Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

– То есть ты полагаешь, что Янсена убьют сегодня, а Сандерленд на правах вице-президента немедленно займет его место? – Она глубоко вздохнула. – Т., господи боже! Все ведь считают Сандерленда преданным соратником Янсена. Как он планирует избежать ответственности за дела Янсена после его смерти? С чего бы вдруг все захотели видеть его преемником? Это будет чертовски сложная задача.

– Послушай меня, Догги. Сандерленд объявит о немедленном возвращении к конституционному порядку. Он заявит, что все эти недели тайно пытался сдержать безумного президента. Предоставит неопровержимые улики того, как Янсен злоупотребил властью ради введения чрезвычайного положения. Объявит его сумасшедшим. Скажет, что бойня в Нью-Йорке, стрельба в школах и все прочие теракты были делом рук покойного диктатора.

– На этом он далеко не уедет. Его ложь быстро вскроется.

– Поверь, у него и тут всё просчитано. Он найдет влиятельных людей, которые подтвердят его слова. Очень влиятельных.

– Но только не из Белого дома.

– Как раз из Белого дома. Просто они сами пока об этом не догадываются.

Несмотря на промокшую одежду и дикий холод в патрульной машине, Догги внезапно бросило в пот.

– Да, ты прав. Он повесит на Янсена всех собак, кроме убийства его собственной жены. Вот почему мой отец должен умереть. Казнь сотрет все вопросы.

– Именно. Твой отец сыграл свою роль в планах Сандерленда. А теперь тот просто зачищает концы. Никакая улика не должна указывать на фальсификацию процесса, когда Сандерленд займет президентское кресло.

– О чем ты?

– Прокурор Мортимер Делойт бесследно исчез. Я уверен, что он был на содержании у Сандерленда. Слишком много неудобных вопросов обвинение предпочло обойти молчанием на процессе. Например, вопрос о том, кто именно пристрелил Тоби О’Нила. То, что Делойт замял эту тему, было не оплошностью, а сознательным шагом.

– Господи праведный! Но Делойта ведь найдут?

– Живым – вряд ли, если хочешь знать мое мнение.

– Т., нам нужно ехать к Белому дому. Мы обязаны поговорить с Янсеном лично.

– Нас туда никто не пустит, Догги, даже близко не подпустят. Британский премьер прилетает с минуты на минуту. Белый дом на осадном положении. Тебя арестуют при первой же попытке приблизиться.

– Послушай меня, Т., а что нам, черт возьми, еще делать? У нас времени почти не осталось! Ты хочешь, чтобы мы сначала подали апелляцию в Международный суд в Гааге? – Она перебила его, понимая, что возразить ему нечего. – Ты сам проведешь меня в Белый дом. Объявишь охране, что поймал беглянку Догги Роджерс и лично конвоируешь ее. Представь себе эту картину. У тебя же под этим дурацким плащом надета форма шерифа, верно? С чего бы им тебе не поверить? Мы наберем Уэсли и предупредим его. Давай, поехали прямо сейчас!

– Сегодня утром я узнал, что Марвин Гальегос был выслежен и застрелен при задержании.

– Так... Я помню это имя, но кто это? Какое это имеет отношение к делу?

– Он был оператором Джона Бугатти. Тот самый парень, который выронил камеру во время покушения, оставив запись включенной.

Она кивнула – теперь вспомнила. На суде его показания мало чем помогли.

– Но ведь на тех кадрах не было ничего существенного.

– Как раз наоборот. Запись доказывает, что твой отец действительно выходил за водой и выронил стакан, когда вернулся – в точности так, как утверждал на допросах. Кадры были смонтированы.

– Откуда тебе это известно?

– Я сам изучал запись. Там видны следы монтажа.

По ее спине пробежал холодок:

– То есть... ты хочешь сказать, что Гальегоса убрали просто на всякий случай? Чтобы он не смог сделать экспертизу пленки, если расследование возобновят?

– Экспертиза сразу бы выявила следы склейки кадров, и он бы это подтвердил. Он был слишком опасным свидетелем. Официально заявлено, что он сотрудничал с мятежниками и погиб в ходе перестрелки.

– И ты думаешь, что с нами поступят так же, если мы сунемся к Белому дому?

– Вне всяких сомнений.

– А как же Бугатти?

Т. затушил сигарету:

– Мы ничем не можем ему помочь, Догги. Это прискорбно, но такова реальность. Ему придется выпутываться самому.

Она обхватила голову руками. Ее снова затрясло от озноба и ужаса.

– Ты думаешь, покушение произойдет сегодня?

– Всё указывает на это.

– Тогда мы обязаны быть там. Ради всей страны и ради моего отца. Если ты откажешься помочь мне, Т., я пойду одна. Я не шучу.

– Ты действительно настроена серьезно? – Т. покачал головой, залез в карман жилетки и достал ключи от машины. Пошарил в пачке и выудил последнюю сигарету.

– Тогда поехали со всей помпой, – усмехнулся он и повернул ключ в замке зажигания.

В следующий миг вой сирены его патрульного автомобиля заполнил все окрестные улицы.

Глава 38

Ночь пощадила Бугатти. Если бы не случайный мотоциклист по имени Шон, Джон сейчас наверняка лежал бы бок о бок с Томом Джампером в морге Фронт-Ройала или где там еще его успели пристроить. В этом он не сомневался ни секунды.

Пока они неслись на мотоцикле по лесным дорогам, он без конца взвешивал свои шансы. Может, лучше вообще исчезнуть? Не возвращаться в Вашингтон, а найти какое-нибудь временное укрытие. Спать днем в заброшенных сараях, а по ночам пробираться на юг. Когда ты понимаешь все риски открытого пути, избегать опасности становится гораздо проще. Если проходить мимоходом по двадцать километров каждую ночь (а на это его сил, пожалуй, хватило бы), попутно раздобыв где-нибудь лекарства, то через пару месяцев он вполне мог добраться до Майами. Там у него было полно знакомых среди кубинских эмигрантов, которые помогли бы ему нелегально переправиться на их историческую родину. И Кастро получил бы еще одного преданного подданного. Куба была прекрасна.

Но тут же он вспоминал о болезни, прочно засевшей в его теле, и о том, как тяжело в его положении заглушить голос совести.

Джон и Шон добрались до Брикъярд-Роуд, что в нескольких милях от Грейт-Фолс, когда солнце уже с полчаса как лениво всходило над горизонтом. Там их поджидали три легких армейских внедорожника и восемь безупречно подтянутых мужчин в офицерской форме. Они дружно отдали честь спасителю Бугатти, словно тот был их непосредственным командиром. Судя по изможденным лицам, ждали они довольно давно, да и Шон не собирался задерживать их ни на секунду. Из их негромкого разговора Джон понял, что они должны встретиться с двумя другими группами в условленном месте под названием Каир, и в беседе снова всплыло «шестое октября». Сегодня было двадцать девятое марта, так что вряд ли они обсуждали дату встречи. Но что же это тогда значило?

Пока Шон переодевался в форму, военные принялись расспрашивать его, кто такой Джон и какого черта он делает вместе с ними. Было очевидно, что присутствие Джона их сильно тяготит, но Шон быстро ввел их в курс дела, рассказав об их бегстве и о том, как Джон едва не погиб во время совместного радиоэфира с Томом Джампером. Несколько человек сразу узнали Джона и понимающе закивали. Они тоже слушали ту трансляцию и уже знали, что Джампер убит.

– Куда держишь путь? – спросил один из них, и Джон ответил.

– Эта чайная находится прямо под носом у ФБР, ты хоть понимаешь? Ты же в розыске, думаешь, это разумно? – заметил другой.

– Мы можем отдать ему вот это, – предложил один из бойцов, достав с заднего сиденья прозрачный пакет. – Всё равно никому из нас этот размер не подходит.

Джон взглянул на маркировку. «S», – значилось на упаковке. Да, размер должен подойти.

– Что это? – спросил он, оборачиваясь к Шону, и обомлел: перед ним стоял совершенно другой человек. С новой аккуратной стрижкой, накладными усами и жестким, властным взглядом командира, ради которого подчиненные без колебаний пойдут в огонь и воду.

– Жди здесь, Бугатти, – распорядился преобразившийся Шон. – Через два часа за тобой приедут и доставят в город, идет? Отлично. И помни: ты меня в глаза никогда не видел, договорились? Делай ровно то, что скажет водитель. Я его предупрежу. – Он повернулся к своим людям: – Кто у нас остался?

– Ронни Бенсон и Стрелок, – отозвался один из бойцов.

Шон кивнул:

– Ладно. Стрелок поехал сразу в город, а Ронни пусть выпутывается сам. Справимся и без него. – Он дружески похлопал Джона по плечу на прощание и запрыгнул на переднее сиденье ведущей машины.

Один из солдат сунул Джону банку «Будвайзера» и кусок колбасы, после чего колонна внедорожников сорвалась с места и скрылась из виду.

В пакете лежала серо-зеленая офицерская форма отличного качества от известной фирмы «Марлоу Уайт», судя по всему, абсолютно новая. Блестящие латунные пуговицы, черные лампасы на рукавах и брюках и куча знаков отличия, в значении которых он не смыслил ровным счетом ничего. Он мог сойти за генерала медслужбы или кока на подводной лодке – ему было абсолютно всё равно. Джон никогда не служил в армии, зато в свое время крутил романы с парнями в форме – когда-то мужчины в мундирах его страшно заводили.

Он выгреб всё содержимое из карманов своих старых вещей и выложил его на поросший мхом пень на опушке леса вместе с аккуратно сложенной одеждой: носовой платок, мобильник, который он теперь боялся включать, и наличные деньги, одолженные у Дэнни. Затем он переоделся в форму и попытался представить, как выглядит со стороны. Уж точно не похож на тех бравых солдатиков, за которыми он когда-то бегал.

Он убрал деньги в карман и на секунду задумался, не зашвырнуть ли этот проклятый телефон подальше в кусты. Но затем покачал головой, спрятал аппарат во внутренний карман кителя и присел на кучу своих старых вещей, принявшись аккуратно разминать распухшую лодыжку. К счастью, отек постепенно спадал. Значит, его прыжок с крыши фургона Джампера обошелся без перелома. Он пару раз согнул и разогнул ногу в суставе, пытаясь заставить мозг работать ясно.

Они упоминали дату – шестое октября, и всё указывало на то, что для них это было неким символом. В каком-то самом дальнем, заброшенном уголке его измученной памяти зашевелилось воспоминание: он ведь точно знал, что означает эта дата. Оно так и рвалось наружу, готовое вот-вот всплыть в сознании.

За ним приехал военный джип, и они больше трех часов тащились черепашьим шагом по лесным тропам и объездным улочкам. За всё это время они с водителем не проронили ни слова. По дороге молчаливый шофер протянул ему удостоверение личности. Джон прочитал его с дурным предчувствием: «Тони Кларк, майор, 54 года, медслужба». Неужели они всерьез думают, что он сможет выдать себя за этого майора Кларка, если у него потребуют документы? Он же совершенно на него не похож! Эти люди просто психи.

Он уже открыл было рот, чтобы высказать свои возражения, но водитель опередил его, молча указав на небольшую коробку, лежавшую на сиденье между ними. Джон открыл ее и уставился на содержимое, которому наверняка позавидовал бы любой актер театра комедии, привыкший к быстрым переодеваниям. Он вздохнул и развернул зеркало заднего вида к себе. Оставалось надеяться, что парик подойдет по размеру, а накладные усы не отвалятся в самый неподходящий момент.

Его высадили неподалеку от Стантон-Парка, откуда он пешком направился к центру Вашингтона. Небо стремительно затягивало тучами, и первые тяжелые капли дождя ложились на плечи его новенького кителя. По дороге встречавшиеся солдаты то и дело отдавали ему честь, и он небрежно козырял в ответ. Дело было нехитрое.

Когда он поравнялся с канадским посольством, документы у него по-прежнему никто не проверил. Джон молил бога, чтобы так продолжалось и дальше – и главное, чтобы на пути ему не попался кто-нибудь, кому срочно понадобится его «врачебная» помощь. В нынешней ситуации такой сценарий исключать было нельзя. Атмосфера в городе была гнетущей, зловещей. Воздух буквально был пропитан насилием. Прохожие двигались торопливо, испуганно оглядываясь по сторонам. Всё вокруг живо напоминало диктаторские режимы, где вся власть принадлежит людям с автоматами. По улицам с грохотом носились бронетранспортеры. Кое-где на дорогах была натянута колючая проволока, а спецназовцы с автоматами наперевес грубо заворачивали пешеходов обратно. В остальном же стояла мертвая, звенящая тишина. Точно перед самым рассветом на передовой, когда солдаты в окопах ждут команды идти в атаку на нейтральную полосу.

Когда он наконец добрался до Маркет-Сквер, ливень разошелся не на шутку, и его накладные усы уже несколько раз едва не отвалились от сырости. Он сверился с часами: до встречи оставалось еще не меньше полутора часов. «Подожду Догги внутри», – решил он. Китель неприятно лип к телу от влаги. Слегка прихрамывая, он вошел в кирпичное здание, где находилась чайная «Чаизм», и вежливо кивнул менеджеру – парню мексиканского происхождения по имени Роберто. Джон всегда любил это место, здесь было очень уютно.

– Устричный бургер и улун[78]78
  Улун – традиционный чай из частично окисленных листьев; по степени окисления и вкусовому профилю он занимает промежуточное положение между зелёным и чёрным чаем.


[Закрыть] «Одинокий куст», пожалуйста, – сделал он заказ и уселся на высокий табурет у окна. Отсюда открывался отличный вид на жилой комплекс «Резиденс», где жил Уэсли Бэрфут. Интересно, не потому ли Догги выбрала это место для встречи? Неужели Уэсли тоже в этом замешан?

Он сделал пару укусов и огляделся. За тиковой стойкой двое молодых мексиканцев в черных бейсболках и с первыми пушками усов добродушно толкали друг друга в бок. Судя по всему, братья. Джон невольно залюбовался их широкими плечами и по привычке расправил грудь.

«Ха! – мысленно усмехнулся он, отводя взгляд. – Тоже мне, размечтался, дурак. Думаешь, они на тебя посмотрят? Плевать им на тебя, даже несмотря на твой шикарный черный парик и усы покрупнее их собственных».

Помимо него и персонала, в чайной было всего три посетителя. Трое молчаливых белых мужчин лет сорока в светло-голубых рубашках сидели за одним столом, перед каждым стояла чашка. «На любителей чая они совсем не похожи», – подумал он и снова посмотрел в окно, на кафе «Атлантик» на противоположной стороне улицы. За залитыми дождем стеклами он сумел разглядеть несколько смутных силуэтов – люди сидели у окон и пристально всматривались в улицу. Они до боли напоминали парней, сидевших в четырех метрах от него. Джон перевел взгляд дальше по улице, на въезд в подземный паркинг здания «Лансбург». Под вывеской «Ограничение по высоте 6 футов 8 дюймов» стоял темно-синий автомобиль, полностью блокируя проезд. «Наверное, сейчас уедут», – подумал он и опустил глаза в меню. Он не был здесь пару лет, но цены остались прежними. «Хорошее место», – подумал он и снова поднял голову. Из машины у подземного паркинга вышел мужчина. На вид лет сорока, в сером костюме и... светло-голубойй рубашке, которая мгновенно темнела под дождем. Опять точно такая же рубашка.

Джон медленно повернул голову и посмотрел на троицу за столом. С тех пор как он вошел, они не пошевелились ни на миллиметр. Он поерзал на стуле, пытаясь получше разглядеть силуэты в кафе «Атлантик». Те тоже застыли на своих местах.

И тут его осенило. Он отодвинул тарелку, поднялся и не торопясь прошел мимо троих мужчин к стальной лестнице, ведущей вниз, к туалетам. Они даже не повернули головы в его сторону. Вообще никак не отреагировали.

Не глядя на маленький декоративный пруд с карпами кои у подножия лестницы, он прошел прямиком в туалетную комнату.

«Что-то здесь не так, определенно не так», – думал он, глядя на дно массивной раковины. «Что, если включить мобильник и набрать Дэнни?» Он покачал головой, пытаясь отогнать эту мысль.

«Но разве у меня есть выбор? – размышлял он дальше. – Черт побери, эти трое наверху явно чего-то ждут. И спешить им некуда. На улице стоят точно такие же типы. Да и в кафе напротив засели их подельники». Он посмотрел на себя в зеркало: усы держались прочно. Узнать его было трудно. Слава богу.

«Мне нужно убираться отсюда, но сначала надо предупредить Догги. Они ведь ждут либо меня, либо ее». Он лихорадочно соображал, чувствуя, как от страха сводит желудок. Нет, он не знал, как с ней связаться. У него не было ее номера, он понятия не имел, где она. Единственный шанс – набрать Дэнни и узнать, не отменила ли она встречу. Иначе случится катастрофа. Парни наверху торчат здесь явно не просто так.

Он достал телефон и быстро набрал номер. «Главное – сделать это мгновенно», – думал он. Дэнни должен успеть передать ему сообщение, если Догги звонила, и после этого нужно немедленно делать ноги.

Трубку сняли почти сразу.

– Привет, Дэнни, мальчик мой, – сказал он, но в ответ услышал тишину.

– Дэнни, это ты? Что-то случилось? – Он кожей чувствовал, что Дэнни у телефона. Когда годами делить одну постель на двоих, дыхание партнера запечатлевается в мозгу прочнее отпечатков пальцев. У телефона точно стоял Дэнни, но вел себя как чужой.

– Да нет, всё в порядке, я просто спал, – наконец ответил тот. Голос прозвучал обыденно, но в голове у Джона взвыли все сирены тревоги. Он немедленно нажал отбой. Если бы Дэнни действительно спал, он бы никогда в жизни не снял трубку так быстро.

– Ох, Дэнни... – прошептал он, бессильно опускаясь на крышку унитаза. – Что они с тобой сделали? – Он тупо уставился на экран мобильника, борясь с искушением набрать номер еще раз.

Затем бессильно опустил руки на колени и беззвучно помолился.

Он встал у стальных колонн Мемориала ВМС на Маркет-Сквер и оглядел залитую дождем блестящую площадь. Вокруг сновали сотни людей в военной форме, но никто не обращал на него внимания – они просто торопливо шагали мимо с застывшими лицами, словно запрограммированные роботы. Возможно, виной тому был ливень, а может, все они спешили по Пенсильвания-авеню к Белому дому. Как бы то ни было, до него никому не было дела.

Тогда он набрал прямой номер своего шеф-редактора. Джон доверял Аластеру Хопкинсу, тот был старым тертым калачом. Если его телефон прослушивали, Хопкинс наверняка об этом знал и умел держать язык за зубами.

Джон посмотрел на бронзовую статую одинокого матроса, стоявшего под проливным дождем у пирса с вещевым мешком у ног. В этот миг он почувствовал странное родство с этим каменным моряком. Что ждало его там, впереди, в бушующем черном океане?

В трубке раздался щелчок.

– Офис Аластера Хопкинса. Кто его спрашивает?

О нет. Это была Дирдри Бойд, секретарша Хопкинса. У Джона внутри всё сжалось. Эта особа обладала столь мерзким характером, что наводила ужас даже на самых прожженных юристов компании. Настоящая шотландская мегера из высшего общества, старая дева с короткой колючей стрижкой, вечно в своих неизменных коричневых туфлях на толстой подошве. Скупая на всё: на улыбки, добрые слова и тем более на информацию, хотя выдавать ее входило в ее обязанности. Она ни за что на свете не согласилась бы соединить с шефом репортера, который со скандалом ушел из редакции, да еще и находится в розыске.

– Это Сандерленд, – на автомате выпалил он, повысив голос на пару тонов для солидности. – Соедините меня с Хопкинсом.

– Сандерленд? – переспросила она. Уж она-то прекрасно знала, кто это. – Мы больше не принимаем звонки от посторонних. Попробуйте набрать другой номер.

Ну и стерва. Страха она не знала вообще.

– Томас Сандерленд, вице-президент, – холодно отчеканил он, натягивая воротник шинели повыше. Какого черта он назвался Сандерлендом, а не кем-то, к кому Дирдри Бойд испытывала хоть каплю уважения? Хотя уважала она в этой жизни, кажется, только своего босса.

– Если вам так нужен господин Хопкинс, советую вам просто выглянуть в окно – вы ведь сейчас в Белом доме, я полагаю. Он стоит на лужайке вместе с остальным стадом баранов и ждет прибытия премьер-министра Уоттса. Всего доброго!

Значит, премьер-министр Уоттс уже на подлете. Вот откуда такая суета на улицах. Президент Янсен принимает своего первого иностранного гостя. Смелый шаг, учитывая, что страна на грани гражданской войны.

– Погодите секунду, – ледяным тоном оборвал ее Джон. – Отлично, раз он на лужайке, я его сам найду. Но пока я на линии, ответьте мне на один вопрос. Сможете это сделать?

– В мои обязанности не входит составление энциклопедических справок.

– Возможно, скоро вы вообще лишитесь своей работы, раз уж на то пошло. Будьте так любезны, посмотрите по базе данных, что означает слово «сваттер», помимо мухобойки.

– Неужели вам неловко спросить об этом собственных людей? Вам по статусу положено знать такие вещи.

– Посмотрите в базе.

Он прямо видел ее как наяву. Дешевая кофта обтягивала плоскую грудь, губы поджаты в недовольной гримасе. Слишком ничтожная задача для ее персоны. На заднем плане послышался злой стук клавиш.

– Ну надо же! – язвительно бросила она. – Оказывается, мухобойки бывают еще и электрическими. Теперь вы довольны?

Джон готов был придушить ее на месте.

– Нет, это не то. Ищите дальше.

– Вас интересует какая-то конкретная модель?

– Что вы имеете в виду?

– Тут много вариантов. Наверное, вы имеете в виду модель 9М17П?

Джон прикусил изнутри щеку.

– Да, скорее всего. Можете описать её характеристики?

– У меня тут данные только в метрической системе. Длина – тысяча сто шестьдесят миллиметров, вес – тридцать один с половиной килограмм. Дальность полета – от пятисот до двух с половиной тысяч метров, скорость – сто пятьдесят – сто семьдесят метров в секунду. Бронепробиваемость – пятьсот миллиметров, вероятность попадания модели «Си» составляет девяносто процентов. Довольны?

Слышать эти сухие технические характеристики из уст чопорной секретарши посреди гудящей толпы на Пенсильвания-авеню было дико. Джона бросило в холодный пот.

– Значит, это противотанковая ракета?[79]79
  9М17П (по классификации НАТО – AT-2 Swatter / «Сваттер») – советская противотанковая управляемая ракета комплекса «Фаланга».


[Закрыть] – спросил он.

– Ну уж точно не новогодняя хлопушка. Желаете узнать что-нибудь еще, господин вице-президент? Может, выслать вам экземпляр Конституции США? Например, статью о свободе слова?

Джон едва сдержал вздох. Этой шотландке нельзя было отказать в смелости.

– Да, кстати. Мне нужно узнать еще кое-что. Посмотрите, пожалуйста, в Википедии, что произошло шестого октября.

– В этот день родился мой дедушка, а еще Кэрол Ломбард.[80]80
  Кэрол Ломбард (1908–1942) – американская киноактриса, звезда эксцентрических комедий 1930-х годов; родилась 6 октября 1908 года в Форт-Уэйне, штат Индиана.


[Закрыть] Это то, что вы искали?

– Простите, но не могли бы вы назвать свое имя?

– Разумеется, мне скрывать нечего. Дирдри Бойд. Вы что, собираетесь пригласить меня на свидание? Боюсь, мои принципы не позволят мне ответить согласием.

Теперь у него не оставалось ни малейших сомнений в том, что вице-президента Сандерленда она презирает всей душой. Джон пожалел, что назвался его именем.

– Мисс Бойд! – строго произнес он.

– Именно мисс! – отчеканила она.

– Мисс Бойд. Возьмите себя в руки. Через пять минут я буду говорить с вашим боссом. Не хотелось бы, чтобы у меня осталось впечатление о вас как о дерзкой и невоспитанной сотруднице.

Слово «невоспитанная» возымело действие. Девушки, окончившие престижный Вассар-колледж, терпеть не могли подобных ярлыков.

– Это последнее, что я для вас делаю. Я занята. – На заднем плане послышался злой стук клавиш.

– Так, – произнесла она полминуты спустя. – В этот день в двухтысячном году Слободан Милошевич ушел в отставку. Это то, что вам нужно?

– Нет, не то.

– А еще шестого октября отмечается День германо-американской дружбы.

– Что там есть еще?

– Тут целых три страницы убористого текста, у меня нет времени зачитывать вам всё подряд. Назовите хоть какую-то зацепку, если хотите, чтобы я вам помогла.

– Каир. Посмотрите, связано ли это число как-то с Каиром.

Не прошло и пяти секунд, как она ответила:

– Это День вооруженных сил Египта в честь победы в Октябрьской войне. Хотя я всегда думала, что они ее проиграли. Да, и еще в этот день в Каире совершили покушение на президента Анвара Садата. В 1981 году.

Джон замер. Мозаика в его голове мгновенно сложилась. Ее слова достигли его сознания в ту самую секунду, когда он сам наконец разгадал этот ребус.

Он немедленно нажал отбой и посмотрел сквозь пелену дождя в сторону Белого дома. Еще несколько часов назад он мчался по вирджинским лесам на байке в компании заговорщика, и теперь все улики указывали на то, что Шон и его восемь соратников в офицерских мундирах прямо сейчас находятся в Вашингтоне. «Сваттер у старшего брата» – теперь смысл этой фразы стал пугающе ясен. Ракета уже на позиции. И в нужный момент они хладнокровно спустят курок, и страна в одно мгновение останется без президента. Верные гвардейцы египетского лидера Анвара Садата в свое время показали, как это делается. Расстреляли главу государства прямо во время военного парада на глазах у всех. Даже у самой надежной брони есть своя ахиллесова пята.

В этот миг его телефон ожил. Джон секунд десять тупо смотрел на мигающий экран, а затем поднес трубку к уху.

– Да, – тихо произнес он, вслушиваясь в тишину. В ответ не донеслось ни звука. Всё, его засекли.

Он нажал отбой и швырнул мобильник в урну на углу улицы.

До Белого дома Джон добрался насквозь промокшим. В обычное время этот путь занял бы минут пятнадцать, но сейчас у Джона ушел целый час. Во-первых, распухшая лодыжка снова дала о себе знать невыносимой болью, а во-вторых, кордоны охраны намертво блокировали любое движение. Даже плотный поток военных в дождевиках, медленно двигавшийся по Пенсильвания-авеню и в котором Джон пытался затеряться, постоянно останавливали для проверок. Несмотря на царившую вокруг нервозность и взвинченность патрулей в камуфляже, за них он особо не переживал. Настоящий страх у него вызывали другие люди. Мужчины в штатском, которые стояли неподвижно, но их цепкие, холодные глаза, казалось, видели его насквозь. Вот им попадаться было нельзя. Эти люди не козыряли в ответ на его офицерские нашивки. Они сканировали его мимику, жесты, следили за малейшим движением лицевых мышц. Если его остановит кто-то из них и потребует документы – пиши пропало.

Он подошел к КПП перед Западным крылом в первом часу дня – ровно в ту секунду, когда тяжелый вертолет с ревом заложил вираж над Лафайет-сквер и пошел на посадку прямо над крышей резиденции.

«О господи», – у Джона перехватило дыхание. Всё начнется прямо сейчас. Более удобного момента заговорщикам не найти.

– Пропустите меня! – крикнул он солдатам в пончо. – Чрезвычайное происшествие!

Те ожгли его холодными взглядами и велели немедленно убираться назад, если он не хочет неприятностей. Входить в его положение никто не собирался.

– Открывайте ворота! – заорал он охраннику за железной решеткой. – Послушайте меня, черт вас дери, иначе пожалеете! На президента готовится покушение, его убьют прямо сейчас!

Слово «покушение» подействовало мгновенно. Дежурный схватился за трубку телефона, солдаты взяли его под прицел, а двое агентов в штатском выхватили пистолеты и бросились к нему. Джон по их лицам понял, что стрелять они будут без предупреждения. Одно неловкое движение, и он останется лежать в луже собственной крови. Он медленно поднял руки:

– Срочно свяжите меня с Уэсли Бэрфутом! – взмолился он.

Но позвонили они вовсе не Бэрфуту.

Он просидел в тесном кабинете дежурного около десяти минут. Охранники подумывали надеть на него наручники, но пока ограничились тем, что держали руки на кобурах. Они негромко переговаривались по рациям в рукавах; часть сил охраны уже была переброшена на ключевые посты внутри здания. Кое-кто подозревал, что этот задержанный – лишь отвлекающий маневр. Спецы не верили никому.

Вошедшего в кабинет начальника охраны Бугатти видел не раз. Это был тот самый детина с золотыми браслетами – человек, которого Джон в прямом эфире обвинил в соучастии в убийстве Мими Янсен. Из всех людей на свете именно с ним у Джона сейчас было меньше всего желания встречаться. Бен Кейн, верная тень Сандерленда.

– Обыскали? – спросил Кейн у подчиненных.

Те кивнули.

– И что?

– Оружия нет. Парик, фальшивые усы. Брови подкрашены карандашом.

– Личность установили?

– Документы на имя Тони Кларка, пятьдесят четыре года, военный врач. Числится погибшим в ходе боев в горах Катоктин. Похоже, один из дезертиров, примкнувших к ополчению.

Джон заметил торжествующую ухмылку Кейна и почувствовал, как у него предательски задрожали руки. Он бессильно уставился на свои пальцы. Всё, игра окончена.

– Мистер Тони Кларк, вот как. А как по мне, вы до боли напоминаете одного господина по имени Джон Бугатти, который еще недавно числился среди наших лучших журналистов, а закончил как жалкий беглый лжец. Этот вариант ведь звучит куда правдоподобнее, верно? Или вы действительно предпочитаете числиться мертвым офицером медслужбы? Мы можем это устроить, если настаиваете.

– Дайте мне поговорить с президентом, – тихо ответил он. Больше говорить было не о чем.

– Выйдите все, я сам им займусь, – скомандовал Кейн своим людям. Это прозвучало как смертный приговор.

Конвоиры поднялись и уже собирались закрыть за собой дверь, когда в кабинет заглянул другой дежурный офицер.

– Сандерленд требует тебя к Бёртону. Срочно! – бросил он.

Кейн нехотя поднялся и смерил Джона ледяным взглядом:

– Сидеть на месте. Мы еще вернемся к этому разговору. А вы, – повернулся он к двоим подчиненным, – ни на шаг от него не отходить. И вы двое в коридоре, – крикнул он дежурным на посту, – тоже следите за ним в оба глаза.

Он оставил дверь в кабинет открытой. Как только его тяжелые шаги затихли в вестибюле по направлению к кабинету Бёртона, Бугатти немедленно обрушился на оставшихся охранников:

– Да вы хоть понимаете, что настоящий преступник – он, а не я? Вы хоть знаете, на что он способен? Тогда слушайте!

Он заговорил быстро, взахлеб. Рассказал об убийстве жены президента, о том, как Кейн хладнокровно пристрелил Тоби О’Нила. О заговорщиках в лесу, которые прямо сейчас наводят противотанковую ракету на Белый дом. О том, что время неумолимо истекает и вся их карточная империя вот-вот рухнет.

Но он говорил с глухими.

Они лениво слушали его бредни с каменными лицами. Их задачей было охранять задержанного, а не вникать в его сказки.

Вдруг в вестибюле послышался шум голосов, и спустя несколько секунд мимо открытой двери кабинета проследовала представительная делегация по направлению к залу Рузвельта. По характерному выговору Джон понял, что это британские дипломаты. Проходя мимо, они с любопытством заглядывали в кабинет, но видели лишь человека в офицерском мундире, мирно сидящего на стуле. Откуда им было знать подробности?

«Крикнуть им?» – лихорадочно соображал он, пока хвост процессии скрывался за поворотом. И вдруг в толпе сопровождающих заметил Уэсли, который, как обычно, бурно жестикулировал, что-то объясняя британскому дипломату.

– Уэсли! – заорал он во всё горло, но в ту же секунду сильный удар надзирателя по затылку оборвал его крик на полуслове. Удар не был слишком болезненным и не лишил его чувств, но все мышцы тела мгновенно обмякли, выйдя из-под контроля разума. Он хотел крикнуть снова, но не смог выдавить ни звука. Хотел подняться, но ноги превратились в вату. Пытался ухватиться за подлокотники кресла и податься вперед, но тело отказывалось повиноваться сигналам мозга.