Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 51 страниц)

Колонну батальона догнали уже перед Лопатиным. Рогов пристроил свои машины сзади. Прошли город и повернули на Радехов. Скоро уже заезжали в лес. Руководил Лукьяненко, расставляя танки, тягачи и машины по своим местам. Сопровождающие истребители приветственно покачали крыльями и ушли к себе на аэродром.

– Боря, – обратил внимание комбата Глеб, – если ты не поставишь задачу на оборудование отхожих мест, то к завтрашнему вечеру, весь лес окажется "заминирован", и каждая "мина" будет прикрыта кусочком газеты.

Комбат засмеялся. Настроение у него было хорошее. Батальон дошёл и встал на место. На двадцать минут раньше срока. Озадачив командиров взводов маскировкой, отрывкой щелей, окопов и отхожих мест на каждый взвод, а поваров приготовлением ужина, комбат попросил проверить старшину, который ещё где-то ехал своим обозом. Пока тылом руководил Рябинин.

Глеб слетал, ему не трудно. Николаев ещё Лопатин не проехал и стоял на отдыхе. Кони, это ведь не машина. Шагом – шесть километров в час, рысью – двенадцать. А другим аллюром запряжённых в телегу лошадей и не пошлёшь. Если желаешь, чтобы они тебя и дальше возили. Были, конечно, опытные кавалерийские части, совершавшие переходы и по сто километров, но после такого перехода лошадям полагалось сутки отдыха, иначе начинался падёж.

– Петр Васильевич, сколько стоять будете?

– Попов сказал, что отдых после семидесяти километров не менее двух с половиной часов. Так что ещё два часа как минимум.

– Здесь осталось километров пятнадцать. Я комбату доложу, что где-то часа через четыре вы будете на подъезде. Вас встретят. Но уже ночь будет, так что осторожней. Еда то, есть для бойцов?

– Едой и водой запаслись, всё нормально. А оружие всегда под рукой.

– Ладно, отдыхайте, и удачи вам, – перекрестил Глеб бойцов.

Вспыхнул крест, и медленно погас. Хранитель ушёл. А в душах бойцов расцветала радость. Хранитель о них позаботился, навестил и благословил.

Люди в батальоне работали до самой темноты. Комбат сделал лишь двадцати минутный перерыв на ужин. Технику замаскировали, щели, и часть намеченных окопов отрыли. Завтра днем уже будут обустраиваться основательно. К ночи развернули палатки, чтобы было, где спать. Народ немножко уже в лесу освоился. Комбат переживал, чтобы не было дождя. На небе собирались тучки. В двадцать два тридцать провели построение и сделали отбой. Караулы на ночь усилили. С нескольких проезжавших машин видели, как колонна втягивалась в лес. А глаза могли быть и недобрыми. Глеб доложил командиру дивизии о передислокации батальона и об уничтоженной группе немецкой разведки и возможности нападения на ППД в Львове. Командир дивизии приказал батальону быть готовым для выдвижения по маршрутам, которые доведут после выхода дивизии и подготовке технического замыкания, готового по команде прибыть в указанный район.

Четвёртый день войны для батальона закончился неплохо. Добавилось немного вооружения, и грузовик. Перебрались на новое место

Г Л А В А 22

Глеб сообщил комбату, что завтра немцы скорей всего начнут решительное наступление, введя в бой все силы танковой группы Клейста. Рассказал, что немецкая разведка пытается вскрыть местоположение наших танковых дивизий, в том числе и тридцать второй. Но наши, скорее всего, будут двигаться в следующую ночь, выходя на позицию для удара. Поэтому завтра с утра, можно под охраной направить выездной военторг в дивизию. Всё равно старшине надо со снабжением батальона определяться. Подарить бойцам и командирам кусочек хорошего настроения. Сдать деньги и распродать товар. На немецкие самолёты над батальоном приказал не реагировать. Немцы просто часто провоцируют открытие огня, пытаясь выявить укрытые части. И летать над ними завтра будут много, немцы подтянули истребители. Поэтому маскировка, маскировка, и ещё раз маскировка. Не забыть закрыть стёкла автомобилей материалом, чтоб не выдали. Под конец сержант сказал:

– Боря, я завтра с пяти утра, целый день, скорее всего, буду работать на линии фронта. Если что, зови сразу, не раздумывая. Люди пусть занимаются обустройством, надо копать землянки и блиндажи для укрытия и проживания. Выставь секреты с телефонной связью. Можно установить несколько растяжек и мин. Продумай охрану и создай подвижный резерв. Держи наготове группу технического замыкания и группу разведки, возможно, придёт приказ их задействовать. Батальон одновременно с замом не бросайте, только в случае крайней необходимости. Твоё место в КВ, для этого тебе командир дивизии этот танк и дал. В общем, береги себя! Я как всегда на связи, для этого здесь и приставлен!

– Спасибо, Глеб я поберегусь.

В пять часов Ткачёв был у командарма. Начальник штаба рассказал ему по крокам, что значат нанесённые значки. Музыченко выдал запрошенное удостоверение, которое сержант пока брать не стал.

– С двумя бумажками, мне не справиться, товарищ командующий, пусть пока полежит здесь. Карманов то у меня, к сожалению, нет, положить некуда.

На каждой разрисованной бумажной ленточке умещалось примерно двадцать километров границы. Были обозначены ориентиры, линии километровой сетки, места разведки. Требовалось произвести разведку на полосе примерно пять километров шириной. Комбриг Иванов заверил, что все тридцать шесть листочков весят восемнадцать грамм. Он вынес кроки из штабного блиндажа, сержант их взял и поднялся вверх. До Перемышля он добирался минут десять, не рискуя сделать скачок прямо туда, помня, сколько энергии требует перенос материальных предметов.

Видно было уже достаточно хорошо. Кроки, что ему дали, были настоящим произведением топографического искусства. Наверняка делал профессиональный картограф и высококлассный чертёжник. Как они смогли проделать такую работу, за столь короткое время, Глеб не представлял. Комбригу Иванову он сразу сказал, что этих людей за их труд необходимо отметить. Всё было нарисовано и написано тушью, надписи читались легко, каждый ориентир был отмечен и расшифрован. Сама же система полоски с нанесённой картографической обстановкой была очень простой. Каждый, кто играл в школе в "Морской бой" и топил корабли, её знает. Двадцать сантиметров бумажной полоски были разбиты вертикальными километровыми линиями на двадцать частей, от нуля до двадцати. Горизонтально полоска делилась на пять частей, обозначенных буквами А,Б,В, Г,Д, начиная от границы. То есть была нанесена километровая сетка, состоящая из ста квадратиков. Каждый такой квадратик имел своё обозначение А1, Б8, Д20 и так далее. Для более точного целеуказания можно было пользоваться методом улитки, когда такой километровый квадрат разделяется мысленно еще на девять квадратиков поменьше, и, начиная с левого верхнего угла, по часовой стрелке, ведётся их нумерация по кругу от одного до восьми и девятый квадратик оказывается в центре. Если карандашом соединить эти квадратики, то получится подобие улитки. Такой метод позволяет по карте определить координаты цели с точностью триста метров.

Сержант поднялся над немецкой стороной Перемышля. Скопления войск в городе не было. Отметка "ноль" проходила по южной окраине города. Ментально связавшись с командармом, начальником штаба и Чижовым из НКВД, писавшим скорописью, Глеб начал диктовать то, что он видел:

– Скопления войск в городе нет. Квадрат за городом, Д минус один, улитка 498, лощина, батальон пехоты, палаточный лагерь. Квадрат Б1, улитка 2, батарея зениток 88миллиметров. Квадрат Б3, улитка 6, штаб, двести метров за центральной кирхой, трехэтажный дом по левой стороне, шесть легковых автомобилей, антенны. Улица ведёт к мосту. Вокруг дома три зенитки эрликон – две на перекрёстках улиц, одна на крыше дома напротив. Квадрат Б5, улитка 2, зенитная батарея 88 миллиметров. Квадраты А5,А6,А7 три линии траншей, заняты пехотой. Квадрат Д6, улитка 8, гаубичная батарея. Квадрат Д7, улитка 9, ферма, две батарее противотанковых пушек на конной тяге, не развёрнуты. Квадрат Б6 улитка 3, квадрат Б7, улитка 9, миномётные батареи. Квадрат Д8, дальше два километра, склад ГСМ. Квадраты А8,9,10, 11, укреплений нет, отдельные сторожевые окопы. Квадраты с 12-го по двадцатый противника не наблюдаю. Местность заболочена.

Первые двадцать километров сержант прокомментировал за десять минут. Дальше пошло веселее. Но за час он сумел пройти всего сто километров границы. Предстояло ещё двести восемьдесят. Это было долго.

– Товарищ командующий, – предложил Глеб. – Давайте, сначала, я пройду самые опасные участки, в районе Сокаля и Устилуга, а потом вы будете заниматься своими делами, а я Чижову надиктую оставшиеся данные.

– Я согласен, – сказал Музыченко. – Но прошу начать с Устилуга, и подключить на связь генералов Потапова и Писаревского. Нам важно немцев в том районе остановить и не дать прорваться. Прорыв должен быть один.

– Я понял, передвигаюсь к Устилугу.

Устилуг небольшой приграничный городок, находившийся в устье реки Луги, впадавшей в Западный Буг. Здесь были мосты и пограничный переход на территорию Польши. Шоссе через Гребешув, выходило на Замостье и Люблин. От Устилуга до Владимира-Волынского было совсем ничего – километров двадцать. А уж от Владимира-Волынского шли дороги на Ковель, Луцк, Львов, как автомобильные, так и железнодорожные ветки. Прикрывал этот транспортный узел Владимиро-Волынский укрепрайон. К началу войны имели вооружение только восемь узлов обороны из двадцати пяти, но командарм-5 успел поставить в необорудованные доты нештатные пулемёты, а кое-где и артиллерию. Перед укрепрайоном вдоль правого берега Буга было оборудовано предполье глубиной от одного до четырёх километров и построены десять полевых батальонных узлов, с траншеями, дзотами, позициями для артиллерии и миномётов. Части прикрытия, занявшие своевременно эти позиции и вели оборонительные бои эти четыре дня. В укрепрайоне, расположенном чуть дольше от границы, дрались лишь отдельные подразделения, в том числе и стационарные доты, построенные в самом Устилуге. Немцы вынужденно наступали на Устилуг, рассчитывая сразу захватить мосты. С севера, реки Золотуха и Турья, намертво перекрывали своими бесчисленными притоками путь на восток. С юга Устилуг частично прикрывали озёра и река Студянка. С запада, городок был прикрыт только рекой Западный Буг, которую немцы форсировали, заняли два небольших плацдарма, но были выбиты обратно. Да и Владимир-Волынский так просто было не взять. Луга своим извилистым руслом и обширными пойменными болотами с запада и юга надёжно прикрывала город от захватчиков. Вот и вынуждены были немцы драться за Устилуг, чтобы пробиться к транспортному узлу по кратчайшему пути. Теперь же, не сумев захватить целыми мосты, они могли ударить и на южном фасе устилугского выступа, в районе Стшижува в направлении на Лудин, а оттуда уже вдоль дорог на Нововолынск или Владимир-Волынский. Волынская область была густо населена, сеть дорог развита, единственное, что могло задержать стремительное наступление немцев – это огромное количество мостов и мостиков, и значительные участки заболоченного пространства. На южном фасе имелась и железная дорога, находившаяся восточнее границы примерно на один километр, ведущая с территории Польши через Устилуг к Владимиру-Волынскому, Ковелю, Червонограду, Львову.

Сержант вошёл в ментальную связь с командованием пятой армии и поздоровавшись, начал доклад:

– Перемещаюсь вдоль границы на север на большой высоте. Из района Томашува движутся две колонны, танковая и моторизованная дивизия. Моторизованная дивизия, длина колонны, ориентировочно, десять километров движется на Раву-Русскую, есть танки. Голова колонны прошла, населённый пункт, снижаюсь, так указатель прочитать не могу, первое слово Любича, второе на Кру, остальное не разобрать, замазано грязью. Скорость колонны примерно двадцать пять километров в час. Вторая колонна, ориентировочно танковая дивизия длина километров двенадцать, голова прошла мимо Щепятина, хвост ещё в Ульгувеке. Движется вдоль границы на Хлопятин в направлении на Сокаль. Скорость двадцать километров в час.

Из района Гребешува движется танковая дивизия, длина четырнадцать километров. Голова прошла, так, прочитал, Марисин. Движется на Долгобичув в направлении на Сокаль. Скорость колонны пятнадцать – двадцать километров в час.

Из Замостья в направлении на Гребешув и Устилуг движется танковая колонна длина десять километров, находятся в том же месте, где мы разбомбили танковый полк. Скорость двадцать пять километров в час. Думаю, неполная танковая дивизия.

Со стороны Люблина движется колонна моторизованной дивизии. Длина колонны десять километров. Голова прошла Пяски, движется на Хелм и Любомль.

По всей границе наблюдается сосредоточение войск. Войска активны, заметны перемещения отдельных подразделений в полосе границы. Мой вывод: Немцы сегодня начнут в течение ближайших часов решительное наступление. Клейст свою группировку развернул и собирается подключить к делу. Прикрытие колонн осуществляют группы истребителей от пятнадцати до двадцати самолётов, всего примерно девяносто штук. Смена самолётов прикрытия пока не производится. Возможно, их можно будет подловить в конце марша на нехватке бензина. По трассе Замостье – Гребешув выставлена зенитная артиллерия, примерно одна установка на километр. Основной удар наносится на Сокаль, возможно Кристинополь (Червоноград). Готов к целеуказанию в районе Устилуга.

– Хранитель, – сказал Музыченко. – Мы вынуждены уйти со связи, чтобы осмыслить результаты разведки и принять меры. Нас сейчас интересует в первую очередь куски границы, где намечаются удары. В районе Любомля, Устилуга, Сокаля и Рава-Русской. Будет правильно, чтобы не терять времени, начать обследовать эти районы с севера на юг. Старший лейтенант Чижов всё запишет.

– Хорошо, – согласился Глеб. Он примерно и предполагал, что так и получится. Начальники, получив направления ударов, должны уже двигать войска, а не заниматься мелочёвкой, вроде артиллерийских и миномётных батарей.

Г Л А В А 23

Двадцать шестого июня батальон поднимался плохо. Люди выглядели уставшими и не выспавшимися.

"Надо было на полчаса позже поднять", – подумал комбат. Но дел предстояло совершить за день без счета, и подъем был сделан как обычно, так же как и отбой. Хотя в лесу темнело раньше, и светлело позже. Может поэтому бойцам казалось, что ещё темно. Михайлов предпочитал придерживаться установленного распорядка дня. После подъема, комбат приказал палатки свернуть. В лесу очень трудно замаскировать палатки, выгоревшие на солнце до белизны. Оставили только новенькую зелёную, полученную взводом Рогова.

Старшина приехал ночью, всё было нормально. Комбата будить не стали. С утра Николаев уже занимался завтраком, вместе с Рябининым. Командиры все спали в одной палатке, женщинам Заремба освободил закуток в ремонтной машине. Старшина получил на складе ещё две лагерных палатки, под медпункт и командиров. Рассчитывая, что из одной сделает маленький склад. Машины с имуществом надо было куда-то разгружать.

Комбату место не очень понравилось. Недостаток был один – лес был густым. Маскироваться хорошо, а охранять – плохо. Это хорошо, что группа разведки, возглавляемая старшим лейтенантом Лукьяненко, расчистила вчера места под стоянку техники, а то бы пришлось ночью вырубать подлесок. Вот ручей был превосходный. Метра два шириной, с песчаным дном и двумя удобными подходами в пятидесяти метрах от расположения. Водой они были обеспечены, и умыться, и обед сготовить и портянки постирать. Они долго с Лукьяненко обсуждали с утра, как организовать охрану. Нужно было делать вырубку, чтобы просматривались подходы. Возможно, и ставить мины, как советовал Глеб. Хотя Борис побаивался того, что свои же бойцы на них и наткнутся. Забудет человек, и готов. Следы от траков гусениц при съезде в лес, замаскировали ещё вчера. Глеб комбату сказал, что их прекрасно видно с воздуха. Да и дороги, ведущей в лес, фактически уже не было. Бойцы пересадили несколько деревьев, закрывая прогал, заметный, со стороны шоссе. С севера, лесная дорога, пропетляв под кронами деревьев, метров четыреста, переходила в две длинные поляны, тянувшиеся на полкилометра. Батальон разместили недалеко от трассы, с правой стороны дороги. Со стороны полян выставили наблюдателя. С юга, с тыла расположения, тек ручей. Вот дальше него и сделали вырубку подлеска, попытавшись создать из срубленных кустов непроходимый завал. За завалом Глеб посоветовал накидать сухих сучьев – ночью будет слышно, если кто станет подходить. Бойцы с удовольствием нарыли десятка четыре ям– ловушек, с установленными на дне торчащим гвоздём, вбитым в деревяшку. Ямки прикрыли сверху и замаскировали. Нормальный человек и зверь, никогда не пойдёт на завал из веток, – объяснил Хранитель, – он его обойдёт, а, если ты враг, то получи подарок. И, желательно, гвоздь ржавый. Но у старшины были только новые сотки. Хотя бойцы надеялись, что гвозди через неделю поржавеют. В лесу было сыровато. Ночью, даже прохладно, и старшина всем желающим выдал шинели. За брёвнами на землянки комбат послал целый взвод и выделил две машины. Лес пилили подальше от расположения, объехав лесной массив по трассе. Лесу заготовили шесть машин, должно было хватить. Пока одни пилили, другие копали. Предстояло вырыть около двадцати ям под землянки, перекрыть их, и замаскировать. Михайлов планировал сделать это за три дня, чтобы не сильно напрягать людей. В первую очередь делали перекрытые щели и рыли окопы, для круговой обороны.

После обеда Михайлов поехал в дивизию. Надо было решить вопросы снабжения, узнать новости и уточнить дальнейшие задачи. Лукьяненко остался старшим. Выехали на трёх машинах. Разведывательной, тыловой, и с товарами военторга. В охрану взяли десяток бойцов Рогова. Ехать было недалеко, водитель машины, на которой была установлена рация, ездил в техническом замыкании и дорогу знал. Комбат ехал в первой машине, во второй Рябинина, замыкал старшина Николаев. В передней и последней сидело по пять хорошо вооружённых бойцов, при двух пулемётах. Комбат, помня, что Глеб предупредил о появлении многочисленных немецких истребителей, назначил наблюдателей за воздухом, приказал взять диски с бронебойными и трассирующими пулями. Не собьют, так отгонят. Хотя двадцать километров он рассчитывал проскочить за полчаса и немецким пилотам на глаза не попасться. Доехали благополучно. Охрана остановила, проверила документы, доложила в штаб и их пропустили.

– Разрешите, товарищ полковник, – обратился комбат к Зимину. – Здравия желаю!

– Рад вас видеть, капитан Михайлов, – оторвался начальник штаба дивизии, от работы. – Присаживайтесь, мне надо ещё пару минут, сейчас Журнал боевых действий закончу, и поговорим.

Борис сел на предложенную табуретку и приготовился ждать, осматриваясь по сторонам. Начальник штаба из палатки перебрался в новый блиндаж, вполне комфортный, но маленький. Практически это был отдельный кабинет. Брёвна на потолке ошкурены, стены зашиты фанерой, развешано несколько карт, закрытых шторкой, сейф, стол, два стула и табурет. Освещался двумя керосиновыми лампами. За дверями блиндажа наблюдал из окопа автоматчик.

– Эту комнату мы специально для встреч с Хранителем оборудовали, – сказал Зимин, откладывая ручку. – Внимательно слушаю, товарищ капитан, с чем пожаловали?

– Батальон, согласно приказа, перебазировался на новое место. Сразу встал вопрос о снабжении, где мы будем получать продовольствие, боеприпасы и имущество?

– Этот вопрос мы с командиром продумали. В Львов вам ездить далеко, да и вывезем мы всё оттуда скоро, будете снабжаться со складов корпуса, это недалеко от Лопатина. Пройдёте к помощнику начальника штаба по тылу, он оформит все документы, там же заглянете к вещевику. Через несколько дней дадим пополнение, человек двадцать, возможно одного офицера. По мобилизации начали поступать призывники. Батальон ваш должен сегодня в ночь выделить две группы технического замыкания, дивизия будет совершать марш вот в этот и этот квадрат, – показал начальник штаба на карте. Соответствующий приказ получите. Состав замыкания – два тягача, машина разведки и связи, машина технической помощи и машина с охраной. Марши тут короткие, но совершить надо будет быстро, чтобы успеть замаскироваться. Немцы начали на границе решительные действия, наступают в нескольких местах танковыми и моторизованными дивизиями. Ожидается прорыв противника в районе Сокаля. Топографические карты у вас есть?

– Да, получены на всю Львовскую область, и несколько листов юга Волынской.

– У начальника связи получите позывные для групп технического замыкания, частоты, сигнально-кодовые таблицы, коды оцифровки карт. Он вам расскажет, как всем этим пользоваться. Мы, кстати, получили немного запасных частей для танков и автомобильной техники. Подойдёте к Корнелюку, он уже всё привёз сюда, что-то выдаст из дефицита обязательно. С вами сколько машин прибыло?

– Две можно использовать под загрузку, в третьей я привёз военторг, хотел людей порадовать.

– А что, военторг – это здорово! Где расположились?

– Пока в штабной зоне.

– Отлично, к вам подойдёт капитан Васильев, он покажет, где встать. А мы объявим по частям. Я думаю, покупателей будет много. Через два часа зайдёте в оперативный отдел, вам вручат приказ на техническое сопровождение колонн дивизии. Вопросы ко мне есть, Борис Алексеевич?

– Есть, товарищ полковник. Вы заполняли журнал боевых действий, мне такой тоже положено вести?

– Журналы боевых действий ведутся от полка и выше, но, поскольку вы отдельный батальон и являетесь воинской частью со своим номером, то в принципе вам тоже положено.

Начальник штаба пошарил в столе и вытащил незаполненный Журнал.

– Вот, возьмите. Заполняется примерно так, – показал он комбату журнал дивизии. – Ежесуточно, с указанием времени боевых действий. Особо не размазывая, но события должны быть отмечены. Потери противника, ваши потери, полученные приказы, описание удачных действий, отличившиеся и так далее. Занесённые данные должны быть достоверными. Это главное требование.

– Спасибо, товарищ полковник. Разрешите идти?

– Да, товарищ комбат, можете быть свободны. Васильева я сейчас подошлю.

Михайлов вышел от Зимина с твёрдой уверенностью, что от жизни дивизии он безнадёжно отстал. Здесь уже применялись сигнально-кодовые таблицы, коды оцифровки карт, о которых он слышал от Глеба краем уха. Порадовало, правда, что снабжение будет под боком, и то, что выделят какие-то запчасти. Но для этого придётся побегать по инстанциям.

Подошёл капитан Васильев, поехали, выставили машину военторга, чуть дальше поста штабной зоны. Штаб охранялся дополнительно. Заодно он объяснил Михайлову, кто, где сейчас находится. Это не на ППД, где все сидели в одном здании. В лесу места было много. Бегать по службам Борис не любил, но приходилось, комбату от этого никуда не деться.

Задний борт на машине открыли, Галина Ивановна приколола кнопками по бортам машины, красиво написанные Наташкой перечни товара и цены. Третий экземпляр положила перед собой, на металлический ящик, где хранились деньги. Торговля началась. Первыми прибежали штабные. Им было ближе всех. Через десять минут около машины стояло человек пятьдесят. Все улыбались и радовались. Приезд магазина – это из той, ещё довоенной жизни. Не важно, купишь ты что-нибудь, или нет. Важно другое, вот стоит красивая женщина, она перекинется с тобой шуткой, подарит улыбку и даст тебе сдачу, коснувшись своей горячей ладонью твоей руки. Вот это важно! А то, что тебе не досталось лезвий, так это мелочь.

Через полчаса людей вокруг машины стояло человек двести. Стояли те, кто уже что-то приобрёл, стояли те, кто хотел что-то купить, стояли те, у кого не было денег. Зачем солдату деньги на войне? Они просто стояли и смотрели, как торгует военторг. Это была частичка старой, довоенной жизни, и к ней хотелось прикоснуться или просто посмотреть и вспомнить.

Старший батальонный комиссар Чепига тоже стоял, не пытаясь подойти к машине. Он наблюдал за счастливыми лицами людей, и ему самому хотелось улыбнуться, глядя на эту симпатичную ловкую женщину, подарившую мужикам кусочек радости, весело смеющуюся солдатским шуткам и с весёлой улыбкой, отвечающёй на предложения руки и сердца.

" А молодец, Михайлов. Никто, кроме него, не догадался военторг в лес привезти. Сегодня по всей дивизии будут разговоры, что приезжал военторг. Надо будет в дивизионную газету тоже заметку дать", – подумал Чепига.

Прибежали девчонки с медсанбата, о чём-то пошушукались с продавщицей и та, из отдельного мешка, завернула в бумагу и выдала им покупки. Наверное, нижнее бельё. Когда кончилась мелочь, на сдачу пошли спички. Рябинина продала их целый ящик, как и ящик папирос "Казбек". Четыре упаковки одеколона "Тройной" и "Шипр", кончились за полчаса. Дорогие женские духи "Красная Москва", разобрали тоже сразу, причём покупали не женщины, а мужчины, явно для будущих подарков. Разобрали командирские сумки, компаса, курвиметры, наборы карандашей. Влет шла писчая бумага, блокноты, конверты. Простые и химические карандаши. Все собирались писать письма родным и близким. Успехом пользовались алюминиевые фляги, ремни и бритвенные принадлежности. Зеркальца разобрали все. Материал для подворотничков старшины брали целыми кусками, а к ним иголки и нитки. Кто-то пустил слух, что увеличительное стекло лучше всяких спичек и зажигалок – надёжнее. Разобрали все лупы и взяли два имеющихся дорогих бинокля. В общем, через два часа товара в кузове практически не осталось. Галя только успевала укладывать пустую тару, десять раз пожалев, что не уговорила комбата взять в помощницы Наталью.

Комбат, когда уходил по штабным инстанциям, водителям приказал находиться около машин, а сержанту Семёнову провести занятие с бойцами отделения по рукопашной подготовке, чтобы красноармейцы не мучились ожиданием командира, а занимались делом. Вот сержант и проводил, собрав вокруг массу зрителей.

Красноармейцы, вооружённые двухметровыми шестами, изображавшими винтовки, сначала отрабатывали штыковой бой, пять на пять. Одни по команде сержанта наносили удары, вторые отбивали. Причём удары наносили рассчитанные не на русские, а на немецкие ножевые штыки. Семёнов командовал: – Круговым, слева в живот – бей! Круговым, слева, в шею – бей! Круговым слева, в бедро – бёй!

– Противник – левша! – скомандовал сержант. Нападающие бойцы поменяли руки на шесте. В правую ногу – коли! Круговым, справа в живот – бей! Круговым, справа в шею – бей! В живот – коли!

После десяти минут, сержант приказал красноармейцам поменяться местами. Указал ошибки при нападении и защите. Занятия продолжились дальше. Стук палок в лесу, привлёк внимание, как бойцов, так и командиров. Сначала любопытных было человек десять, потом двадцать. Но сержант Семёнов посторонних глаз не стеснялся. Только уменьшил употребление мата. Прогнав отделение через штыковой бой, сержант скомандовал: первая пятёрка подготовить лопатки. Пятёрка дружно сняла с ремней лопатки в чехлах. Одна пятёрка теперь нападала со штыками, вторая отбивала удары лопатками, и атаковала сама. Получалось у бойцов на удивление слаженно. И каждый смотревший за занятием понимал, что если штыковой удар удавалось отбить, то противник вторично ударить уже не успевал. Бойцы с лопатами приближались вплотную и прямыми или рубящими ударами, выводили его из строя. Удары в человека только обозначались, поскольку можно было нанести травму, хотя лопатки были и в чехлах. Поменяв людей местами, Семёнов потренировал и вторую половину отделения.

– Снятие часового, с пяти метров, удар в область шеи! – объявил сержант название следующей тренировки. Он подошёл к сосне и на уровне шеи нарисовал мелом белую линию. Отметил пять шагов до соседнего дерева. – Показываю!

Сержант кошачьими движениями подобрался к стволу сосны, беззвучно вытащил лопатку, медленно выглянул, потом резко сделал шаг в сторону, выходя из-за дерева, и метнул лопатку. Та с резким стуком вошла в цель, перечеркнув черту. Бросок был удачным. Зрители захлопали. Бойцы по очереди начали выполнять упражнение. Надо отметить мимо дерева не промазал ни один. Все лопатки воткнулись. Народ эти успехи бурно приветствовал. Зрителей, переместившихся от военторговской машины, набралось уже изрядно.

– Атака на ходу в тело, – объявил сержант. – Расстояние 2–3 метра. Показываю!

Он, отойдя от дерева метров на двадцать, побежал и на бегу метнул лопатку. Та воткнулась на уровне живота в ствол. Выдернув её, сержант пояснил: – Секрет здесь прост. На самом деле, при метании я на мгновение приостановился, метнул и побежал дальше. Бегу прямо на противника. Цель – добить его, если бросок был не очень удачен, выдернуть лопатку из тела и нанести добивающий удар, если он необходим. Бойцы построились в колонну по одному, и начали отрабатывать атаку. У всех получилось, в общем удачно. У двоих лопатки не воткнулись, но срезали по пласту коры.

Сержант опять построил и сделал разбор недостатков по упражнению. Заставив повторить трижды. Результат стал ещё более впечатляющ. На последнем заходе сержант приказал лопаты из ствола не вынимать, а целиться туда, куда он бросит сам. Бросал он в район живота. Бойцы бежали колонной на расстоянии три метра дуг от друга и метали лопаты один за другим. Одиннадцать лопат торчало в дереве.

От зрителей отделился подполковник, и подошёл к строю.

– Равняйсь, Смирно! Товарищ подполковник, сержант Семёнов, по приказу командира батальона провожу практическое занятие со стрелковым отделением охраны, – доложил, как положено сержант.

– Командир мотострелкового полка, подполковник Лысенко, – представился подошедший. – Сержант, вы красноармейцев распустите на пять минут перекурить, а я хочу с вами переговорить.

Семёнов подал команду, строй рассыпался, но бойцы сгруппировались около машины. К ним сразу повалили люди знакомиться.

– Вы штаб охраняете? – спросил Лысенко.

– Почему штаб? – удивился сержант, – ремонтно-восстановительный батальон нашей дивизии.

– Так вы из батальона старшего лейтенанта Михайлова?

– Из батальона КАПИТАНА Михайлова, – поправил подполковника сержант.

– Это ведь о вас в сводке передавали, что вы в ночном бою уничтожили двести семьдесят восемь диверсантов.

– Так точно, товарищ, подполковник. Это о нашем батальоне.

– И много в батальоне такой охраны, как ваше отделение?

– Взвод.

– И что, взводом две с лишним роты перебили?

– Пулемётами, и танк у нас один был, два других уехало склад боеприпасов отбивать. Но у нас ещё ремонтники, около ста человек есть. Они тоже ребята хоть куда. Мины направленные загодя поставили, окопы тайные отрыли за забором, вышки сторожевые поставили. Было бы диверсантов больше, и больше перестреляли. Плохо, что ночью нападали. Ракеты осветительные приходилось всё время пускать, а то целей не видно.