Текст книги "Вашингтонский указ (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)

Глава 29

В приемной начальника тюрьмы Фальсо всегда сидела бледная дама с резким южным выговором и пышным бюстом, буквально нависавшим над грудами бумаг. Теперь не было ни бюста, ни бумаг – приемную словно вымело ураганом. Если бы сейчас кто-то выдвинул тяжелые ящики архивных шкафов, они наверняка оказались бы такими же пустыми, как предвыборные обещания. Т. прошел дальше, в святая святых тюрьмы – лишенный окон кабинет Билла Пейджлоу Фальсо. Он ожидал увидеть там такое же запустение, но всё оказалось ровно наоборот. Начальник тюрьмы тяжело смотрел на него из-под полуприкрытых век из-за колоссальных барханов архивных папок, выбросившихся на его письменный стол, точно мертвые киты. Позади него выстроились три тележки, доверху забитые такими же папками. Пол вокруг был усеян горами ненужных документов и привычными обертками от батончиков «Херши», содержимое которых успело наложить еще один мягкий слой жира на и без того надежно защищенное от холодов тело Фальсо.

Неудовольствие Фальсо от происходящего в стране было более чем очевидным. Мешки под его глазами и раньше вошли в легенду, но теперь они так разрослись, что, как ни парадоксально, почти стерли границы его глаз. Казалось, с его пухлого лица сняли целый слой кожи.

– Сам мистер Т. Перкинс пожаловал, надо же, – устало произнес он. – Что стряслось?

Т. огляделся по сторонам:

– Что стряслось? И это ты меня спрашиваешь?

Фальсо тряхнул брылями, как бульдог.

– Да уж, времена пошли. Всё летит к чертям. Вчера мы отправили по этапу последних обычных заключенных, так что теперь у нас остался практически только блок смертников. Всю остальную шваль вышвырнули обратно на улицу. И куда, господи прости, мы катимся?

– А я думал, у вас тут полно интернированных ополченцев.

– Вот как? Да нет, этих армия держит при себе. Съезди на базу морской пехоты в Куантико или в Форт-Эй-Пи-Хилл – сам увидишь. Нам достаются только приговоренные к смерти, да и то не все, уверяю тебя. И слава богу. Теперь еще и гражданские врачи отказываются сюда ездить. Если бы не военные медики, мне бы самому пришлось колоть этим бедолагам смертельную инъекцию.

Т. указал на папки, на которых Фальсо покоил свои предплечья толщиной с баранью ногу.

– Если заключенных больше нет, зачем тебе все эти дела?

– Эти? За ними приедет грузовик, если бог даст. Все личные дела и медицинские карты свозят в одно место во Флориде, в какой-то старый бункер. Так что моя задача – убедиться, что в них нет ничего лишнего, чего посторонним читать не следует. Сам понимаешь.

Т. кивнул, глядя на груду отсеянных документов на полу. Что ж, в бункере во Флориде явно недосчитаются множества бумаг. Как будто в наши дни это могло кого-то волновать.

– Перейду сразу к делу, Билл! – Он перетащил стул, на который обычно усаживали заключенных во время допроса при поступлении, поближе к столу начальника тюрьмы, отодвинул несколько стопок бумаг и поставил перед Фальсо свой ноутбук. – У тебя ведь на очереди всё еще Бад Кёртис?

– Кёртис? Да, в понедельник предстанет перед Господом. – Лицо Фальсо оставалось бесстрастным. В шесть вечера, то есть меньше чем через час, ему предстояло руководить очередной казнью – чистая рутина. Другие люди не выдерживали такой работы, но в Фальсо Перкинс был уверен. Тот обладал непоколебимой верой в себя и во благое Божье водительство.

– Билл, послушай меня. Я знаю, что ты слышал подобное сотни раз, но я действительно убежден, что Кёртис невиновен. – Он положил руку на плечо Фальсо, не давая тому перебить себя. – Выслушай меня, удели мне двадцать минут, Билл, и ты сам убедишься, что в этом деле полно нестыковок.

Фальсо тяжело посмотрел на Т.

– Он уже покойник, Т. Я ничего не могу сделать для мертвеца.

– Ну, в этом я бы не был так уверен, Билл. – Он открыл крышку ноутбука и кликнул по папке с видеофайлами. – Ты наверняка видел эти кадры, возможно, даже до тошноты, но тебе всё же стоит выслушать мои комментарии, ладно?

– Меня с минуты на минуту позовут из блока смертников. Через пятьдесят минут я должен начать подготовку к сегодняшней казни, просто чтобы ты знал.

– Я постараюсь уложиться как можно быстрее. – Т. прекрасно понимал, с кем имеет дело. Если что и было невозможно, так это заставить Фальсо отступить от должностных инструкций.

– Вот запись с камеры наблюдения в тот момент, когда застрелили Мими Янсен, – сказал он и закурил. Протянул пачку начальнику тюрьмы, но Фальсо отказался. Его тяжелое дыхание и переполненная пепельница на столе говорили о том, что свою норму на сегодня он уже выкурил. – Обрати внимание на Томаса Сандерленда. Видишь его пиджак? Отлично сидит, правда? – Перкинс навел курсор на шкалу прокрутки внизу экрана и перемотал запись вперед. – Смотри! Прошла всего минута, но подкладка его кармана вывернута наружу, видишь? Значит, он зачем-то лазил в карман.

Фальсо пожал плечами.

– А вот другой файл. Оператор с «Эн-би-си» роняет камеру на пол. Картинка смазалась, верно?

– Четкой её не назовешь.

– Вот именно. Но смотри дальше. Всё размыто, и вдруг – глянь сюда – в верхнем углу объектива появляется маленькое серое пятнышко. И смотри, что происходит. Оно медленно стекает вниз. Чуть-чуть, самую малость.

– И что это, по-твоему, должно значить? И вообще, Т., откуда у тебя эти файлы? – Фальсо покосился на часы.

Т. пожал плечами. Фальсо незачем было это знать.

– Не спеши уходить, Билл, я покажу тебе еще один фрагмент, а потом объясню свои выводы. Вот Бад Кёртис разговаривает с Мими Янсен. Видишь? Он кивает в ответ на её слова, это отчетливо видно. Она просит принести ей стакан воды, и он соглашается. И смотри дальше. Он уходит за водой – во всяком случае, он утверждал так на допросах, и почему бы этому не быть правдой? – Т. кликнул по другому файлу. – А вот он возвращается. В его руке действительно нет стакана, хотя, судя по тому, как раскрыта его ладонь, он вполне мог там быть. Но посмотри, что происходит, когда он входит в проход. Он видит людей, которые кричат и корчатся на полу, и переводит взгляд туда, где лежит застреленная Мими Янсен. Смотри, смотри вот сюда!

– Я все равно не понимаю, Т. На что я должен смотреть?

– В тот миг, когда он входит, он вздрагивает, и его ладонь разжимается еще шире, гляди!

– Ну и что? Господи, Т., конечно он вздрогнул, в этом нет ничего странного. У него под ногами внезапно оказалась куча стонущих людей. Послушай, у меня скоро казнь, и ломать мне голову над такими мелочами сейчас как-то не с руки. Я знаю, что ты отличный сыщик. Я глубоко уважаю тебя и как профессионала, и как человека, но к чему ты клонишь?

– Да черт возьми, Билл, всё ты успеешь. У того бедолаги в блоке смертников всё равно нет шансов, разве не так?

Фальсо нахмурился:

– Т., ты же знаешь, я не люблю, когда сквернословят.

– Прости, виноват. Но посмотри внимательнее, это крайне важно. Я абсолютно убежден, Билл, что именно в этот момент Кёртис роняет стакан. Видеофайл смонтирован, я уверен в этом на все сто.

– Смонтирован? С какой стати кому-то так заморачиваться? – Он нахмурился еще сильнее. На его лице прорезались глубокие складки, способные сбить с толку любого собеседника. – Перед лицом Господа говорю тебе, Т., всё это вилами по воде писано. На тебя не похоже.

– Да помоги же мне, Билл, господи боже! Еще буквально пара кадров. Следи за расположением относительно друг друга агента Секретной службы, Сандерленда и убийцы на протяжении всей записи. Понимаешь, о чем я?

Он тяжело вздохнул.

– Я бы очень попросил тебя не чертыхаться, Т. Ты ведь знаешь мое отношение к этому. – Морщины на его лбу стали еще глубже. – Я посмотрю, что ты принес, но сомневаюсь, что это поможет Баду Кёртису. Особенно если ты не станешь следить за языком. Помни: Господь видит всё.

Т. откинулся на спинку стула и сквозь сигаретный дым посмотрел на Фальсо.

– Я расскажу тебе, Билл, как всё было на самом деле. Готов слушать?

– Ну, я пока никуда не ушел.

– Тогда слушай. По неясным пока причинам за этим покушением стоит наш вице-президент Томас Сандерленд. По крайней мере, я в этом уверен. Ему нужен был этот теракт, и он охотно ухватился за предложение Бада Кёртиса провести ночь выборов в отеле в Вирджиния-Бич. Он узнал, что Бад Кёртис нелестно отзывался о Янсене и что у Кёртиса есть разнорабочий по имени Тоби О’Нил – парень, которым легко манипулировать и который люто ненавидит Янсена и его жену. Сходится картина, если сложить всё воедино?

Фальсо снова глянул на часы.

– Знаю, Билл, знаю, ты торопишься. Но если ты согласен с этим, то разве трудно представить, что Сандерленд через подставного агента безопасности просит Кёртиса поручить открытие картины именно О’Нилу? Вполне логично. Затем люди Сандерленда сулят Тоби О’Нилу кучу денег за убийство. От него требовалось только нажать на курок и помалкивать, а остальное они брали на себя. Известный библейский сюжет. Только там предателя звали Иудой.

– Красивая теория, Т., но звучит безумно. Ты сам-то себя слышишь?

Т. покосился на переполненную пепельницу и затушил окурок о край тарелки с засохшими остатками стряпни миссис Фальсо.

– Тем не менее я убежден, что всё произошло именно так. К ночи выборов у них был наготове пистолет, украденный людьми Сандерленда из стола Кёртиса. Охрана имела доступ во все помещения, так что это не составило труда. Оружие зарядили патронами, на которые предварительно нанесили отпечатки пальцев Кёртиса – с помощью какого-нибудь резинового штампа, это несложно. План состоял в том, что О’Нил встанет у картины, застрелит Мими Янсен или самого президента (или обоих сразу, сейчас это неважно), после чего его самого тут же отправят на тот свет следом за ними.

Т. прекрасно знал, что Билл Фальсо терпеть не может долгих объяснений. К тому же начальник тюрьмы «Сассекс I» большую часть жизни провел среди отребья, готового скорее дать отсечь себе руку, чем сказать правду. Свои лишние килограммы он наел от глубокого отвращения к людям и той лавины чуши, которую ему изо дня в день приходилось выслушивать. Вот и сейчас Т. видел, как взгляд Фальсо блуждает по столу в поисках чего-нибудь съестного, пока он заканчивает свой монолог. Пробить эту стену скепсиса было чертовски трудно даже для многоопытного шерифа из округа Хайленд.

– Думаю, мы можем исходить из того, – продолжил он, с облегчением заметив, что Фальсо перестал шарить глазами по столу, – что люди Сандерленда взломали компьютер и банковский счет Бада Кёртиса и перевели кругленькую сумму на счет О’Нила. Шаг за шагом заговорщики фабриковали неопровержимые улики, чтобы сделать Кёртиса козлом отпущения. Но в какой-то момент отлаженный механизм дал сбой. Произошло то, что спутало им все карты.

– Ну да, классическая цепочка случайностей, – пробормотал Фальсо, уставившись на батончик «Херши», сиротливо лежавший на подоконнике.

– Послушай, Билл. Моя версия такова: агент Секретной службы, дежуривший в проходе вместе с О’Нилом, оказался не тем человеком, которого они планировали там увидеть. Вместо штатных телохранителей Янсена внезапно вмешалась Секретная служба. Да, я понимаю, что это лишь мои догадки, но давай пока примем это как рабочую версию.

Фальсо кивнул и потянулся к шоколадке.

– По логике вещей, пистолет должен был находиться у О’Нила с самого начала, а дежуривший рядом агент Секретной службы должен был быть в курсе заговора. Но поскольку по какой-то причине этот план сорвался, произошло следующее. Гости выходят в проход. Большинство присутствующих агентов, скорее всего, не имеют отношения к заговору. Но в нем замешан Бен Кейн – начальник личной охраны Янсена. Ты наверняка помнишь его по суду: здоровенный детина с золотыми браслетами на запястьях. Он старый армейский друг Сандерленда и полностью предан ему. И хотя об этом на процессе никто даже не заикался, именно он убивает О’Нила. Разумеется, О’Нила в любом случае планировали убрать на месте, но сделать это должен был не Бен Кейн, и чуть позже я объясню почему.

Наконец Фальсо дотянулся до батончика «Херши». На его уставшем лице отразилось такое горькое разочарование, когда он понял, что обертка пуста, что Т. едва сам не расстроился.

– Следишь за мыслью, Билл?

– Да, я слушаю.

– Так вот. Гости заходят в переход. Кейн идет прямо перед Сандерлендом, за ними следуют Янсен с супругой. В этот момент агент Секретной службы делает шаг вперед и обыскивает О’Нила – это был уже второй обыск за тот день. На видео это прекрасно видно, но там есть и еще кое-что, обрати внимание.

Он запустил видеофайл, который подготовил еще ночью.

– Вот здесь люди идут плотной толпой. Смотри, Кейн движется прямо перед Сандерлендом. И вот... агент Секретной службы закончил обыск О’Нила, и Кейн оказывается почти вплотную к нему. А теперь посмотри на лицо вице-президента Сандерленда в тот момент, когда О’Нил сдергивает полотнище, открывая картину. Видишь, как Сандерленд косится в сторону и буквально вжимается в спину Кейна? Он делает вид, будто тянется на цыпочках, чтобы разглядеть холст через плечо Кейна, но в этом не было никакой необходимости. Справа полно места, он мог спокойно обойти его, видишь? На мой взгляд, именно в эту секунду он передает Кейну пистолет. А теперь смотри, как Кейн протискивается к О’Нилу. Правая рука Кейна всё время скрыта за его телом, он не вынимает её, пока не заходит О’Нилу за спину. И тут происходит передача оружия. Кейн незаметно опускает пистолет в карман О’Нилу – на записи этого не видно, но я готов дать руку на отсечение, что всё было именно так.

Фальсо скептически скривился. Т. в эту минуту отдал бы всё на свете, лишь бы у него в кармане завалялась хоть какая-нибудь жвачка или конфета, чтобы подсластить пилюлю начальнику тюрьмы.

– Ну и ну, закрутил сюжет, ничего не скажешь. А почему Кейн не мог держать пистолет при себе с самого начала? – проворчал Фальсо, швыряя пустую обертку на пол к остальному мусору.

– Почему? Да очень просто, Билл. Где бы он его прятал?

– В кармане брюк или пиджака, где же еще?

– Я сейчас нажму на паузу. Посмотри на его пиджак. Как бы ты его описал? Короткий спортивный крой, верно? Он даже не закрывает полностью карманы брюк. Спрятать пистолет в брюках так, чтобы его очертания не выделялись под тонкой тканью, невозможно. А теперь взгляни на карманы его пиджака. Видишь что-нибудь необычное?

– Прорезные, расположены наискось. Без клапанов. У меня самого есть похожая куртка. И что это доказывает?

– А теперь посмотри на пиджак Сандерленда. Что скажешь о нем?

– Твидовый пиджак. Неброский, но добротный твид. И на карманах тоже нет клапанов, если присмотреться.

– Вот именно. Но карман Сандерленда глубокий и свободный – в этом всё дело. А у Бена Кейна карманы пиджака гарантированно зашиты. Покажи мне десять из десяти парней из личной охраны Бена Кейна – у всех до одного карманы будут наглухо застрочены. Большинство из них – бывшие спецназовцы. Поверь мне, они не любят сюрпризов. Зашитые карманы нужны для того, чтобы ни за за что случайно не зацепиться в экстренной ситуации и избежать непреднамеренного выстрела. Черт возьми, это же элементарно. Но даже если бы карманы Кейна и были расшиты, в них ни за что не поместился бы тяжелый пистолет того калибра, из которого застрелили Тоби О’Нила. Можешь мне поверить.

Т. еще раз извинился за свои крепкие словечки и перемотал запись чуть вперед.

– Смотри сам. А теперь перейдем к моменту выстрела. Все вздрагивают, глядя на картину. Слышится какой-то неразборчивый выкрик – разобрать слова невозможно, да это и неважно, – и тут же гремит второй выстрел, укладывающий О’Нила на месте. Всё происходит мгновенно, верно? Как думаешь, Билл, почему всё случилось так быстро? Кто в такой панике и суматохе способен за долю секунды вычислить стрелка в толпе?

– Очевидно, тот, кто стоял рядом, – предположил Фальсо.

– Да в том-то и дело, Билл, что ни одного агента охраны в ту секунду рядом не было. Все эти сенаторские жены обступили картину плотным кольцом, видишь? Но в этой толпе был один человек, который заранее знал, что О’Нил сейчас выстрелит. Это Бен Кейн. Он был наготове и мгновенно спустил курок, уложив О’Нила одним точным выстрелом прямо сквозь толпу паникующих людей. Вот так! В это время остальные агенты начали палить в белый свет как в копеечку – туда, откуда, по их мнению, исходила угроза. Они стреляли на поражение, чтобы обезвредить стрелка. И несколько пуль отрикошетили в толпу – обычное дело в такой заварухе. Кого-то ранило в плечо, кого-то в руку, кого-то в ногу так, что человек рухнул на пол. Но все эти хаотичные выстрелы делали люди, которые действовали по инструкции в экстремальной ситуации. На суде эту сторону дела предпочли не педалировать. Зато обвинение изо всех сил упирало на то, что Бад Кёртис отлучился из зала и вернулся, когда всё уже было кончено, заявляя, будто принес стакан воды, которого никто не нашел. Тебе не кажется, что приоритеты в расследовании были расставлены как-то странно?

– Бад Кёртис вполне мог принести этот стакан воды, ну и что с того? На мой взгляд, это никак не опровергает его возможного соучастия. Зачем Кёртису врать о такой глупости?

– Да господи боже, Билл, прости мне мою ругань, я правда постараюсь сдерживаться. В том-то и фокус: он не врал! У него действительно был с собой стакан. Но прокурору нужно было внушить присяжным мысль, что Кёртису нельзя верить ни в чем. Если он так нагло врет о такой пустяковой детали, значит, он способен солгать и во всем остальном.

– Логику я уловил. Но теперь тебе нужно как-то доказать, что стакан действительно был у него в руке. И как ты собираешься это сделать?

Т. мысленно воззвал к Создателю: «Спасибо, Господи, что направляешь меня, хоть я только что и чертыхался. Спасибо тебе, Боже!»

– А вот сейчас я тебе это докажу, Билл. – Он кликнул на несколько файлов, молясь, чтобы всё сработало как надо. В прошлый раз, когда он проводил этот эксперимент, всё получилось идеально.

– Гляди, Билл. Сейчас я сопоставлю две записи «Эн-би-си» так, чтобы они шли синхронно. Ту, что пустили в эфир, и неопубликованную – с камеры Марвина Гальегоса, которая валялась на полу. – Он свел файлы в монтажную линейку. – Вот эфирный фрагмент: раздается выстрел, оператор роняет камеру. А теперь мы подстыковываем к нему рабочие кадры с упавшей камеры. Готово! – Он перетащил получившийся файл на экране вплотную к записи с камеры наблюдения. – А теперь запустим обе дорожки одновременно.

Он указал на два небольших окошка проигрывателя, расположенных одно над другим на экране ноутбука.

– Как только раздастся выстрел на первой дорожке, мы нажмем на паузу. – Т. весь обратился в слух, запуская видео с камеры наблюдения. – Вот, на этой записи слышен выстрел. – Он кликнул на паузу в первом окне. – А теперь мы синхронизируем обе записи, отмотаем немного назад и запустим их одновременно. Если, конечно, у меня получится с этой техникой разобраться.

Он повозился с ползунком прокрутки, чувствуя, как Фальсо за его спиной начинает терять терпение.

– Секунду, Билл, я не очень силен в этих штуках. – Он повторил операцию, молясь, чтобы звуки выстрелов совпали на обеих дорожках с точностью до доли секунды.

Два кадра замерли друг над другом. На заднем плане записи с камеры наблюдения можно было разглядеть Марвина Гальегоса, который тянулся на цыпочках со своей камерой. И вот на обоих экранах одновременно гремят выстрелы, люди бросаются на пол. На первой записи камера летит на ковер, а на второй в проходе появляется Бад Кёртис. Он резко вздрагивает, и в этот момент Т. жмет на паузу.

– Согласись, именно в эту секунду Бад Кёртис выронил стакан с водой – если, конечно, он у него вообще был. Ты видел, как он вздрогнул, и теперь его ладонь разжата.

Фальсо скрестил руки на своем необъятном животе. Было очевидно, что он просто ждет сигнала из блока смертников, чтобы немедленно уйти.

– Допустим, – неохотно согласился он.

– А теперь посмотри на нижний кадр, Билл. На тот, где камера валяется на полу. Мы прокрутим запись по кадрам. Один, два, три... и – оп! Что это у нас тут?

– Появилось твое серое пятнышко.

– Еще как, черт возьми, Билл – и снова прошу прощения! Оно возникло именно в эту секунду. И почему? Да потому что Бад Кёртис выронил свой стакан – как раз тогда, когда на второй записи у него разжалась ладонь, в точности как он и утверждал на допросах! Брызги воды полетели во все стороны и попали прямо на объектив лежащей камеры. Вода немного стекла вниз и застыла. Это всего лишь одна крошечная капля, Билл, но её – и тут я снова едва не выругался – более чем достаточно, чтобы поставить под сомнение все выводы обвинения и подтвердить алиби Бада Кёртиса!

Билл Пейджлоу Фальсо потер нос и промолчал. Было видно, что он слушал очень внимательно. За свою долгую службу он прочитал тонны судебных протоколов и понимал в юриспруденции побольше многих адвокатов. Через его руки прошли сотни апелляций, но сейчас перед ним лежали факты, которые невозможно было отмахнуть ни с технической, ни с моральной точки зрения. Это была зацепка, мимо которой нельзя пройти. Вопрос заключался лишь в том, согласен ли с этим сам Фальсо.

Т. наклонился над столом и положил руку на бледное предплечье Фальсо.

– Я не знаю, почему Бен Кейн не хочет признаваться, что это он пристрелил О’Нила, Билл. Признаю, у меня нет этому объяснения. Возможно, у него при себе было что-то такое, из-за чего он не мог позволить обыскать себя на месте. Но я уверен, что именно Бен Кейн подобрал стакан Бада Кёртиса. Стакан вполне мог приземлиться на чье-то мягкое тело и не разбиться. И если всё было так, Кейн просто сунул его в карман брюк, а потом избавился от него.

Фальсо аккуратно высвободил руку из хватки Т.

– Но почему в таком случае он не мог нести пистолет в кармане брюк?

Т. на секунду задумался, глядя в пустоту.

– А ведь действительно, вполне мог, раз уж на то пошло!

– Вот именно. Либо так, либо иначе, либо вообще как-то по-другому. Но в таком случае твои подозрения с Сандерленда автоматически снимаются, разве нет?

Т. вздохнул.

– Эти дни выдались чертовски долгими и тяжелыми, Билл. Я обязательно отвечу на все твои вопросы, когда придет время. Но каплю воды на объективе ты ведь отрицать не станешь?

Фальсо кивнул.

– Если у тебя есть все эти доказательства, почему ты не идешь к генеральному прокурору штата?

– У нас нет времени, Билл. Ты даже не представляешь, как сейчас парализована вся система.

Он испустил такой глубокий вздох, какой могла исторгнуть лишь его необъятная грудь.

– Поверь мне, я знаю это получше твоего. Кругом творится форменный бардак. Но ты ведь представитель закона, Т., и понимаешь, каковы мои обязанности. Всё должно быть оформлено должным образом.

– Тогда дай мне время. Отложи казнь на день-два.

– Глупости, я не могу этого сделать. На каком основании?

– Да на основании всего, что я тебе только что рассказал! Разве угрозы совершить судебную ошибку недостаточно? Билл, пусть Кёртис просто не пройдет медосмотр перед казнью, это даст нам немного времени.

Фальсо сухо рассмеялся:

– Медосмотр они прошли еще две недели назад. Сейчас процедуру максимально упростили. Заключенного просто выводят из камеры смертников и ведут прямиком в камеру для казни. Последний обед они едят у себя в камере, священник исповедует их на той же шконке, на которой они спали годами. Мы убрали этап содержания в специальной камере ожидания. Всё происходит быстро, без лишних проволочек. В нынешних условиях это единственный способ справиться с нагрузкой, понимаешь?

Т. вытер пот со лба.

– Билл, скажи мне, сколько раз тебе приходилось наблюдать, как врач безуспешно тычет иглой в руку приговоренного, не имея возможности попасть в вену?

– Не напоминай мне об этом.

Т. достал из кармана куртки дротик для дартса.

– Вспомни, как вам приходилось вводить иглу в шею или куда придется, потому что у смертника были сожжены вены или начался флебит. – Он сделал пять резких тычков дротиком в воздух, иллюстрируя свои слова, а затем убрал его обратно в нагрудный карман.

– Такое случается нечасто, но случается, скрывать не стану.

– Вот и скажи, что у Кёртиса флебит. Что его нужно пролечить курсом антибиотиков, прежде чем делать инъекцию. Дай нам отсрочку хотя бы на один день. Пожалуйста, Билл.

– Я не могу этого сделать, Т., ты же сам понимаешь.

– Ладно. У тебя ведь есть прямая связь с губернатором. Перед сегодняшней казнью линия будет открыта. Позвони ему и скажи, что появились новые серьезные обстоятельства, указывающие на невиновность Бада Кёртиса.

– Выдвигать подобные требования не входит в мои обязанности. К тому же, Т., губернатор больше не решает эти вопросы. Теперь все звонки идут напрямую в Министерство внутренней безопасности.

– Да мне глубоко плевать... прости, Билл... абсолютно все равно, куда именно ты будешь звонить, лишь бы ты набрал этот чертов номер! Прямо сейчас! Пока тебя не вызвали к смертникам.

– Я не могу этого сделать, Т., разбирайся с этим сам. На мой взгляд, твои доказательства недостаточно убедительны.

– Билл, какого дьяв... какого лешего тебе еще нужно? Что с ними не так?

– То, о чем ты сам только что упомянул. У тебя нет четкой цепочки улик, доказывающей, как именно пистолет попал в руки Тоби О’Нила. Обвинение рассыплется в прах. Признаю, капля на объективе – загадка, но это могло быть всё что угодно. Слюна, пот – в той суматохе люди падали друг на друга.

– Черт побери, Билл. Прости.

Фальсо выдвинул ящик стола и достал аккуратно сложенный носовой платок. Им он будет вытирать лоб приговоренного, когда тот уляжется на кушетку и его попросят произнести последнее слово. Т. видел этот ритуал не раз.

Фальсо посмотрел на него своими спокойными серыми глазами. Глазами, которые станут последним, что увидит приговоренный перед смертью. В этот миг его взгляд показался Перкинсу по-настоящему пугающим.

– С другой стороны, мне тоже кажется странным, что этот Бен Кейн – если это действительно он пристрелил О’Нила – не захотел приписать себе заслугу за ликвидацию убийцы. Но если твоя версия верна и Кейн действительно передал пистолет О’Нилу, у меня есть предположение, почему он предпочел промолчать.

Рука Т., потянувшаяся за новой сигаретой, застыла у пачки.

– Вот как? Ну так выкладывай, Фальсо, ради всего святого!

– Агенты охраны носят перчатки?

– Нет, конечно.

– Вот видишь. И для Бена Кейна это стало бы огромной проблемой, передай он пистолет О’Нилу голыми руками. Ведь, насколько я помню, на суде говорилось, что на пистолете были обнаружены отпечатки пальцев только Бада Кёртиса и О’Нила, верно?

– Да, черт побери! – Т. на секунду замер с широко раскрытыми глазами. Картинка в его голове наконец полностью сложилась.

– Вот тебе и объяснение всей цепочки событий. Сандерленд вытолкнул пистолет из кармана своего пиджака, ухватившись за него изнутри через подкладку. Именно поэтому подкладка его кармана и оказалась вывернутой наружу – то, что мы видели на записи. А Бен Кейн? Он стоял вплотную к нему, практически перед Сандерлендом, и перехватил пистолет через полу своего пиджака, чтобы уже через пару секунд незаметно опустить его в карман О’Нила. Таким образом, ни Сандерленд, ни Бен Кейн не оставили на оружии своих отпечатков. – Фальсо выпятил нижнюю губу. – Но готов поспорить, что остались другие следы, подтверждающие, как пистолет перекочевал от Сандерленда к Кейну и затем к О’Нилу. Например, крошечное пятнышко оружейного масла на пиджаке Кейна. Едва заметное пятно – ведь пистолет был новеньким, но такой опытный профи, как Кейн, сразу сообразил, что к чему. Такие вещи у них отработаны до автоматизма. И стакан с водой он подобрал по той же причине. На чистых инстинктах.

Т. кивнул. Да, эта версия выглядела пугающе правдоподобно. Он поднял взгляд на Фальсо. Начальник тюрьмы со вздохом поднялся со своего кресла и поверх белой рубашки с коротким рукавом натянул шерстяной кардиган на молнии. Т. уже видел его в этой кофте во время проведения казней. Наверное, в подвале расстрельного блока всегда было чертовски холодно. Кто бы сомневался.

Начальник тюрьмы посмотрел на него взглядом, дающим понять, что аудиенция окончена.

– Но если эта теория верна, то и твидовый пиджак Сандерленда, и пиджак Кейна, бывшие на них в момент покушения, давно уничтожены. Ты не пробовал проверить по фотографиям или видеозаписям с того вечера, во что они были одеты позже? По ним можно легко определить, переодевались они или нет. Если, конечно, у них не было нескольких абсолютно одинаковых костюмов.

Т. уставился на него в крайнем изумлении:

– Билл, черт подери! Да ты же сам сейчас разложил по полочкам всё то, от чего минуту назад открещивался! Неужели ты сам этого не видишь?

– Послушай меня, Т. Какие бы выводы мы с тобой ни делали, правила игры никто не отменял. Я не знаю, что со всеми нами будет в эти безумные времена, но рано или поздно наступит час расплаты, и спросят с каждого: следовал он закону или нет. Мы с супругой надеемся на тихую, спокойную старость на пенсии, понимаешь? И я не могу пойти на шаг, который поставит наше будущее под удар. Я не вправе единолично решать, давать Баду Кёртису еще один шанс или нет. Не на основании этих шатких догадок. Пойми, старина, мы с тобой здесь просто рассуждаем о гипотезах. На самом деле всё могло быть совершенно иначе. В расследовании принимали участие лучшие умы: адвокаты, следователи, эксперты, судьи, свидетели и присяжные. Их решение – моя гарантия того, что я выполняю свой долг во имя Господа и с чистой совестью. Так было всегда, и я буду придерживаться этого порядка до конца. Ты должен меня понять.

Интерком на столе негромко затрещал, и Фальсо кивнул. Настал его черед выполнять свою работу. Посуду после последней трапезы приговоренного уже убрали, и священник прибыл на место. Фальсо снова сверился с часами.

Т. нахмурился:

– Да ладно тебе, Билл. Позвони в министерство. Времени почти не осталось, Билл, сделай это ради меня.

– Т., я выслушал твои доводы. Возможно, я даже помог тебе нащупать верный след. Но большего я сделать не могу. Ты шериф и прекрасно знаешь, как работает правосудие. Используй то, что у тебя есть. Тебе не привыкать.

– Но, Билл! У нас есть время только до послезавтра, до шести вечера.

– Поправочка, Т. У нас есть время только до шести утра послезавтра. С понедельника мы переходим на график «две казни в день», и Баду Кёртису выпала честь открывать этот новый список.

Т. хотел было возразить, но сразу понял, что это бесполезно. Фальсо уже оперся руками о подлокотники своего кресла, собираясь встать.

В шесть утра... Это был удар под дых. Двенадцать часов просто вычеркнули из его планов. Как, черт возьми, он теперь успеет?