Текст книги "Утраченные звезды"

Автор книги: Степан Янченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 52 страниц)

Галина Сидоровна задорно, необидчиво рассмеялась и стала объяснять:

– Согласна, что склад спроектирован примитивно, очень упрощенно, как простой подвал. И заказ на его проектирование был сделан мною, просто с целью сделать сооружение для краткосрочного хранения небольшого запаса овощей. Да и весь склад, приобретенный нами, тоже – холодный, примитивный, служит нам как некая перевалочная база для временного хранения наскоро закупленных по более или менее дешевым ценам. Цены ведь скачут быстрее зайца, удирающего от псовой погони, и все вверх. Будем богатеть – будем совершенствовать складскую базу, – щеки Галины Сидоровны от разгорающейся мечты ярко зарделись, глаза мечтательно блестели, и она, забывшись, подтолкнула грудь скрещенными под ней руками.

Семен Семенович смотрел на разрумянившуюся директрису, проникался к ней доверием, утверждался в мысли, что именно с ней и можно положить начало организации глубокой торгово-сбытовой кооперации колхоза Высокий Яр с городской торговой фирмой в перспективе. А колхозников его колхоза и работников гастронома соединить в один производственно-сбытовой коллектив. И в отношении формы взаимодействия можно потом подумать и устав общий выработать. Но это все – дело будущего. А довериться Галине Сидоровне можно. По ней видно, что она деятельный, энергичный человек, думал он и, как бы в закрепление своего плана, спросил:

– Скажите, Галина Сидоровна, на какой юридической основе вы владеете этим магазином, если не секрет?

Галина Сидоровна лукаво скосила на него глаза, улыбнулась и с чувством достоинства сказала:

– Я поняла вас, Семен Семенович! Никакого секрета у нас нет, напротив, мы себя пропагандируем, что наш магазин народный, с паевым вкладом каждого члена трудового коллектива. А достался он нам по таинственной случайности. В советское время он строился заводом вместе с домом. Когда завод приватизировали, директор стал освобождаться от социальных объектов, магазины стал распродавать-покупать, в том числе и сам себе через жену, детей, родственников. Чтобы не показалось людям все это личным разграблением, он показательно наш магазин передал акционерному коллективу. Мы юридически оформили его приемку и стали коллективными собственниками. По договору стоимость распределили на равные паи, которые сложили в одну кассу. В последующем часть прибыли прибавляем к паям. Bсe болеют за прибыльную работу и ради этого работают самоотверженно. Лишних людей не нанимаем, лишних расходов не производим, но о расширении производственных фондов, торговых площадей и подсобок, вроде вот того же овощного склада, заботимся. Видно, из характера общинного, коллективного складывания своих индивидуальных сил и средств у нас в коллективе и стала витать мысль или жизненная подсказка о кооперативности. Она заразила и меня. Но мы пока не нашли ни ее формы, ни ее содержания, ни того, с чего начать, однако, чувствуем, что кооперация стучится, просится к нам, как естественная форма общественного жизнеустройства трудового народа на базе общественной собственности. При этом мы учитываем, что все это будет происходить в условиях враждебного нам частнособственнического капиталистического общества. Вот такая у нас производственная и отчасти социальная ситуация складывается в коллективе, в которой естественно стало чувство кооперативной перспективы. Если принятую форму производственного взаимоотношения в коллективе считать секретом, считайте, Семен Семенович, что мы открыли вам наш секрет. Может, он пригодится вам в вашей секретарь-райкомовской деятельности.

– Вот этот опыт маленького торгового коллектива мог бы пригодиться для демонстрации пресловутой горбачевской мотивации труда при реформировании социалистической экономики, – поспешил поддержать жену Михаил Александрович.

– Но Горбачеву нужен был частный капитал, который он и внедрил под флагом мотивации труда и создал капиталистическую систему эксплуатации людей труда, – воскликнул Семен Семенович.

– Капиталистам он, действительно, создал мотивацию наживы, а для трудовых людей – бесправие, эксплуатацию и утрату средств существования и, как следствие, – вымирание, – горячо воскликнул Петр Агеевич, пристукнув кулаками по своим коленям. – Не могу переносить даже упоминания этого ненавистного имени.

После этой реплики Петра Агеевича постояла минута молчания, словно все или обдумывали смысл его слов, или дали время, чтобы остыл взрыв негодования в нем. А возбудители нервного напряжения у людей нынче следовали чередой друг за другом, и люди уже привыкли к ним, как к условиям жизни.

– Что касается меня, Галина Сидоровна, – заговорил в успокоительном тоне Семен Семенович, – так ваш секрет убедил меня в том, что я должен завлечь вас в наш колхоз обязательно не только для вашего отдыха, но и для практического решения вопроса по кооперированию вашей торговой фирмы с нашим колхозом, – он как бы подстраивался под тональность высказываний Галины Сидоровны, с легкой иронией улыбнулся и произнес: – Я вам тоже открою наш колхозный, даже, скорее, крестьянский секрет. Наш колхоз задыхается от умышленной губительной для нашего крестьянства рыночной реформы. Дело в том, что наш внутренний рынок сдан в монопольное владение зарубежным импортерам. И вот наш богатейший, с высокоразвитым рентабельным хозяйством колхоз оказался на грани разорения из-за того, что не может реализовать свою продукцию: то же мясо, молоко, мясомолочные продукты, картофель, крупу, овощи, плоды, мед и прочее. Мы ищем возможность кооперироваться с торговыми организациями на договорных, а лучше – на скооперированных, производственно-сбытовых началах. Готовы в пределах возможного идти на некоторые потери, но чтобы сбыт был бесперебойным. Вот и давайте мы с вами обсудим вопрос о нашей кооперации.

Он наклонился над столом, молча внимательно посмотрел Галине Сидоровне в глаза, как бы завораживая ее, потом перевел свой взгляд на Михаила Александровича и с настойчивым тоном продолжал убеждать:

– После собрания и поедемте к нам на отдых, а за время вашего пребывания заключим союз о кооперации. За одно вы найдете в нашем примере подтверждение тому методу владения средствами производства и результатами коллективного труда, который вы внедрили. Я вам сообщу, что еще при организации колхоза научный работник опытной сельскохозяйственной станции Подлесный Иван Федорович, ставший по своей доброй воле председателем колхоза, за обобществленными крестьянскими земельными наделами сохранил их общинный характер, на что завел Золотую книгу по их учету и по изменениям их подушевого колебания. Весь доход колхоза, в том числе прибыль, разносится на наделы земли каждому члену колхоза, начиная с года его рождения, то есть с момента наделения новой семейной души землей. Эту Золотую книгу ведет специально избираемый заместитель председателя колхоза, как бы персональный учетчик земельного фонда крестьянской общины и погектарных начислений дохода. В настоящее время я избран таким заместителем председателя колхоза. За послевоенное время доверенным земельной общины избран всего третий человек, такие они постоянные – золотокнижники. Можно образно сказать, что Золотая книга сделала наш колхоз образцом социалистического хозяйства, а нашу деревню – образцовым социалистическим крестьянским поселением, можно сказать – своеобразным анклавом с высоким хозяйственно-социальным и духовным развитием. С учетом характера ведения хозяйства вашего магазина вам есть смысл познакомиться и с нашим артельным опытом. Поедемте с нами после собрания на отдых – у вас получится прекрасное сочетание приятного с полезным.

Петр Агеевич, зная Высокий Яр, одобрял настойчивое приглашение Семена Семеновича. Он чувствовал ко всему этому какое-то и свое причастие и был уверен, что и Татьяна будет очень довольна такой коллективной поездкой и найдет в этом для себя важный интерес.

Галина Сидоровна внимательно слушала Семена Семеновича, с воодушевлением принимала его отзывы о ее методе руководства коллективом магазина, со скрытой радостью согласилась на все предложения Семена Семеновича, но внешне не выказывала своих эмоций, оставалась спокойной.

Напротив, у Михаила Александровича услышанный рассказ о Высоком Яре вызвал открытый горячий отклик. Он смотрел на Семена Семеновича блестящими глазами человека с воспламенившимся творческим воображением. Но он только спросил:

– У вас должна быть хорошая школа?

– Да, школа у нас прекрасная, преобразована в лицей-интернат с производственным уклоном. И директор – весьма интересный человек, кандидат педагогических наук, по совместительству бессменный секретарь первичной парторганизации. Вам полезно будет познакомиться с ним и приятно провести время в его компании. В селе у нас он духовный наставник, – с радостным подъемом отвечал Семен Семенович.

Значит, мы поедем, Михаил Александрович? – согласно спросила Галина Сидоровна мужа так, что было видно окончательно принятое решение.

– Непременно, коль нас приглашают с такой любезной настойчивостью, – поспешно откликнулся Михаил Александрович.

– Только давайте, Семен Семенович, поездку назначим на завтра, потому что мне сегодня надо кое-что сделать… А сейчас время идти на партсобрание, – предложила Галина Сидоровна, взглянув на часы.

Общее районное собрание коммунистов созывалось на двенадцать часов в Доме культуры общества глухонемых. Здание Дома культуры было расположено в стороне от заводского района. Подход к нему пролегал по переулкам, поэтому не особенно привлекал внимание и оставался вне поля зрения людей.

Редкие общественные мероприятия в нем проходили словно в безмолвии и незамеченными, как и жизнь хозяев Дома культуры. Но организаторы партсобрания на всякий случай предусмотрели кое-какие меры от возможных провокаций, потому что либерал-демократы на что – на что, а на провокационные выходки против коммунистов были всегда горазды. Наружную охрану собрания взялись обеспечить активисты общества глухонемых.

Дом культуры был построен как бы в подкове величественных аллей вековых лип. Могучие густолистые кроны деревьев, закрывая от людского взора плывущие в небе облака, хранили под собой шатровый уют и благостную тишину, которые воспринимались глухонемыми посетителями аллеи разве что особым зрительным воображением и созерцанием неподвижности листвы.

Когда-то на этом месте с дореволюционных времен стоял небольшой двухэтажный особняк хозяина завода с оранжереей субтропических деревьев и кустов. От барского дома крытая галерея вела к небольшому искусственному пруду, в котором выращивались карпы и караси. Вся господская территория была огорожена высоким металлическим забором из кованых кружевных секций. Это сооружение в то время возводилось на окраине заводского рабочего поселка, в отдалении от дымного дыхания завода и казалось грандиозным, свидетельствовало о небывалых богатствах хозяина. Так оно и было. Хозяева нового капиталистического общества, принесшие в жизнь людей индустриальное развитие и новые технические методы обогащения путем высасывания из мускулов рабочих трудовой энергии, не стеснялись в созданиях для себя господских феодальных роскошеств.

Октябрьская революция пощадила господские сооружения, сохранила их в целости и передала в руки рабочих завода. Рабочие, бережно и по-хозяйски расширив дворец, открыли в нем круглогодичный дом отдыха для рабочих.

Bо время Отечественной войны немецкие оккупанты разрушили все сооружения дома отдыха, а дворец, опоганив, взорвали перед отступлением. После освобождения города территория дома отдыха несколько лет не занималась и не застраивалась. Позже вся эта территория, оказавшаяся почти в центре районной городской застройки, была отдана под колонию общества глухонемых. Хозяин оказался рачительный, и вся доставшаяся ему территория была застроена, по-современному благоустроена и таким образом хорошо вписалась в общий городской ансамбль.

В общем, комплексе колонии глухонемых был построен и свой Дом культуры, который морально еще больше укреплял общину обиженных природой людей, но не забытых и не отторгнутых от общества Советской властью. И люди, живущие своей колонией, вполне чувствовали себя активной частью советского, социалистического общества и, главное, знали о своей востребованности. Они физически, морально, политически и общественно-производственно накрепко были вклинены в общий советский строй жизни.

Но перестроечно-рыночное реформирование, а вернее, свержение советского строя очень болезненно, разрушительно, по-зверски ударило по колонии глухонемых, по их общинному образу жизни, коллективный дух которого никак не вписывался в мир индивидуализма. Многотысячная коллективная община в одночасье оказалась в положении изгоя, отверженного от нового жизнеустройства с господством частной собственности. Глухонемые со всей своей общиной оказались не только без государственной опеки, но и без общественного внимания и сочувствия: явилось общество, в котором каждому до себя.

И когда их Дом культуры потребовался коммунистической районной парторганизации, все обитатели колонии восприняли обращение за их покровительством с большой радостью и гражданской благодарностью, с готовностью к помощи. Активисты проявили даже рвение в том, чтобы окружить партсобрание хорошей охраной.

Конечно, собиравшиеся на собрание члены партии не могли даже догадываться о таких чувствах глухонемых к коммунистам, они были довольны и за то, что им предоставили уютное тихое место для большого собрания.

Петр Агеевич и его спутники подошли к Дому культуры за полчаса до открЫтия собрания. Но уже вся аллея была заполнена говорливой толпой. Люди стояли группами и громко, весело разговаривали между собой, порой непринужденно весело, дружно хохотали. Словом, под липами, будто притихшими от непривычного для них шумного говора, словно под ними собрался какой-то необычный праздничный людской собор, но не с молитвенным благоговением, с покорностью и послушанием, а с чувством свободы и единения человеческого духа, чтобы возвысить его и общим голосом заявить о готовности восстановить попранное человеческое достоинство и право труда.

Ого, сколько уже собралось людей! И все это члены компартии района! – мысленно воскликнул Петр Агеевич, чувствуя, как сердце его наполнилось радостным торжеством. Он вглядывался в кучки людей и кое-где отмечал знакомые лица. Из трех-четырех групп людей навстречу ему приветственно поднимались руки. Он отвечал такими же приветственными взмахами руки.

Михаил Александрович всю свою компанию без остановки провел в зал Дома культуры. Ему приходилось здесь бывать ранее, он знал расположение подходов к залу и ввел своих спутников через среднюю дверь зала. Петра Агеевича несколько поразила расстановка зрительских кресел в зале – они поднимались уступами к задней стене от самой сцены чуть ли не под потолок.

На самых высоких двух-трех рядах кресел, в левом углу, уже сидела молчаливая группа людей. Эти молчаливые люди были физически оживлены и вели между собой энергичную беседу жестами. Петр Агеевич своим опытным глазом определил, что глухонемые люди были рады видеть в своем Доме культуры столь необычное для них собрание и относились к нему с особым чувством почтения.

Зоя Крепакова уже сидела в зале. Она выбрала место в центре и, увидев входивших в зал своих, позвала всех к себе. Все четверо прошли к ней и, оживленные, весело заняли всю связку кресел, стали оглядывать зал. Большинство кресел еще пустовало, а подле сцены перед креслами стояла группа делегатов, среди которых Петр Агеевич с чувством неясного волнения узнал Полехина, Костырина, профессора Синяева, администратора района Волкова. В окружении знакомых Золотареву стоял секретарь обкома партии Суходолов. Семен Семенович, присевший было вместе с Красновыми, решил сообщить о своем присутствии.

– Пойду к начальству, – со смешком назвал старших товарищей по партии, – представлюсь, что я здесь, а вы мое место поберегите.

Суходолов радостно приветствовал его и представил другим товарищам.

– Знакомьтесь – Куликов Семен Семенович, секретарь Надреченского райкома КПРФ, самой большой сельской районной парторганизации в области, которая единственная не распускалась во время кризиса в партии, а сохранилась почти в полном составе и теперь постоянно пополняется за счет молодежи и весь настрой жизни в районе ведет.

Все стоявшие вокруг Суходолова с дружеской признательностью крепко пожали руку Семену Семеновичу, а он с радостью отвечал на рукопожатия, каждое из которых как бы втягивало его в предстоящее событие и обещало братское понимание. Пока он обменивался приветствием, незаметно оказался в центре всей группы товарищей, которые со всех сторон обдавали его горячим дружеским дыханием.

Он ответил им на это дружеское дыхание:

– Я привез вам, товарищи, крестьянское заверение в нашей братской солидарности с рабочим классом и о единении с коммунистами города. Мы, сельские коммунисты, с энтузиазмом восприняли сообщение о победном митинге на вашем Станкомашстрое. Обращение обкома партии опубликовали в районной газете и дополнительно размножили отдельной листовкой, которую специальные посыльные из числа коммунистов развезли по селам. Первичные парторганизации проводят коллективные чтения среди жителей сел. Люди расценивают обращение как призыв к объединению в противостоянии наступлению капитализма. Для крестьян объединение в протестах – самый актуальный призыв, а для парторганизаций работа по объединению крестьян на протесты – боевая, злободневная работа.

Вокруг Суходолова и Семена Семеновича собралось человек двадцать и все еще подходили и задерживались с двух сторон прохода. Люди ловили слова незнакомого человека, с выраженной заинтересованностью.

Семен Семенович это заметил и старался говорить погромче. Его запальчивый искренний рассказ слушали с большим вниманием, как вещуна, из загородного отдаления, где события в городе отозвались эхом. И все вдруг поняли, что зачин даже для маленького народного движения должен исходить из города, где принуждение и бесправие чувствуется откровеннее и острее, а терпение рабочих людей всего позорнее.

Хотя город нынче с самого начала перестроечного реформирования не стал служить примером передового сознания для крестьян, тем не менее, крестьяне признают за рабочими и интеллигенцией городов морально-политическое верховенство и готовы поддерживать общественное движение в городе, направленное против капитализации, то есть против расхватывания общественной собственности в частные руки.

Крестьяне законно считают, что расхват в городах государственной собственности есть и расхват и их доли труда. Но их об этом никто и не спрашивает и даже, похоже, и в виду не имеет.

А реформаторы в погоне за наживой охмуряют своей демагогией всех разом – и рабочих, и крестьян. Только крестьяне по природе своей оказались более стойкие в соблюдении общинности и артельности в жизнеустройстве и не принимают самой идеи капитализации земли. Земля – символ и общинности, и общественной собственности, и образа жизни.

– Спасибо вам, товарищ Куликов, на следующей неделе созывается пленум обкома КПРФ, – сказал Суходолов, с благодарностью кладя руку на плечо Семена Семеновича. – Я прошу вас рассказать участникам пленума о работе с Обращением обкома по поводу митинга и откликах на него среди жителей. Только без прикрас – нам нужна объективная информация.

– Хорошо, Илья Михайлович, а к выступлению я буду готов, – ответил Семен Семенович с готовностью. – А с первых обсуждений Обращения поступила в райком такая просьба: люди просят больше информации о принимаемых в Москве Законах и Указах и, главное, об их антинародной направленности против трудовых людей. Люди отмечают, что их объективного анализа ни на телевидении, ни по радио, ни в газетах не услышишь. Хорошо бы, чтобы с такими комментариями на Законы в деревню приходили листовки. Это нам в районе не под силу. С одной стороны, мы не имеем этих Законов и Указов, а с другой стороны, только у вас в городе имеются для такого дела подготовленные товарищи.

Суходолов на секунду задумался, затем откликнулся:

– Очень правильная, замечательная просьба, это должно стать частью партийной работы на современном этапе. Продумаем этот вопрос, – и в его глазах промелькнула деловая озабоченность. – Давайте больше таких рациональных предложений, товарищи… Ну что ж, будем начинать собрание. Идемте, Аркадий Сидорович, откроем собрание. Весь зал заполнен.

Суходолов и профессор Аркадий Сидорович, которого все участники собрания отлично знали, поднялись на сцену. А Семен Семенович вернулся к своей компании. Когда Суходолов и профессор зашли за стол президиума, что означало начало собрания, зал разразился громкими аплодисментами – это было знамение начала существования районной партийной организации, еще одного звена в большой партии коммунистов.

Суходолов минуту смотрел в зал с широкой довольной улыбкой и с радостным блеском в глазах. И с таким же блеском на него смотрели сотни глаз с большого амфитеатра зала, и этот лучезарный блеск, казалось, летел на сцену на крыльях громких рукоплесканий. Дав своему сердцу минуту радостного восторга, Суходолов потом поднял обе руки вверх, призывая к успокоению чувств и переходу от торжественности к деловому тону собрания.

Так понимал его молчаливое поднятие рук Петр Агеевич и про себя одобрил его первое самопредставление коммунистам района. Из зала, залитого сильным электрическим светом, лицо Суходолова Петру Агеевичу казалось довольно молодым и энергичным, а серебристый блеск висков рано седеющей головы казался красивым подсветом его мужественной обаятельности.

Петр Агеевич вспомнил, что однажды на улице представившийся им с Татьяной Семеновной Суходолов показался простым парнем, обладающий дерзкой, напористой смелостью, вооруженной для этого пониманием своей правоты.

Сейчас Суходолов в глазах Петра Агеевича предстал и мужественным, и сильным, и мудрым человеком. Петр Агеевич подумал, что такими качествами характера и должен обладать человек, который взялся возглавлять областную коммунистическую парторганизацию в условиях враждебной людям труда атмосферы капиталистического режима. Для такого дела надо иметь недюжинное сердце, которое не подвержено ни чувству страха, ни чувству уныния, ни чувству сомнения. И Петр Агеевич тотчас проникся к Суходолову доверием. Он оглянулся на своих товарищей и увидел на их лицах отражение таких же, как у него, чувств, – значит, он верно понимал Суходолова.

По сигналу Суходолова аплодисменты в зале враз смолкли, и он заговорил уверенным и дружеским голосом:

– Уважаемые товарищи коммунисты, прежде чем начать нашу работу, позвольте мне представиться. Я являюсь первым секретарем областного комитета Коммунистической Партии Российской Федерации, а уважаемый, надеюсь, известный вам профессор Аркадий Сидорович Синяев есть член бюро обкома партии. Вот нам двоим и поручено поучаствовать в вашем первом районном собрании коммунистов, которые добровольно сами себя призвали на это собрание, чем вы выражаете стремление объединиться с областной парторганизацией. Мы, в обкоме, приветствуем это ваше стремление и прибыли к вам, чтобы организационно оформить наше объединение. Наши силы растут. Думаем, что трудящиеся это будут приветствовать, ибо других защитников у них нет.

Он стоял перед собранием стройно, подтянуто, с независимой и вместе с тем с доброй, товарищеской строгостью и широко, доверчиво улыбался, и глаза его светились радостью оттого, что он видел перед собою большое собрание своих товарищей, пришедших сюда с чувством единства мировидения и с желанием служить трудовым людям. А трудовые люди по природе своей верят в силу общего труда, и потому раньше или позже обязательно должны поверить и партии, которая ставит своей целью служить людям общего труда.

Суходолов, не меняя своего улыбчивого, добродушного выражения, признательным взглядом окинул зал и сказал в ответ на ожидание собрания:

– Вообще-то надо признать, что мы вместе с вами затянули с этим вашим собранием, с созданием районной организации партии, в которой по данным секретарей ваших парторганизаций насчитывается 416 членов КПРФ, это чуть ли не пятнадцатая часть областной парторганизации и десять первичных организаций, – он молча обвел заполненный зал взглядом, как бы еще раз проверил число присутствующих на собрании и сказал далее: – Впрочем, в этом запоздании есть в некотором роде и положительный политический и моральный аспект. Парторганизация родилась на истинно добровольных, демократических началах, снизу, вышла из самой массы трудящихся без всяких организационных указаний сверху, а в силу идейных убеждений. Это родилась истинно народная, демократическая форма самоорганизации людей, стоящих не на долларах и торговом партнерстве, а на коммунистической идее социальной справедливости и равенства при достойной жизни людей труда, а не владельцев частной собственности и капиталов, нажитых от эксплуатации рабочих. В этом существенное отличие нашей партии от тех многочисленных искусственно придуманных в московских кабинетах и не имеющих социальных корней в трудовом народе партий демократов, либерал-лжедемократов, едино-народо-россов, нашдомовцев и черт те знает каких еще партий. Именно эти пробуржуазные партии возродили отвергнутые в свое время народом меньшевизм, оппортунизм, либерализм, конституализм, штрейкбрехерство и иные виды предательства трудового народа и услужения частному капиталу. И все это создается с единственной целью – для общего очумления трудового народа под лозунгом антикоммунизма и оправдания возрождения и в России капитализма как общества частной собственности и эксплуатации трудящихся. Нам, коммунистам, надо понять, что создание различных пробуржуазных партий ведется исключительно для борьбы с коммунистической партией. Это для нашей партии – второй фронт в борьбе с капитализмом, а линия фронта – сознание людей труда. Кто ею, этой линией фронта владеет, тот побеждает в революции, а проще говоря – на выборах – пока они формально, по конституции существуют – Госдумы, президента и нижестоящих органов власти.

Чувствовалось, что Суходолов говорил с внутренним волнением, но выдержанно, уверенно и пылающим взглядом обводил ряды сидящих перед ним товарищей по партии и по общим задачам борьбы за интересы рабочих.

Петру Агеевичу казалось, что Суходолов два-три раза встретился с ним взглядом, будто прощупывал его на классовую прочность, и Петр Агеевич ему мысленно отвечал: Ничего, я выдержу! У меня рабочая кость прочная – она не согнется в сторону от трудового рабочего класса. И искоса посмотрел на супругов Красновых, которые сидели в гуще рабочих и с пониманием слушали Суходолова и смотрели на него преданными взглядами.

А Суходолов, должно быть, увлекшись, продолжал свою вступительную речь:

– Мы, коммунисты России, по-новому разворачиваем свою работу в обстановке, когда не созрела народная сила и не сложилась, как говорили в историческом прошлом, революционная ситуация для всеобщего стратегического наступления на капитал, который, между прочим, тоже еще у нас не до конца вызрел. Но он опередил нас в классовой борьбе, вырвал у народа экономические и политические рычаги. А нас ловко устранил, благодаря предательству верхушки руководства КПСС и государства, от классовой авангардной роли в рабоче-крестьянской среде путем запрещения компартии, сумел скомпрометировать пролетарскую, коммунистическую идеологию, не прекращает ни на один день борьбу против Ленина. Таким образом, капитализм, если не вырвал совсем, так сумел притупить наше идеологическое оружие и повел тотальное наступление на трудящихся.

В условиях капиталистического режима наша тактика должна строиться на множестве приемов завоевания на нашу сторону рабочих, крестьян, интеллигенции. Отсюда, как вы догадываетесь, нам предстоит задача, не упуская других позиций, сосредоточить основную работу на защите левого фланга народно-патриотического, трудового фронта, встряхнуть трудящихся от летаргической дремы, объединить и сплотить их вокруг нас, сделать людей труда активной общественной массой антикапиталистического движения. Как? Здесь нет, и не может быть рецептов. Методы и формы акций будем подбирать по ходу дела, как это сделали коммунисты Станкомашстроя. Но в одном уверен, не пренебрегать никакой мелочью. Вот, например, самая простая штука – заводской гудок. Он неожиданно заревел. Обязательно вздрогнет сердце человека. Вздрогнет сердце – проснется разум. Проснется разум – заработает сознание: что там стряслось? Надо посмотреть, послушать, выскочить на улицу ко всем, вместе с людьми, идущими под красными флагами, принять участие в демонстрации или в митинге, проголосовать за резолюцию. Или другое – Красные знамена, красные флаги – они колышутся, волнуются, текут, струятся на ветру, они впечатляют и вызывают в сознании, в чувствах, идеи борьбы, будят воспоминания, сравнения времен, и на ум приходит в своем образе революционный Октябрь. Ни полосатое, ни голубое, ни черное знамя не вызывает таких ассоциаций, как красное. Это я к тому привлекаю ваше внимание к мелочам, возникающим в нашей работе с людьми, что нам надо равнозначно ценить не только большие дела, но и мелочи, пронизывающие жизнь. Но обо всем этом мы будем говорить в процессе нашей борьбы с капиталом. Главное для нас – понять, что нам в новом историческом времени предстоит вести колоссальную классовую борьбу, в которой могут выстоять только борцы, крепкие духом и сильные волей. Я понимаю так, что сегодня сюда совершенно добровольно, но по воле высокой партийной сознательности пришли товарищи, сплоченные духом осмысленной убежденности, готовые к самоотверженной борьбе, долгой, упорной и беспощадной во имя счастья трудового народа. Для этой самоотверженной борьбы вы по идейному убеждению и объединяетесь в районную организацию, чтобы соединить свои силы для общей борьбы, ибо только в общей совместной борьбе мы победим, – с высоким пафосом произнес последние слова Суходолов и поднял над головой крепко сжатый кулак.

Зал ответил на эти его слова общим вставанием и горячими аплодисментами, страстным блеском глаз.

Хлопая ладонями, Петр Агеевич оглянулся на угол, где сидели глухонемые, и с каким-то сердечным волнением увидел, что и они встали и энергично, широко разводя руки перед собою, тоже хлопали в ладони, видно, из этой энергичности таким образом для них рождались свои смысловые звуки для внутреннего слуха. Было радостно видеть их активное приобщение к общей жизни людей в зале, к общей мысли.