Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 51 страниц)

В Иваново, прежде чем уничтожили все зенитки, немцы сбили три истребителя. Лётчикам на И-16 пришлось делать три захода, чтобы выбить всю зенитную артиллерию. Глеб наблюдал за всем боем. Немцы огрызались отчаянно. Две зенитки удалось уничтожить только приёмом "ножницы", когда два самолета заходят на цель с противоположных направлений. И пока один самолёт, атакуя, пытается уйти от жгутов снарядов, второй бьёт зенитчикам в спину. Потерь могло быть и больше, но немцы по случаю раннего утра были не готовы. Хотя реактивные снаряды у большинства наших пилотов летели мимо, но за пять минут истребители с задачей справились. Бомбёры заходили поэскадрильно, у каждого звена были свои цели. Отбомбились за полчаса. Город горел. Истребители, не жалея патронов, чистили улицы свинцом. Разбомбив все цели, эскадра развернулась и пошла на север, там поменяв курс, двинулась на восток и, зайдя на нашу территорию, обогнула Пинск и стала садиться в Дубровицах.

Только сейчас над городом появились немецкие истребители. По рации им видно сообщили, что бомбардировщики ушли в северном направлении и истребители умчались туда, искать себе жертву. В Иваново гитлеровцы потеряли много. Были практически выбиты все тылы наступающей дивизии, уничтожены тыловые подразделения, два батальона пехотного полка, склады с боеприпасами и топливом. 267-я пехотная дивизия наступать дальше не могла. Остатки наших частей генерала Недвигина, защищавших Пинск, получили долгожданную передышку и время перегруппироваться.

Работа бомберов Глебу не понравилась. Он помнил, как точно бомбили немцы батальон ремонтников во Львове. Особенно бросилась в глаза бомбежка одиночно стоящего артиллерийского склада. Тройка наших бомбардировщиков СБ-2 бомбила его трижды. Бомбы ложились на дистанции от пятидесяти до ста метров. Причем два задних самолета, очевидно даже не целились, а как только ведущий сбрасывал бомбы, бросали и они. Попали в склад только с третьего раза, сбросив восемнадцать бомб. Да и то, видно штурман последнего самолёта на глаз вычислил поправку и отбомбился чуть позже. С таким неточным бомбометанием надо было что-то делать.

Прибывший на помощь мотострелковый полк десятой танковой дивизии и два полка артиллерии ударили по немцам из района Дубая. Полк за сутки смял оставшиеся немецкие части и вышел к Иваново. Здесь немецкая оборона тоже трещала по швам. Остатки тылов дивизии начали отходить на Драгичин и через сутки части пятой и шестой армии Иваново взяли, пользуясь отсутствием у немцев артиллерии и снарядов.

Каждый день, ближе к вечеру, сержант выходил на Бориса. Интересовался, как в батальоне идут дела. Предупредил что в три дня не уложится. Будет здесь четыре – пять дней. В батальоне дела шли нормально. Отремонтировали пять тридцать четвёрок и пять немецких танков. Два БТ оттащили в дивизию. Ревякин занимается заменой двигателей. Одну тридцать четвёрку с повреждённым дизелем тоже. Пятого июля работы в Зубове закончат и всё погонят в дивизию и в батальон.

Пятого июля в авиационной группе был обозначен днём подготовки к налёту на Кобрин. Количество целей в городе переваливало за сто двадцать. Бомбить надо было всеми полками. А это долго, и наверняка немцы держат истребительную авиацию наготове. В сводках Совинформбюро прошла информация, что авиация Западного фронта нанесла удары по ряду населённых пунктов и аэродромам противника. Уничтожено сорок самолётов, восемь артиллерийских батарей и до двух полков гитлеровцев. Служба в авиационной группе уже устоялась, разведчики сменяли друг друга, охотники держали их в поле зрения, четкие графики поднимали лётчиков на барражирование в районе аэродромов. Зенитки, подумав, установили наиболее выгодным способом, батальоны охраны распределили по аэродромам. Каждый истребительный полк держал дежурную четвёрку самолётов, готовых к немедленному взлёту. Командарм шестой армии расщедрился и прислал две эскадрильи МИГов, уже прошедших несколько боёв. В Кобрине они должны были сыграть важную роль в противодействии истребителям немцев, заняв высоту и не позволяя немецким пилотам забираться наверх.

Глеб попросил с утра собрать всех командиров бомбардировочных полков и выяснить причины неточного бомбометания в спокойной обстановке, когда нет противодействия ни истребителей, ни зениток. Оказывается, ларчик открывался просто. Молодые штурмана не умели пользоваться прицелом для бомбометания ОПБ-1, и бомбили "по ведущему" – тот сбросил бомбы, и они следом. Это было обычной практикой, и штурман просто наблюдал за моментом сброса бомб командиром звена. Да и сам прицел летуны дружно обозвали дерьмом. Тренировки по бомбометанию не проводятся, а про реальную бомбёжку на полигоне даже речи не ведётся. Только командир 86-го БАП полковник Белый сказал, что в этом году его полк один раз проводил учебное бомбометание. Не давали для этого дела топлива. Но летчики его полка в этом вопросе немножко подтянулись, сказались многочисленные вылеты на бомбёжку с начала войны. Именно его полк разбомбил штаб семнадцатой армии, аэродром в Жешуве, а потом участвовал во всех авиационных ударах шестой армии.

– А как же вы Ковель бомбить будете, – удивился такой неподготовленности Лакеев. – Там же, больше ста точечных целей? Все же останутся целыми, только бомбы зря изведём?!

Командиры полков замолчали, не зная, что ответить генералу.

Тогда вмешался Глеб.

– Слушайте меня внимательно, товарищи командиры. Это вы виноваты в том, что не научили своих подчиненных пользоваться оружием, которое вам доверила Родина. Пусть оно неказисто, это оружие, и с ним трудно обращаться, но этому надо учиться беспрерывно. Только тогда оно станет эффективным и грозным. Поэтому, найдите среди ваших людей специалиста, который может прочесть толковую лекцию о приборе прицеливания. Даже не о приборе, а о правилах пользования им. Определите конкретную, наиболее оптимальную высоту, с которой будете бомбить, конкретную оптимальную скорость, которую удобно держать. Поднимите бомбардировщик и проведите бомбометание. В каждом полку провести тренировки с штурманами, на земле, по пользованию и порядку прицеливания. Выделите по самолёту, и пусть он вывозит целый день штурманов на тренировку по прицеливанию и бомбометанию. За спиной у них должен стоять инструктор и учить. Пилотов займите обучением противозенитному манёвру и маневрированию при нападении истребителей противника. Каждый пилот бомбардировщика должен знать простую истину, если он не будет маневрировать, при нападении мессершмита, то будет представлять собой просто большую тупую мишень. Самолёт должен менять курс, высоту, скорость, делать скольжение подставлять врага под пулемёты своих бортстрелков. У вас же куча не простреливаемых зон. Выделите им самолёт и пусть тренируются. Можете попросить наших истребителей, чтоб подыграли и попытались вас атаковать. Посадите стрелков, пусть они тоже тренируются в отражении атак, но на разряженных пулемётах. Таким образом, вы должны сегодня провести тренировку с каждым экипажем по противодействию противнику, а штурманам прочитать лекцию и вывезти их на учебное бомбометание. Для этого у вас есть целый день. А завтра уже посмотрим, чему вы смогли научить молодёжь. В дальнейшем такие тренировки проводить в неделю два раза. Через месяц закончить оценочным бомбометанием на полигоне. В качестве полигона подойдёт любая местность. В том числе и вражеская позиция. В любом полку надо организовывать планомерную практическую учёбу, и среди техников тоже. Без учебы и тренировок нет умения. А умению воевать, тоже надо учиться, оно просто так не приходит.

Все ли меня поняли, товарищи командиры?

– Все поняли, товарищ Хранитель, – ответили ошарашенные командиры полков, тем, что с ними заговорил Сам Хранитель.

– Тогда работайте и готовьте к боям людей! Удачи вам! – осенил Глеб командиров бомбардировочных полков и над ними засиял крест.

Вечером, когда эскадра была готова полностью к завтрашнему вылету, Хранитель посоветовал генералу собрать пилотов истребительной авиации для передачи боевого опыта. Уговорил выступить Акуленко, поучить пилотов пускать реактивные снаряды РС, рассказать о приемах по уничтожению зениток. И по особенностям боя с немецкими истребителями, сделав упор на то, что немцы устраивают вертикальные "качели", и, пользуясь набранной на пикировании скоростью, сбивают наши самолёты. Что советские лётчики могут предпринять в таких случаях. Обсуждение прошло бурно. Выработали тактику обязательно держать группу самолётов на высоте, чтобы можно было своевременно реагировать на атаки немцев и их пресекать. Миги должны были ловить момент, когда мессершмиты залезут наверх, и, пользуясь преимуществом в скорости на высоте их там атаковать. Уходить, посчитали многие, если мессер сел на хвост, надо скольжением в сторону, а как проскочит – бить самому. Было мнение, что годен прием резкого набора высоты, с выходом на петлю. Радиус петли Нестерова у немцев однозначно больше, как и радиус виража.

Бомбить Кобрин планировали двумя волнами с интервалом в тридцать минут. Первая волна должна была уничтожить зенитки и отбомбившись уйти. На смену ей прийти вторая. В первую очередь выбивались зенитки, штабы и склады, вторая волна добивала уже оставшиеся цели. Каждый пилот бомбардировщика знал свою задачу и цели. Каждый истребитель тоже. Сенин выдал в каждый полк по двадцать планов Кобрина с нанесённой обстановкой. Ознакомили всех лётчиков. Атаку решили начать в шесть тридцать утра. Хотя в это время в штабах офицеров мало, но раннее время обеспечивало отсутствие противодействия для первой волны, а следовательно, снижало потери группы генерала Лакеева. Во второй волне шли истребители Акуленко, хорошо подготовленные пилоты 17-го истребительного полка и две эскадрильи МИГов. Истребители 46-го и 89-го полка, идущие в первой волне, после приземления тут же должны были заправиться, навесить новое вооружение и быть готовыми к взлёту для оказания помощи истребителям ведущим бой с немцами. Для защиты аэродромов оставляли по одной эскадрилье. Никто не сомневался, что после удара по Кобрину, немцы вычислят аэродромы и прилетят посчитаться. Но здесь этого никто не боялся. Неожиданным удар не будет, врага всегда встретят в воздухе. Будет надо, поднимут все двести с лишним истребителя, и из района Пинска никто не уйдёт. От тарана ещё никто не ушёл.

Утром шестого июля первая группа взлетела. Она шла с аэродромов в Дубровицах. Лету бомбардировщикам было тридцать пять минут. Обошли Пинск и взяли курс на запад. Первой группой командовал командир 86-го бомбардировочного полка полковник Белый Федор Дмитриевич. С ним в паре шёл местный 94-й полк полковника Николаева. В обоих полках было девяносто пять самолётов. Во второй волне, которая взлетала из Заречного, шло семьдесят пять бомбардировщиков 33-го и 52-го полка, которыми руководил командир тридцать третьего полка полковник Пушкарёв Фёдор Иванович.

"Два Фёдора", как их назвал про себя Глеб, вспомнив старый советский фильм с таким названием.

Глеб сопровождал вылет авиации к Кобрину. Как и планировалось, один полк истребителей оторвался вперёд, для удара по зениткам, второй сопровождал бомбардировщики. Город прикрывало двадцать четыре зенитные батареи. На каждую батарею нацеливалась своя пара самолётов. Полк зашёл с севера на низкой высоте, и успел уничтожить две трети зениток, прежде чем завыл ревун воздушной тревоги. Город был разделён примерно пополам рекой Муховец, имел собор и несколько старинных церквей, служащих хорошими ориентирами. Каждая пара уверенно вышла на свою цель. "Чайки", более приспособленные для штурмовки, уничтожили свои объекты сразу, после первого захода, сбросив добавочно по одной пятидесяти килограммовой бомбе, которую приказал подцепить командир. Пять пар "ишачков" сделали по повторному заходу, добив до конца цели. Проверив уничтожение зениток, самолеты оттянулись на юг, и стали набирать высоту. Уложились примерно за пять минут.

Бомбардировщики СБ-2 заходили поэскадрильно на высоте тысяча пятьсот метров. При такой небольшой высоте обеспечивался минимальный снос бомб от цели. Ветра практически не было. Истинную высоту над поверхностью земли заранее огласили всем штурманам, для ввода в прицелы. Штурману было достаточно ввести истинную скорость, а пилоту держать нулевой крен, курс, скорость и удерживать пузырёк прицела в центре. Бомбежка началась сериями по две бомбы. Две открывшие огонь зенитки, истребители заткнули сразу, ни один бомбардировщик не пострадал. Сначала с востока на запад прошёл один полк, потом второй. Следующий заход делали с севера на юг, а последний с запада на восток, чтобы выйти всей армадой в направлении к дому. Сержант наблюдал бомбёжку, он была достаточно результативной. По крайней мере, отдельные склады, станция, горели. Девяносто пять самолётов сбросили на город пятьсот семьдесят бомб весом по сто килограмм. Город заволокло дымом, и видимость ухудшилась. Полковник Белый дал сигнал на отход.

Сержант наблюдал за воздушной обстановкой, с северо-запада заметил несколько, блеснувших в лучах поднимающего солнца точек, и устремился к ним.

– Двадцать мессершмитов с северо-запада, высота четыре тысячи, – доложил он Белому. – Дальность двадцать километров от Кобрина.

Полковник выдал в эфир данные и приказал одному полку истребителей отсечь истребители противника, а второму продолжать сопровождение, всем подготовиться к отражению противника.

"Ишачки" сразу стали набирать высоту до пяти тысяч, – бомбардировщики сбили строй плотнее. Отходили строго на восток. Вторая армада советских самолетов в это время заходила на Кобрин с юга. Полковник Пушкарёв приказал полку Акуленко и двум эскадрильям Мигов выдвинуться на помощь нашим истребителям, а бомбардировщикам ложиться на боевой курс. Схватка в небе закипела знатная. Миги залезли сразу на шесть тысяч и начали охотиться за любым немцем, пытавшимся набрать высоту. И-16, ревя моторами, крутились на всех высотах. В течение пяти минут, пользуясь многократным количественным превосходством, сбили семнадцать немецких самолётов. Три мессершмита, увеличив скорость до максимума, ушло на запад. Наши самолёты немцы тоже проредили, сбив десяток истребителей из полка первой волны. Этот полк, после бегства немцев, развернулся и пошёл на восток. Свою задачу он под Кобриным выполнил.

Бомбардировщики бомбили согласно плана, не обращая внимание на круговерть воздушного боя в пяти километрах от города. У них задача не ввязываться в воздушные бои, а сбросить точно бомбы и уничтожить цель. Двадцать пять минут бомбёжки, и СБ-2, по команде Пушкарёва, тоже повернули на восток. Два полка прикрывало бомбардировщики на обратном пути.

Глеб поднявшись тысяч на десять наблюдал за обстановкой в воздухе. Самолёты ползли медленно, но глотали километр за километром. При подходе к Пинску он второй раз засёк группу немцев. В этой было тридцать шесть самолётов, то есть целая, полноценная группа.

– Тридцать шесть истребителей противника в тридцати километрах от Пинска, идут с северо-запада, высота четыре тысячи, – передал он сразу трём абонентам: генералу Лакееву, полковникам Белому и Пушкарёву. Первая эскадра к этому времени уже полчаса как села и истребители спешно готовились к вылету.

"Ишачки" стали набирать высоту, бомбардировщики остались сопровождать только "Чайки". Пушкарёв завел свою эскадру бомбардировщиков за Пинск и развернул на юг, для захода на свой аэродром. Немцев встретили примерно шестьдесят наших истребителей из второй волны. Завязалась воздушная схватка. Если бы не МИГи, сталкивающие немцев сверху, потерь было бы много. Всё-таки выучка у немцев была значительно выше. Наши пока держались числом и правильным построением. Бой шёл десять минут, когда с юга ударил ещё один истребительный полк, успевший подняться на пять тысяч, и сразу сбивший пяток немцев. Немцы начали отходить, пытаясь вырваться из боя, но наши не отставали, стремясь не дать немцем оторваться. Сверху удар по отходящим немцам завершили миги, сбив ещё несколько самолётов. Ушло двенадцать мессеров. Над местом боя в воздухе и на земле белели купола парашютов. Внизу догорали самолёты, наши и немецкие. Поскольку бой проходил над нашей территорией сбитым советским летчикам ничего не угрожало. Подоспел ещё один полк из первой волны, но он был уже не нужен и, развернувшись, ушёл на аэродром. Бомбардировщики уже садились в Заречном, истребители начали совершать посадку тоже.

Глеб работой группировки остался доволен. Сбили сорок один самолёт противника, бомбёжку провели успешно. Сообщив результаты генералу Лакееву, он попросил собрать раненых пилотов в одном месте, в Заречном и Дубровицах. Порекомендовал увеличить число разведчиков, и подготовить МИГи для вылетов. Наверняка немцы сейчас в направлении наших аэродромов запустят свои разведывательные высотные самолёты.

Представившись Хранителем Ткачёвым, вышел на командира десятого мотострелкового полка, которого разыскал в Иваново, и попросил послать людей из разведбатальона на поиск сбитых пилотов, указав точки на карте, где заметил парашюты. Попросил доставить в Пинск в комендатуру или госпиталь, если пилотам нужна помощь. Оттуда их заберут.

Раненых летчиков оказалось шесть человек, помощь им сержант оказал. Сообщил Лакееву, что надо послать представителя с транспортом, медиком и запасами продовольствия в Пинск, чтобы забрать сбитых пилотов, которых туда должны собрать.

Командиры полков доложили о потерях. Немцы сбили тридцать два истребителя, все И-16. Восемь самолётов небоеготово и нуждаются в ремонте, из них два в замене двигателя. Которых пока нет. Наибольшие потери в сорок шестом полку, который прикрывал отход первой группы над Кобриным, и восемьдесят девятом, прикрывавшим вторую группу под Пинском.

Глеб связался с Акуленко, спросил как в полку дела.

– Сбили у меня лейтенанта Мишина под Кобриным, но выпрыгнул. И здесь под Пинском ещё двоих. Один вроде сел, а над вторым доложили, что видели парашют.

– Командир дивизии послал в Пинск людей, чтобы забрать всех сбитых пилотов. Так что будем надеяться, что привезут твоих людей Порфирий Семёнович.

Г Л А В А 40

Капитан Геллерт, руководитель 107-й абвергруппы приданной 2-й танковой армии Гудериана, потер виски, и устало откинулся на спинку стула. К вечеру начинала болеть голова. Работы было очень много, особенно последние три дня. На южном крыле танковой группы резко активизировалось сопротивление русских войск. Русские фактически разбили 267 пехотную дивизию, взяли Дубай и Иваново. В Иваново появились свежие русские части. Советская авиация на юге группы устраивает показательные налёты, уничтожив все тылы дивизии в Иваново, аэродром пикировщиков, и сегодня утром разбомбив основательно Кобрин, где до сих пор тушат пожары и извлекают тела погибших. Железнодорожное сообщение через Кобрин прервано, поскольку уничтожен мост. Ещё где-то бродит по тылам мобильная танковая группа русских, уничтожая колонны прямо гусеницами и нагнавшая панику на всех тыловиков. Диверсанты открыли террор на дорогах, фактически парализовав снабжение войск в направлении Пинска. Если русские перебросят своих подрывников и снайперов севернее, то о наступлении придётся забыть. Уже сейчас войскам катастрофически не хватает топлива, боеприпасов и продовольствия. Подвоз из Польши уменьшился в два с лишним раза. Генерал– полковник Гудериан приказал разобраться в этом вопросе и завтра доложить. Геллерт активизировал агентуру, заслал несколько новых групп, но ни на сантиметр не приблизился к решению этой непонятной активности. Все русские части и соединения на центральном фронте известны. Способы ведения ими военных действий тоже. Здесь же масса новых приёмов, не известных даже вермахту. Тому пример снайперская засада под Рудском. Русские стреляли две минуты, и двадцать восемь машин встало с разбитыми двигателями. Если так пойдёт дальше, то у рейха не будет машин для перевозки и снабжения. А с диверсантами бороться очень сложно. Собственно Вермахт ещё и не встречался с массовыми диверсиями на транспортных артериях. Дураку понятно, что нужны части, чтоб охранять дороги, по которым идёт снабжения. Охранных частей – мизер, а длина дорог с каждым километром на восток – увеличивается в разы. Обязательно наступит момент, когда все пехотные части нужно будет выстроить вдоль дорог для их охраны, и наступать будет некому. Что делать с такой перспективой Геллер не знал, вот и ломал голову. Тем более, завтра ехать на доклад, а докладывать по существу нечего. Даже эффективных мер без ослабления ударной группировки он не мог придумать, как ни ломал голову.

– Разрешите, герр капитан, – вошёл в кабинет его заместитель оберлейтенант Кронц. – Из Кобрина прислали протокол допроса сбитого русского лётчика, лейтенанта Мишина, – положил он на стол кипу листов. – Я просмотрел, очень интересные сведения, которые наверняка заинтересуют Берлин.

– Летчик ранен?

– Да, но легко. Отстреливался, пришлось ранить в руку. Медпомощь оказали. По телефону доложили, что везут к нам в Берёзу.

Геллерт взял кипу бумаг и начал читать. Чем дольше он читал, тем в большее недоумение приходил.

– А не подсовывают ли нам дезинформацию? Или может этот лейтенант просто издевается?

– Не думаю. Такую глупую дезу русская разведка давать не может, – сказал Кронц. – Она работает не хуже англичан. А лейтенант не издевается, а просто чувствует своё превосходство над немцами: он отмечен Богом, а мы простые смертные.

– Нет, ты, что, веришь этому? – Геллерт взял листок: "Хранитель Ткачёв приказал создать на севере пятой армии группировку в тысячу самолётов. Сделать четыре кустовых аэродрома, на каждом держать сто пятьдесят истребителей и сто бомбардировщиков. Он приказал помочь Западному фронту и научить их воевать настоящим образом. Ему надоело, что немцы прут и прут по Белоруссии, подходя к границам Украины. Приказано танкам Гудериана свернуть шею и гнать немцев обратно".

Вопрос: в каком полку вы служите и на каком аэродроме базируетесь?

"Я служу в сто шестьдесят четвертом полку. Наш полк второго июня переброшен на аэродром в село Заречное пятой армии. Раньше мы были в подчинении шестой армии у Хранителя Глеба, теперь в подчинении Хранителя Ткачёва. У нас кустовой аэродром, где находятся бомбардировщики и истребители. Истребителей три полка. У каждого свой аэродром.

Вопрос: Так в шестой армии не осталось самолётов, если всех перебросили в пятую?

"Вы что дураки? Разве отдаст Хранитель Глеб свою авиацию, если не чувствует за собой силы! Ему Сталин ещё десяток истребительных полков прислал из резерва. Шестьсот самолётов. Нас послали, поскольку мы уже участвовали в боях и можем научить этих ребят Западного фронта, как бить врага. Да и в шестой армии ещё много полков осталось, которые прошли бои. Теперь учат новичков, которые прилетели".

Вопрос: – А вы не чувствуете себя предателем, раскрывая местоположение вашего аэродрома и количество самолётов?

" С какой стати?! Ребята только рады будут на вас ордена заработать. Чем больше ваших мессершмитов прилетит, тем лучше. Там уже соцсоревнование идёт, кто больше немцев собьёт. У нас пока больше всех командир полка сбил – пять самолётов. Ну, это и понятно, он с вами и итальянцами ещё в Испании дрался, умеет это делать. А мы учимся. Хранитель Ткачёв сказал, что лётчику надо учиться и тренироваться каждый день. Лучше всего на враге. А то из нас хороших воинов не получится. Вот, когда научитесь, на плохом самолёте сбивать врагов не считая, и вам будет без разницы на каком самолёте это делать, вот тогда и станете настоящими воздушными воинами. А пока вы только отроки, пытающиеся стать бойцами".

Вопрос: А вы не боитесь умереть?

"Конечно нет! Смерти нет, ребята! Сказал нам Хранитель Глеб и благословил. И над нами загорелся крест. Мы теперь все под надзором Бога ходим. Глеб сказал просто – человек не умирает. Умирает его тело. У каждого тела своя жизнь. Если ты храбрый воин, то в следующей жизни тоже воином будешь или выше пойдёшь. Ежели трус, то следующей жизни у тебя может и не быть, или будешь золотарём дерьмо из ям выгребать. Пока не поймёшь, что человек должен быть храбрым, гордым и честным. И к людям относиться душевно".

– Рихарт, ты что, веришь всей этой галиматье?

– Очень даже правдоподобно. По Хранителям была директива. Они действовали на Южном фронте и за неделю разбили группировку фон Клейста. А теперь взялись и за нас. Но насколько я понял, в Белоруссии Хранителя пока нет. Ткачёву не понравилось, что в районе Пинска мы стали близко подходить к Украине, за которую он отвечает. Вот он и принял меры. Приказав уничтожить группировку Гудериана, чтобы сбоку не ударила. По-моему, всё логично. Я вот только не знаю, как ты будешь всё это генерал-полковнику докладывать. Но, по крайней мере, разобрались, откуда взялись свежие части и самолёты. Прикажи, пусть пошлют несколько самолётов разведчиков в это Заречье. Если там есть большой кустовой аэродром, то считай, что слова этого лейтенанта подтвердились. И тогда надо искать остальные.

Обсуждение допроса советского лётчика прервал телефонный звонок.

Геллер поднял трубку, выслушал и задал один вопрос:

– Погоню организовали?

Получив утвердительный ответ, положил трубку.

– Сбежал? – поинтересовался Кронц.

– Да, наша машина подорвалась на мине, хотя шли в центре тыловой колонны. Кто-то крикнул: "Диверсанты!" и все начали разбегаться в разные стороны. Лейтенант под шумок сбежал тоже. Сейчас ищут.

– Я и не сомневался, что он уйдёт. Если за него САМ, – потыкал он несколько раз пальцем вверх. – А кто мы такие, чтобы становиться на пути БОГА?

Геллерт договорился в Люфтваффе и в район Заречья направили три самолёта разведчика. Два русские сбили, но один вернулся. Да аэродромы в Заречье действительно есть. Удалось сделать снимок взлетающих истребителей и кружащегося вдалеке от аэродрома бомбардировщика. Бомбардировщик занимался непонятным делом – имитировал атаки над определённым местом, видимо полигоном, заходя с разных направлений, при различной скорости и высоте. Взлетал и садился примерно через двадцать минут. Очевидно, проводил какие-то тренировки экипажей. Затем взлетела эскадрилья бомбардировщиков, они отрабатывали противозенитный манёвр и уклонение от атаковавшей пары истребителей. Удалось понаблюдать в течение часа, потом пришлось срочно уносить ноги, иначе бы сбили тоже. Точное место взлета удалось определить только для истребителей. Но, несомненно, в районе Заречного есть замаскированные аэродромы истребителей и бомбардировщиков. Рядом с этим местом в районе Пинска русские выбили две трети первой группы 54-й истребительной эскадры, преследовавшей бомбардировщики, атаковавшие Ковель. Сосредоточив для этого два истребительных полка.

Геллерт приказал составить доклад и вместе с копией допроса лётчика отправить самолётом в Берлин. В течение двух суток подготовить и заслать разведгруппу в район Заречное. Сам же стал готовить доклад для генерал-полковника Гудериана.

Шестого июля вечером Глеб услышал вызов "Крокодила": – Хранитель Глеб, это Крокодил. Помоги!

– Слушаю тебя Гена, что случилось, и где находишься? – вошёл он в связь с командиром танковой роты.

– Нахожусь в рейде по немецким тылам в Белоруссии. Очень сильно оторвались от линии фронта. Не удалось разжиться соляркой для танков, у немцев в колоннах один бензин. Снаряды кончились, осталось по десятку осколочных на ствол. Патроны к ДТ тоже на исходе. Запас хода пятьдесят километров, после этого танки встанут. Прошу помочь снабжением. Под наши пушки у соседей снарядов нет, у них большинство танков с пушками в сорок пять миллиметров.

– Подожди, я сейчас возьму карту, и ты мне конкретно скажешь, где находишься, и можно ли где-то поблизости сесть транспортному самолёту.

"Крокодил" находился в треугольнике городов Кобрин-Берёза-Драгичин, занятых немцами, собираясь подобраться к основной трассе снабжения Кобрин-Ивацевичи. Идея рискованная, но правильная. Рота скрывалась пока в лесу, в пяти километрах западнее Хомска. Топлива ещё хватало, чтобы сделав бросок, пробиться через линию фронта в районе населённого пункта Опаль. Но капитан Изюмов планировал навести шороху в немецких тылах гораздо глубже.

Вопрос был серьёзным. Полная заправка одного танка – 540 литров. Для роты надо было доставить пять тонн топлива, плюс восемьсот килограмм масла МК. А если учесть, что вес одного танкового унитарного патрона составляет около девяти килограмм, а боекомплект тридцать четвёрки семьдесят семь снарядов, то для десяти танков требовалось семь тонн боеприпасов. Плюс патроны и продовольствие, о котором скромно умолчал капитан (хотя возможно питание организовал за счёт немцев). Необходимый груз зашкаливал за тринадцать тонн. Плюс вес упаковки. Значит пять гружёных ЗИСов, никак не меньше.

Глеб запросил у Сенина и изучил топографическую карту района, где находился "Крокодил", если для маленьких самолётов ещё можно было подобрать площадку, то для тяжёлых транспортников – нереально. Возить же на У-2 столько груза – надо около пятидесяти рейсов. Рассчитывать, что немцы не заметят шнырянье самолётов туда-сюда – это просто глупость. Заметят и обязательно собьют, да ещё и выйдут на танковую группу. Проще загрузить автомобильную колонну в пять-шесть грузовиков, организовать прорыв через немецкую оборону (или незаметное просачивание) и доставить груз.

– Геннадий Геннадьевич, – вышел сержант на Изюмова, – вы пока замаскируйтесь на том месте, что вы мне сказали. В течение двух суток постараюсь вам доставить всё необходимое. Я вас буду держать в курсе событий, вы же, если придётся сменить место, тоже мне сообщите.

Сержант вышел на командующего пятой армией генерала Потапова и, объяснив причину, запросил в течение суток доставить в Пинск шесть тонн дизельного топлива в бочках для тридцатьчетвёрок и семь тонн боеприпасов для танковой роты, включая бронебойные снаряды 76– мм.

Как такового, сплошного фронта пока не было. Немцы наступали вдоль дорог, захватывая населённые пункты и города, особо не заботясь об оставшихся в тылу красноармейцах и местном населении. Так что просочиться по какому-нибудь лесу в обход позиций и редких подвижных патрулей было вполне реально. Начало войны – есть начало войны. Противники ещё не притёрлись друг к другу, и не знали, что можно ожидать от противоположной стороны. Хотя появление советских диверсантов в тылу, уже заставило немецкое командование задумываться над этой проблемой.