Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

Глава 31

Прошло пару дней после неудачной попытки Бугатти сесть на самолет и улететь из США. Он выкарабкался, конечно, но устал чертовски. Одно дело – уйти в подполье, когда тебе за пятьдесят, у тебя пивной живот и легкие, забитые копотью от сорока блоков сигарет, выкуренных за годы безумной гонки по жизни. И совсем другое дело – когда ко всему этому ты болен СПИДом. Организм, подвергшийся такому жестокому удару, страдает непрерывно, а хронический недосып, нехватка витаминов и минералов, отсутствие покоя, радости, лекарств и хоть каких-то перспектив окончательно истощили его силы.

Пятница прошла в томительном ожидании в аэропорту, суббота – в попытках добраться до передвижной радиостанции Тома Джампера, а затем – в безумном бегстве, от которого кровь стыла в жилах. Всё это было на пределе его физических и душевных сил.

Еще утром в субботу он принял решение остаться в стране. Какие у него были варианты? Он провел целые сутки в аэропорту Даллеса, но очереди перед ним нисколько не уменьшились. На тот момент все международные рейсы обслуживали исключительно иностранцев и обладателей дипломатических паспортов, коего у Джона в кармане не водилось. По словам сотрудницы у стойки «Бритиш эйрвейз», он, конечно, мог бы продолжать упорствовать и ждать дальше, но толку от этого не было бы никакого.

Тогда он сел на одну из скамеек, обхватив голову руками. Он был журналистом на пике своей карьеры. Он брал интервью у всех знаменитостей, которых стоило интервьюировать, и, по его собственному скромному мнению, всегда оставался абсолютно объективным. «Такие инструменты должны работать», – подумал он, оглядываясь вокруг. Какой смысл сидеть здесь, на нейтральной полосе, и ровным счетом ничего не делать? Можно, конечно, сесть на автобус и поехать на север, ехать до упора, потом пересесть на другой автобус, а потом на третий, пока колеса не перестанут крутиться. В конце концов, черт побери, выбраться из этой проклятой страны не так уж невозможно, если предпринять честную и настойчивую попытку. Но был и второй путь – остаться в стране и принять бой там, где от него будет больше всего проку. Одно из двух. Он не мог просто вернуться в редакцию и делать вид, будто ничего не происходит, пока будущее страны кроят безумцы. Если он вернется на «Эн-би-си», он увязнет там навсегда – это уж точно.

Он пошарил в кармане брюк и нащупал листок с адресом электронной почты Тома Джампера, который тот дал ему позавчера ночью, прямо перед уходом из дома Джона и Дэнни. «У меня есть передвижная станция в Арколе», – сказал тогда Джампер.

Если Джон подсуетится, это может сработать. Он представил себе худощавого, блондинистого Джампера и покачал головой. Ну и парочка из них получится! Он – звездный репортер «Эн-би-си», и Джампер – один из самых беспринципных и гоняющихся за дешевыми сенсациями телеведущих в мире. Их дуэт гарантированно наделал бы шуму. Но хватит ли у него смелости? Готов ли он поставить на карту всё? Шансы были ничтожны, он это понимал. Джампер в бегах, а те, кто за ним охотится, рано или поздно его поймают – они костьми лягут, но сделают это, тут без иллюзий. И что тогда будет с ним, с Джоном? Стоит ли жертвовать всем ради профессиональной гордости? Или всё-таки есть другой путь?

Некоторое время он сидел, взвешивая все «за» и «против», пока очереди у стоек регистрации окончательно не превратились в сплошной хаос. То и дело доносились возмущенные крики людей, которых зажимали в кольцо копы или сотрудники службы безопасности. Кто-то попытался бежать, но его скрутили прямо на лестнице, ведущей к парковке. Джон самого момента не видел, но слышал шум борьбы. Звучало это жутко.

Сколько раз он сидел здесь, в тишине и покое, предвкушая поездку на Гавайи или в Квебек, в который Дэнни когда-то влюбился без памяти? А теперь... Полный абсурд.

Он посмотрел на стойку информации и принял решение.

– Где я могу выйти в интернет? – спросил он уставшую сотрудницу за стойкой.

– На этом этаже везде ловит беспроводная сеть, вам нужно просто подключиться со своего компьютера.

Джон кивнул.

– Да, я понимаю, но у меня с собой нет ноутбука, – соврал он, хотя его портативный компьютер был зажат прямо у него между коленями. Береженого бог бережет. «Весь интернет на карандаше, там работают тысячи спецов. Мобилу вычислят на раз, звонки прослушают. По кредитке твое местоположение определят за секунды», – предупреждал Джампер. Джон не хотел светиться ни в каких базах данных при попытке связаться с ним.

Девушка вежливо улыбнулась.

– Тогда воспользуйтесь Wi-Fi на своем мобильном телефоне. Если вы никогда этого не делали, я могу подсказать как.

– Вы уж извините. Понимаю, в наше время это звучит дико, но у меня нет телефона.

Она посмотрела на него взглядом, ясно дававшим понять, что лимит её терпения на сегодня исчерпан.

– В таком случае вам нужно спуститься в бизнес-центр. Они есть и в восточном, и в западном крыле.

Девушки за стеклянной перегородкой бизнес-центра выглядели ничуть не бодрее.

– Поможете мне? – спросил он, пытаясь придать лицу то самое выражение, к которому привыкли телезрители. Вдруг кто-то из них его узнает? – У меня украли ноутбук и телефон, а мне кровь из носу нужно отправить письмо в редакцию «Эн-би-си». Я могу сделать это здесь?

Одна из них небрежно указала на терминал в углу:

– Просто проведите картой через считыватель, и доступ откроется.

Он сокрушенно покачал головой:

– Вот тут у меня действительно загвоздка – кредитку тоже увели.

– А почему вы не отправили письмо из службы безопасности? Вы же заявили о краже?

– О нет! Меня обокрали не здесь, а в городе. Но за это время произошло событие, о котором я обязан немедленно сообщить своему руководству.

Девушка пристально всмотрелась в его лицо:

– Вы сказали «Эн-би-си»? А вас самих случайно не показывают по телевизору?

Он откашлялся.

– Да, бывает такое. – Он протянул руку: – Меня зовут Джон Бугатти, я ведущий новостей на «Эн-би-си».

– Ах да! – обрадованно кивнула девица. – Теперь я вас узнала. Вы вели репортаж с выставки садоводства перед Капитолием на днях, верно? Вы еще так забавно повздорили с председателем этого общества. Вы обвинили ее... в чем же это?

Джон поморщился.

– Так из-за чего вы поссорились?

– О том, уместно ли устраивать выставку цветов, когда вся страна летит в тартарары.

Девушка прыснула, прикрыв рот ладонью:

– Она ведь вас еще и толкнула, правда?

Вторая девица тоже проявила интерес:

– И что же стряслось такого, ради чего вам нужно срочно отправить это письмо? – Она улыбнулась с той долей скепсиса, какую симпатичные школьницы напускают на себя, отвечая на ухаживания ботана. – Расскажите нам, и я разрешу вам воспользоваться моей картой.

– Чистой воды шантаж, – усмехнулся Бугатти, лихорадочно соображая. Что им, черт побери, соврать?

– Ну, вообще-то нам не положено так делать, сами понимаете.

– Ладно, ладно. Но поклянитесь, что будете держать язык за зубами. – Он посмотрел на них так строго, что обе закивали. – Я только что видел, как Том Джампер сел на рейс до Бостона. Переодетый в женщину, господи прости! На нем были черные колготки и ярко-синяя тушь на ресницах.

Это было наглым враньем, но какая разница? Том к этому времени уже наверняка залег на дно. Хотелось верить.

Девицы так и застыли с разинутыми ртами. Том Джампер – с ума сойти! По их лицам было видно, что сенсация удалась.

Он прижал палец к губам, напоминая об их обещании молчать, и сел за компьютер, пока одна из девушек проводила своей картой через считыватель. Набрав электронный адрес Джампера, он коротко написал: «Я с тобой. Где тебя искать? Д.Б.».

Буквально через полминуты пришел ответ.

Это автоответчик. По всем вопросам обращаться по телефону в адвокатскую контору «Гулд, Коффи, Моррис энд Каплан».

Он записал номер и попросил у одной из девушек мобильник, пока они увлеченно спорили о Джампере в женском платье и о том, как им, черт возьми, удержаться и не раззвонить такую новость всему свету. Бугатти понимал, что для них это будет пыткой.

Он набрал номер адвокатской конторы – небольшой, но хваткой фирмы, специализирующейся на защите акул шоу-бизнеса от назойливого внимания прессы. Журналисты прекрасно знали этих акул пера и права. Если у какой-нибудь кинодивы после пластики грудь выходила наперекосяк, она тут же бежала к юристам «Гулд, Коффи, Моррис энд Каплан». Если репортер публиковал сплетню, не согласованную с пиарщиками звезды, эти стервятники тут же припирали его к стене. Они умудрялись делать деньги буквально на всём. И гребли их лопатой.

Он назвался секретарше и прождал около пяти минут, пока в трубке не раздался густой мужской бас. Мужчина представился старшим партнером Трумэном Коффи и сообщил, что у него есть конфиденциальное послание для Джона.

– С чего вдруг? – удивился Джон.

– Без комментариев. Вы сейчас рядом с факсом?

Джон уставился на девушек, получил номер их факса и продиктовал его.

– Ждите у аппарата. Информация строго конфиденциальна.

«О боже», – подумал он через минуту, когда одна из девушек протянула ему теплый лист факсовой бумаги.

«Пинк Бокс, Норт-Мэдисон-стрит, Миддлбург,[72]72
  «Пинк-Бокс» (англ. Pink Box, «Розовая коробка») – небольшое историческое здание по адресу 12 North Madison Street в Мидлберге, штат Вирджиния, известное как городской информационный центр для посетителей.


[Закрыть] 14:59», – лаконично гласил текст. Ничего лишнего.

Джон вспомнил, что уже бывал там когда-то, хотя с тех пор утекло много лет. Он расплатился с таксистом, отсчитав ему кучу денег из помятых купюр Дэнни, и подошел к крошечному каменному домику. На вывеске значилось: «Туристический информационный центр. Будни: 11:00–15:00, выходные: 11:00–16:00».

В прошлый его визит в этот розовато-серый домик ему срочно понадобилась уборная, дорогу к которой ему подсказала невероятно эффектная восьмидесятилетняя старушка с ярко-алыми, как у Люсиль Болл, губами и лукавым блеском в глазах – в молодости она наверняка сводила мужчин с ума. Она называла Жаклин Кеннеди своей старой подругой, что вполне могло быть правдой, и без лишних сантиментов махнула рукой в сторону деревянной беседки на соседнем участке, где висела памятная табличка в честь Джеки.[73]73
  Джеки – Жаклин Бувье Кеннеди-Онассис (1929–1994), супруга президента Джона Ф. Кеннеди и первая леди США в 1961–1963 годах; «Джеки» – широко употреблявшаяся форма ее имени.


[Закрыть]

Беседка и табличка по-прежнему были на месте, а вот двойник Люси Болл куда-то испарилась. Джон кивнул сменившей её женщине, отошел в угол и принялся бездумно перелистывать туристические буклеты, пока стрелки часов неумолимо приближались к 14:59.

«Ты должен быть точным, Том, иначе мы не успеем до закрытия», – думал он, соображая, как поступить, если звонка не будет.

– Мы закрываемся через минуту, я могу вам чем-то помочь? – спросила женщина за стойкой, и в ту же секунду на столе зазвонил телефон. Она сняла трубку.

– Да. Алло, – проговорила она. – Да-да. Да, это здесь. – Женщина покосилась на Джона. – Да. Да. Нет, понятия не имею!

«Да спроси ты уже, черт тебя дери, не меня ли зовут», – раздраженно подумал Джон, борясь с искушением вырвать трубку у нее из рук.

– Кажется, это вас, – произнесла она, протягивая ему трубку через стеклянный прилавок. – Вообще-то у нас тут не переговорный пункт.

Он выхватил трубку.

– Да, это я, – сказал он, сразу узнав голос Джампера.

– Спроси у нее, есть ли у них факс, – скомандовал тот.

Джон спросил. В ответ снова началось занудство о том, что это государственное учреждение и посторонним пользоваться техникой запрещено. Тогда он протянул ей десять долларов и сказал, что у него тяжело заболела жена. Это возымело действие.

– Я скину адрес по факсу. Езжай туда немедленно, – напутствовал Джампер и повесил трубку.

Факс в инфоцентре Миддлбурга действительно имелся, а вот чистой бумаги не оказалось. Джон нетерпеливо барабанил пальцами по прилавку, пока женщина пыталась отыскать хоть один чистый листок среди сотен конвертов и бланков.

– Печатайте на этом, – вздохнул он, доставая из кармана куртки письмо от адвокатов Джампера. – На обратной стороне.

Он простоял на условленном месте у обочины дороги уже больше пяти часов, и на землю стремительно опускалась темнота. Ожидание постепенно становилось привычным делом.

«Должен предупредить, здесь сейчас небезопасно, – сказал ему таксист, прикуривая бычок, всю дорогу пролежавший в пепельнице. – Позавчера в паре миль к востоку от Фронт-Ройала были бои, ополченцы всё еще рыщут по округе. Вы уверены, что хотите сойти именно тут?»

Именно об этом вопросе он время от времени размышлял, вглядываясь в холмистые фермерские угодья из своего укрытия в густых придорожных кустах. Раз десять он перечитывал факс Джампера, проверяя, верно ли понял указания. Всё сходилось: трасса 17 к северу от Делаплейна, неподалеку от железнодорожного переезда. Но вокруг не происходило ровным счетом ничего. Каждый раз, когда вдали рокотал мотор, он хватался за ручку чемодана, и каждый раз ему приходилось со вздохом опускать его обратно. Пару раз мимо проезжало нечто, похожее на полицейский патруль, и тогда он глубже забивался в заросли. Лишних вопросов копам ему сейчас задавать точно не следовало.

Когда начал накрапывать мелкий дождь, а из долины Шенандоа потянул холодный пронизывающий ветер, он всерьез подумывал бросить всё к чертям. «Какого дьявола ты тут делаешь, Бугатти?» – крикнул он грозовым тучам, стремительно бегущим над верхушками деревьев. Прошло уже больше шести часов с тех пор, как он должен был заступить на дежурство в редакции, и Дэнни наверняка пришлось приложить немало усилий, чтобы отбиться от настойчивых расспросов Аластера Хопкинса. Шеф-редактор «Эн-би-си» сам полжизни провел «в поле», и таких прожженных репортеров дешевыми отговорками не проведешь.

«Да у тебя всё равно больше нет работы, приятель», – злорадно усмехнулся он про себя. Так к чему эта спешка? Он раздраженно фыркнул. Спешка... Еще какая спешка, если у тебя СПИД и ты рискуешь подхватить банальную пневмонию, которая тебя и убьет.

«Даю Джамперу еще полчаса, ни минутой больше», – пообещал он себе, а спустя час подумал ровно то же самое.

И тут на дороге показался массивный белый фургон. На кабине красовалась надпись: «Гулливерс Муверс, Свифт энд Джентл Джайантс». Несколько лет назад он читал об этой мувинговой компании в одном крупном журнале. «Надо будет воспользоваться их услугами, когда Дэнни не станет», – подумал он тогда. Какого черта ему одному оставаться в доме Дэнни? Но это было еще до того, как у него самого диагностировали активную стадию СПИДа.

Он поглубже забивался в кусты и уже приготовился тащиться пешком обратно в город, решив, что Джампер не приедет, как вдруг фургон с шипением затормозил в пятнадцати метрах впереди. Пассажирская дверь распахнулась, и какой-то парень замахал ему рукой. «А, была не была», – решил он. Если торчать в этой глуши дальше, он точно заработает воспаление легких. А со СПИДом долго не живут.

Парень легко подхватил его чемодан и жестом пригласил в кабину, где за рулем сидел плечистый, крепкий водитель, приветственно кивнувший Джону.

– Всё, разворачиваемся на юг, – произнес парень, забравший чемодан, в микрофон под солнцезащитным козырьком. Водитель сдал назад, съехал на проселочную дорогу и начал разворачивать тяжелую машину.

Джон растерялся:

– Простите, так это вас я ждал?

Парень протянул ему широкую мозолистую ладонь.

– Меня зовут Фил Киннейд, а за рулем – Павел. Ты весь промок. – Он повернулся к задней стенке кабины и постучал по ней сквозь плотную портьеру. – Тебе придется встать на сиденье, чтобы пролезть внутрь, – добавил он, отодвигая штору.

Небольшой люк над спинкой сиденья приоткрылся изнутри, и в проеме показалось мужское лицо.

– Мы как раз ставим пластинку, залезай! – Джона этого человека тоже не знал. Ему протянули руку и буквально втащили внутрь кузова. Он оказался в фургончике площадью около восьми квадратных метров, где помещались кровать, маленький столик, плитка, холодильник и звукозаписывающий пульт, за которым возились двое парней – они представились друзьями Тома Джампера. За стеклянной перегородкой, заваленной горами DVD-дисков, в крошечной студии перед микрофоном сидел сам Том Джампер и приветственно махал ему рукой. Помещение заполняли звуки кантри-музыки семидесятых годов. Было удивительно, что снаружи – и даже в кабине водителя – не доносилось ни единого звука.

– Что за чертовщина? – спросил он у звукооператоров. – Вы одолжили передвижную студию у вашингтонских грузчиков?

Те расхохотались:

– Да не принадлежит этот фургон никаким грузчикам. Том просто скопировал их логотип. Пока мы держимся проселочных дорог, никому и в голову не придет досматривать обычную мебельную фуру.

– А если вас всё-таки остановят? Стоит копам откинуть задний борт, и у Тома будут крупные неприятности.

Парни снова засмеялись:

– Если они откроют задний борт, то упрутся взглядом в пару сотен коробок с аудиторскими отчетами крупнейших фирм Вирджинии. Последние два метра кузова забиты этим макулатурным хламом под завязку. Поверь, стоит копам это увидеть, как они тут же теряют всякий интерес и отпускают нас.

– И что вы им говорите?

– Везем макулатуру на утилизацию. Мы всегда знаем, где находится ближайший мусоросжигательный завод в зависимости от того, где мы едем. Туда и держим путь, проще некуда.

Джон понимающе кивнул, снял промокший плащ и принял таблетки.

– Том просил передать, чтобы ты немного вздремнул и набрался сил перед эфиром, – сказал один из парней. – Мы разбудим тебя, когда придет время. У нас тут субботнее ночное шоу, расслабляться некогда.

Его разбудили примерно за час до полуночи. Через небольшой плексигласовый люк в крыше фургона было видно, как стремительно проносятся над ними созвездия. Парни сказали, что его выход через десять минут, и вкратце объяснили, какие темы хочет поднять Джампер, а главное – что делать, если трансляция внезапно прервется. Они указали на пару пистолетов, лежавших возле пульта, и заверили, что в обиду его не дадут.

От этих заверений ему легче не стало.

– Где мы хоть едем? – спросил он, протирая глаза.

– Понятия не имею. Это парни в кабине рулят. Наверное, где-то в районе Эмисвилла. Мы кружим туда-сюда. Главное – постоянно быть в движении и держаться проселков.

– Том назовет тебя в эфире Джоном Доу, – добавил второй. – Мы наложим фильтр на твой микрофон, так что, обещаю, никто твой голос не узнает. Он только что вещал про побег Догги Роджерс и про ликвидацию ополченцев в Твин-Лейкс. Учти, он рубит правду-матку без всяких экивоков, ты к этому готов?

Джон нахмурился и откашлялся:

– Побег Догги Роджерс? О чем вы?

– Ах да, ты же, наверное, был не в курсе. Она сегодня днем напала на Сандерленда, и теперь все силы брошены на её поиски. – Оба оператора хмыкнули. – Ей шьют попытку покушения на вице-президента, хотя какой дурак назовет хороший пинок по яйцам покушением? Лично я так не думаю, хотя Сандерленду явно мало не показалось.

– Ладно, пока это всё лишь на уровне слухов. Мы не знаем наверняка, что она натворила. Но сегодня ночью тем для обсуждения и без того хватит, – сказал второй. – Мы планируем, что чуть позже в эфире Том призовет армию и полицию к мятежу, чтобы вернуть страну в правовое русло. Он попытается убедить их, что они ведут бессмысленную войну за безумного президента, и что им не нужно бояться смерти. Ты не против такого поворота?

На это было трудно ответить однозначно. Он сомневался, что Брюс Янсен безумен, да и призывы к военному мятежу, по его мнению, лежали далеко за границой допустимого.

– Носителем погон в Америке давно пора проснуться. Популярности нам это не прибавит, но услышат нас абсолютно все, уверяю тебя, – добавил первый звукооператор.

Бугатти глубоко вздохнул. Он перестал понимать, что происходит. Всё это казалось каким-то диким, нереальным сном.

Как ни трудно было ему в этом признаться самому себе, они с Томом Джампером сработались перед микрофоном мгновенно. С первой же секунды они заговорили легко и непринужденно, что в эти темные времена казалось настоящим спасением. Обсуждали Догги, «Нью-йоркского стрелка», свои подозрения о заговоре в верхах и прямые обвинения в адрес чиновников из Белого дома. И по мере того как шел разговор, они понимали друг друга всё лучше.

Ему очень хотелось, чтобы и у радиослушателей возникло то же чувство.

Затем Джампер попросил его изложить свою версию того, что произошло в переходе отеля «Сплендор» в момент убийства Мими Янсен.

«А есть ли в этом смысл?» – подумал Джон. Неужели в стране остался хоть один честный человек во власти, способный прислушаться к его мнению и использовать его во благо? И всё же он детально изложил свою версию событий.

Следом они перешли к делу Бада Кёртиса. Шоу Джампера называлось «Последний бастион», и когда речь зашла о Кёртисе, это название казалось точным как никогда. Но принесет ли этот разговор пользу отцу Догги или только навредит? Джон этого не знал.

Когда они проговорили около получаса, прерываясь лишь на короткие музыкальные паузы, Джампер жестом подал знак операторам.

– А сейчас я поставлю следующую композицию, чтобы наши слушатели могли переварить этот сокрушительный апперкот по американской демократии. Только что мы слушали Джонни Кэша, а теперь перейдем к совершенно другой музыке, попутно меняя частоту вещания. Мы...

В этот самый момент в студии раздался резкий, оглушительный электронный писк. Джон вздрогнул.

– Секунду, – бросил Джампер в микрофон, не сводя глаз с операторов, которые в аппаратной отчаянно махали руками. Снова поднялся шум, и парни распахнули люк, ведущий в кабину водителя.

– Что происходит? – крикнул Джон, видя, как парни за стеклом хватают со стола пистолеты и снимают их с предохранителей. Всё, приехали. Ошибиться тут было невозможно.

– Надо уходить! – крикнул ему Джампер, указывая на микрофон. – Вырубай его к чертям!

Дверь в аппаратную распахнулась.

– Похоже, нас засекли, Том! – крикнул звукооператор. – Фил Киннейд заметил пару машин на обочине впереди. Они пристроились за нами и идут следом.

Том Джампер выдвинул ящик под пультом и достал тяжелый армейский пистолет, передернув затвор.

– Вы что творите? – закричал Джон. – Собираетесь отстреливаться? А если там военные? Нас же прихлопнут на месте, даже пикнуть не успеем! Вы ведь знаете, что они делают с ополченцами, которых берут после перестрелки?

– Заткнись, Джон! Держи волыну и лезь на крышу через люк. Ты здесь только под ногами путаешься. – Он сунул ему в руку компактный пистолет и пододвинул стул под потолочный люк. – Сиди там и не высовывайся, пока мы не разберемся, что к чему.

Джон ошеломленно уставился на Джампера. Неужели это тот самый человек, который еще месяц назад не побрезговал бы ничем, лишь бы выудить у тупоголовой блондинки-боксерши из Куинса признание, почему она предпочитает одеваться как порнозвезда, вместо того чтобы порадовать мужа с матерью и надеть платье, прикрывающее ее массивные бедра? Такая перемена в человеке просто не укладывалась в голове.

На крутом повороте водитель что-то крикнул оператору, изо всех сил пытаясь удержать тяжелый фургон на дороге.

– Пошел, пошел вверх! – крикнул второй парень и подтолкнул Джона к люку.

Потоки холодного ветра больно ударили в лицо, когда он выбрался на крышу кузова из стеклопластика. Всего в полусотни метров позади них дорогу прорезали мощные фары военных внедорожников. Он сгруппировался и распластался на крыше, изо всех сил цепляясь влажными ладонями за скользкое покрытие. Слава богу, дождь прекратился.

– Газуй! Жми на полную! – крикнул он в люк, прежде чем его захлопнули снизу.

Через мутное стекло иллюминатора он видел, как парни внизу готовятся к бою. Они, казалось, совсем не испытывали страха, чего нельзя было сказать о нем самом.

На развилке, где дорога расходилась на Хьюм на север и Вернон-Миллс на северо-восток, из кузова донеслись яростные крики – парни явно спорили, куда сворачивать. Но какой бы путь они ни выбрали, это их не спасало: с юга на огромной скорости приближались еще несколько машин. Разобрать марку было невозможно, но их намерения не вызывали сомнений. Они вышли на охоту, и этот фургон был их дичью.

«О нет, неужели всё закончится именно так?» – прошептал он, вспомнив о Дэнни. Фургон резко занесло на 688-м шоссе, и тело Джона заскользило по крыше. Нет, нет, нет, за что уцепиться? На следующем повороте его просто сдует отсюда! Он осторожно приподнял голову, нащупал руками металлический крепеж потолочного люка и намертво вцепился в него. Помогло. Он подтянулся ближе к центру крыши перед очередным виражом и в ту же секунду заметил, что преследователи с юга успели перерезать им путь на развилке. Теперь он видел их очень четко. Слишком четко. Это были бронемашины – из тех, что в свое время перепахали половину Ближнего Востока. Снизу доносились отчаянные крики – судя по всему, они пытались заставить водителя выжать из тяжелого грузовика последние силы.

Джон инстинктивно повернул голову и на мгновение уловил тусклый свет редких уличных фонарей Маркхема – фургон на сумасшедшей скорости пронесся по его улицам. На пару минут он просто закрыл глаза, молясь, чтобы они ни в кого не врезались. И вот они снова вылетели на узкую извилистую дорогу, ведущую к парку Скай-Медоус. На мгновение ему показалось, что им удалось оторваться, но тут донесся характерный стрекот скорострельных пушек с броневиков. Он буквально вжался в пластиковую крышу, видя, как багровые вспышки выстрелов выхватывают из темноты проносящиеся мимо деревья. Весь кузов содрогался от попаданий тяжелых пуль, которые вязли в плотных пачках макулатуры прямо под ним. Грохот стоял непрерывный, словно крупный град колотил по жестяной крыше. Полжизни назад он уже слышал нечто подобное в Колумбии, но тогда он находился в укрытии. Сейчас мишенью был он сам.

Очередная очередь разорвала в клочья правые шины фургона как раз в тот момент, когда они влетели в очередной лесной массив. Джон всерьез подумывал прыгнуть прямо на проносящиеся мимо ветви деревьев. «О нет, нельзя. Боже, они меня увидят... ветки убьют меня... о чем ты вообще думаешь?» – панические мысли вихрем проносились в его голове. Тяжелый фургон замотало из стороны в сторону: сначала он вильнул к левой обочине, едва не задев сосны, затем опасно накренился над правым кюветом. Снизу доносились отчаянные крики парней в кабине; один из них полез через люк к водителю. Джон покрепче прижал к себе пистолет и молился. Он понимал, что еще секунда – и он окажется под колесами перевернувшегося многотонного грузовика с переломанными костями. В каждом толчке кузова он чувствовал отчаянную, обреченную борьбу водителя с тормозами и рулем. Машина была абсолютно неуправляема. Сзади продолжали палить, вспышки выстрелов выхватывали из тьмы дорогу и ветви деревьев, которые с силой хлестали по крыше фургона и его израненной спине.

– Только бы они меня не заметили, только бы не заметили. Иначе пристрелят прямо на крыше, – шептал он, закрывая голову локтем. Словно это могло защитить его от крупнокалиберной пули.

Он почувствовал сильный толчок – передние колеса наконец зацепились за асфальт, и визг заклинивших тормозов прекратился. Его тело по инерции поволокло вперед, к кабине, ногти скребли по заклепкам и потрескавшейся краске кузова, пока ноги не повисли в воздухе над лобовым стеклом. Через секунду крики внизу смолкли, сменившись лихорадочной суетой – парни явно готовились принять бой на земле. Они распахнули двери кабины еще до того, как грузовик окончательно замер, но шквал огня сзади не прекращался ни на мгновение, дырявя задний борт и левый борт кабины. Он хотел крикнуть водителю, чтобы тот не выскакивал слева, но не успел: мужчина выпрыгнул из кабины и в ту же секунду попал под обстрел. Он даже не успел коснуться земли – град пуль отбросил его бездыханное тело на десять метров вперед по дороге.

Прямо под собой Джон увидел, как второй парень и один из звукооператоров попытались укрыться в кромешной тьме придорожного леса, но короткие автоматные очереди мгновенно оборвали их тяжелое дыхание и стоны. Только после этого преследовавшие их броневики затормозили позади фургона. До Джона доносились истеричные, резкие команды, выкрикиваемые солдатами, выпрыгивающими из десантных отделений. Это было чудовищно, невыносимо. Зачем только Том дал ему этот пистолет? Ведь он всё равно никогда не сможет нажать на курок, ни при каких обстоятельствах. Чертова пушка.

От дикого страха судорогой свело желудок, острая боль волной прокатилась по всему телу. Он стиснул зубы. Снизу, из кузова, доносились крики оставшихся внутри парней; один из них отчаянно пытался протиснуться через люк в кабину, чтобы выбраться наружу. В глубине души Джон молился, чтобы этим вторым был не Том Джампер. Несправедливо, если такой человек погибнет, как загнанная в угол крыса.

И тут внутри фургона загремели выстрелы. Это последний уцелевший отстреливался через люк кабины. «О боже, нет, только не это!» – безмолвно закричал Джон. Сейчас начнется самое страшное. Через секунду они выпустят по фургону гранату из гранатомета, и кузов превратится в пылающий ад. Он пытался дышать глубже, чтобы унять спазм в животе, но ничего не помогало. От боли и ужаса ему хотелось кричать во всё горло, но это означало бы верную смерть. Господи, что делать? Такие люди, как он, совершенно не созданы для подобных ситуаций. Какой-нибудь безбашенный военкор из «Ассошиэйтед пресс», привыкший работать в горячих точках под пулями, справился бы с этим шутя, но только не он.

«Зачем ты в это ввязался, Джон? – мысленно изводил он себя. – Почему не остался в теплой постели в доме Дэнни? Почему не послушался отца и не стал гинекологом?» Но он тут же прервал этот поток мыслей, вспомнив почему. В этот момент три или четыре короткие очереди прошили лобовое стекло кабины, и осколки с тихим звоном посыпались на дорогу.

Стрельба из кабины прекратилась.

– Тащите его через лобовуху! – скомандовал офицер. – Бросайте на землю.

Послышался треск рвущейся о битое стекло одежды, и чье-то тело тяжело скатилось по капоту на асфальт.

– Это он, точно он! – крикнул один из солдат.

И в ту же секунду Джон почувствовал, как спазм в животе прошел. Они взяли Тома Джампера. Всё кончено.

– Живой? – спросил другой голос.

– Есть еще кто внутри, тварь? – выкрикнул третий.

Послышались четыре-пять глухих ударов по человеческому телу – смертника били ногами. Каждое из этих содроганий отдавалось в нервной системе Джона, точно удары током.

– Говори, ублюдок, там есть кто-нибудь еще? – снова рявкнул солдат.

Он услышал, как Джампер простонал, что он один. С трудом выдохнул это еще раз, и тогда его безжалостно пристрелили. Чуть позже к месту происшествия подкатили отставшие внедорожники преследования, и хриплые голоса скомандовали брать всех живыми. Они не знали, что вопрос уже решен. Тем временем солдаты у фургона уже шепотом сговаривались о том, что казнь Джампера не должен попасть в отчеты. Напишут, что он погиб в ходе завязавшегося боя. Скажут, что ликвидация была неизбежной мерой.