Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)

Глава 37

Водитель высадил Догги на боковой улочке прямо перед пешеходным мостом, ведущим через остров Теодора Рузвельта в Вашингтон. Было около десяти часов утра в воскресенье, но небо затянуло так, словно наступили сумерки, и вовсю хлестал проливной дождь.

– Тебе как раз хватит времени дойти пешком, – сказал водитель молоковоза и протянул ей синий нейлоновый дождевик из тех, что легко складываются и помещаются в карман. – Ближе к центру я тебя подвезти не смогу – там всё оцеплено. Но тебе нужно просто перейти по пешеходному мосту, а дальше чесать прямо по Конститьюшн-авеню. Дорогу-то, небось, знаешь.

О да, дорогу она знала. Еще бы ей не знать.

Она надела дождевик и натянула капюшон на голову.

– А как же тот покойник в цистерне? Что ты с ним сделаешь? Не боишься, что тебя поймают?

– Боюсь? – он слабо усмехнулся. – Поглядим. Выброшу его где-нибудь по дороге. – Он открыл бумажник, который забрал у трупа. – Держи, это твое. – Он протянул ей тысячу семьсот долларов, забрав остальное себе. Всё строго по уговору.

Догги сунула купюры в задний карман брюк.

– И вот это, это тоже не мое. – Он вытащил из кошелька два чертежа, которые ополченец до этого выудил из нагрудного кармана своей куртки, и протянул их Догги.

Она бросила на них беглый взгляд и быстро сложила, чтобы не размокли под дождем. Это были два каких-то блеклых чертежа в разрезе: колонна с какими-то кривыми линиями на переднем плане. Ничего, что могло бы с ходу ей о чем-то сказать.

– Не мои, – ответила она, но всё равно спрятала их в пластиковый пакет к остальным вещам.

– Береги себя, крошка, – напутствовал он ее, и молоковоз с грохотом покатил обратно на север, поднимая колесами фонтаны брызг.

«Просто чесать прямо по Конститьюшн-авеню», – легко сказать! Этот парень вообще ни черта не понимал. Проблемы начались прямо у пешеходного моста. Каждые сто метров стояли солдаты в темных непромокаемых пончо и досматривали съежившихся прохожих, бредущих под проливным дождем. Кого-то выдергивали из толпы, светили фонариками в лицо и бесцеремонно обыскивали. Проверяли содержимое всех сумок и пакетов, но на ее пластиковый кулек даже не взглянули. А там лежали старая потертая мобила, промокшие чертежи и всякая мелочевка, которую она успела выгрести из своей сумочки «Фенди»: тени для век, тампоны, ключи и прочая дребедень.

«Хоть бы они приняли меня за какую-нибудь бродяжку», – молилась она про себя, страшась, что ее остановят и посветят в лицо. Она успела заметить, что некоторые патрульные держали в руках ламинированные листы с портретами особо разыскиваемых преступников, а чуть дальше такие же ориентировки были намертво прибиты к перилам моста. Портретов было много: какие-то поменьше, другие – совсем крупные. Майкл К. Лернер, журналистка мисс Би, Муни Куэйл, пара других лидеров ополчения и, наконец, она сама. Весьма сомнительная компания для соседства на доске разыскиваемых.

– Стоять! – вдруг крикнул солдат у самого схода с моста. Сквозь сплошную стену дождя он уставился прямо на нее и наставил фонарь ей в лицо. – Сюда иди! – приказал он и щелкнул выключателем. Фонарь лишь тихо щелкнул, но не загорелся. Солдат потряс его, щелкнул еще пару раз, а Догги почувствовала, как колени у нее подгибаются от страха. Бежать было некуда. Всё, приехали.

– Черт бы побрал эту дешевку, – раздраженно выругался солдат и несколько раз с силой постучал фонариком по ладони. Щелкнул выключателем снова. Без толку.

Он прищурился, глядя на нее сквозь потоки воды, катившиеся с его капюшона.

– Проходи, – бросил он, пряяяча бесполезный фонарь под пончо. Остальные патрульные мазнули по ней равнодушными взглядами и махнули рукой: проваливай, мол. По их безучастным лицам она поняла, что сошла за обычную бездомную бродяжку. И, надо признать, основания для этого были самые веские. Ее смоляно-черные, жесткие, коротко остриженные волосы уныло облепили голову под тяжестью дождя, заливавшего лицо. Казалось, вечность прошла с тех пор, как она смыла макияж. Она сто лет не мылась, а безумная поездка в Файв-Форкс и обратно в Вашингтон превратила ее гардероб в унылое, серое лохмотье. Так что образ нищенки подошел как нельзя лучше. Узнать ее в таком виде было практически невозможно.

На том берегу активность силовиков была в разы выше. На всем протяжении пути от Уотергейта до Мемориала Линкольна вдоль дорог плотными шеренгами выстроились бойцы Национальной гвардии и сотрудники ФЕМА. Она услышала, как двое прохожих шептались, что в парке дежурят тысячи переодетых в гражданское полицейских и военных, и туда соваться бесполезно – мышь не проскочит.

«Проклятье», – подумала она. Значит, оставался только один обходной путь – по тропинке вдоль реки до самой К-стрит или Эл-стрит. А там уже соображать, как незаметнее пробраться к Восьмой улице. Нужно было поторапливаться.

Около одиннадцати часов утра она добрела до Вашингтонского почтамта, где обнаружила редкое по нынешним временам чудо – работающий таксофон. Качая головой, она посмотрела на слой засохшей грязи, толстой коркой покрывавшей ее брюки, и набрала прямой номер Уэсли. Это было верхом глупости, но услышать его голос сейчас было ей жизненно необходимо – просто ради того, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. Сказать прямо, что она собирается проникнуть в Белый дом, она не могла, но он парень сообразительный, поймет и без слов.

Разговор вышел коротким, но его голос подействовал на нее успокаивающе – именно этого она и ждала. Теперь оставалось надеяться, что он примет меры предосторожности.

С грустной улыбкой она повесила трубку и огляделась по сторонам. Каждый раз, когда она пересекала перекресток, она смотрела на юг, и от увиденного ей становилось не по себе. Все улицы по направлению к университету и Белому дому буквально чернели от обилия военных мундиров. Патрули останавливали абсолютно всех прохожих, требуя документы. И подавляющее большинство заворачивали обратно.

Значит, весь район вокруг Белого дома полностью заблокирован – впрочем, иного и ожидать не приходилось. Британская делегация ни в коем случае не должна была увидеть недовольство американских граждан, это очевидно. Вертолет с премьер-министром и его свитой приземлится на лужайке прямо перед Овальным кабинетом, и Уоттс пробудет в резиденции до тех пор, пока его не заберет обратный рейс. Всё просто и надежно.

Поскольку все подступы со стороны Пенсильвания-авеню были перекрыты плотными кордонами, ей пришлось сделать огромный крюк: обойти с севера Метро-Сентр, обогнуть Чайна-таун и только потом спуститься к книжному магазину «Барнс энд Ноубл». Она прибавила шагу; в раскисших мокрых ботинках хлюпало, а идти было тяжело, словно по вязкой каше. Она хрипела и задыхалась, как заядлый курильщик в туберкулезном отделении, а дешевый дождевик и одежда под ним промокли до нитки. Неудивительно, что прохожие провожали ее удивленными взглядами. Какой нормальный человек сунется на улицу в такой ливень без зонта и в подобном рванье? Только сумасшедшая нищенка, которой некуда деться. «Бедняжка», – читалось в глазах редких встречных. Каких-то странно пустых, безразличных глазах.

Город изменился до неузнаваемости.

Когда она свернула к «Барнс энд Ноубл» со стороны Эф-стрит, улица выглядела на удивление спокойно – пожалуй, даже слишком спокойно, и это заставило ее напрячься. Всего в одном квартале отсюда стояли солдаты в бронежилетах и полной боевой выкладке, а здесь не было видно даже обычных патрульных копов. Улица жила своей будничной жизнью. В пятидесяти метрах впереди несколько покупателей лениво заходили и выходили из дверей книжного, и больше ничего примечательного.

Она осторожно посмотрела на окна верхних этажей, пытаясь разглядеть притаившихся наблюдателей, но и там не заметила ничего подозрительного.

«Они точно ждут нас внутри, даже сомнений быть не может. Не строй иллюзий, Догги Роджерс, ты слишком умна для этого», – подумала она, прижимаясь плотнее к стене здания, подальше от хлещущих из переполненных водостоков потоков воды. До встречи с Т. оставалось еще двадцать минут. Если она хочет, чтобы всё прошло гладко, нужно перехватить его до того, как он зайдет в магазин.

«Где он припаркуется? – размышляла она. – На Десятой улице?» Может, стоит просто стоять на месте. Если он появится с противоположной стороны от углового входа в магазин, она бросится ему навстречу, хотя шансов уйти незамеченными у них в таком случае будет мало. Нет, оставалось надеяться, что он приедет с севера – скорее всего, так оно и будет, ведь там гораздо проще найти место для парковки.

Без десяти двенадцать она уселась прямо на мокрый тротуар, привалившись спиной к стене здания и не обращая внимания на лужи под собой. «Настоящие бродяжки делают именно так», – подумала она. Для полноты картины не хватало разве что забитой всяким хламом тележки из супермаркета, но главное – правильный настрой. Она опустила голову на колени, стараясь не замечать хлещущие потоки воды и струйки дождя, затекающие под одежду. В такой позе она могла незаметно наблюдать за улицей в обе стороны.

– Ну давай же, Т., – прошептала она, чувствуя, как тело начинает коченеть от холода.

Не прошло и двух минут, как со стороны перекрестка показался агент ФБР в штатском – маскировка у него была паршивая. Его черное пальто было почти сухим, но поля шляпы уже обвисли под дождем. «Ну вот, федерал вылез из своей норы», – подумала она. Интересно, это наблюдатели из окон дали ему сигнал? Она снова подняла глаза к окнам, но ничего не заметила. Не сводя с него глаз, она запустила руку в свой пластиковый кулек. Карандаш для глаз наверняка лежал на самом дне – законы подлости никто не отменял. Пошарив среди хлама, она наткнулась на него в углу пакета. Быстро отломила грифель о шероховатый тротуар и принялась растирать его пальцами.

Агент был уже совсем близко.

Не поднимая головы с коленей, она поднесла испачканные пальцы к лицу и небрежно размазала черную краску вокруг глаз. При этом она тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию. Когда между ними оставалось метров десять и он окликнул ее, Догги резко откинула голову назад, подставив лицо струям ливня, который довершил маскировку. Глаза нещадно щипало, но она понимала, что трюк сработал – под таким напором воды потечет любая тушь.

Он бесцеремонно пихнул ее носком ботинка:

– Документы предъяви.

Она вытаращила на него глаза, изображая пьяное недоумение, и глупо захихикала, хотя сердце в груди бешено колотилось от страха:

– Привет, красавчик. Чего ты там хочешь посмотреть? Мою киску? – Она снова дико расхохоталась, уставившись на текущий по асфальту ручей, и попыталась продолжить свое мычание.

– Здесь сидеть нельзя, – повторил он, снова пихнув ее ботинком.

– Эй, командир, может, снимешь мне комнатку в отеле? – протянула она заплетающимся языком. – Я согласна. Сделаю всё, что захочешь. – Она уставилась на него мутным взглядом, приоткрыв рот. – Черт, да я тебя так оттрахаю, мало не покажется. Ты просто гребаный красавчик. Помоги подняться, ладно?

Он брезгливо покачал головой и поднес рукав куртки ко рту:

– Что мне делать с этой бродяжкой? – спросил он в микрофон.

– Поднимайся и иди за мной, – скомандовал он, выслушав ответ дежурного в наушнике. – Торчать тут тебе никто не позволит.

Он потащил ее за локоть к углу здания, мимо огромных витрин книжного магазина. Как и во всех филиалах «Барнс энд Ноубл», витрины здесь уходили вверх на высоту двух этажей, открывая взгляду прохожих бесконечные книжные стеллажи. Настоящий рай для книголюбов. Буквально через пару минут Т. зайдет внутрь этого теплого помещения и примется искать ее. И если она ничего не предпримет, его поиски закончатся ничем.

– Мне туда надо! – заорала она ему прямо в ухо.

– Еще чего захотела. Пойдешь в машину, посидишь в тепле. Туда соваться тебе нельзя.

– Да мне отлить надо, придурок! Они меня всегда пускают. Я там раньше работала, сечешь? Пусти меня, козел, мне очень надо!

Он попытался проигнорировать ее вопли и потащил за собой, но она упрямо упиралась и тянула в противоположную сторону. Если он хочет ее забрать, пускай попотеет.

– Пусти, мне приспичило! Не то я тебе всю твою гребаную тачку обоссу, понял? И мне глубоко насрать, что ты мне сделаешь!

Хватка на ее руке стала жестче.

– Слышь, мусор, не распускай руки!

Он попытался силой потащить ее вперед, но она просто мешком осела на тротуар.

– Мне только отлить, ладно? Отпусти меня внутрь, а потом я сама уйду, честное слово. В конце концов, можешь просто подождать меня у дверей и скрутить на выходе, идет?

Он позволил ей сползти на асфальт.

– Что делать? – негромко проговорил он в рукав. Послушал ответ, согласно кивнул: – Да, этот тип всё ещё под наблюдением. Он ищет её. Понял.

Он пренебрежительно посмотрел на нее сверху вниз:

– Сделаешь свои дела и чтобы духу твоего здесь не было, усекла? – Интерес к ней он потерял мгновенно. Для него она была пустым местом.

Она послушно кивнула. Усекла ли она? О да, еще как усекла.

Она кожей чувствовала десятки устремленных на нее взглядов, пока шла через зал к эскалатору, ведущему к туалетам на втором этаже. Трудно сказать, что было причиной – её ли дикий внешний вид или то, что местная охрана подслушивала переговоры агента ФБР. Скорее всего, и то и другое. В любом случае, людей с беспроводными наушниками-вкладышами в зале было предостаточно.

На середине подъема она заметила Т. Он стоял под рекламным плакатом в отделе естественных наук и внимательно осматривал зал. На мгновение ей показалось, что его взгляд остановился прямо на ней; она даже робко приподняла руку с поручня эскалатора, но шериф уже отвернулся и уставился в панорамное окно фасада. «Проклятье, не узнал», – расстроилась она. Оставалось надеяться, что у него хватит терпения подождать. Самой идти на контакт было нельзя – это верная гибель. «Объект под наблюдением», – вспомнила она слова копа.

Поднявшись на второй этаж, она миновала стеллажи с DVD-дисками и направилась прямо к дамской комнате. Сходить в туалет ей действительно было нужно – не соври она копу, тот бедолага в патрульной машине и впрямь мог пострадать.

Стоило ей толкнуть дверь, как она наткнулась на приличную даму, сушившую руки перед зеркалом. Выглядела она как обычная покупательница «Барнс энд Ноубл» – если бы не удостоверение с эмблемой ФБР, небрежно засунутое за пояс брюк.

Они были повсюду.

Догги мельком взглянула на свое отражение в зеркале, проходя мимо. Неудивительно, что ее никто не узнавал – она сама себя едва признала. Жалкое, потрепанное зрелище. Она выглядела как загнанная в угол крыса, кем, по сути, сейчас и являлась.

Она заперлась в кабинке. Ближайшие десять минут должны были решить всё. Десять минут, от которых зависела её жизнь и жизнь её отца. Если её сейчас арестуют, пиши пропало. Сама она, возможно, как-нибудь и выкрутилась бы, но для её отца это означало бы конец борьбы. А значит, ей нужно во что бы то ни стало прорваться дальше – пробраться в Белый дом. Это был следующий барьер.

И там, сидя на унитазе, она вдруг отчетливо поняла, как именно сможет это сделать. План был на удивление прост. Всё нужно разыграть именно так, без вариантов. Но для этого ей обязательно нужно было вытащить Т. из магазина. Без него у нее ничего не выйдет.

Она осторожно промокнула лицо туалетной бумагой, стараясь не стереть размазанную вокруг глаз тушь.

– Да, – донесся из-за двери негромкий голос женщины-агента. – Да, она всё еще в кабинке, я слежу за ней. Нет, больше ничего подозрительного. Да, я наготове.

«Как бы не так», – подумала Догги и натянула мокрые брюки. Затем достала из пакета стодолларовую купюру.

Она скользнула мимо женщины-агента, даже не взглянув на нее, оставляя за собой мокрые следы на полу, и направилась к кофейне в другом конце зала. Подошла к стойке и заказала чашку чая. Девушка-бариста удивленно оглядела ее с ног до головы, но при виде стодолларовой купюры все вопросы у нее отпали.

– И вот этот сэндвич тоже, пожалуйста, – Догги ткнула пальцем в витрину.

Она сделала несколько глотков, снова спиной чувствуя настороженные взгляды. Быстро перекусив, она по пути к эскалатору прихватила с полки какую-то детскую книжку и поехала вниз, высматривая в толпе шерифа из округа Хайленд.

Но Т. нигде не было видно. Догги почувствовала, как к горлу подступает паника, и испуганно взглянула на часы. Было всего десять минут первого. Не мог же он уже уйти! Черт, этого просто не может быть.

Она медленно побрела к кассам, стараясь непринужденно оглядываться по сторонам. Его нигде не было.

Тогда она взяла с выставочного стола какую-то книгу и сделала вид, будто увлеченно ее рассматривает. Продавцы уже вовсю косились на нее, боясь, как бы она не испачкала товар своими грязными руками. Еще минута – и ее вежливо, но твердо выставят на улицу, в этом можно было не сомневаться.

Прямо за ее спиной стоял один из агентов в штатском, сканируя взглядом зал, а второй дежурил у витрины, поглядывая на улицу. Женщина-агент из туалета на втором этаже теперь стояла у перил балюстрады, контролируя входную зону. Объявлена полная готовность, а она стоит посреди зала, как чучело огородное, у всех на виду, и никто не догадывается, кто она на самом деле! Прекрасный лебедь, превратившийся в гадкого утенка, черт побери.

«Пожалуйста, Т., ну где же ты? Покажись», – молила она про себя, аккуратно возвращая книгу на полку. Она скользнула в угол зала, где пожилая пара негромко переговаривалась, листая огромный тяжелый фолиант на столе. Заметив ее приближение, старики поспешно ретировались.

В обычное время она бы, наверное, обиделась и попыталась понять, почему люди так шарахаются от нее, но сейчас ей было глубоко плевать.

«Если я выйду на улицу искать его, обратно меня уже точно не впустят, – подумала она. – Второй раз этот фокус не пройдет».

Но что, если он действительно ушел?

Она обогнула эскалатор и прошла в самый конец зала. У дальней стены маячили двое мужчин, очень похожих на переодетых копов, но и они поспешили отойти, когда она приблизилась.

В конце концов она сдалась и направилась к выходу. Т. исчез, и это было худшим развитием событий.

На улице ливень припустил еще сильнее. Следивший за ней агент ФБР спрятался в укрытие, а ливневые стоки на дорогах давно не справлялись с потоками воды. Минут через сорок пять она должна была быть на Маркет-Сквер на встрече с Бугатти, но идти туда по прямой было всего ничего. Если вместо этого сделать круг мимо парковок у Метро-Сентр и подняться к Франклин-Сквер, то время как раз подойдет. Она успеет прийти пораньше и перехватить Бугатти на подходе к чайной. Может, по дороге ей повезет встретить Т. на одной из парковок? Она искренне на это надеялась.

Она опасливо оглянулась через плечо, но улица была пуста. Догги прибавила шагу, всматриваясь в перекрестки, но Т. нигде не было.

Мысли в ее голове крутились с бешеной скоростью. Т. ушел из магазина. Агент ведь сказал, что шериф под наблюдением. Почему? Да потому что он оставил сообщение на ее автоответчике, к гадалке не ходи. Сам-то шериф закон не нарушал, не он был их целью. Но они рассчитывали, что он выведет их на нее. Возможно, встреча с Т. сейчас была не лучшей идеей, но одно оставалось неоспоримым: без Т. проникнуть в Белый дом будет чертовски трудно. Может, Бугатти сможет ей помочь? Но как именно – она понятия не имела.

Она оглянулась еще раз. На противоположной стороне улицы, метрах в пятидесяти позади нее, шел какой-то ссутулившийся мужчина. Из-за стены дождя рассмотреть его лицо было невозможно, но Догги решила не рисковать. Она прибавила шагу и с ужасом заметила, что к преследователю чуть поодаль присоединился второй человек. Когда она огибала здание суда, у нее возникло искушение плюнуть на встречу с Бугатти и бежать, но как она могла? Она была обязана его предупредить.

Именно в этот момент ее охватил первобытный, леденящий душу страх. Преследователь позади казался зловещей тенью, готовой поглотить ее в любую секунду. А вдруг сейчас такой же силуэт вырастет и впереди? Ей вспомнились рассказы о лагерях смерти: после долгих месяцев заключения узники становились безразличными ко всему, бесконечные страдания притупляли в них инстинкт самосохранения и страх перед неминуемой гибелью. Человеческая психика странно устроена. Оказавшись на самом дне отчаяния, люди смиряются со своей участью и покорно идут навстречу судьбе. Но перед этим наступает короткий период, когда страх вспыхивает с новой, непреодолимой силой. Это происходит тогда, когда ты уже поверил, что спасся, что все опасности позади, а потом внезапно понимаешь, как жестоко ты ошибался.

Именно в этом пограничном состоянии сейчас находилась Догги, торопливо шагая по Индиана-авеню, когда на пятки ей наступали двое мужчин.

«Почему бы тебе просто не сдаться?» – стучало у нее в голове. В конце Индиана-авеню была не только Маркет-Сквер, там находилось и здание ФБР. Те, кто шел за ней, были на своей территории. Они играли с ней как кошка с мышкой. Ждали ее следующего шага, чтобы в последний момент выпустить когти и схватить.

– Соберись, – вслух приказала она себе. Она обязана предупредить Бугатти, чего бы это ни стоило. А там будь что будет.

И тут до нее дошло, что все ее усилия напрасны. Если она придет на Маркет-Сквер, она окажется практически в той же точке, откуда начала, – всего в паре сотен метров от «Барнс энд Ноубл». Там ее уже зафиксировали все возможные камеры и датчики слежения. И если бродяжка из книжного внезапно появится в месте, где, как им наверняка известно, Бугатти должен встретиться с Догги Роджерс, ищейки моментально сложат два и два. На сей раз удача отвернулась от нее, она чувствовала это кожей. Нельзя дважды наступать на одни и те же грабли.

Она резко остановилась и обернулась.

Идущий первым мужчина был уже всего в двадцати метрах от нее. Сделай она попытку бежать, он бы настиг ее в два счета. От воды его плащ потемнел и казался чернее мокрого асфальта. Он промок до нитки и явно не испытывал от этого никакого восторга. Он поднял голову и посмотрел прямо на нее.

Это был Т.

Из ее груди едва не вырвался крик облегчения, но шериф предостерегающе мотнул головой назад.

– Иди за мной, – прохрипел он, проходя мимо нее. – И не отставай. – Он хрипел и задыхался, как пустой огнетушитель.

Она шла в трех шагах позади него. Они пересекли Маркет-Сквер прямо по высеченной в граните карте мира. Догги бросила быстрый взгляд на Восьмую улицу, где находилась чайная «Чаизм». Никаких следов Джона Бугатти. Она посмотрела на часы – впрочем, для встречи было еще слишком рано.

Они свернули на Пенсильвания-авеню по направлению к Капитолию, а за ними тенью следовал тот самый парень. Чуть дальше они свернули на Шестую улицу. Оглянувшись еще раз, она поняла, что преследователь исчез. Тогда она прибавила шагу и поравнялась с Т.

Он даже не взглянул на нее. Просто достал из кармана пачку сигарет и попытался прикурить под проливным дождем. Затея была обречена на провал.

– Мне нужно встретиться с Джоном Бугатти на Маркет-Сквер прямо сейчас, – тихо сказала она. – Что делать?

– Никакой встречи. Через три минуты за нами будет гоняться весь гарнизон города. Пойми: за нами следят непрерывно. Просто иди за мной.

– Ты про того парня, что шел сзади? Но его больше нет.

– Они никогда не исчезают насовсем.

– Он следил за нами? Вел нас?

– А ты как думаешь? Он и его дружки ведут меня от самого книжного.

– Я видела только одного. Где он теперь?

– Стоит чуть дальше и наблюдает за нами. Но мы сейчас стряхнем этот хвост. Держись позади меня.

Когда они поравнялись со сквером у здания суда, Т. резко припустил вперед. Буквально за пару прыжков они обогнули угол суда. На ходу высматривая лазейку, он перебежал улицу:

– А теперь быстро за мной, не отставать! Делай ровно то, что я говорю. И не рассуждай!

Она молча кивнула. На нее накатила дикая усталость – всё тело ломило. Как этот жилистый старик умудряется так бегать?

– Готова? – спросил он, сворачивая к Эйч-стрит на такой скорости, словно вознамерился пробежать весь Вашингтон насквозь. И вдруг он резко затащил ее в узкий проем между двумя припаркованными машинами, достал из кармана какую-то железку, с силой вогнал ее в личинку замка багажника одной из них и резко провернул. Крышка распахнулась, он сильным толчком запихнул Догги внутрь, залез следом, вжавшись в нее всем телом, и потянул крышку на себя, закрывая багажник.

Наступила темнота, нарушаемая лишь тонкой полоской света из щели, барабанной дробью дождя по металлу и тяжелым, прерывистым хрипом Т. Догги поняла, насколько неудобно они лежат – локти и колени Т. были острыми, как ножи. Ей было чертовски больно. Она невольно застонала, но шериф тут же шикнул на нее. В следующий миг снаружи послышался топот бегущих ног. Сначала пробежал один человек, затем еще несколько. Они что-то кричали друг другу, но из-за шума дождя слов было не разобрать.

Они пролежали так еще какое-то время, пока крики снаружи не повторились, но уже тише, постепенно удаляясь.

– Т., я больше не могу так лежать, – прошептала она ему на ухо. – Твои колени мне все ребра пересчитали.

– Лежи тихо. Полежим еще минут десять. Они всё еще крутятся поблизости.

– Я ничего не слышу.

Он попытался немного подогнуть ноги, но ничего не ответил. Спустя пару минут снаружи снова послышались шаги и голоса, а затем всё окончательно стихло.

– Еще пару минут, – прошептал он. – Они решили, что мы уехали. Только что на Эйч-стрит кто-то с ревом дал по газам.

– Надо же, а я совсем не слышала.

– Бывает, – коротко отозвался он и замолчал, выжидая время.

Внезапно он толкнул крышку багажника вверх, и на них снова обрушились потоки дождя.

– Старый добрый «Бьюик», – с благодарностью похлопал он машину по крылу, когда они выбрались наружу. Догги была с ним абсолютно согласна.

– Нужно возвращаться. Быстрее, – скомандовал он и увлек ее обратно к судебной площади.

– Вон та! – крикнул он, когда они добежали до стоянки, указывая на потрепанную патрульную машину. Так вот на чем он приехал.

«Отличный выбор», – подумала она, ныряя на пассажирское сиденье, едва он открыл дверь. Сквозь запотевшие стекла она огляделась по сторонам. На стоянке стояло не меньше за двадцати точно таких же полицейских автомобилей. С мигалками на крыше и всеми опознавательными знаками. Спрятать здесь свою машину – всё равно что укрыть курицу в курятнике. Идеальная маскировка.

Они съехали пониже на сиденьях, чтобы их не было видно снаружи. Т. потянулся назад и достал какую-то сухую тряпку:

– Держи, вытри лицо. – Он бросил ветошь ей на колени.

– Слава богу, что это оказался именно ты, Т. Но как всё прошло? Когда ты меня заметил?

– Я увидел тебя со второго этажа «Барнс энд Ноубл». Тот агент из ФБР как раз тащил тебя мимо витрин.

– Боже, ты меня увидел! Но как ты меня вообще узнал?

– Сначала не узнал. Только когда ты подняла руку на эскалаторе, я сообразил, кто это.

Она прижала руку к груди:

– Значит, ты заметил... Но куда ты потом подевался?

– Вышел на улицу. Ты ведь знаешь, что находишься в федеральном розыске?

– Да уж, сложно не заметить. Я последние сутки только и делаю, что бегу, спасая свою шкуру.

– Прости, я сам узнал об этом только вчера вечером, когда припарковался здесь. Твои ориентировки крутили по полицейской волне весь вчерашний день. Расскажи мне толком, что у вас там стряслось?

Пока он с наслаждением затягивался сигаретой, она вкратце обрисовала ему ситуацию.

– Понятно. Тогда я настоятельно советую тебе держаться подальше от Белого дома, Догги. И на то есть сразу несколько причин.

– Боюсь, мне всё равно придется пойти туда, Т. Но сначала нужно связаться с Бугатти. У тебя есть мобильник?

На улице завыли сирены – копы прочесывали соседний квартал. Т. молча протянул ей телефон криминалиста.

Она достала из кармана записку, которую спрятал в Будду Джон, и набрала номер Дэнни.

Трубку сняли мгновенно.

– Алло, – раздался сонный голос.

– Это я, – быстро проговорила она, но на том конце сразу раздались короткие гудки. Линию разъединили.

– Короткий вышел разговор, – заметил Т., прикуривая следующую сигарету.

Она опустила глаза и раздраженно пнула одну из пустых пивных банок на полу.

– Да, ты уж извини за бардак, – негромко проговорил он. – Я тут всю ночь просидел, пытался сообразить, что делать дальше.

Она рассеянно кивнула. Бардак в машине интересовал ее меньше всего на свете.

– Сожитель Бугатти пытался меня предупредить, я уверена, – сказала она. – Наверное, его телефон прослушивается. Или копы уже нагрянули к нему домой.

– Скорее всего, второе.

– Господи, Т., что нам делать? Вдруг Бугатти прямо сейчас арестовывают?

– Ты ничем не можешь ему помочь. Слушай!

Она прислушалась к вою сирен, эхом отражавшемуся от величественных стен здания суда. Т. прав. Сделать они ничего не могли.

– Послушай, Догги. Я так стремился встретиться с тобой, потому что это дело гораздо серьезнее и опаснее, чем мы предполагали. – Он подробно пересказал ей события вчерашнего дня. Когда он дошел до истории усыновления Сандерленда и разговора с его приемным отцом, она перебила его:

– Ты подозреваешь, что за всем этим стоит Сандерленд?

– Абсолютно уверен.

– Мы с Джоном Бугатти пришли к такому же выводу.

– Догги! Послушай старого, опытного волка. В этой игре нет случайных совпадений. Обвинения против твоего отца, убийство Мими Янсен, недавнее покушение на президента, все эти ЧП по всей стране, наезды на членов правительства и министров, подбор лояльных людей в окружение президента – за всем этим стоит Сандерленд. С каждым часом я убеждаюсь в этом всё сильнее.

– У меня есть соображения по поводу самого убийства.

– У меня тоже. Но давай пока отложим эту тему, иначе мы упустим драгоценное время.

– Ты об отце?

– Нет. То есть да, конечно, и о нем тоже. Но сначала мы должны ответить себе на несколько важных вопросов, чтобы понять, как действовать дальше с максимальной выгодой.

– На какие именно? По-моему, вопросов тут пруд пруди.

– Самый главный вопрос: зачем? – Он затушил окурок в пепельнице, которая была забита под завязку.

– Зачем Сандерленд всё это затеял?

Он кивнул:

– Именно. Логичный вопрос, верно?

– Да, он метит в президентское кресло, и с его темным прошлым это единственный способ туда пробиться. И он им станет, если мы его не остановим, ты понимаешь?

– Но как?

– Линдон Джонсон в свое время стал президентом именно так, да и Джеральд Форд тоже.[77]77
  Линдон Б. Джонсон вступил в должность президента после убийства Джона Кеннеди в 1963 году, а Джеральд Форд – после отставки Ричарда Никсона в 1974-м.


[Закрыть]

– Но Янсен жив и не собирается добровольно уходить в отставку.

– Пока не собирается, да. Но интуиция подсказывает мне, что это случится сегодня. Посмотри, что творится в городе. Всё висит на волоске. Напряжение запредельное. На Эллипсе дежурят тысячи вооруженных агентов в штатском. Сандерленду нужно провернуть это сегодня, пока вся страна окончательно не погрузилась в анархию.