Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 44 страниц)

От переводчика

Перед вами русский перевод романа Юсси Адлер-Ольсена «Вашингтонский указ», выполненный непосредственно с датского языка.

Работа над книгой заняла около 65 часов. Особое внимание было уделено не только точности перевода, но и сохранению авторской интонации, структуры абзацев, диалогов и смысловых переходов. Для пояснения исторических событий, политических реалий, организаций и отдельных культурных отсылок в текст были добавлены сноски.

Несмотря на тщательную редактуру, в книге всё ещё могут встречаться отдельные неточности. Поделиться впечатлениями о переводе или сообщить об обнаруженной ошибке можно здесь: t.me/knigaperevodchik.

Приятного чтения!

Парламентское развитие событий, описанное в «Вашингтонском указе», основано на использовании уже существующих президентских указов (декретов), а также ряда государственных агентств и институтов, чья цель, помимо прочего, заключается в обеспечении исполнения этих указов в особых ситуациях. См. в конце книги.

Благодарности

Спасибо моей жене, Ханне Адлер-Ольсен, за вдохновение и ценные наблюдения. Без нее не было бы радости от писательства. Также спасибо Хеннингу Куре[1]1
  Хеннинг Куре (Henning Kure) – известный датский писатель, сценарист комиксов и авторитетный исследователь скандинавской мифологии. Создатель и редактор культовой датской серии комиксов «Вальгалла» (Valhalla). Помогал Юсси выстраивать сюжетную логику.


[Закрыть], Йесперу Хельбо, Эдди Кирану, Эльсебет Веренс, Расмусу Дальбергу[2]2
  Расмус Дальберг (Rasmus Dahlberg) – известный датский историк, писатель и эксперт по катастрофам. Доцент Королевского датского оборонного колледжа. Специализируется на теории катастроф, управлении рисками и истории чрезвычайных ситуаций. Его консультации были жизненно необходимы Адлеру-Ольсену для описания коллапса госаппарата США в романе.


[Закрыть] и Сёрену Скоу[3]3
  Сёрен Скоу (Søren Skou) – одна из самых влиятельных фигур в мировом бизнесе. Датский топ-менеджер, который с 2016 по 2022 год занимал пост генерального директора интегрированного конгломерата A.P. Moller-Maersk (мирового лидера в сфере морских перевозок и логистики). Близкий друг писателя.


[Закрыть] за обстоятельные комментарии. Спасибо Гитте и Петеру К. Раннес и Датскому центру писателей и переводчиков в Хальде за важную рабочую тишину в решающие моменты творчества.

Спасибо Кьеллю Шербеку, который отвез меня в Вирджинию и терпеливо позволял брать интервью у торговцев оружием, простых прохожих, сотрудников музеев и многих других. Спасибо Хенрику Рехру[4]4
  Хенрик Рехр (Henrik Rehr) – известный датский художник-карикатурист, иллюстратор и автор графических новелл. Долгое время живет и работает в Нью-Йорке. Его самая известная графическая работа – «Tribeca Sunset» – посвящена терактам 11 сентября 2001 года.


[Закрыть] и Джинни Ким за то, что познакомили нас с американскими буднями.

Спасибо Патриции Уайт за то, что посвятила меня в уличный сленг Нью-Йорка, и спасибо за теплый прием в музее Линчберга, а также у местного торговца оружием и владельца ломбарда в Фронт-Рояле.

Огромное спасибо моему американскому переводчику Стиву Шайну и Карлу Педерсену из Центра изучения Америк за углубление моих знаний.

«Посвящается Элизабет и Леннарту Сане за их огромный вклад и неоценимое доверие»[5]5
  Леннарт и Элизабет Сане (Lennart & Elisabeth Sane) – основатели влиятельного шведского литературного агентства Lennart Sane Agency. Они представляют интересы крупнейших авторов в Скандинавии и во всем мире (включая самого Юсси Адлера-Ольсена, а также права на перевод книг Стивена Кинга в Северной Европе). Именно они вывели книги Юсси на международный рынок.


[Закрыть].

«По всему миру, и особенно в молодых государствах, к власти приходят молодые люди – люди, не связанные традициями прошлого, – люди, не ослепленные старыми страхами, ненавистью и соперничеством, – молодые люди, способные освободиться от старых лозунгов, иллюзий и подозрений».

Джон Ф. Кеннеди

Из речи после его выдвижения кандидатом от Демократической партии на национальном съезде в Лос-Анджелесе 15 июля 1960 года.

Предисловие

Если в мировой истории и есть то, в чем можно быть абсолютно уверенным, так это в том, что ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Ничто не вечно и ничто не незыблемо. Тот, кто еще вчера был героем, завтра окажется злодеем, а великие державы приходят и уходят. Всё – лишь сменяющие друг друга эпохи. Финикийское царство, Римская империя, Франкское государство, Османская и Византийская империи, Египет фараонов, колыбель демократии Эллада – все эти некогда великие державы канули в небытие.

Иногда этот процесс растягивается на столетия, а иногда все рушится в одночасье. Кто бы мог подумать, что одно-единственное событие 11 сентября 2001 года способно полностью лишить мир стабильности?[6]6
  Террористические акты 11 сентября 2001 года – серия скоординированных самоубийственных террористических атак, совершенных членами организации «Аль-Каида» в США. Террористы захватили четыре пассажирских лайнера, направив два из них в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и один – в здание Пентагона. Погибло около 3000 человек.


[Закрыть] Кто мог предположить, что одиночный выстрел в Сараеве развяжет мировую войну, которая унесет миллионы жизней?[7]7
  Выстрел в Сараеве (28 июня 1914 года) – убийство австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги сербским националистом Гаврилой Принципом. Событие стало формальным поводом для объявления войны и начала Первой мировой войны.


[Закрыть] Что такая сверхдержава, как Советский Союз, и весь Восточный блок рухнут в считаные дни? Что Адольфу Гитлеру в мирное время сойдет с рук расправа над всей верхушкой СА за одну-единственную ночь?[8]8
  Расправа Гитлера над руководством СА (30 июня – 2 июля 1934 года) – исторически известна как «Ночь длинных ножей». Гитлер санкционировал уничтожение руководящего состава собственных штурмовых отрядов (СА) во главе с Эрнстом Рёмом по обвинению в подготовке государственного переворота.


[Закрыть] И кто, помня о Столетней войне, крестовых походах и инквизиции, сумел бы предсказать, что главным источником войн и беспорядков в двадцать первом веке станет религия во всех ее проявлениях? Или что двенадцать карикатур объединят весь мусульманский мир в едином порыве гнева?[9]9
  Карикатурный скандал 2005–2006 годов (также известный как «Датский карикатурный кризис») стал одним из самых громких международных конфликтов начала XXI века, обнажившим глубокие противоречия между западными принципами свободы слова и религиозными чувствами мусульман.
  Ниже приведены подробные детали того, как развивался и к чему привел этот конфликт:
  1. Предыстория и причина публикации
  Всё началось с того, что датский писатель Коре Блюитген пожаловался, что не может найти иллюстратора для своей детской книги о жизни пророка Мухаммеда. Все художники отказывались из страха перед возможным возмездием со стороны радикальных исламистов (в исламе, особенно в суннитском направлении, существует строгий запрет на любые визуальные изображения пророка Мухаммеда и Аллаха во избежание идолопоклонничества).
  Узнав об этом, культурный редактор крупнейшей датской ежедневной газеты Jyllands-Posten Флемминг Роуз решил проверить, действительно ли в датском обществе назревает самоцензура. Он пригласил 40 художников прислать свои рисунки, изображающие Мухаммеда так, как они его видят. Откликнулись 12 карикатуристов.
  2. Публикация (30 сентября 2005 года)
  Газета опубликовала статью под названием «Лики Мухаммеда» с 12 рисунками. Карикатуры носили разный характер:
     • Некоторые были относительно безобидными (например, карикатурист, рисующий портрет и опасливо оглядывающийся).
     • Другие содержали острую сатиру на терроризм. Самым известным и спорным стал рисунок Курта Вестергора, на котором пророк Мухаммед был изображен с бомбой в тюрбане вместо головного убора.
  3. Первая волна протестов и дипломатический тупик
  Публикация вызвала резкое возмущение среди датских мусульманских общин. Начались мирные митинги в Копенгагене, а авторам рисунков стали поступать угрозы расправы.
  В октябре 2005 года послы 11 мусульманских стран потребовали личной встречи с премьер-министром Дании Андерсом Фогом Расмуссеном, чтобы выразить протест. Расмуссен отказался от встречи, заявив, что правительство Дании не имеет права вмешиваться в дела независимой прессы и регулировать свободу слова, поскольку это фундаментальное право гарантировано конституцией. Этот отказ лишь подлил масла в огонь.
  4. Информационная эскалация и международный взрыв (начало 2006 года)
  Ситуация обострилась, когда делегация датских имамов отправилась в турне по странам Ближнего Востока (Египет, Ливан, Сирию), чтобы привлечь внимание к «оскорблению ислама в Дании». С собой они привезли досье, в котором, помимо 12 оригинальных карикатур, содержались другие, гораздо более оскорбительные и пошлые изображения (например, фото мужчины с фальшивым свиным пятаком), которые в самой газете никогда не публиковались.
  Это спровоцировало взрыв негодования в исламском мире:
     • Дипломатический бойкот: Саудовская Аравия, Ливия и Сирия отозвали своих послов из Дании.
     • Экономический бойкот: В странах Ближнего Востока начался массовый бойкот датских товаров. Продукция крупных датских компаний (например, молочного гиганта Arla Foods) спешно убиралась с полок магазинов. Датский экспорт на Ближний Восток практически сошел на нет, компании понесли многомиллионные убытки.
     • Насилие и погромы: В феврале 2006 года разъяренные толпы атаковали и подожгли здания посольств Дании и Норвегии в Дамаске (Сирия) и Бейруте (Ливан). Протесты в Пакистане, Афганистане, Ливии, Нигерии и секторе Газа переросли в беспорядки и вооруженные столкновения с полицией. В результате этих беспорядков по всему миру погибло, по разным оценкам, от 100 до 200 человек.
  5. Реакция на Западе («Война манифестов»)
  В ответ на погромы и угрозы многие ведущие европейские издания (в Германии, Франции, Италии, Испании) перепечатали карикатуры в знак солидарности с Jyllands-Posten и в защиту свободы слова. Французский сатирический еженедельник Charlie Hebdo опубликовал не только оригинальные рисунки, но и свои собственные карикатуры.
  Западное сообщество разделилось:
     • Сторонники публикации утверждали, что в демократическом обществе нет тем, закрытых для критики и сатиры, и религиозные догмы не должны ограничивать свободу прессы.
     • Критики (включая некоторых западных политиков и Ватикан) отмечали, что свобода слова накладывает и ответственность, а публикация карикатур была преднамеренной и ненужной провокацией, разжигающей религиозную рознь.
  6. Долгосрочные последствия
     • Угроза терроризма: Дания на долгие годы стала одной из главных мишеней для радикальных исламистских группировок. Спецслужбы предотвратили множество заговоров, целью которых были редакция Jyllands-Posten и лично авторы карикатур.
     • Нападения: На карикатуриста Курта Вестергора в 2010 году было совершено покушение – в его дом ворвался вооруженный топором мужчина со связями в «Аш-Шабааб». Художник выжил лишь потому, что успел укрыться в специально оборудованной комнате-панике. Вестергор прожил остаток жизни под круглосуточной охраной полиции.
     • Трагедия Charlie Hebdo: Тот же карикатурный скандал и последующие публикации в защиту свободы слова стали поводом для нападения террористов на редакцию французского журнала Charlie Hebdo в Париже 7 января 2015 года, в результате которого погибли 12 человек.


[Закрыть]

В 1975 году «красные кхмеры» Пол Пота неделя за неделей полностью изгоняли жителей из всех крупных городов Кампучии, явив миру беспрецедентный по своей жестокости режим террора[10]10
  Режим «красных кхмеров» под руководством Пол Пота в Камбодже (1975–1979) – один из самых жестоких, радикальных и разрушительных экспериментов по переустройству общества в истории человечества. За неполные четыре года правления клика фанатиков уничтожила около четверти населения собственной страны.
  Ниже подробно описано, как возник этот режим, в чем заключалась его идеология и к каким катастрофическим последствиям он привел.
  1. Приход к власти и идеология «Года ноль»
  17 апреля 1975 года партизанская коммунистическая армия «красных кхмеров» во главе с Пол Потом (настоящее имя – Салот Сар) заняла столицу страны Пномпень, свергнув проамериканский режим генерала Лон Нола.
  Пол Пот и его ближайшие соратники (многие из которых получили образование во Франции) исповедовали крайне радикальную смесь маоизма, ультранационализма и крестьянского эгалитаризма. Их целью было немедленное создание «чистого», бесклассового аграрного коммунистического общества.
  Для этого они объявили начало новой эры – «Года ноль». Прошлое Камбоджи должно было быть полностью стерто. В новой стране, переименованной в Демократическую Кампучию, упразднялось буквально всё, что связывало ее с цивилизацией:
     • Деньги, банки и торговля (рынки были закрыты, валюта отменена).
     • Частная собственность.
     • Религия (буддийские храмы закрывались или превращались в свинарники, монахов расстригали и отправляли на принудительные работы).
     • Школы, университеты, театры и библиотеки.
     • Книгопечатание, почта, телефонная связь и общественный транспорт.
  2. Принудительная эвакуация городов
  Сразу после взятия Пномпеня «красные кхмеры» объявили полную эвакуацию двухмиллионного города. Жителям солгали, что американцы собираются бомбить столицу и всем нужно уйти в сельскую местность всего на три-четыре дня.
  Никаких исключений не делалось: из больниц выгоняли тяжелобольных и рожениц, на марш отправляли дряхлых стариков и детей. Люди шли пешком под палящим солнцем без еды, чистой воды и медикаментов. Тех, кто отказывался идти, отставал от колонны или выражал недовольство, расстреливали на месте. Аналогичной эвакуации подверглись и все остальные города страны.
  В результате этого исхода за несколько недель погибли десятки тысяч человек. Города превратились в «призраки», заросшие травой.
  3. Разделение общества и жизнь в коммунах
  Всё выжившее население страны было согнано в сельскохозяйственные коммуны и разделено на две основные категории:
     1. «Старые люди» (жители отдаленных деревень, которые изначально поддерживали партизан). К ним относились лояльно.
     2. «Новые люди» (бывшие горожане, интеллигенция, государственные служащие). Они считались «испорченными» западным влиянием, не заслуживающими доверия и подлежащими «перевоспитанию» тяжелым трудом.
  Жизнь в коммунах напоминала концлагерь. Люди работали по 12–16 часов в сутки на строительстве плотин, рытье каналов и выращивании риса. Питание было скудным – зачастую дневной рацион состоял из одной чашки жидкой рисовой похлебки на человека. Семейная жизнь была практически уничтожена: браки принудительно назначались руководством коммуны, детей отнимали у родителей для идеологической обработки в отрядах юных кхмеров.
  4. Тотальный террор и «Поля смерти»
  Любое проявление индивидуальности каралось смертью. Врагом революции мог быть объявлен каждый. Под репрессии попадали:
     • Интеллектуалы: учителя, врачи, инженеры, ученые. «Красные кхмеры» считали образование угрозой режиму. Людей казнили за знание иностранного языка, за чтение книг и даже просто за то, что они носили очки (это считалось признаком грамотности).
     • Этнические и религиозные меньшинства: систематически уничтожались проживавшие в стране вьетнамцы, китайцы, чамы-мусульмане и тайцы.
     • Духовенство: буддийские монахи и христианские священники подвергались массовым казням.
  Для экономии патронов людей чаще всего убивали ударами мотыг, кирок, бамбуковых палок по голове или перерезали горло острыми листьями сахарной пальмы. Места массовых казней и захоронений по всей стране получили название «Поля смерти» (всего их обнаружено более 20 тысяч).
  Символом жестокости режима стала тюрьма Туольсленг (S-21) в Пномпене – бывшая школа, превращенная в главный следственный и пыточный центр страны. Сюда привозили тех, кого подозревали в шпионаже или предательстве. Заключенных подвергали изощренным пыткам, заставляя признаться в связях с ЦРУ или КГБ, после чего увозили на казнь. Из примерно 18–20 тысяч узников Туольсленга выжили менее двух десятков человек.
  5. Падение режима
  Несмотря на тотальный голод внутри страны, Пол Пот тратил огромные ресурсы на закупки оружия в Китае и начал устраивать вооруженные провокации на границе с Вьетнамом, преследуя ультранационалистическую идею возвращения древних кхмерских земель (дельты Меконга).
  В конце декабря 1978 года вьетнамская армия начала полномасштабное вторжение в Кампучию. Изнуренная и деморализованная армия «красных кхмеров» не смогла оказать серьезного сопротивления. 7 января 1979 года вьетнамские войска вошли в Пномпень. Пол Пот и остатки его сторонников бежали на запад страны, в джунгли на границе с Таиландом, где еще долгие годы вели партизанскую войну.
  6. Итоги и масштаб катастрофы
  Точное число жертв режима Пол Пота до сих пор является предметом споров, однако исследователи сходятся во мнении, что погибло от 1,7 до 2,2 миллиона человек при общей численности населения страны на 1975 год около 7,3–8 миллионов. Около половины из них были казнены, остальные скончались от голода, непосильного труда и отсутствия элементарной медицинской помощи.
  В 2000-х годах под эгидой ООН был создан специальный трибунал – Чрезвычайные палаты в судах Камбоджи. Он признал действия выживших лидеров «красных кхмеров» геноцидом и преступлениями против человечности, приговорив нескольких руководителей к пожизненному заключению. Сам Пол Пот до суда не дожил – он скончался в джунглях в 1998 году при невыясненных обстоятельствах.


[Закрыть]. С тех пор подобные радикальные перевороты происходили за считаные недели или месяцы по всему миру: в Индонезии, в Иране времен Хомейни, в Югославии Слободана Милошевича и Радована Караджича, в Руанде и в Уганде Иди Амина[11]11
  Потрясения в Индонезии, Иране, Югославии, Руанде и Уганде:
     • Индонезия (1965–1966) – массовые убийства сторонников коммунистической партии военными силами под руководством генерала Сухарто (погибло от 500 тысяч до 1 миллиона человек).
     • Иран (1979) – Исламская революция, свержение шаха Пехлеви и установление теократического режима под руководством аятоллы Хомейни.
     • Югославия (1990-е годы) – распад федерации, сопровождавшийся кровопролитными гражданскими войнами и этническими чистками, активными участниками которых были лидер Сербии Слободан Милошевич и лидер боснийских сербов Радован Караджич.
     • Руанда (1994) – геноцид народности тутси, осуществленный экстремистами хуту (за 100 дней было уничтожено около 800 тысяч человек).
     • Уганда (1971–1979) – диктатура Иди Амина, характеризовавшаяся жестокими репрессиями, этническими гонениями и уничтожением сотен тысяч политических оппонентов.


[Закрыть]. Людей преследовали, депортировали и истребляли, законы и суды игнорировались, и именно от подобных катастроф так называемые цивилизованные государства пытаются защитить себя всеми доступными демократии средствами: законами, судебной практикой, правилами и предписаниями.

В Европе мы стремимся к миру через объединение в ЕС, и потому новые государства закономерно и обдуманно принимаются в это содружество. Наши политики убеждены, что это самый надежный путь к стабильности в нашей части света. Но не забываем ли мы при этом, что одновременно строим сверхдержаву, которая, вопреки всем своим мирным намерениям, неизбежно бросит вызов другим великим державам в культурном, военном и экономическом плане? По крайней мере, Россия, Китай и возможная будущая конфедерация арабских или мусульманских государств едва ли извлекут какую-либо прямую выгоду из этой экспансионистской политики ЕС.

Джордж Вашингтон, первый президент США, однажды заметил, что «ни на одну страну нельзя полагаться дольше, чем этого требуют ее собственные интересы, и ни один благоразумный государственный деятель или политик не станет отступать от этого правила. Национальные интересы сильнее любой идеологии». Вопреки этим словам, и несмотря на то, что вся мировая история свидетельствует об отсутствии долгосрочной стабильности, преемники Вашингтона на посту президента раз за разом боролись за то, чтобы США играли ключевую роль в поддержании так называемого мирового порядка, и многие угнетенные народы испытывают к американской нации глубокую признательность. Однако одновременно с этим в последние годы сами США претерпели ряд конституционных изменений, которые Белый дом назвал «крупнейшей реструктуризацией федерального правительства с 1947 года»[12]12
  Реструктуризация федерального правительства США (1947 год) – реформа государственного управления на основе Закона о национальной безопасности 1947 года (National Security Act), заложившая основы современной оборонной системы США: были созданы Министерство обороны, Центральное разведывательное управление (ЦРУ) и Совет национальной безопасности.


[Закрыть]. Подобная перестройка государственного аппарата в недобрых руках и при неблагоприятных обстоятельствах может повлечь за собой непредсказуемые последствия – такие, которые вполне могут заставить нас вспомнить о судьбе государств, на выручку которым в свое время приходилось приходить американским войскам.

Создав Министерство внутренней безопасности (The Department of Homeland Security), президент Джордж У. Буш объединил и скоординировал все силовые ведомства США под началом единой администрации[13]13
  Министерство внутренней безопасности США (DHS) – создано в ноябре 2002 года администрацией Джорджа Буша-младшего в целях консолидации и координации работы более чем 20 различных силовых структур, пограничных и иммиграционных служб США после событий 11 сентября.


[Закрыть]. И разницу между этой структурой и аналогичным аппаратом безопасности в сталинском Советском Союзе или гитлеровском Третьем рейхе следует искать прежде всего в том, с какими намерениями государство собирается использовать это министерство по отношению к собственным гражданам. Ведь министерство было создано после событий 11 сентября с главной целью – защитить страну от внешних террористических угроз, однако технические и юридические возможности для слежки и контроля за собственным населением там тоже заложены.

В романе «Вашингтонский указ» обстоятельства складываются так трагично, что американский президент невольно лишается способности здраво рассуждать и, несмотря на самые благие намерения, направляет страну по такому пути, который с невероятной быстротой приводит к катастрофе. В этих условиях Министерство внутренней безопасности, Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях (ФЕМА)[14]14
  ФЕМА (FEMA) – Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях США. Создано в 1979 году для ликвидации последствий техногенных аварий, стихийных бедствий и координации гражданской обороны.


[Закрыть] и вооруженные силы оказываются инструментами произвола, а все конституционные предохранители попросту отключаются.

Это случалось раньше и повторится вновь. Порой поражаешься тому, как быстро все может измениться, но таков уж фактор времени. Оно умеет заставать врасплох.

Мой отец, врач и богослов, когда-то слышал историю о человеке в инвалидной коляске: его завезли в святые воды Лурда, и произошло чудо – сломанная нога, которая никак не срасталась, мгновенно зажила, так что он сам смог выйти на берег. Это исцеление превозносили как великое чудо, но мой отец, человек крайне прагматичный, смотрел на вещи иначе.

– Что же чудесного в том, что больная нога зажила? – говорил он. – Нет, тут никакого чуда нет. Пожалуй, единственное, чему действительно можно немного удивиться, – это то, что всё произошло за такое относительно короткое время[15]15
  Чудесные исцеления в Лурде – Лурд, город на юге Франции, является одним из крупнейших в мире центров христианского паломничества после того, как в 1858 году местной девочке Бернадетте Субиру явилась Дева Мария. Источник в Лурде считается целебным; Католическая церковь официально признала более 70 случаев научно необъяснимого исцеления тяжелобольных людей, окунавшихся в эти воды.


[Закрыть].

Юсси Адлер-Ольсен

«Пусть работа на государственной службе станет поводом для гордости и захватывающей карьерой. И пусть каждый мужчина и каждая женщина, работающие на благо правительства, независимо от ведомства и должности, в будущем смогут с гордостью и честью сказать: „Я служил правительству Соединенных Штатов в те дни, когда страна была в беде“».

Джон Ф. Кеннеди

Из обращения «О положении страны» к Конгрессу, 29 января 1961 года.

Пролог

16 лет назад

Маленький Пит Буковски уже добрый час стоял под вывеской у шоссе 460 в самом центре Уэйкфилда и всматривался в дорогу, ведущую к Джарратту. Их семейный «Бьюик», вечно брызжущий маслом и стучащий поршнями, всегда было слышно издалека, но сейчас вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь сухим ветром да монотонным поскрипыванием вывески магазина «Плантейшн пинатс». Значит, сегодня отец уже не приедет.

Мальчик шаркнул кроссовкой по гравию, пытаясь загнать разочарование поглубже. Он уже не раз стоял так и знал, что подобные дни еще повторятся: всё пошло наперекосяк с тех пор, как отец нашел себе подработку – фиксировать ремнём правую ногу смертников к электрическому стулу там, в исправительном центре «Гринсвилл». Обычно, когда дело было сделано, утро подходило к концу и смена заканчивалась, они встречались перед магазином, чтобы Пит получил заветную большую синюю жестянку с ореховым ассорти. Ведь работа на казнях приносила бонусы, устраивая в доме надзирателя Буковски праздники, какие бывали нечасто, и потому дети всегда внимательно следили за тем, кого и когда должны казнить.

В городке уже давно поговаривали, будто губернатор Янсен дал слабину. Кое-кто величал его либералом, но картежники из Айвора называли его не иначе как смехотворным, трусливым коммунистическим свином, да и отец Пита его терпеть не мог. Стоило губернатору Янсену отложить казнь, как семье Буковски приходилось туго без этих денег. Но даже когда казнь просто переносили, отец из-за пережитого напряжения весь следующий день ходил белый как мел. В такие дни атмосфера накалялась, и дома все ходили на взводе. Отец проклинал губернатора на чем свет стоит, глуша одну бутылку «Бадвайзера» за другой, пока не принимался орать на Пита и мать. Пит ненавидел эти дни, а потому ненавидел и губернатора Янсена. На следующих выборах тот точно не увидит голосов ни отца, ни картежников из Айвора, да и сам Пит никогда бы за него не проголосовал, представься ему такая возможность.

Пит провожал взглядом тяжелые грузовики, шедшие со стороны Питерсберга, и старался думать о будущем. Сегодня вечером они всей семьей будут смотреть телевикторину, которую так обожал отец. Там выступала девчонка, которая знала ответы буквально на всё. Ее звали Догги – Пит покатывался со смеху каждый раз, когда ведущий произносил это имя[16]16
  Догги – имя героини в оригинале пишется как Doggie, что в переводе с английского буквально означает «собачка», «песик». Именно поэтому имя кажется мальчику смешным.


[Закрыть]. Хоть бы она сегодня не подкачала и отвечала правильно, тогда, глядишь, отец не станет так сильно напиваться.

Бросив последний взгляд на север, он побрел вдоль обочины прочь от магазина со всякими вкусностями.

Следующая казнь была назначена через неделю. Все в один голос твердили, что следующий приговорённый вполне заслуживает смерти. Один из тех чернокожих, которые ни в чём не раскаиваются. Один из тех, кто уже отсидел положенный срок в камере смертников.

Что ж, ради большой синей жестянки с орехами Пит готов был подождать ещё неделю.

Глава 1

Той же осенью

Хотя Догги было всего четырнадцать лет, она прекрасно это понимала.

Как у любой сказки есть начало, так приходит и её конец. И для Догги эта сказка закончилась наихудшим образом, какой только можно представить.

Всё началось с того, что офис губернатора Янсена направил крупнейшей местной телестанции Вирджинии предложение о запуске новой викторины, подкрепив его стартовым капиталом. Это должна была быть географическая викторина; принять участие приглашали каждого, кто знал название самого густонаселенного города Китая. Телеканал охотно ухватился за эту идею.

Когда в телестудии наконец зажглись прожекторы, после отборочного тура осталось всего 48 участников, и – о сенсация! – среди избранных оказалась четырнадцатилетняя девочка. На протяжении четырех недель интригу нужно было поддерживать на пределе, ведь и спонсор, компания «Автошины Летермана», и предвыборный штаб губернатора Янсена хотели получить максимальную отдачу от своих вложений и усилий.

Первые два выпуска вышли в эфир днем, но затем программу перенесли в прайм-тайм, что обеспечило невиданную рекламу «Автошинам Летермана». Вскоре компания перестала справляться со спросом: машины пылились в автосервисах в ожидании шин, а владельцы рвали и метали. Вот какую выгоду принесла эта кампания «Автошинам Летермана».

Тем временем пресса единодушно объявила главным виновником успеха очаровательно улыбающуюся школьницу, а добрые три четверти жителей Вирджинии начисто забыли про другие телеканалы.

Это был абсолютный рекорд. Викторина «Вокруг Китайской стены» превратилась в подлинно народное развлечение. В дни эфиров продажи чипсов и пива в упаковках по шесть банок взлетали до небес.

Телевизионщики были вне себя от восторга.

В Содружестве Вирджиния[17]17
  Содружество Вирджиния – официальное название штата Вирджиния (англ. Commonwealth of Virginia). Наряду с ней официальный статус «содружества», а не просто «штата» исторически носят еще три американских субъекта: Пенсильвания, Кентукки и Массачусетс, что подчеркивает их управление с общего согласия граждан.


[Закрыть] пари заключали почти все без исключения. У каждого был свой фаворит. Кто-то ставил на шерифа из самого крошечного округа штата, кто-то – на фигуристую блондинку с силиконовой грудью и соблазнительными бёдрами, но подавляющее большинство болело за девчушку с глубокими ямочками на щеках, самую юную участницу викторины Дороти Кёртис, которую все звали просто Догги.

Она соображала молниеносно, знала куда больше большинства взрослых и так заразительно смеялась над вымученными шутками ведущего, что у зрителей выступали слезы на глазах. Все завороженно приникали к экранам, гадая, сумеет ли девчонка продержаться до самого победного конца.

Спустя три недели и три выпуска зрители Вирджинии наконец узнали имена троих финалистов – и каких! Губернатор Янсен сиял как голливудская звезда, ведущему вдвое подняли зарплату, а газеты словно сошли с ума. Более популярных победителей невозможно было и представить (если не считать выбывшую в последнем туре блондинку, которая тут же получила собственное ток-шоу, где могла вовсю демонстрировать свои выдающиеся достоинства).

Главный приз завоевала крупная чернокожая женщина из Нью-Йорка по имени Розали Ли, которая впервые в жизни приехала в Вирджинию навестить сестру Джозефин. Розали была просто загляденье: белозубая улыбка во весь рот, громогласный хохот, лукавые взгляды в зал. Мало кто умел так эффектно тянуть с ответом, доводя публику до исступления. Но она выиграла, черт побери!

Всего на одно очко от нее отстал Т. Перкинс – блеклый, похожий на альбиноса, но весьма добродушный шериф из крошечного округа на северо-западе штата; в незапамятные времена он прославился как один из лучших игроков в дартс в стране. И наконец, почетное третье место заняла Догги Кёртис, та самая девчушка с ямочками на щеках.

Какой триумф! Невозможно было подобрать более любимых публикой и более непохожих друг на друга победителей – все стороны остались довольны. Разве мог кто-то почувствовать себя обделенным при такой тройке? Да это было исключено.

Трое счастливых победителей – Розали Ли, Т. Перкинс и Догги – опешили, когда в прямом эфире объявили главную награду, до последнего державшуюся в секрете. Помимо солидных денежных сумм, призеров ждало путешествие ни много ни мало на другую сторону земного шара.

Для Догги это было за гранью реальности. Им предстояло отправиться в Китай вместе с губернатором Брюсом Янсеном и его штабом. Им предстояло попасть в эту закрытую страну, и всё – абсолютно всё! – оплачивалось организаторами.

Догги раскраснелась от гордости. Им предстояло провести двадцать дней в поездке по Китаю в сопровождении официальной китайской делегации.

Это казалось настоящей сказкой.

На следующий день местные газеты назвали проект гениальным пиар-ходом, и даже противники Янсена вместе с руководством федеральных телеканалов уважительно закивали. Губернатор Янсен всегда умел извлечь выгоду из чего угодно – и теперь доказал это с абсолютной наглядностью.

Отец Догги гордился умом дочери, но от главного приза пришел в ярость. Он был республиканцем крайне правых взглядов и люто ненавидел богача-демократа Брюса Янсена. «Янсен – грязная свинья! – орал он. – Моя дочь не станет участвовать в этой пиар-дешевке и помогать какому-то лживому демократишке карабкаться по политической лестнице!» Отец наотрез запретил Догги лететь, и матери стоило неимоверных усилий переубедить его и выбить для дочери разрешение.

Судьбе было угодно, чтобы это была их последняя ссора, которую слышала Догги. Всего пять месяцев спустя родители развелись после затяжной и грязной борьбы за деньги и опеку. Догги осталась жить в материнском доме, получив девичью фамилию матери взамен отцовской.

В каком-то смысле отец был прав: всё это действительно затевалось ради пиара, но какая разница? Губернатор Янсен знал свое дело. Он превратил троих простых людей в любимцев публики и через них пригласил всех семимиллионных жителей Вирджинии заглянуть в загадочную восточную страну. Об этом судачили на каждом углу – медийное шоу Янсена увенчалось оглушительным успехом. Даже школьная газета, женские журналы и нудные профессиональные вестники ресторанно-отельного бизнеса, которые выписывал отец, пестрели заголовками об этой поездке. И каждый жаждал взять интервью у Догги. Из 34 ежедневных газет Вирджинии 21 издание обратилось к ней с предложением об интервью или покупке ее путевых заметок. Щедрее всех оказалась «Вирджиниан-пайлот», но взамен их фотограф сделал добрую сотню снимков Догги на веранде материнского дома.

Да, пиар-ход удался на славу. Губернатор Брюс Янсен умудрился одним широким жестом расположить к себе буквально всех, и люди ответили ему взаимностью. Возможно, он и действовал расчетливо, но уж точно не был свиньей. Он был просто великолепен.

С бьющимся сердцем Догги помахала на прощание рукой. Залитая солнцем, она стояла перед трапом огромного самолета, чей фюзеляж ослепительно сверкал. Ей уже доводилось бывать в Мексике, Пуэрто-Рико и по меньшей мере в двадцати штатах Америки, но летать на такой махине ей еще не приходилось.

Когда она добралась до своего кресла посреди ряда, шериф Т. Перкинс уже сидел у иллюминатора. Сонно прикрыв веки, он ковырял в ногтях позолоченным дротиком для дартса. Секундами позже к ней подошла супруга губернатора, Кэрол Янсен, и ласково потрепала по щеке:

– Ты умница, Догги, – сказала она. – Занять третье место – это прекрасный результат, просто прекрасный. Уверена, мы отлично проведем время.

Она кивнула сидевшим вокруг пассажирам и устроилась на пару рядов впереди, между своим мужем и его незаменимым помощником Томасом Сандерлендом.

Вслед за ней шумно ввалилась Розали Ли. Она сердечно поздоровалась, втиснула свое грузное чернокожее тело в кресло, на добрую половину потеснив Догги, и извлекла гигантский бумажный пакет с «Кока-Колой», печеньем и всевозможными батончиками. Без лишних слов она принялась щедро раздавать угощение из своего бездонного ларца. Точно так же она вела себя и в телестудии – рядом с Розали Ли никто не должен был чувствовать себя обделенным.

Уплетая лакомства, она развлекала Догги рассказами о Нью-Йорке, своей тесной квартирке в Бронксе и троих красавцах-сыновьях. Одним движением вскрыв очередную пачку чипсов, она с раскатистым хохотом закончила историю тем, как выставила своего непутевого мужа взашей за дверь.

Шериф Т. Перкинс слегка встрепенулся от ее громоподобного смеха и растерянно огляделся. Он был человеком терпеливым – по большей части дремал и помалкивал. Из всей тройки победителей он, без сомнения, обладал самыми глубокими знаниями. Но хотя Розали Ли временами казалась простоватой и недалекой, внешность была обманчива. Ее мозг умел мгновенно переключаться на повышенную передачу и оставлять соперников далеко позади – именно это качество и принесло ей победу в финале.

– Ого! – Розали округлила глаза, глядя на простиравшийся под ними Тихий океан. – Там внизу зона разломов Молокаи врезается прямо в морское дно[18]18
  Зона разломов Молокаи – гигантская тектоническая трещина (трансформный разлом) на дне Тихого океана протяженностью более 11 тысяч километров, тянущаяся от Гавайских островов к западному побережью США.


[Закрыть]. Кажется, этот скрежет даже отсюда слышно, правда?

Вся Розали Ли была в этой реплике.

Шериф Т. Перкинс нехотя приоткрыл мутные сонные глаза. Он понятия не имел, о чем идет речь. Позже он признался, что к моменту вылета не спал уже трое суток. Шериф не мог просто так сорваться с места на двадцать дней, предварительно не разобрав завалы на рабочем столе. Это ведь каждому понятно.

Догги, во всяком случае, понимала это прекрасно.

Спустя пару часов молодой человек, проспавший с самого взлета, просунул голову между спинками кресел.

– Уэсли Бэрфут! – представился он, сверкнув ослепительно белыми зубами. – Ну что, ближайшие пару недель проведем вместе. Вы, случайно, не знаете мою маму? Она секретарь губернатора Янсена.

Попутчики покачали головами.

– Кстати, поздравляю, – перевел он тему. – Я, как и все, смотрел каждый выпуск! Вы держались просто обалденно!

Они вежливо улыбнулись, и парень тут же принялся выкладывать свою автобиографию. Он учился на юриста, обожал политику и британские рок-группы – об этом, как и о куче других неважных вещей, попутчики узнали в первые же минуты общения.

Догги нашла его симпатичным, к тому же от него очень приятно пахло.

В пекинском аэропорту их встречала целая делегация из фотографов, телеоператоров и репортеров. Брюс Янсен сразу взял под локоть своих спутниц – Розали и Догги. Вокруг было холодно, пыльно и серо, все говорили одновременно, перебивая друг друга.

Ответив на обязательные вопросы китайской прессы, губернатор отпустил женщин и повернулся к иностранным журналистам, которые стояли поодаль, за оцеплением из китайских солдат в синей форме. Догги сразу приметила одного из репортеров – невысокого человека с проницательными темными глазами и глубокими залысинами. Ему явно уделяли куда больше внимания, чем остальным, и губернатор отвечал на его вопросы без малейшего промедления.

Когда разговор с прессой завершился, губернатор с супругой и двое китайских чиновников сели в черный лимузин и уехали. Ближайшие помощники последовали за ними во второй машине, а толпа журналистов начала расходиться. И только низкорослый репортер с темными глазами проявил интерес к спутникам Янсена. Махнув своему фотографу, он направился прямиком к их небольшой группе.

– Привет! Меня зовут Джон Бугатти, – хрипло произнес он и прокашлялся. – Я из «Эн-би-си». Буду сопровождать вас и сотрудников Янсена в этой поездке, так что давайте знакомиться!

Вблизи оказалось, что его лицо усыпано таким количеством веснушек, какого Догги в жизни не видела, и она мгновенно прониклась к нему симпатией. Всё складывалось замечательно, она наслаждалась каждой минутой. Опасения отца были совершенно напрасными. Она оказалась в надежных руках.

Для Догги Кёртис последний день в Пекине начался так же сказочно, как и все предыдущие. Небольшая группа американцев по обыкновению начала утро с роскошного завтрака в ресторанном зале отеля, где сновали толпы улыбчивых китайских официантов. К этому моменту все уже прилично освоили палочки для еды, за исключением разве что Розали Ли и Кэрол Янсен, чья мелкая моторика по-прежнему напоминала движения выброшенной на берег медузы.

Догги осмотрелась по сторонам. Яркие краски на стенах и искусная деревянная резьба казались еще сочнее в лучах солнца, лившихся из огромных окон, за которыми вдали высились пагоды.

– Еще один удивительно прекрасный и благословенный день, – как говаривала каждое утро Кэрол Янсен. Все предвкушали новые впечатления.

Догги отложила палочки и в последний раз окинула взглядом панораму города с чешуйчатыми черепичными крышами тесных переулков-хутунов. Они уже успели прогуляться по великолепной длинной галерее Летнего дворца, вдохнуть речную прохладу у озера Бэйхай и замереть в благоговейном молчании перед величественным Храмом Урожая. Дни летели стремительно, и сегодня их ждала поездка на автобусе к шелковому рынку, а после – официальный визит в консульство, расположенное у самых рыночных рядов. Вечером они собирались в цирк, а затем отправлялись дальше по стране: Сиань, Хуанхэ, Ханчжоу, Шанхай – и домой. Хотелось дорожить каждым мгновением и смаковать каждый день.

Шелковый рынок обрушился на них лавиной красок и звуков. За прилавками сотен крошечных облупившихся деревянных будок стояли торговцы, одетые почти одинаково; они провожали гостей любопытными взглядами, будто чужестранцы были воплощением самого земного счастья.

На рынке царила удивительная тишина. Даже немногочисленные местные жители, увязавшиеся за их группой словно бродячие псы, чьи повадки невозможно предугадать, вели себя абсолютно беззвучно. Никто не кричал им вслед, никто не пытался ничего навязать.

– Чертовски строгая дисциплина у них тут. Посмотрела бы ты, как хватают за рукава и толкаются в Гонконге или Тайбэе, – прошептал шедший рядом Джон Бугатти. – Но через пару лет всё изменится. И здесь тоже.

Она кивнула и принялась разглядывать заваленные тканями и пестрыми кимоно прилавки, пока ее взгляд не зацепился за шелковый платок, который потрясающе смотрелся бы на плечах у мамы.

– Интересно, сколько он стоит? Как думаешь, что тут написано? – спросила она Бугатти, указывая на табличку с иероглифами.

Будто из ниоткуда за спиной появилась Кэрол Янсен и приобняла Догги за плечи.

– О да, тебе он будет очень к лицу! – улыбнулась она, достала кошелек и протянула торговцу несколько купюр. Она проигнорировала то, что китаец даже не улыбнулся в ответ, заворачивая покупку и протягивая сверток через грубо сколоченный прилавок.

– Догги, иди скорее сюда! – позвал губернатор Янсен, стоя перед лотком со скопищем больших и маленьких фигурок из какого-то непонятного материала. – Смотри! Они приносят удачу. Позволь мне подарить тебе одну!

Через несколько минут они двинулись дальше. На плечах у Догги красовался новый платок, а под мышкой она бережно сжимала маленькую полую статуэтку Будды. Девочка сияла от счастья и гордости. Губернатор Янсен заглянул ей прямо в глаза и заверил, что эта фигурка станет символом их вечной дружбы. Это было просто невероятно.

Она поправила платок на плечах и глубоко вдохнула морозный воздух. Всё вокруг было идеальным: и их теплая компания, и голые экзотические деревья, и прохожие, скользившие в их тени. Она улыбнулась рабочим, которые сидели прямо на бордюре с палочками и пиалами испускающей пар лапши с овощами, купленной у уличных торговцев, соорудивших на солнечной стороне тротуара временные столы.

Чуть впереди вышагивал Уэсли Бэрфут. Судя по движению его ушей, он широко улыбался; прижав к глазу новенький дешевый фотоаппарат, он наводил объектив во все стороны. Рядом с ним длинными размеренными шагами вышагивал бдительный Т. Перкинс, неся два пластиковых пакета, набитых игрушками для племянников. А в самом авангарде, возвышаясь над толпой, шел сияющий Брюс Янсен, бережно держа под руку Кэрол. Он приветливо замахал одному из сотрудников консульства, который спешил им навстречу из распахнутых ворот.

Догги посмотрела на здание. Как она и ожидала, оно уступало в размерах посольству на Сюшуй Бэйцзе, где пару дней назад в их честь устроили грандиозный приветственный ужин. Тем не менее консульство выглядело внушительно и нарядно в лучах солнца; над ним развевался американский флаг, а у решетчатых ворот на небольшом возвышении застыл по стойке смирно подтянутый китайский часовой в парадной форме.

Догги оглянулась на узкую торговую улочку. Между этим строгим зданием в западном стиле и наспех сколоченными лавками шелкового рынка лежала целая пропасть – пропасть в культуре, быте и самом укладе жизни.

Чуть поодаль уличный торговец запустил в воздух одного из своих бумажных змеев, раскрашенного под диковинного дракона, и все завороженно уставились на его изящный, трепещущий на ветру полет.

И в этот миг всё случилось.

Кэрол Янсен вдруг пронзительно вскрикнула, замахала руками, вцепившись в свою сумочку. Догги резко обернулась на крик, но в ту же секунду голос Кэрол оборвался. Женщина рухнула на землю, кровь хлестнула из ее рассеченного горла прямо на мужа. Советник губернатора Томас Сандерленд бросился вперед, пытаясь перехватить молодого китайца с ножом в руке.

Шериф Т. Перкинс швырнул свои пластиковые пакеты в сторону – бетонная площадка перед консульством запестрела раскатившимися резиновыми мячиками и игрушками – и в невероятном, молниеносном прыжке преградил нападавшему путь к бегству в бурлящую толпу шелкового рынка.

Догги увидела, как нож блеснул еще раз. Даже много лет спустя эта картина мгновенно всплывала перед ее глазами, стоило ей зажмуриться: лезвие, уже обагренное кровью, стремительно опускалось сквозь выставленные руки Т. Перкинса.

В десяти метрах от нее опускался на колени губернатор Янсен. Тело жены в его руках уже не подавало признаков жизни. Догги оцепенело смотрела, как к ним со всех сторон бегут люди.

У девочки дрожали губы. Она видела, как Розали Ли, тяжело дыша, рвет на лоскуты свою красивую кофту, пытаясь зажать рану на шее Кэрол. Видела солдат, бросившихся к Т. Перкинсу и дико вопившему китайцу, которого шериф придавил к земле острым коленом. Видела, как кровь струится по руке шерифа, а Уэсли Бэрфут стоит как вкопанный посреди площади перед консульством, бледный как мертвец.

Да, Догги навсегда запомнила Уэсли Бэрфута именно в этот момент – момент, когда он разом повзрослел, а его белозубая улыбка стерлась навсегда.

Тем временем Джон Бугатти и советник губернатора Томас Сандерленд на руках несли Кэрол Янсен внутрь консульства. Вокруг царил хаос, слышались крики и плач. Сбегавшиеся люди в ужасе хватались за лица. Всё это резко контрастировало с тихим, жалобным поскуливанием убийцы, лежавшего в двадцати шагах от них.

Догги опустилась на невысокий постамент часового прямо под гигантской латунной табличкой и прислонилась спиной к кирпичной колонне. Так она и осталась там сидеть.

– Идем, милая. Идем, Догги, – раздался над ухом голос Т. Перкинса. К тому моменту с момента нападения на Кэрол Янсен прошло не меньше десяти минут.

Он бережно приобнял ее за плечи и привлек к себе:

– Ты видела, как это случилось?

Она кивнула.