришла оттуда – значит, туда мне и надо идти. И неважно, что в молочной пелене невозможно сориентироваться. Если я каким-то загадочным образом нашла Алена, то примерно таким же способом и смогу уйти отсюда, надо только не стоять на месте, а действовать.

Я развернулась на пол-оборота и решительно зашагала вперед, уже не пытаясь обследовать окружающее пространство, а сосредоточившись исключительно на звуках. Туман, трава и шорох. Только шорох и биение сердца в ушах. Назойливое, мерное, пульсирующее биение, стучащее молоточком по изрядно взвинченным нервам. Тук. Тук. Бум. Бум. Тук. Бум.

Я закрываю глаза и слушаю только это биение.

Тук. Бум. Бум. Бум.

Биение становится все громче и громче, отчетливее и отчетливее, и вскоре поглощает собой все остальное. Нет ни травы, ни тумана, ни шороха. Меня утягивает в угольно-черную темноту с редкими радужными всполохами…