Текст книги "Искры на воде (сборник)"

Автор книги: Вячеслав Архипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 44 страниц)

Свадьба прошла без особого размаха, но шумная, весёлая. Гуляли три дня, сначала у жениха, потом у невесты. Молодые временно стали жить у Камышлеевых. Дом просторный – жить было где, а по весне собирались отправляться в новые края. Настя была не только не против поездки, а, наоборот, старалась во всём поддерживать своего мужа. В новую семью она вошла так, будто и жила здесь всегда. С ней в доме как-то стало светлее и веселее. Она не пыталась никому угождать, но и поперёк никому не становилась.

Зима прошла быстро. В начале марта молодые стали собираться в дорогу. Нужно было, пока ещё крепкий лёд, отвезти все вещи на новое место и по льду вернуться. Собирались ехать на трёх санях, потом два коня останутся сыну, а на третьем отец вернётся домой. Заодно и посмотрит, что за место выбрал себе Егор.

3

Погода стояла как на заказ. Ночью поджимал мороз, а днём светило солнце, пригревая на безветрии. Снег ещё не таял, но из мягкого и пушистого превращался в твёрдую крупу. На нетронутых местах образовывался наст. Твёрдая ледовая корка могла держать человека и без лыж, а уж на лыжах – как на гладкой дороге. Обоз из трёх повозок медленно завернул с хорошо укатанного зимника, проложенного по реке Бирюсе на малонаезженную дорогу по Туманшету. Кругом стояла нетронутая тайга. Снег, кое-где отмеченный звериным следом, сиял на солнце. Тишина оглушала.

– Далеко ещё? – спросил Пётр Фомич сына, оглядывая и оценивая незнакомые места.

– Ещё с час до поворота, а там – целик, сколько понадобится времени, посмотрим. Ну, думаю, что до темноты управимся.

– Хорошие места, тихие, – отметил отец, – и зверь здесь должен водиться.

– Мне сразу понравилось, как на душу легло. И не хочу далеко в глухомань забираться, здесь всё есть. Ну, ты ещё увидишь.

– Да, от людей нечего прятаться, – кивнул отец.

– Ты не замёрзла? – спросил Егор Настю.

Она сидела на санях и, как птенец, крутила головой по сторонам.

– Нет, мне хорошо, – весело ответила она.

– Скоро приедем, отдохнёшь.

– Правда? Места здесь красивые. Летом, наверное, ещё лучше.

– Наверное, я летом здесь не был, не знаю. – Егору нравилось, как ведёт себя жена. Она всегда в хорошем настроении.

Брат Иван половину пути прошёл на лыжах: легко скользили лыжи по крепкому насту. Отец с Егором решили, что Иван поживёт до зимы, пока встанет река, а потом на лыжах вернётся домой.

Ещё не стемнело, а они были на месте. Осмотревшись, Пётр Фомич заулыбался, радуясь за сына.

– Хорошее местечко, лучше не найдёшь. Завтра ещё похожу вокруг, пригляжусь, где лучше построиться.

– Давай сегодня отдохнём, а завтра уже и начнём, – сказал Егор, обустраивая место рядом с вывороченными соснами.

Устроились рядом с дровами, чтобы не таскать ночью. Сделали хороший шалаш из лапника. Вычистили снег до земли и разожгли костёр. Когда земля прогрелась, костёр сдвинули в сторону, а горячее место уложили толстым слоем лапника. На такой постели можно смело ночевать.

Через две недели вместо шалаша стояла уже небольшая времянка, срубленная из тонкого леса. В ней были нары, на которых едва помещались четыре человека, небольшой столик, сделанный из жердей, пока не было досок. Рядом с дверью установили железную печку, привезённую с собой. Сразу стало веселее. Перед отъездом отец с Егором целый день готовили дрова. Неподалёку свалили две сушины, лошадьми притащили на место, распилили на чурки. Иван поколол их и сложил у избушки. Потом, когда начнётся настоящая работа, дровами заниматься будет некогда.

– Вот что я скажу, – начал отец в последний вечер перед отъездом, – место удобное, я доволен. Река недалеко, и зимой и летом – дорога, озеро под боком, за рыбой далеко не ходить. Лес я посмотрел, засечки сделал, можно готовить на дом. Пока снег, можно валить и возить. Снег сойдёт, возле дома брёвна ошкуришь, и пусть полежат немного, а там и рубить можно. Будет время, сходи к соседям в деревню, договорись о помощи, заплатишь сколько надо, но к осени нужно построиться. Дом соберёшь, а там легче будет. Нанимай людей – деньги есть. Пожалеешь на дело, упустишь время – потом всё потеряешь. Я приметил лес, который и на доски сгодится. Недалеко отсюда поставишь лесопилку, будут доски и для себя, и на продажу. Ты говорил, что глину можно найти для кирпича – сам кирпичи и начнёшь обжигать. Знаешь, как делать, видел. Для себя сготовишь, а потом видно будет. Я это к чему говорю: слышал я, что людей сюда будут на поселение отправлять, осваивать землю. Вот и смекай: у тебя есть время встать на ноги, а там, глядишь, и копейка пойдёт.

Начиналась новая, полная неизвестного жизнь. Как всё сложится, сколько потребуется трудов, чтобы крепко встать на ноги, сколько прольётся пота? Кто мог знать? Но Егора это не пугало, внутренне он настроился, что просто так ничего не бывает, и с самого детства ему приходилось трудиться. Маленьким был до тех пор, пока за материну юбку держался, а как отцепился, сразу – хворостину в руки и пристроили пасти гусей.

Отца проводили ближе к полудню. Дорога дальняя, за один день не доберёшься, так что и торопиться не стоило. Утренние морозы не давали солнцу развалить дороги, запас времени был.

На другой день Егор с братом стали готовить лес для стройки: валили сосны рядом с избушкой. На лошадях сразу таскали на место и раскладывали. Приходилось торопиться, пока лежит снег, потом будут другие заботы. Придётся распахивать целину вокруг дома, готовить землю под огороды. А потом придёт время готовить место для пашни под хлеб. Но это – планы, а сейчас валили лес. Брёвна были ровные, одного размера, нетолстые – в самый раз, окантовывать не придётся. Дерево смолёвое, сочное, простоит долго. Настя тоже выходила помогать: рубила и оттаскивала сучья, кипятила чай, готовила еду.

Время пролетело быстро. Вскоре зазеленели опушки, зажелтели подснежники, засинела медуница. К тому времени работу успели сделать немалую: брёвен заготовили в достатке. Рубить дом Егор решил в августе – пусть лес подсохнет. Придётся ехать в соседнюю деревню, просить людей – вдвоём дом быстро не поставишь. Нужно ещё нанимать людей пилить тёс, доски нужны будут на пол и потолок, на многое другое. На всё две пары рук не хватит. Деньги есть, нужно использовать. Деньгами снабдил отец, хорошее приданое было и за невестой. Решение принято – работа закипела.

К августу всё было готово: лес подсох, доски уже лежали штабелем, надрали дранья на крышу, привезли мох. Егор договорился с Игнатом, знакомым из соседней деревни, о помощи, тот пообещал собрать мужиков. Помощь подоспела вовремя.

Через три недели дом стоял, весело желтела крытая свежим драньём крыша. Дом получился большой, сверкающий новизной посреди зелени леса, словно золотой терем.

– Складно получилось, – сказал, любуясь, Игнат.

– Да, – сиял счастливой улыбкой Егор.

– И место выбрал ты неплохое. Я здесь бывал раз, через озеро ходил зимой. Напрямую до нашей деревни рукой подать. Вокруг озера до нас недалеко: будем жить, будем навещать друг друга. Зови, печь тебе сложу, век помнить будешь.

– Спасибо, Игнат, за помощь, мне одному бы не справиться. А печь сложить, считай, уже позвал. Кирпича нажгу и позову.

– Компанией и батьку бить сподручно, – хохотнул Игнат.

Законченное дело отметили застольем. Все были довольны.

– Как тебе наш дом? – спросил жену Егор вечером, сидя у костра.

– Ещё работы хватит.

– Да, ещё поработать придётся, но главное сделали.

– Мне очень нравится. Как теремок – Настя тоже была рада.

– Заживём, Настя, как люди заживём. И всё у нас будет, – сказал Егор, – дай срок.

К концу сентября дом был готов к новоселью. Игнат, как обещал, сложил печь, Егор сам сплёл рамы на окна, застеклил. Не успел сделать ставни, но это дело несрочное. Туманшетские мужики прислали нехитрую мебель: стол, табуретки. Деревянную кровать Егор сделал сам, как и широкие скамейки вдоль стен. До зимы успели сладить небольшую баньку и хлев. Соорудили ограду и навесы от ненастья для лошадей. Сделано было столько, что даже не верилось. На новоселье позвали Игната с женой Натальей и мужиков, помогавших Егору. Население в этом краю небольшое, и любое знакомство было полезным.

После покрова пришли морозы и сковали небольшую речку, бежавшую рядом с домом. Снега пока было немного, и Иван бегал на охоту. Егор не держал его, хотя работы в доме ещё хватало, но Иван и так помог достаточно – пусть немного отведёт душу в тайге. Да и лишний кусок мяса не бывает. Места осмотрит: где что есть. Скоро брату уезжать домой: лёд на реке окрепнет, наладится зимник, тогда и можно будет отправляться в дорогу. А пока сам Егор доделывал мелочи во дворе, Настя управлялась по дому, наводила красоту. Летом она сумела вырастить неплохой урожай овощей: насолила огурцов, наквасила капусты, хороший урожай картошки заложили в подполье. Хлеб в этом году не растили, но как только будут дороги, Егор поедет закупать зерно.

Через месяц Егор собрался за покупками. Снарядили две подводы: на одной ехал Иван, на другой сам Егор. Решили добраться до Конторки, там хлеб был дешевле, но главное – надо было довезти Ивана. Рядом – деревня Бирюса, а там можно найти обоз до дома. Засветло доехали до места. Переночевав на постоялом дворе, Егор разузнал цены на хлеб, нашёл знакомых, которые взяли с собой брата.

– Расскажи отцу, как у нас всё сладилось, пусть порадуется. Может, получится, так добро пожаловать в гости. – Егор говорил, а сам понимал, что времени никогда не хватает. Дел много, а руки одни.

– Сам-то ещё приедешь?

– Я и жить приеду сюда. – Иван засмеялся.

– Давай, место есть. Женишься – и сюда, если батя отпустит.

Егор купил подарки отцу и матери. Не столь ценны были подарки,

а уважение и внимание важнее. Обняв на прощание Ивана, Егор сказал:

– Спасибо, брат. Без тебя я бы не справился.

– Да ладно. Чего там, – засмущался Иван и пошёл вслед за обозом.

Он ещё обернулся, махнул рукой и запрыгнул на сани.

Егор закупил всё, что планировал. Пришлось советоваться с торговцами в покупке материи, Настя наказала купить разных тканей: на шторки, на кровать. Загрузил всё на повозки, привязал одни сани к другим и поехал домой. По пути Егор завернул в Сполох к старому знакомому, Афанасию, решив переночевать у старика. С обозом быстро не поедешь: кони устают, а там и отдых, и поговорить можно. Егор обещал заехать к Афанасию при случае. Старик не сразу узнал в госте знакомого, только после того как Егор назвался, он вспомнил и заулыбался.

– Здоров, здоров, – засуетился он. – А я уже и позабыл про тебя, думал, что ты сгинул где или проскочил назад. Ладно, все разговоры потом, давай заводи коней во двор, распрягай.

– Оська, коней прибери, сделай как надо! – крикнул он рослому пареньку. – Пойдём, – потянул старик Егора в дом.

Проговорили весь вечер. Егор рассказал, как и где обустроился, что успел сделать, что ещё предстоит. Старик кивал, подливал самогону и удивлялся:

– Ловок ты, Егор, ох, ловок. Молод ещё, а развернулся как, молодец. Теперь ты часто будешь наведываться в наши края. Милости прошу, если переночевать приспичит или еще какие заботы.

Егор и заехал для того, чтобы завести хорошие отношения с людьми, чтобы было, где остановиться при случае. Ночевать в Конторке и Бирюсе неудобно: там хоть и есть ночлежка, но всё равно неспокойно. А здесь недалеко, но уже положение другое.

– Ты не знаешь, где можно щенков хороших взять? – спросил Егор. – Мне и сторожевые собаки нужны, и охотничьи. Меня вот сейчас нет дома, а там жена одна, страшно ей. И волки могут наведаться, или ещё кто надумает. Тайга.

– Есть у меня щенки хорошие – забирай. Три щенка. Они и сторожить годные, и на охоту. Только немного надо натаскать, а то дурные будут.

–  И ладно. Я со временем заведу себе хороших помощников, может, и эти ладные будут.

– Как вырастишь. Смотрел их, должны толковые быть, потому и не выкинул.

С Афанасием Егор расстался как с другом, щедро заплатил за ночлег и за щенков. Собачки Егору понравились, особенно чёрный кобелёк, его сразу назвали Чернь.

«Вот и начал обживаться самостоятельно», – подумал Егор.

На душе сразу стало легко и весело, словно донёс до места ношу и сбросил. И радость от того, что не сбросил раньше, что донёс и теперь будет немного легче. Сто раз прав отец: не нужно жадничать да прятать копейку в кубышку; положи на нужное дело, глядишь, вернётся копейка с прибытком. Не бросайся друзьями: нынче любые рабочие руки дорого стоят. С Игнатом Комовым вышло хорошо – помог сам и других привёл. Не пожалел денег – так мужики и кое-что в дом сделали. Пусть мелочь, но в другой раз смело обратиться можно с любой просьбой.

За мыслями и дорога оказалась недолгой. И уже всё знакомо здесь: скоро устье Туманшета – нужно сворачивать к дому, а там час, полтора – и усадьба, не чужая, а своя. И жена любимая заждалась. Вспомнив о ней, Егор невольно заулыбался. Чем больше он жил с Настей, тем больше его тянуло к ней. Он не говорил ей всяких глупостей. Какая правда в словах? Один звон. Егор прижимал жену к себе и нежно гладил или просто сидел рядом молча. Она не требовала ничего, никогда не устраивала скандалов, всем была довольна, оттого и больше мила. Егор любил смотреть, как жена занималась домашней работой. Умела она всё делать быстро и ловко.

Пройдя устье, Егор подумал, что если от этого места пойти к его дому, то окажется гораздо ближе, и не так привязан будешь к реке. Летом надо пройтись здесь, посмотреть, возможно, и прорубить дорогу. Хотя бы на Бирюсу выход будет, а тут лодки летом ходят. Надо будет и с Игнатом переговорить о новой дороге, им тоже будет поближе ездить.

Домой Егор добрался уже к вечеру. Настя выбежала на крыльцо встречать, соскучилась одна. Егор вручил ей щенков:

– Глянь-ка, каких зверей я привёз, накорми их. Я перенесу товар в дом, распрягу коней, а потом будем разбирать, чего я там накупил.

Перетащил мешки с зерном и мукой в кладовку, сложил их в большой специальный ларь, подальше от мышей, выгрузил всё остальное в сенцы. Под навесом распряг коней, упряжь занёс во времянку, задал корма лошадям, только потом пошёл домой. Настя уже накрыла на стол, приготовила полотенце. Щенки дружно сопели на тряпке у печки.

– Сегодня у них праздник, а завтра на улицу выселю. Конуру сооружу, где это видано, чтобы собаки в доме жили.

Умывшись, Егор сел за стол. Настя сидела рядом, она, словно ребенок, вся извертелась, пока Егор ужинал. Потом начался разбор покупок. Настя весело щебетала, разглядывая разные материи, примеряя их то к себе, то к окнам, то к краю кровати. Егор сидел осоловевший, после ужина его стало клонить в сон. Он сел на лавку возле печки и незаметно уснул. Проснулся неожиданно: жена сидела на табуретке напротив и смотрела на него.

– Раздевайся, ложись, постель я приготовила. Я тебя не донесу.

– Может, донесёшь?

– Нет, – расхохоталась она, – каши мало ела в детстве.

Егор разделся и полез под тёплое лоскутное одеяло. Заснул моментально: устал за последние дни.

4

Прошло десять лет. Егор из юноши превратился в крепкого бородатого мужика. Только глаза выдавали добрую детскую душу. Окрепло и дело Егора. Пару лет назад построил себе новый дом, большой, с высоким крыльцом. Тот, первый, ещё нестарый, отдал под общежитие, там у него жили сезонные рабочие, которых Егор нанимал для заготовки леса, для распиловки его на доски. Потом эти доски сплавом на плотах по весне отправлял в Суетиху. Там он продавал оптом перекупщикам и имел от этого неплохой доход. Перекупщики брали всё, что им предлагали. Егор организовал и обжиг кирпичей – глина была, считай, под ногами. Брали прямо с берега речушки, там же месили, сушили, обжигали. Доход тоже немалый. Рабочих кормили рыбой, картошкой, в которой недостатка не было. На зиму добывали несколько лосей, обеспечивая себя мясом, заготавливали грибы, клюкву, чернику, смородину. В большом количестве гнали дёготь, самое лучшее средство от гнуса, которого здесь хватало всегда. Дёгтем мазали и себя, и скотину, ей тоже приходилось несладко.

Дело шло. Про Егора Камышлеева уже шёл слух по округе. За это время появилось неподалёку несколько селений: Цыганки, Бланка, Тропа. В последнее время деревни стали расти: всё новые и новые люди ехали сюда за своей долей. Работы у Егора хватало. Из Туманшета Игнат Комов за пиломатериалом при случае отправлял всех к Егору и имел с этого свой доход. Сообща сделали дорогу до устья Туманшета через лес – ездить стало намного ближе и удобнее.

Недалеко от устья предприимчивый мужик Тимофей Ожёгов сделал паром через Туманшет и летом перевозил всех желающих через реку. На паром входила одна повозка, этого хватало. Без работы Тимофей не сидел, а когда приходила зима, ремонтировал паром, делал срубы для припаромков, чтобы было удобно заезжать и съезжать.

Зимой к Егору приезжали за кирпичом из Догадаевки, Шелехова. Всё шло своим чередом. Приезжал в гости отец, остался доволен. Егер снарядил его подарками, хорошую связку соболей приготовил для родителей, не забыл и тестя с тёщей. Купил хорошее ружьё брату Ивану за помощь и в подарок на свадьбу. Иван женился пять лет назад, у него уже подрастали две дочки. А вот у Егора детей не было. Бог пока не дал, но Егор не отчаивался. Настя часто в последнее время плакала тайком, и Егор поддерживал её как мог, любить меньше не стал. Настя изменилась, девичьи черты исчезли, и это сделало её ещё краше. По просьбе Насти они ездили на молебны в церковь в Конторку, посещали разных целителей, но пока результата не было, хоти надежда ещё оставалась, ведь совсем нестарые.

Однажды рассказывал старик Афанасий из деревни Сполох, что есть лекари у староверов на реке Тагул. Хорошо лечат, помогают и в этом деле. Здесь недалеко: несколько дней пути по Бирюсе вверх и по Тагулу полдня. Там в деревне Георгиевка есть старуха, которая лечит такие беды. Егор свозил Настю к знахарке. Одарили старуху дорогими подарками, она долго колдовала, шептала и потом сказала, что будет ребёнок через два года. Год прошёл с тех пор. Чем ближе подходило время, тем тревожней становилось.

Торговые дела шли хорошо, прибыльно. И вот сейчас Егор приехал в тревоге. Новые известия не обрадовали его: в Суетихе он узнал, что в волость прибыла бумага, в которой говорилось, что скоро начнётся большое переселение народа в Сибирь. Строится железная дорога, для обслуживания понадобится много людей, а также нужны земледельцы, чтобы кормить рабочий люд. По округе начнут селить пришлых, желающих обрабатывать землю. Расселения уже начались, и постепенно подходили к Бирюсе. В Суетихе стали строить большую лесопилку: для дороги нужно много шпал. Понагнали народу для строительства моста через Бирюсу, в строители брали крестьян с окрестных деревень: Бирюсы, Конторки, Еловки, Байроновки. Народ ютился в бараках, но работа шла.

«Придётся у себя уменьшить немного лесопилку. Хотя, если начнут строить дома вокруг, пиломатериал пригодится. Но в запас тоже не стоит заготавливать. Время покажет», – решил Егор.

Не замечая мороза, он стоял на крыльце и смотрел в сторону, откуда приехал. Оттуда и нужно ждать перемен. Потом оторвав от бороды сосульки, пошёл в дом. Настя уже надевала лёгкий полушубок.

– Ты куда? – спросил Егор.

– Я уже испугалась за тебя, вроде давно приехал, а всё нет и нет. Подумала, может, случилось чего. Напугал, – виновато заулыбалась жена.

Егор подошёл, обнял, прижал к себе, погладил волосы, вдохнул такой любимый запах.

– Чего со мной случится? Я здесь дома как-никак.

– Мало ли, – хитро улыбалась Настя.

За ужином она сказала, что был приказчик из волости, сказал, что заедет завтра. У него какое-то дело есть, просил ждать.

– Он куда поехал?

– В Туманшет. Целая сумка бумаг. Я его накормила, а то как же по морозу да голодному?

– Умница ты у меня. Больше ничего не говорил?

– Сказал, что в волости неизвестно о нашей заимке, но это хорошо, что она есть. Ещё он сказал, что разговор у него к тебе долгий.

«Что за разговор? – стал размышлять Егор. Усталость словно рукой сняло, всякие мысли полезли в голову: – Приказчику из волости понадобился. Это из самого Шиткино. Может, что с отцом случилось?»

Настя отвлекла от мыслей, заставив всё забыть: уютно примостившись под боком, она промолвила:

– Егоша. – Так она одна называла его. – У нас ребёночек будет. – И спряталась под одеяло.

Какое-то время Егор лежал, не понимая сказанного, потом откинул одеяло и спросил тихо:

– Правда?

Настя кивнула в ответ и виновато заулыбалась. Все другие мысли сразу куда-то улетучились, и Егор тоже лежал и улыбался, представляя, как он с сыном будет ходить на охоту. Почему-то сразу подумалось, что будет сын.

На другой день он не находил себе места. Этого самого приказчика всё не было и не было. И только под вечер, когда уже собирался сам ехать в Туманшет, во двор въехала повозка. Егор как раз был во дворе Человек в большом овчинном тулупе был довольно весел.

– Встречай, хозяин! – крикнул он и вывалился из саней.

Егор поднял ездока и повёл в дом.

– Ручкин, Илья Ильич, – представился он. – А вы будете Камыш– леев Егор?..

– Мой отец – Пётр Фомич.

– Егор Петрович, значит, так и запишем, – сказал он и весело засмеялся. – Я здесь по казённой надобности.

– Илья Ильич, может, поужинаем сначала, а потом и поговорим? – предложил Егор.

– Согласен, – сказал чиновник и снова рассмеялся.

Настя быстро собрала на стол. И горячее из русской печи томлёное мясо, и разные закуски: солёные грузди и рыжики, малосольные хариусы. Егор принёс бутылку вина, купленного на всякий случай, сейчас это было к месту. Засиделись допоздна. Егор предложил все дела отложить на завтра, чтобы со свежей головой всё решить, на том и остановились.

Утром, попив чаю с таёжными травами, гость выглядел бодрее, разложив свои бумаги на столе, он спросил:

– Егор Петрович, давно вы здесь живёте?

– Десять лет уже как построились.

– У нас вашей заимки нет на учёте. Я вам расскажу причину моего приезда к вам, а потом поговорим. В связи со строительством железной дороги, а также по плану заселения Сибири в наши края будет переселяться много народу. В Туманшете мы создали поселенческий участок, там уже неплохая деревня, и на первое время будет где остановиться семьям, которые приедут сюда. Старшим там Игнат Комов. Мы с ним всё обговорили, составили договор. Хороший хозяин, толковый мужик. Он о вас отзывался самыми добрыми словами.

– Спасибо. Я о нём тоже ничего плохого сказать не могу. Он мне помог на первых порах.

– Это хорошо, сладите с ним по-доброму. К вам дело такое. Игнат сказал, что у вас есть небольшая лесопилка.

– Есть. Но я её собирался закрывать.

– Почему? – поинтересовался Ручкин.

– В Суетихе, куда я продавал большую часть материалов, строят большую лесопилку, мне за ней не угнаться.

– И не надо, здесь скоро понадобится много стройматериалов. Кирпич делаете?

– Пока делаем.

– Не прекращайте. Давайте заключим договор: мы вам оплачиваем работу вашу, а вы пилите материал для строительства домов, делаете кирпич. Для поселенцев государством выделены деньги, часть из них будет выдаваться им на руки, а другая часть, чтобы не пропала, будет выплачиваться вам как производителю, а вы будете давать материал по специальной бумаге, которую мы дадим поселенцам. Те бумаги будут пофамильными, по ним два раза не получишь ни денег, ни материалов. И ещё, Егор Петрович, как вы смотрите, чтобы здесь поселить прибывших, рядом с вами? Места здесь хорошие. Рано или поздно, но здесь всё равно поселятся люди, лучше, если это будет организованно, чем как попало.

– Я уже думал, – сказал Егор, – рядом с домом место не очень хорошее для деревни. Одна-две усадьбы – куда ни шло, а для деревни место есть здесь недалеко. Я потом покажу.

– С вами хорошо решать вопросы, – улыбнулся Ручкин. – В договоре так и запишем: для поселения рекомендуется деревня… Камыш– леевка. Вы не против такого названия?

– Нет, не против. – Егор покраснел от неожиданности.

– Я так и запишу в договоре, что в деревне Камышлеевка можно расселить пятьдесят семей с самостоятельным строительством. Помощь и содействие представляет Камышлеев Егор Петрович. Предоставляется лес для строительства домов и прочих построек, а также кирпич, доски, и он же организует доставку гвоздей, стекла и прочего материала. Егор Петрович, я вам под расписку выдам сейчас деньги на заготовку всего этого, а потом, по мере расходования, вы будете отчитываться и получать ещё деньги. Вы, наверное, подумали: почему же мне такая вера? Возьму деньги и сбегу. Есть такие мысли?

– Если пока нет, то завтра могут прийти, – честно сказал Егор.

– Правильно. По крайней мере, честно. И это не те деньги, с которыми можно всю жизнь бегать, а работать с нами у вас есть выгода. И у вас здесь свой дом, построенный не за государственный счёт, а за свои денежки, вот поэтому у меня есть вера в вас. Давайте будем работать, и вы не останетесь в накладе. Я вас убедил? – Илья Ильич опять рассмеялся.

– Если что, мне теперь надо будет ездить в Шиткино?

– Пока да, но скоро мы переберёмся в Конторку или в Тайшет, скорее всего, в Тайшет. Там делают станцию, народу прибавится и работать с ними будет проще по месту прибытия.

– А сюда сразу пятьдесят семей пришлёте?

– Нет, не больше пяти – семи. У вас есть где разместить их на первое время?

– У меня есть дом для рабочих, можно использовать, а потом будет видно, чего и как.

– Весной уже приедут люди, готовьте все, о чём мы договорились. Нанимайте ещё людей для работы, к лету нужен лес на пять домов и всё остальное. Справитесь?

– Как же не справиться. У меня и сейчас лес есть для строительства, немного ещё заготовим, и будет порядок.

– Славно, Егор Петрович, ой как славно. Вообще переселенцы поначалу едут в разведку несколько человек, смотрят на условия, а потом везут семьи. Я же буду сразу рекомендовать вас, без разведки.

– Постараюсь делать всё как положено.

Пока Настя готовила обед, Егор отвёз Ручкина на место, подходящее для строительства деревни. Они переехали небольшую речушку, поднялись немного в гору, и Егор остановил коня.

– Вот, – показал он на ровную поляну, тянувшуюся версты на полторы. – Здесь раскорчевать можно дополнительно лес и под огороды, и под грядки. Место хорошее, сухое, не заливает, я пробовал вырастить здесь немного картошки и разных овощей. Земля родит хорошо, только руки приложи. Раскорчёвывать придётся много, работа трудная, но места другого для деревни поблизости нет.

– И не надо. Здесь место славное. Хороша будет Камышлеевка. Сам-то чего не поселился тут?

– Это место я потом уж нашёл, и одному здесь неуютно, как пень среди дороги. А для деревни в самый раз.

– Потом и сам переселишься сюда?

– Время покажет, – загадочно сказал Егор.

После обеда Егор проводил гостя. Положил в сани мешок с подарками, кроме даров леса положил и связку соболей, на тот случай, что придётся ещё обратиться к казённому человеку. И понравился Егору Илья Ильич, этот весёлый человек, уже в годах, но с молодыми глазами, толковый и умный.

На прощание гость сказал:

– Надеюсь на вас я. На тебя, Егор Петрович, на Комова Игната. Разные люди приедут: и вороватые, и ленивые. Только, я думаю, большинство хороших будет. А ты тут старшим назначаешься, так наказано поселенцам будет. Просьба к тебе: будь всем как отец, не смотри, что некоторые будут старые, каждому по делам его помоги. Гордому спесь сбей, ленивого заставь работать, неумёхе – укажи, трудяге – помоги. Вспомни, как отец тебя учил уму-разуму. И надо иметь в виду, что едут сюда не от хорошей жизни, едут сюда от голодной, беспросветной жизни за лучшей долей своей.

Скрылись в лесу сани, стих шум умчавшейся повозки. Только снег сверкал и искрился на солнце. Егор долго смотрел вслед уехавшему человеку, начиная осознавать, что произошло важное событие. Теперь к нему обращались, как к доброму хозяину, теперь на него имели виды не просто кто-то, а целое государство надеялось на него. Странно было на душе. Иногда он чувствовал себя просто мальчишкой, хотелось вытворить что-нибудь необдуманное. И вот теперь он – Егор Петрович, а не какой-то там Егорка. От таких мыслей на душе становилось тепло и легко. Вдруг Егор поймал себя на мысли, что ему вдруг захотелось стать выше, и он невольно приподнялся на цыпочки.

– Ну, прямо косач, – вслух сказал Егор, расхохотался во весь голос и пошёл домой.

Настя уже убрала со стола и стала вязать что-то. Егор подсел рядом, обнял и спросил:

– Как ты?

– А что со мной? – удивилась Настя.

– Скоро, к весне, приедут сюда новосёлы, – сказал Егор, – всё тебе веселее будет.

– Слышала, что приедут. Где будут жить?

– Я показал место на горе, там хватит на всех.

– Мы здесь останемся? Или потом тоже туда поедем?

– Ещё не знаю. Тебе здесь не нравится?

– Здесь хорошо, тихо, а там люди будут. Где лучше?

Егор понял, что его жена скучает одна здесь. Ни подружек, ни вообще людей – поговорить не с кем. Часто остаётся одна в доме. Но за все эти годы ни разу не высказала ни слова жалобы или возмущения. И сейчас, когда она ждёт ребёнка, ей хочется быть поближе к людям.

– А ты хотела бы переехать наверх? – спросил он, пытаясь проверить свою мысль.

– Ну, если там люди будут жить, – подняла Настя глаза.

– Устала здесь?

– Не устала, но и поболтать не с кем.

– А со мной?

– С тобой начинаешь болтать, а ты всё молчишь, а потом и вообще уснёшь. И я болтаю сама с собой.

– Ладно, обещать не буду, но, если всё будет хорошо, и мы переберёмся наверх.

Настя опять что-то говорила, но Егор ничего не слышал. Он был далеко в своих думах.

«Как дело пойдёт? Сейчас нужно подготовить всё для первой партии, а там видно будет, как оно срастётся. Какие ещё люди приедут? На что они способны? Смогут ли построиться? А то начнут работать, а потом всё бросят и поразбегутся. И что дальше? Ручкин говорит, мол, помоги, а захотят ли они моей помощи. Надо съездить к Игнату, поговорить. Им нужно сейчас вместе соображать. У него вообще переселенческий участок». Мысли не давали уснуть. Настя давно затихла, примостившись у него на руке. Егор прикрыл оголившееся плечо жены и снова погрузился в мысли. Только под утро забылся в тяжёлой дрёме. К обеду, когда немного унялся морозный туман, он запряг коня и собрался к Игнату;

– Настя, я к Игнату съезжу, поговорить надо. К вечеру буду. Ты не хандри, ладно. Или, может, со мной поедешь?

– Нет, у меня есть дела, там Наталье передай привет. Егоша, ты не задерживайся, ладно?

– Ладно.

Игнат возился во дворе, когда Егор подъехал к воротам. Несколько лет назад они вдвоём прорубили дорогу вокруг болота. И между соседями сразу расстояние уменьшилось на несколько вёрст. И зимой, когда дорога была накатанная, за полчаса можно было приехать к приятелю.