Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 44 страниц)

Джон поймал себя на том, что снова затаил дыхание, и тихо, бесшумно выдохнул. «Спасибо, Том, – мысленно произнес он, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. – Спасибо, что не выдал меня».

Дрожащими руками он подтянулся на полметра ближе к центру крыши. Внизу солдаты обсуждали, что делать с фургоном, и двое решили провести тщательный досмотр кузова. Поговаривали, что это была последняя передвижная радиостанция такой мощности, вещавшая на дорогах, но береженого бог бережет. Кто знает, что пряталось в этой фуре? Вдруг речь шла о целой подпольной сети радиовещания? И кто мог гарантировать, что прямо сейчас другие люди не готовятся продолжить дело Джампера?

Они называли это «делом» или «работой», отметил про себя Джон. Но почему тогда они не выказали элементарного уважения и не позволили им делать свою работу? Это же Америка, черт побери! Величайшая демократия в мире. Или они об этом забыли?

Несколько солдат залезли внутрь кузова. Джон лежал лицом всего в каких-то пятнадцати сантиметрах от потолочного люка, но не смел пошевелиться, чтобы заглянуть внутрь.

И в этот самый момент Джон с ужасом вспомнил, что всё его имущество осталось внизу, прямо перед глазами солдат. Чемодан, пиджак, сумка с ноутбуком, мобильник, деньги, паспорт... Всё! Его дыхание перехватило, глаза расширились от ужаса, а в кровь хлынул мощный приток адреналина. Теперь ему просто необходимо было подползти к люку и заглянуть внутрь. Если кто-то из солдат в аппаратной обратит внимание хотя бы на одну из его вещей – пиши пропало. Им понадобятся считаные секунды, чтобы понять: измененный фильтрами голос, звучавший по радио двадцать минут назад, принадлежал ему. Они тут же отправят людей прочесать лес, посветят фонариками в лица убитых и поймут, что ни один из них – не Джон Бугатти, звездный репортер «Эн-би-си». А значит, они начнут его искать и не успокоятся, пока не выследят. Если они откроют его бумажник, пиджак или сумку, он просто швырнет выданный пистолет как можно дальше в чащу. Они услышат шум, но не поймут, кто это, пока он сам не выйдет к ним. Он спокойно назовет свое имя и будет надеяться, что его спокойствие передастся и военным. По крайней мере, это был единственный выход, если события примут худший оборот.

Он по миллиметру пополз вперед, пока под ним не показалась аппаратная студии. Солдат поначалу видно не было, но затем один из них вышел из микрофонной комнаты и еще раз огляделся. Шея у него была бычья, а палец лежал на спусковом крючке автомата.

– Внутри никого нет! – крикнул он остальным через разбитое лобовое стекло. Сдвинув камуфляжную каску на затылок и держа автомат у бедра, он замер на секунду, скользя взглядом по стенам кузова в поисках зацепок. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, он поднимал глаза всё выше и выше. Еще мгновение – и он посмотрит прямо на люк. Джон отполз на пару сантиметров назад и почувствовал, как воротник его рубашки зацепился за одну из заклепок, державших петли плексигласовой крышки люка. Несмотря на ледяной ветер, его лоб мгновенно стал горячим. Он не мог отвести взгляда и завороженно смотрел, как солдат внизу поворачивается, закидывает голову назад и упирается взглядом в потолок – буквально в десяти сантиметрах правее люка. Переведи он глаза хоть на миллиметр в сторону, и Джону Бугатти конец. Солдат просто вскинет автомат и выпустит веер пуль сквозь тонкий пластик потолка. В таких зачистках никто не ждет предложений о сдаче в плен.

Джон прикрыл глаза, и перед ним возникло усталое, бесконечно дорогое лицо Дэнни. Им ведь было так хорошо вместе. Чертовски хорошо.

Но солдат внизу опустил голову. А затем ушел.

Глава 32

Солдаты собрали тела и оставили фургон там, где он стоял. Новые перестрелки на севере, на границе с Западной Вирджинией, заставили офицеров собраться на короткое совещание в свете прожекторов замыкающих машин конвоя, и вдруг все внезапно уехали. Военные, обыскивавшие аппаратную, вышли, и Джон продолжал лежать совершенно неподвижно, пока низкий рокот моторов не затих на другой стороне леса. Он попытался открыть люк, чтобы спуститься внутрь, но безуспешно: люк был заперт изнутри на задвижку. Тогда он подполз к краю крыши и прикинул расстояние до земли: выходило около четырех метров. Последний раз он прыгал с такой высоты еще в школе, и это было чертовски давно. С тех пор он стал весить раза в четыре больше.

Он сунул пистолет в карман, свесил ноги с края и начал медленно, очень медленно сползать вниз. Каждая складка на брюках и каждая пуговица на рубашке цеплялись за металлический каркас фургона, больно врезаясь в его дряблое тело. «Проклятье!» – простонал он, повиснув на руках. «Давай, старик, разжимай пальцы», – приказал он себе и отпустил край. Сухой щелчок в лодыжке при приземлении был почти беззвучным, но боль оказалась настолько дикой, что Джон с силой прикусил щеку изнутри, вырвав зубами кусок кожи размером с ноготь. Судорожно хватая ртом воздух, он со страхом посмотрел вниз, ожидая увидеть вывернутую назад ступню. К счастью, обошлось.

Через десять минут он уже сидел в аппаратной фургона, туго перевязав распухшую лодыжку одним из щегольских шейных платков Тома Джампера, и отчетливо понимал: если он не уберется отсюда немедленно, для него всё закончится очень плохо.

Он перешагнул через лужу крови Тома Джампера, таща за собой чемодан и сумку с компьютером. На улице ветер разгулялся еще сильнее, крупные ветки деревьев с шумом терлись друг о друга. Фары фургона светили уже слабее, но всё еще выхватывали из темноты кусок дороги на пару сотен метров вперед. Он взял вещи и попытался опереться на ногу. Перелома, похоже, не было, но, боже праведный, как же это было больно!

Он посмотрел на часы. Было около двух часов ночи, уже воскресенье. Наступил комендантский час, так что надеяться поймать попутку в ближайшие три часа не приходилось.

Он покачал головой. Да и какой идиот поедет в такое время по этой глухомани? Он даже не знал точно, где находится и куда идти. Но что бы он ни задумал, с такой покалеченной ногой его шансы были равны нулю.

Он сделал пробный шаг – ощущения были прескверные. Чемодан казался налитым свинцом, мышцы спины и бедра натянулись как тетива. Сигналы от поврежденных связок буквально взрывали мозг. Он никогда, абсолютно никогда не умел терпеть боль.

«Надо идти, – приказал он себе. – Хромай, прыгай на одной ноге, ползи, но убирайся подальше от этой проклятой машины и ее фар». Он посмотрел на юг, где простирались открытые поля. Туда соваться нельзя. Если кто-то поедет, спрятаться там будет совершенно негде. Значит, путь один – на север. Там вдоль дороги тянулся лес, он заметил это еще с крыши. Всё-таки какая-то защита.

С каждым шагом он всё сильнее стискивал зубы и оглядывался назад. Именно поэтому, пройдя всего пару десятков метров, он вовремя заметил синие сполохи мигалок патрульной машины, показавшейся на юге. Он тут же скользнул к обочине, и еще до того, как забросил чемодан в кусты, отчетливо услышал завывание сирены. Ему едва хватило времени заползти на коленях вглубь зарослей, когда копы затормозили у хвоста фургона. Он слышал, как захлопнулись дверцы машины, пока влажная прелая земля пропитывала его брюки. Лежа под ветками, он вслушивался в их басовитые голоса, обсуждавшие состояние брошенного грузовика. Вскоре они подошли к кабине, и Джону пришлось затаить дыхание. Ночь была хоть глаз выколи, но у полицейских были мощные фонари, лучи которых то и дело шарили по кустам и разбитому заду фургона.

Похоже, они изучали повреждения заднего борта – до него доносились их негромкие замечания о разрушительной мощи армейского оружия, в которых сквозила смесь зависти и отвращения.

– Надо вызвать сюда криминалистов, Дэмьен, займись этим, – тихо сказал один из копов, пока они шли вдоль борта. – Здесь наверняка полно пальчиков, так что действуем аккуратно.

Джон постарался поудобнее устроиться под ветками. Проклятье. Они собираются проводить осмотр прямо посреди ночи. Это означало, что ему придется лежать здесь неподвижно, а саму местность вскоре начнут тщательно прочесывать. Интересно, что лучше: попасться копам или военным? Он просто не знал ответа.

Один из полицейских обошел кабину спереди и замер в ярком свете фар, разглядывая кровавое пятно на асфальте – место, куда рухнул водитель. Он находился менее чем в десяти метрах от укрытия Джона, который из последних сил пытался не обращать внимания на пульсирующую боль в ноге. Коп тихо, фальшиво насвистывал, ковыряя носком ботинка асфальт и пытаясь восстановить картину боя. Он явно не принадлежал к числу тех добряков, что готовы закрыть глаза на нарушение закона. Поэтому Джон замер, как подстреленный зверь.

– Эй, со стороны Линдена едет мотоцикл, тормозить его? – крикнул второй коп от патрульной машины.

Полицейский, стоявший у кабины, крикнул в ответ:

– Я сам его приму здесь, прикрой меня сзади!

Через полминуты Джон услышал характерный рокот мотоциклетного мотора. Луч фары скользнул по верхушкам деревьев и уперся в бок фургона. Мотоциклист сбросил скорость и медленно подкатил к кабине, где его уже ждал полицейский, целясь из табельного пистолета.

– У меня есть пропуск! – крикнул мотоциклист. – Я врач. Еду к себе домой в Роквилл, это в Мэриленде. Работаю в военно-морском госпитале в Бетесде.

Он поднял руки, пока коп приближался к нему, продолжая держать его на мушке. Держа пистолет наготове, полицейский быстро обыскал его одной рукой и только после этого потребовал предъявить пропуск – рисковать и подставляться копу явно не хотелось. В эти дни слишком много полицейских гибло из-за собственной доверчивости. Это знали все.

– Здесь всё чисто! – крикнул полицейский напарнику.

– А что случилось-то? – спросил мотоциклист, забирая пропуск.

– Полчаса назад накрыли подпольную радиостанцию.

– Понятно. Выглядит жутковато.

– Да уж, заварушка была еще та.

– Есть погибшие?

– Без комментариев. Пожалуйста, продолжайте движение.

Мотоциклист проехал чуть вперед:

– Мне бы отлить по-быстрому, не возражаете?

– Только сразу после этого уезжайте.

Оставив мотор работать на холостых, мужчина слез с мотоцикла и сделал несколько шагов прямиком к кустам, где лежал Джон.

– Уф, ну наконец-то, – пробормотал он, расстегивая молнию на кожаных штанах.

Джон слегка вжался в землю. Он отчетливо видел черный комбинезон мотоциклиста, его тяжелые кожаные сапоги и кучу заклепок на голенищах.

– О-о-о, хорошо-то как, – со вздохом облегчения протянул мужик, и мощная струя оросила землю буквально в паре сантиметров от лица Джона.

«И почему натуралы всегда устраивают из этого целый ритуал?» – с раздражением подумал он, уворачиваясь от теплых брызг.

– А-а-ах, – донеслось сверху. Облегчение казалось бесконечным, но вдруг звук прекратился так резко, будто нажали на кнопку.

Джон лежал тише воды ниже травы, затаив дыхание, но, видимо, этого оказалось мало.

– Что за черт? – негромко промотал мужик и отступил на шаг назад. Он обернулся к копу, который к этому моменту уже наполовину залез в люк кузова из кабины. Джон продолжал лежать не дыша. Может, мужик просто заметил в траве его чемодан? Как будто этого мало.

– Ты что тут делаешь? – прошептал мотоциклист. Джон промолчал.

– Ты был в фургоне? – спросил он, медленно приседая на корточки.

Джон не отвечал.

– Ты ранен?

Наконец Джон выдохнул:

– Да, немного. Ничего серьезного, – прошептал он в ответ.

– Послушай меня. Через десять секунд я подкачу байк ближе, ты запрыгиваешь сзади, идет? Справишься?

– Не знаю. У меня что-то с ногой.

– Ровно десять секунд, понял? Иначе коп вылезет из кабины и нам крышка. – Он быстро зашагал к своему мотоциклу и поддал газу, пока Джон поднимался на колени, на ощупь разыскивая в траве чемодан. Как, черт возьми, он удержится на этом бешеном звере с чемоданом и сумкой для ноутбука, если не может даже опереться на ногу? Он сто лет не ездил на этих двухколесных гробах, да и в молодости-то наездником был так себе.

Мотоциклист подкатил к нему. Парень был примерно его ровесником. Усы, свисавшие по углам рта, были седыми и неопрятными. Даже шлем не мог скрыть глубоких морщин на его лице. Он с явным недовольством покосился на чемодан Джона.

– Брось его, – шепнул он.

– Нельзя, по нему меня вычислят, – прошептал Джон в ответ. Прежде чем он успел опомниться, мужик выхватил у него чемодан и пристроил его на бензобак прямо перед собой.

– Запрыгивай! – шепнул он, доставая из кофра запасной шлем.

Джон, стиснув зубы от боли, оперся на здоровую ногу и перекинул другую через сиденье.

– Надень шлем. В него встроен интерком, сможем общаться на ходу.

Джон зажал сумку с ноутбуком между своим телом и спиной водителя и натянул шлем. Возле рта оказался маленький микрофон – точь-в-точь как у дорожной полиции.

– Держись крепче! – раздался голос в динамиках шлема.

Он не успел ответить – в этот момент второй коп, который вызывал подмогу, подбежал к кабине.

– Эй, что за дела? – крикнул он, но мотоциклист уже рванул с места, взревев мотором. Джон с ужасом оглянулся назад и увидел, как оба копа – и тот, что у кабины, и его напарник, вылезающий наружу, – выхватывают оружие. Но прежде чем они успели прицелиться, Джон от резкого рывка откинулся назад, а мотоцикл уже на полной скорости летел по ночному шоссе.

– Кажется, они стреляют! – во весь голос заорал Джон.

– Да и хрен с ними. Только не ори так, оглушишь меня.

Джон уловил приглушенные хлопки выстрелов как раз в тот миг, когда они закладывали первый вираж за лесистый поворот.

– О господи... Спасибо, спасибо, – прошептал он, понимая, что пули их не задели.

Пока мотоцикл с ревом летел сквозь ночную тьму, он вкратце рассказал своему спасителю о том, что произошло. Без лишних деталей, но суть дела изложил.

– Ни хрена себе... Значит, Джампера уложили? – спросил водитель. – Кто-нибудь знает, что ты был с ним в эфире?

– Очень на то похоже.

– Ну, мистер Бугатти, ты попал по-крупному. Впрочем, тебе, наверное, не привыкать. Куда держишь путь?

– Не знаю, голова идет кругом. Ты сказал, что едешь в Роквилл. Ты действительно врач?

– Ну да, я же сказал.

– Врешь небось?

– Как сам думаешь?

– Но пропуск у тебя настоящий?

– На мое имя – да. Но не на твое. Так что больше нам копам попадаться нельзя.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас все патрули полиции и военные блокпосты в Вирджинии уже получили ориентировку на наш розыск?

Он рассмеялся:

– Да, это очевидно. Но военных на дорогах сегодня немного. Почти все части ФЕМА перебросила в Вашингтон для обеспечения безопасности визита британского премьера. – Он поддал газу. Джон никогда в жизни не ездил с такой сумасшедшей скоростью.

– Тебе есть у кого укрыться? – спросил водитель.

– Сложно сказать. У меня полно знакомых в Вашингтоне и Нью-Йорке.

– До Нью-Йорка тебе не добраться, эта лавочка для тебя закрыта. – Он так заложил вираж на очередном повороте, что Джон зажмурился от страха. – Эй, полегче, не надо так сильно сжимать мне ребра, мы не упадем. – Мужик рассмеялся, когда Джон слегка ослабил хватку. – Кого ты знаешь в Вашингтоне? Может, наберешь кого-нибудь, чтобы тебя встретили в условленном месте?

– Не думаю, что стоит кого-то во всё это втягивать.

– Я переправлю нас через Потомак у Уайтс-Ферри, там меня ждут свои люди. А там посмотрим. Хочешь кому-нибудь позвонить?

– Не могу.

– Почему?

– Меня предупредили, что пользоваться мобильником опасно. По нему могут отследить координаты.

– Ну так давай наберем с моего, – предложил мотоциклист. Потоки ветра так били в лицо Джона, что губы пересыхали на ходу. – Говори прямо в микрофон, я наберу. Какой номер?

Раньше Джон сходил с ума от ревности, если Дэнни долго не брал трубку, но сейчас его сковал чистый, липкий страх.

Когда Дэнни наконец ответил, по его голосу было слышно, что дела у него идут прескверно.

– Боже мой, Джон, где ты? – Дэнни тяжело дышал и заходился негромким кашлем. – Хотя нет, наверное, не говори мне. Лучше мне ничего не знать. – Он снова закашлялся. Джону было физически больно это слышать. – Ты в порядке, Джон? Скажи мне хотя бы это.

– Что бы ты ни услышал в новостях, у меня всё хорошо, понял, Дэнни? Не верь ни единому слову, если станут говорить обратное.

– Ты меня пугаешь своими разговорами, Джон. Что они могут сказать такого, чего я не пойму?

– Ничего, Дэнни. Просто знай, что со мной всё в порядке.

– У меня для тебя сообщение от Догги Роджерс, Джон.

Мотоциклист впереди негромко присвистнул. Для Джона это тоже стало сюрпризом.

– Кто там с тобой, Джон? Нас кто-то слушает?

– Да, но не волнуйся. Всё нормально, это друг.

Дэнни вздохнул в трубку. Но это не был тот вздох разочарования, какой Джон слышал сотни раз, когда врал ему. На сей раз в нем звучало совсем другое. Словно Дэнни искренне надеялся, что Джон сейчас просто весело проводит время. Во всяком случае, так показалось.

«Весело проводить время» – странное выражение. Он уже сам с трудом помнил, что это вообще значит.

– Он помогает мне выбраться, Дэнни. Мы сейчас едем на байке, и он слышит наш разговор.

– Хорошо. Слышишь, парень, позаботься о нем, пожалуйста! – попросил Дэнни.

– Договорились, – отозвался водитель.

– Догги Роджерс звонила? – спросил Джон. – Когда?

– Да пару часов назад. Который сейчас час?

– Около половины третьего ночи.

– Ну да, всё сходится. Она просила передать, чтобы ты встретился с ней завтра в Вашингтоне. У меня язык не повернулся сказать ей, что ты сейчас далеко отсюда. Ты ведь далеко, верно?

– Просто скажи, где встреча, Дэнни. Большего знать не нужно.

– На Маркет-Сквер. В чайной под названием «Чаизм». С часу до двух дня. Боже, Джон, ты ведь не собираешься ехать в Вашингтон? Может, мне тоже приехать туда?

– Нет, Дэнни, я далеко. Просто береги себя. Я наберу, как только смогу.

Он посильнее сжал ребра мотоциклиста, давая понять, что разговор окончен. Тот нажал отбой. Всё это было просто ужасно. Дэнни звучал хуже прежнего, его кашель разрывал душу. И тут еще это послание от Догги с предложением встретиться прямо в пасти у зверя. Как он успеет туда добраться? Да и стоит ли вообще пытаться? Может, проще набрать эту чайную и поговорить с ней по телефону? Вдруг этого будет достаточно? Но с другой стороны, если бы этого было достаточно, она бы не звала его на личную встречу.

Они пробирались на север по узким, извилистым дорожкам. Джон несколько раз пытался расспросить своего спасителя о том, кто он такой и куда держит путь, но тот раз за разом повторял: как Дэнни незачем знать, где находится Джон, так и Джону незачем знать что-либо о нем самом.

Для профессионального журналиста такой ответ был неудовлетворителен по всем статьям.

Они заметили преследование на открытом участке 15-го шоссе к северу от Лисбурга. Мотоциклист сразу прибавил газу. За ними шел неприметный темный автомобиль без сирен и мигалок – тяжелый пикап, обвешанный противотуманками и прочим внедорожным тюнингом. Он летел на бешеной скорости, так что сомневаться не приходилось. Машина внезапно выскочила из какого-то проезда и круто развернулась, словно поджидая их в засаде.

– Держись! – крикнул водитель, и Джон вцепился в него мертвой хваткой. Байк резко вильнул на середину дороги, мотор взвыл так пронзительно, что этот звук резал уши. Джон попытался разглядеть спидометр через плечо водителя, но спина у того была широкой, как шкаф. Деревья и редкие придорожные постройки сливались в сплошную серую полосу – скорость перевалила за сто двадцать миль в час.

В этот момент в шлеме раздался звонок, и водитель вывел вызов на динамики.

– Мы у тебя на хвосте, Шон, ты в курсе? – раздался голос из рации.

Отлично, значит, это были свои. Вопрос только в том, к добру это или к худу.

– Да, я вижу, – ответил мотоциклист, которого, как теперь понял Джон, звали Шон. – Чего вы вылезли раньше времени?

Будто прочитал мысли самого Джона.

– Мы вас уже минут пятнадцать ждем. С севера прямо к нам движется кавалькада патрульных машин. Вас засекли.

– Сколько их?

– Три машины.

– Идут плотной группой?

– Да, бампер к бамперу.

– Отлично. Что предлагаете?

– Держи скорость. Вы встретитесь с ними еще до того, как свернете к паромной переправе. Как только головная машина вас заметит, резко тормози и прижимайся к обочине. Наш хвост идет за ними, мы их заблокируем. Главное – уйди с дороги, как только увидишь мигалки.

Шон коротко усмехнулся:

– Звучит жестко.

– Не дрейфь, мы и не из таких передряг выпутывались, сам знаешь.

Связь прервалась. Шон замер, сосредоточившись на дороге, пока они со свистом летели по асфальту.

– Будем считать, что мы в одной лодке, договорились? – наконец произнес он.

– Конечно, – кивнул Джон. Возражать он не смел. Перспективы вырисовывались пугающие, но что он мог сделать, сидя сзади на мотоцикле, несущемся навстречу опасности со скоростью пушечного ядра?

– Вот и славно. Забудь мое имя, а когда мы расстанемся – забудь вообще всё, что здесь видел, усек? Я знаю, кто ты, Бугатти. И знаю, что вы с Джампером сегодня провернули. Без обид, отличная работа. Тебе нужно завтра быть в Вашингтоне, и я доставлю тебя туда живым. А после этого ты обо всем забываешь.

– Значит, в Роквилле ты не живешь?

– В точку, – хохотнул Шон. – Сразу видно репортера.

– Тебе самому нужно в Вашингтон?

– Будем считать, что так.

– И ты договорился, чтобы нас переправили на пароме в Уайтс-Ферри в четыре часа утра в воскресенье?

– Именно.

– Что-то подсказывает мне, что ты имеешь отношение к коалиции ополченцев. Я прав?

– Слышь, приятель, давай закроем эту тему. Вот что, Джон: мне придется выбросить твой чемодан. Сейчас нам понадобится вся маневренность, так что держись крепче. И сумку с ноутом тоже бросай. Живо! Иначе мы оба разобьемся к чертям собачьим.

Джон завороженно проводил взглядом чемодан, серым призраком мелькнувший в свете фар и мгновенно исчезнувший в придорожной канаве. От удара на такой скорости от него наверняка остались одни щепки. Затем он покрепче ухватился за ремень сумки с ноутбуком и швырнул ее следом. Ноут обошелся ему в свое время больше чем в тысячу сто долларов из собственного кармана. Отличный вклад в экономику, ничего не скажешь.

– Зачем тебе в Вашингтон? – осторожно спросил Джон, но Шон промолчал.

– Вижу мигалки впереди, – скомандовал Шон. Он быстро набрал номер на панели управления, и ехавший сзади пикап ответил через секунду. – Видите их? – коротко спросил Шон.

– Видим! – раздалось в динамике. – Береги себя. Сваттер уже у старшего брата.

– Отлично. Встретимся в Каире шестого октября.

– В трубке жуткий свист ветра, что ты сказал?

– Встретимся в Каире шестого октября! – громче повторил Шон.

– Договорились, – протрещало на том конце.

«О каком, к черту, Каире они толкуют?» – подумал Джон, чувствуя, как мотоцикл начинает плавно замедлять ход.

– Через десять секунд! – крикнул Шон в передатчик. Джон инстинктивно вжался в его спину всем телом. Странно, но страх прошел. Похоже, его нервная система просто отключилась от перегрузки.

Он услышал завывание полицейских сирен за секунду до того, как байк ушел в занос. Шон зажал тормоза до упора, заднее колесо потащило юзом по асфальту под резкий запах жженой резины. На мгновение они поехали боком, так что Джон отчетливо разглядел фары патрульных машин примерно в сотне метров впереди. Затем мотоцикл выровнялся. Его пару раз качнуло из стороны в сторону, после чего Шон снова резко нажал на тормоз. Ощущение было такое, будто они сейчас оба перелетят через руль. Шон отпустил тормоза и круто завалил байк набок, уводя его к самой кромке обочины.

Далеко в полях Джон заметил редкие огоньки. Наверное, на окрестных фермах уже вовсю шла утренняя дойка коров. В детстве ему самому не раз приходилось помогать дяде с этим делом. Проклятая рань. Не для него такая жизнь, подумал он в те секунды, которые считал последними в своей жизни. Но тут мотоцикл резко выровнялся и замер на месте.

В ту же секунду мимо них с ревом пронесся их пикап сопровождения. Он услышал одновременный визг тормозов и выстрелы. Это были не просто хлопки – гремели настоящие взрывы, причем спереди, с той стороны, где стояли патрульные машины, доносилось то же самое. На краткий миг всё шоссе словно связали огненные нити трассирующих очередей, а затем – как раз в ту секунду, когда Шон снова дал газу, – все три полицейские машины взлетели на воздух в ослепительном море огня.

Пикап застыл поперек дороги всего в тридцати метрах от пылающего ада. Из салона выскочили двое парней и дали по полицейским машинам несколько коротких очередей из автоматов, после чего Шон отпустил сцепление. Ему понадобилось не больше десяти секунд, чтобы лавируя объехать горящие остовы машин и проскочить мимо парней, добивавших копов сзади. Джон отчетливо разглядел, как запертые внутри патрульных автомобилей полицейские в отчаянии пытались выбить лобовые стекла, пока пламя полностью не поглотило их.

Это было чистое, хладнокровное убийство.

Они не проронили ни слова, пока Уайтс-Ферри-Роуд не свернула круто к реке и живописная тополиная аллея не укрыла их в своих весенних, пробуждающихся от ночного сна объятиях.

– Вон, они уже идут за нами, видишь? – Шон указал рукой на гладь воды.

Да, так и было. Канатный паром уже отчалил от Мэрилендского берега на том конце Потомака и медленно двигался в их сторону.

Когда-то давно Джон уже переправлялся здесь. Это было золотой осенью, когда листва на деревья полыхала всеми мыслимыми красками, и казалось, что нет на этой земле места прекраснее и безопаснее.