Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 51 страниц)

– Спасибо, сказал Глеб, обстановку я понял. Какова моя задача на ближайший момент?

– Мы собираемся разбомбить немецкие части в Иваново, Кобрине, под Пинском, а затем выявить и ударить по танковым частям Гудериана в районе Иванцевичей. Первые два удара будем наносить по Иваново и позициям немцев под населённым пунктом Дубай. Кроки местности в районах населённых пунктах мы сделали, – протянул начальник штаба четыре полоски бумаги. – Это чтобы легче было ориентироваться. Хорошо бы если вы сообщали о колоннах на дорогах. У нас есть один полк, готовый вылететь немедленно, для бомбёжки немецких колонн, хоть автомобильных, хоть танковых по вашему сигналу. Все бомбардировщики будут прикрываться полками истребителей. У нас готово для ударов четыре бомбардировочных и четыре истребительных полка. Это свыше четырёхсот самолётов.

– Руководить непосредственно ударом будет командир четырнадцатой авиационной дивизии, – вмешался Потапов, – полковник Зыканов Иван Алексеевич. Мы бы хотели, чтобы вы вышли на него и установили с ним связь. Он находится в Заречном, это ближе всего к Пинску. Телефонную связь проложить отсюда не удалось, а по радио вести такие переговоры нельзя. Кроки самолётом ему доставлены, он предупреждён и ждёт вашего прибытия. В Заречном сейчас находятся четыре истребительных полка. Три наших из четырнадцатой истребительной дивизии и один полк шестой армии – 164-й. Все на старых типах самолётов. Зыканов находится на пункте управления, рядом с лётным полем. Помимо него там будет находиться капитан Сенин, из штаба армии, он и нанесёт всю обстановку на карту. Это второй дом на южной окраине села. В крайнем доме связисты, там есть антенны, их заметно. С Дубровицами, где сидят бомбардировщики, имеется телефонная связь. Туда тоже послан майор Петров из оперативного отдела, с кроками местности, который может нанести на карту все объекты.

Хорошо, – сказал сержант, – буду иметь в виду, что могу выйти на капитана Сенина и майора Петрова. Задачу уяснил. Глеб ещё раз посмотрел на карту, запоминая место, где находится Заречное и Дубровицы. Заблудиться он не боялся: Заречное стояло на реке Стырь, Дубровица – на реке Горынь. Попрощавшись, сержант поднялся вверх и пошёл от Ковеля сразу на северо-восток. Почти сразу он пересёк реку, это был Стоход. Следующая была нужная ему Стырь. Все реки были притоками Припяти и текли с юга на север. Достигнув реки он повернул на север, и через двадцать минут увидел Заречное. Около двухсот самолетов сидело на трёх разных аэродромах, слившись в единое пятно. Один аэродром был побольше, на нём располагалось сразу два полка. К нему как раз и выходили крайние домики села.

Глеб проник во второй домик, где находился пункт управления авиационным соединением. Посредине комнаты стоял здоровый пузатый мужик, в белом шёлковом подшлёмнике с летными очками на лбу и стругал какого-то капитана.

– Я командир дивизии, боевой лётчик, полковник, а ты штабная крыса, способная только бумаги перебирать, будешь мне замечания делать?! Смирно я сказал, стоять, и слушать, что тебе полковник говорит. Смирно, капитан, а то за неподчинение сдам в особый отдел говнюка штабного. Тебе там быстро мозги вправят, чтобы не делал старшим замечания. Мне плевать, что ты там в своем штабе доложишь, посидишь недельку у нас в кутузке, научишься хорошим манерам.

Глеб, перестав слушать словоизвержение пьяного полковника, без знаков различия на гимнастёрке и ремня, мазнул взглядом по присутствующим офицерам. В комнате сидел майор и лейтенант. Оба вжали головы в плечи и молчали, не желая попасть под начальственный гнев.

– А ну, заткнулся, боевой лётчик! – выдал он ментально команду Зыканову. Тот не прореагировал, продолжая поносить капитана. – Молчать я сказал! – взревел сержант. Но пьяный полковник снова не обратил никакого внимания на посыл Хранителя, в отличие от присутствующих офицеров, вздрогнувших от его рёва. – Всем офицерам покинуть помещение, вызвать сюда начальника особого отдела! – распорядился сержант. Офицеры мгновенно встали и вышли, в том числе и армейский капитан.

Зыканов растерялся и сел снова за стол.

– Товарищ командующий, необходимо ваше вмешательство, – вышел Глеб на Потапова. – Не привык заниматься доносительством, но вынужден. Полковник Зыканов не может руководить налётами авиации, он пьян, в контакт с ним войти не могу. А вообще этого офицера надо отстранять от командования дивизией. Он обуревший до последней степени хам, унижает офицеров, люди его боятся. Не знаю, какой он лётчик, но с таким пузом в истребитель не влезешь, а если влезешь, то ручку управления на себя не потянешь. Вызвал начальника особого отдела, постараюсь его изолировать. Примите меры и назначьте нового человека для руководства боевыми действиями собранной авиации. Ваш капитан Сенин вам всё подробно расскажет по прибытии в штаб.

Зыканов, с минуту покачавшись на стуле, уронил голову на стол и захрапел. Шифровка пришла через десять минут. Назначить временно исполняющим обязанности командира 14-й истребительной авиационной дивизии генерал– майора Лакеева Ивана Алексеевича. Полковнику Зыканову А.И. прибыть в штаб фронта в распоряжение командования ВВС.

Через десять минут в комнате появился старший лейтенант госбезопасности.

– Вы начальник особого отдела дивизии? – спросил Глеб.

– Да, товарищ Хранитель. Старший лейтенант госбезопасности Иванов Иван Иванович. Назначен на эту должность в мае месяце.

– Тогда распорядитесь быстро и незаметно вынести командира и найти место ему проспаться. Там должна прийти шифровка по поводу назначения нового начальства, взять на контроль. Проверить исполнение. Вновь назначенное лицо я жду на пункте управления. Офицеров, которых я попросил покинуть помещение, после того, как унесёте командира, вернуть на место.

– Есть, товарищ Хранитель. Сделаем всё быстро.

Через несколько минут вошло четыре бойца с носилками, погрузили полковника, сняли с него белый подшлёмник и, закрыв до подбородка плащ палаткой, вынесли. Голова Зыканова была выскоблена под бритву.

– Занимайтесь своим делом, – сказал вошедшим офицерам Глеб. – Вы капитан Сенин из штаба армии? – задал он вопрос капитану. – Разверните и покажите ваши документы. Сенин развернул и показал. – Это что за офицеры здесь находятся? Отвечать мысленно! – приказал сержант.

– Начальник штаба дивизии и его помощник по оперативному планированию.

– Пусть работают. А мы будем работать с вами. С нарисованными кроками разобрались?

– Так точно. Сам их и составлял.

– Ваш майор Петров, сможет по ним определить и нанести на лётные карты обнаруженные цели?

– Без всякого сомнения, товарищ Хранитель.

– Тогда сделаем так, я сейчас отправлюсь в Дубровицу и попробую войти с ним в связь, чтоб не заморачиваться передачей данных по телефону, мало ли кто его подслушивает. Будете наносить данные на карту одновременно, вы для истребителей, а Петров для бомбардировщиков. Если появится новое начальство, предупредите его, что я буду минут через двадцать. Остальные распоряжения я отдам по возвращению. Лейтенант пусть пока на листочках размножает под копирку планы Иваново и села Дубай.

– Это уже сделано, чтобы можно было довести данные до каждого командира эскадрильи, – показал на пачку листов Сенин.

– Тогда не будем терять время, – сказал Глеб и выбрался из домика наружу, взяв курс на восток.

В Дубровицах царил такой же бардак, как и в Заречном. Все самолёты базировались на двух аэродромах, зенитного прикрытия почти не было, истребительного тем более. Петрова Глеб нашёл практически сразу. Майор находился на пункте управления полка. Вошёл с ним в связь. Планы всех объектов здесь тоже были вычерчены, осталось только нанести на них цели и раздать пилотам.

Вернувшись назад в Заречное, Глеб застал в на пункте управления генерал-майора, Героя Советского Союза. Сержант представился Хранителем Ткачёвым. Генерал Лакеев Иван Алексеевич, оказывается, являлся заместителем командира четырнадцатой дивизии и был действительно боевым лётчиком, имевшим несколько орденов за Испанию. Почему его задвинули в замы, Глеб разбираться не стал, причин могло быть много. Особист принёс шифровку о назначении генерала временно на должность командира дивизии для организации управления авиационных ударов по противнику.

– Иван Алексеевич, вы когда-нибудь командовали дивизией? – задал сержант вопрос генералу.

– Нет, только полком. Звание генерала получил, будучи в инспекции ВВС. Звание Героя Советского союза за бои в Испании. Участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе и в Финскую.

– Тогда вы должны понимать, что собранная авиационная группировка боевых действий в настоящий момент вести не может и не будет. После первого же удара немцы вычислят аэродромы и все четыреста самолётов Юго-западного фронта будут уничтожены на земле. В настоящий момент прикрытие истребителей осуществляют шесть зениток и четыре истребителя. Прикрытие бомбардировщиков восемь зениток. Это на пять минут боя, а потом немцы будут бомбить все эти аэродромы в своё удовольствие и вряд ли кто-то сумеет взлететь. Две группы пикировщиков разнесут тут всё в пух и прах.

– Сколько постов ВНОС прикрывает в данный момент группировку?

– Со стороны границы два. С остальных сторон аэродромы не прикрыты. С севера, за Пинском у соседей есть пост, но мы связи с ним не имеем. С востока и юга практически открыты. Наши посты ВНОС сдвинуты ближе к границе. Выставлены на расстоянии десяти километров посты наблюдения от авиационных полков. Проведена телефонная связь.

– Десять километров вражеский самолёт пролетит за одну минуту. Вы что думаете за одну минуту поднять в воздух хотя бы эскадрилью?

– За минуту эскадрилью не поднять, но хоть успеем объявить воздушную тревогу.

– Этот сигнал вам ничего не даст, людям негде укрываться. На аэродромах у истребителей только в полку Акуленко я заметил вырытые щели, хотя он прилетел последним. В Дубровицах бомбёры этим совсем не заморачивались. Мало того, что немцы сожгут самолёты, у вас перебьют основную массу пилотов и техников. Авиация у нас за десять дней войны, как я понял, воевать так и не научилась. Я не знаю, кто предложил такое размещение самолётов, но это явная глупость или предательство. Поэтому давайте думать вместе. Лично я предлагаю перебросить два истребительных полка в Дубровицы, а два бомбардировочных полка сюда, в Заречное. Этим мы обеспечим хоть какую-то охрану аэродромов с воздуха. Второе, немедленно поднять в воздух самолёты-разведчики с рациями на борту, для отслеживания обстановки в районе собранной группировки. Для прикрытия разведчиков выделить несколько пар охотников. Немедленно перегнать в Дубровицы эскадрилью истребителей и организовать барражирование над аэродромом. Здесь тоже самое, не менее четырёх самолётов. Запросить штаб армии о развёртывании в экстренном порядке постов ВНОС, для прикрытия авиационной группировки. Запросить двух кратное усиление зенитного прикрытия. Запросить не меньше эскадрильи высотных МИГов, для прикрытия аэродромов на больших высотах. Найти площадки под аэродромы, самолеты рассредоточить и замаскировать. Лесных опушек здесь и в Дубровице много. Прятать есть куда. Как вам такой план?

– План хорош, но чтобы его выполнить, нужна неделя.

– А вот недели, товарищ генерал у нас нет. На всё один день. И организатор один – это вы. Соберите командиров полков и поставьте задачи. Создайте штаб группировки здесь и там, в Дубровицах. Толковых офицеров, если нет, пусть выделят из полков, способных рассчитать маршрут, расход топлива, время выполнения задачи, время возврата, время выпуска второй и третьей волны бомбардировщиков и так далее. Графики барражирования, графики смены разведчиков и прочее. В этом вы ориентируетесь лучше меня. И запомните одно простое правило: лучше одного командира расстрелять за неисполнение приказа, чем сорвать всё дело. Вот командующий шестой армией перед нападением гитлеровцев вызвал всех командиров авиационных полков и сказал: Если у них на земле сожгут хоть один исправный самолёт, то расстреляет собственной рукой, как врагов народа, без всякого НКВД. Так немцы ни одного самолёта двадцать второго июня на земле и не сожгли. Вся авиация уцелела. Никому не хочется умирать врагом собственного народа! Это, понятно, товарищ Генерал?

– Идея понятна, но я не привык как-то угрожать лётчикам.

– Вы не лётчикам угрожаете, а командирам, не желающим выполнять свой служебный долг. Или, не умеющим его правильно выполнить из-за слабой подготовки и несоответствии в должности. А лётчиков этими мероприятиями вы спасаете, и техников тоже. В крайнем случае, можете пригласить особиста, он им всё по полкам разложит, как надо Родину любить. И вообще, пригласите его на совещание, чтобы он знал, какие вопросы должны быть решены и в какие сроки, чтобы взял на контроль их безусловное выполнение. И имейте в виду, то, что немцы за вас ещё не взялись – это чистая случайность. Разведка у них работает, что воздушная, что наземная. Если не сегодня, то завтра наверняка устроят налёт. А уж после бомбёжек в обязательном порядке. Поэтому поднимите первым делом разведчиков и перебросьте эскадрилью для охраны бомбардировщиков, пока не осуществите ротацию самолётов. Давайте, приступайте к командованию, товарищ генерал. Всё у вас получится! А вот эти офицеры вам помогут, – указал Глеб на двух офицеров из дивизии. – Сам я полетел на разведку, капитан Сенин будет наносить цели на планы. Полк Акуленко должен быть готов в любой момент к нанесению удара двумя эскадрильями. Вдруг где на дороге появится жирная цель. Этот полк я знаю и командиру полка доверяю. Время уже семь двадцать. Немцы в восемь позавтракают и начнут воевать. Работайте, если понадоблюсь вам, товарищ генерал, мысленно прокричите – Хранитель Ткачёв! Я отзовусь, и мы решим возникшие вопросы.

Глеб поднялся вверх, понаблюдал минуту за небом. Самолётов чужих не заметил. Потом представил лицо Акуленко и вышел с ним на связь. Приветствую, Порфирий Семёнович, это Хранитель Ткачёв.

– Рад вас слышать, Хранитель.

– Я вот по какому вопросу вас побеспокоил. У вас полк здесь в полном составе?

– Да. Самолетов даже больше стало. По приказу командующего нам передали дополнительно двенадцать машин И-16 из других полков. Так что почти все пилоты имеют истребитель. Сорок восемь самолётов.

– Тогда так. Новый командир дивизии сегодня будет здесь всё перекраивать, чтобы эта авиационная группа воевать могла. Аэродромы с воздуха практически не охраняются. Боюсь, если немцы узнают, то размолотят здесь всё. Поэтому держи две эскадрильи "ишачков" готовыми к взлёту для прикрытия аэродрома. Эскадрильям "чаек" быть готовым к сегодняшней штурмовке немцев по моей команде. Взлёт в течение десяти минут. Обязательный заход на цели с запада или севера. Отход тоже, чтоб не выявить направление на аэродромы. Пусть считают нас авиацией Западного фронта. Выполнение всех мероприятий, которые укажет генерал– майор Лакеев, в обязательном порядке. Как меня понял Порфирий Семёнович?

– Я всё понял, Хранитель. Две эскадрильи для охраны аэродрома, две для штурмовки. Вылет по команде. Выполнить все распоряжения командира дивизии.

– Всё правильно я полетел на разведку.

Сержант не знал, что Акуленко послал за другими командирами истребительных полков машину и довёл им "по секрету", что прибыл Хранитель, и будет наводить в этом бардаке порядок. Поэтому никто не удивился, что старого командира дивизии сняли, и назначили нового. Этот хоть был из настоящих лётчиков.

Пока Глеб двигался к Пинску, он вышел на Потапова, и обрисовал положение дел. Запросил экстренное увеличение зенитной артиллерии, эскадрилью высотных МИГов, выставление дополнительных постов ВНОС, разведывательные самолёты с рациями, маскировочные сети, и хотя бы два батальона для наземной охраны аэродромов. Сказал, что не успел проверить наличие запасов вооружения и топлива, возможно, здесь ничего не завезено. Пусть полки сами заботятся. Самолёты перегнали, техников перевезли, а есть ли техническое обеспечение, он просто не успел выяснить.

От Пинска взял на восток, через десяток километров наткнувшись на жидкую оборону в районе села Дубай. Две полковые пушки, две сорокапятки – вот и вся артиллерия. Пехоты тоже немного – примерно два батальона неполного состава на участок в четыре километра. Левым флангом позиции опирались на реку Пина, правым на лесной массив в северу от села. Наши войска держали дорогу на Пинск и на Бродницы, отсекая и железную дорогу от Бреста, проходящую через Дубай на Пинск и Лунинец.

– Пишите, – сказал Глеб Сенину и Петрову, выйдя с ними на связь. – Против позиции наших войск сосредоточено до четырёх батальонов немцев на участке от реки Пина до Бродниц. Два батальона скопились в километре севернее Дубая, очевидно будут наносить концентрированный удар, чтобы выйти в тыл нашим войскам. Имеется четыре артиллерийские батареи и две минометные. Координаты следующие: артиллерийские Б2 улитка 5, Б3 улитка 4, это гаубицы сто пять миллиметров. Пушки Б4 улитка 2, Б4 улитка 8, эти будут поддерживать наступление при прорыве. Миномётные батареи, координаты Б3 улитка 6, Б4 улитка 5. Немцы кончают завтракать. Зенитные батареи: четырёх ствольные эрликоны координаты Б2 улитка 3, Б5 улитка 8. Все батареи не замаскированы. Сенин нанести цели на план и в течение десяти минут передать четыре экземпляра в истребительный полк Акуленко. Я там видел машина перед домом стояла. Чем быстрее, тем лучше.

– Товарищ генерал, извиняюсь, что действую через вашу голову, но если немедленно не нанести удар, то наших под Пинском сомнут. Поднимаю в воздух две эскадрильи "чаек" полка Акуленко, – обратился Глеб к генералу Лакееву.

– Порфирий Семёнович готовь к вылету две эскадрильи чаек. Будут атаковать передний край немцев в районе населённого пункта Дубай. Основные цели – два батальона пехоты, четыре артиллерийские и две миномётные батареи. Охраняют всё это добро две автоматические зенитки. Сейчас из штаба к тебе на аэродром прибежит капитан, он даст конкретные планы с целями. Все цели не замаскированы. Давно видно немцев никто не тревожил. Обогни Пинск восточнее, а зайдёшь с севера. Командиру дивизии я информацию довёл. Как понял?

– Уже дал команду, прогревают моторы. После взлёта доложу.

Акуленко поднял и две двойки И-16, вдруг гружённые бомбами эскадрильи наткнутся на вражеские истребители. Может получиться нехорошо. Естественно полетел сам. В эскадрильи передали по два плана местности с указанием целей. Лётчики быстро ознакомились, цели распределили между самолётами. Двойка И-16 должна была уничтожить зенитки. Командир собирался наблюдать за атакой, контролируя небо.

Глеб пока висел над немецкой позицией пытаясь найти штаб. Две антенны из блиндажа подсказали его расположение. Туда зашел один офицер, потом второй. Германские солдаты поленились. Окопы они, конечно, выкопали, но не было ни траншей, ни ходов сообщений. Зачем делать лишнюю работу, если уже сегодня эта позиция останется в тылу. Примерно через пятнадцать минут Акуленко доложил, что эскадрильи задачу уяснили и взлетели. Через десять минут Глеб увидел идущие с севера на высоте пятьсот метров самолёты. Удар был нанесён блестяще. Истребители И-16, вырвавшись вперёд, уничтожили зенитки, и началось планомерное уничтожение целей. Сержант подсказал Акуленко насчёт штаба, и блиндаж удалось накрыть парой бомб. Самолёты расстреляли на земле всё что можно. От двух батальонов, готовившихся к атаке, не осталось ничего. Да и солдатам в окопах досталось изрядно. Шкасы молотили не переставая.

Бойцы семьдесят пятой дивизии, кричали Ура! подкидывали вверх пилотки и размахивали винтовками. В первый раз на их памяти за прошедшие дни войны наши самолёты атаковали наземного противника, вбив его в землю. До этого их беспрерывно бомбили немцы, а теперь вот и наши ястребки взялись за гитлеровцев. Значит, есть у нас ещё самолёты, и мы можем, и будем бить врага! Обязательно будем! Истребители бомбили и стреляли минут двадцать. Самолёты шли вдоль немецкой линии окопов, поливая свинцом из пулемётов. Сначала с севера на юг, потом обратно, и так четыре раза. Один пехотный комбат сообразил, и приказал пехотной роте атаковать позиции противника. Бойцы стремительно сблизились с немецкими окопами и после короткой рукопашной, остатки немцев побежали. Уцелело их немного, меньше взвода. Бойцы гитлеровцев не преследовали. Они собирали оружие. Статью о трофеях и геройском батальоне Михайлова зачитали до дыр. И каждый красноармеец знал, что забрав оружие врага, он оставил его без возможности убивать, а сам станет сильнее. Немецкие пули должны убивать немецких солдат. Четыре подбитых бронетранспортёра, мгновенно очистили от всего вооружения. Собрали за полчаса всё оружие (а не только пулемёты) включая немецкие карабины, пистолеты, гранаты, патроны. Нагруженная трофеями до предела, рота вернулась назад, на свои позиции.

Немцы не стреляли, зализывая раны и восстанавливая оборону. Вся немецкая артиллерия и миномёты оказались уничтожены. Убито восемь офицеров, в том числе командир полка. Полковая радиостанция уничтожена. Уцелевшему командиру батальона удалось только через двадцать минут после налёта связаться со штабом дивизии и доложить. Потери подсчитывались.

Самолёты покачали крыльями, и ушли на север, откуда пришли. Глеб поблагодарил майора Акуленко и лётчиков полка за блестящий налёт. "Служим трудовому народу!" – ответил командир полка, не выключая рации. Приземлившись, он скажет лётчикам, что получили благодарность от Самого Хранителя!

– Сенин, доложите генералу, что налёт двумя эскадрильями полка Акуленко успешно завершён. Самолёты без потерь возвращаются на аэродром. Уничтожено больше двух батальонов гитлеровцев, и все цели, нанесённые на план, разбомблен штаб полка. Отлично поработали ребята, молодцы!

Генерал Лакеев в это время ставил задачи собранным командирам полков. Капитан попросил разрешение обратиться и озвучил слова Хранителя, перечислив все цели, нанесённые на план. Добавив от себя, что наступление на Пинск сорвано, пока гитлеровцы не подтянут новые части.

Командиры полков дружно высказали свое одобрение замполиту, сидевшему на совещании вместо Акуленко. Слух, что прибыл Хранитель и начал наводить порядок, уже распространился среди лётчиков. Командиры слушали каждое слово генерала и торопливо записывали, не надеясь на свою память. Каждый знал, что расшибётся в лепёшку, но все указания будут выполнены.

Сразу встал вопрос о снабжении. Дивизия заготовила вооружений на два дня боёв. Топлива, бомб, реактивных снарядов, даже продовольствия мало. Все это надо было перебрасывать со складов, а в дивизии не хватало автотранспорта. Лакеев доложил шифровкой в штаб армии об удачном налете и запросил снабжение и автомобили. Через час ему легла на стол шифровка, что уже отправлено и находится в движении. Шли два зенитных дивизиона, два батальона охраны, выделено четыре разведывательных самолёта с рациями. Шло топливо и боеприпасы, ориентировочно на неделю боёв. Из расчёта шесть вылетов в сутки.

Глеб тем временем перелетел в Иваново и снова начал передавать координаты целей в городке. Целей набралось много, вплоть до танкового батальона, разместившегося на окраине. В городке скопилось значительное количество автомобильной техники. Небо охраняло восемнадцать зенитных батарей. Дальше городка немцы не шли. На дорогах Глеб заметил многочисленные группы сапёров, искавших мины. На участке к селу Дубай стояли несколько десятков подорванных и подбитых машин. Под Бродницами немецкую колонну размолотили танки "Крокодила" даже не стреляя, а просто давя машины танками. По этой дороге немцы уже не ездили. Около Рудска, южнее Иванова немецкая колонна, двигавшаяся к Дубаю в обход, была остановлена русскими снайперами. Машины так и стояли рядком на дороге, в количестве двадцати шести штук с развороченными двигателями. Вытаскивать груз немцам пока было нечем. В грузовиках везли снаряды, топливо, боеприпасы и продовольствие. Вполне заманчивая цель для звена штурмовиков. Глеб выдал координаты, и Сенин с Петровым аккуратно вписали её в план. Вообще, надо отметить диверсанты и снайпера на этом куске коммуникаций потрудились качественно. Сержант не знал, сколько ребят уцелело после нападений, но своей цели они достигли. Немцы боялись ехать вперёд даже на танках. А по пинским болотам, в пойме Пины без дорог не проедешь, здесь и пехота не везде пройдёт. Слишком много мелких речушек и заболоченных мест.

Сержант поднялся повыше и осмотрел небо. Немецких самолётов не было. Где-то далеко на севере мелькнули пару раз чёрные точки и всё. Он полетел в сторону Кобрина вдоль железной дороги. Увидел несколько небольших составов следующих от Кобрина на Драгичин и Иваново. Видно немцы захватили наш подвижный состав и пытались использовать по мере возможности. Кобрин был серьёзным узлом дорог особенно автомобильных. Наверняка отсюда снабжались все наступающие войска немцев. Прямая трасса шла на Ивацевичи. Сержант диктовал координаты целей в течение получаса. Выявилось множество складов и штабов. На станции стояло два эшелона с топливом, которые немцы не разгружали, а собирались видно отправлять куда-то дальше. А может, держали эти цистерны в виде склада.

Двигаясь вдоль трассы Кобрин Ивацевичи, сержант видел целые вереницы автомобильных колонн, везущих грузы для наступающих немецких войск. Вот где стоило разгуляться диверсантам и снайперам. Да и танкистам тоже. Не доходя до крупного города Берёза у населённого пункта Лукамер он обнаружил аэродром пикировщиков. Почти сорок самолетов. Глеб облетел его несколько раз и всё запомнил. Четыре зенитки, хорошая маскировка. Очень жирная цель.

В Ивацевичах шли бои. Кроки на город оказались не нужными. Город наши ещё не сдали. Впервые сержанту попались здесь колонны танков, замаскированные в лесах и двигавшиеся в обход города. Этих надо было бомбить на марше или на местах стоянок. Отдельные группы танков участвовали в боях в районе населённого пункта Хадаки, южнее Ивацевичей и Косавы – севернее. Ружаны уже были захвачены немцами. Наша оборона выглядела слабой, но имелась артиллерия и два батальона легких танков. Красноармейцы дрались за город отважно. Немцы в лобовую атаковали только пехотой, пытаясь нащупать брешь и обойти город с флангов. Их артиллерия тоже не особо активничала, видно снарядов, после уничтожения железных дорог в Польше уже не хватало. А может и танки, которые стояли в лесу тоже были на лимите горючего, дожидаясь подвоза. Обстановка пока не выглядела критической.

Сержант закончил разведку, передав сведения Петрову и Сенину, и поднялся вверх. Покрутившись с десяток минут, пошёл в сторону Пинска, а затем на пункт управление в Заречное. Небо было чистое, немецкие бомбардировщики пока не угрожали.

В Заречном уже произошли изменения. Одна эскадрилья истребителей уже перелетела в Дубровицы, организовав там барражирование в районе аэродрома. Два разведчика уже были подготовлены и должны были в десять часов вылететь на прикрытие аэродромов, под опёкой двух пар охотников, тоже имеющих рации. Командиры полков должны были выбрать к одиннадцати часам замаскированные площадки для аэродромов и доложить. После этого начнётся ротация полков. Сначала истребители перелетят в Дубровицу, на новые площадки, а затем два полка бомбардировщиков перелетит в Заречное. Люди начали рыть окопы и щели, развёртывать к местам будущих стоянок связь. Командиры полков заставили работать всех. Рылись землянки и блиндажи. Маскировалась техника, связная, заправочная и специальная. Если кто-то думает, что война – это сплошные бои, то это – неправильно. Война, это просто другой вид жизни в сложных условиях. Ведь человек на войне ест, спит, двигается, работает и делает всё остальное, что он делал в мирной жизни. Курит, бреется, умывается, болтает с друзьями и приятелями. А бои занимают едва ли десятую часть этого времени, а может быть и меньше. Многие в армии так и не побывают в бою, выполняя другие задачи, без выполнения которых нельзя воевать и нельзя победить. Есть такое понятие в армии "Надо!". Вот авиаторы и работали не покладая рук, и не потому, что командир полка приказал, а потому, что НАДО! Не выкопаешь щель – при бомбёжке убьют! Не замаскируешь самолёт – его уничтожат, и твоему пилоту не на чем будет летать. Не закопаешь в капонире пускач – не заведёшь двигатель. Не проложишь связь – не получишь сигнал на вылет. Поэтому люди и работали не покладая рук.

Сказал Хранитель сделать всё за один день, всё и сделаем! День он большой, ещё и ночь есть!

К вечеру ротацию самолётов на аэродромах провели. Площадки рассредоточили, самолёты замаскировали. Сделали общий пункт управления полётами, хотя каждый полк имел и свой. Ночью подъехали зенитчики, охрану перебросили чуть раньше. Весь день приходили колонны с вооружением. Бомбы в основном везли в Заречное. Командарм взял на контроль снабжение авиационной группировки созданной на севере пятой армии.

Удар наносили по двум объектам одновременно. Первой целью спланировали аэродром пикировщиков. Бомбардировочный полк встал на крыло в семь утра, его сопровождал полк истребителей. Сенин нарисовал под руководством Глеба план аэродрома и зенитного прикрытия, летчики все ознакомились с планом и обговорили порядок действий. Истребители уничтожали зенитки и не давали противнику возможность взлететь. Бомбардировщики бомбили аэродром, землянки и склады. Маршрут группы построили с заходом с востока. Лёту здесь было двадцать минут. Вторая группа из двух бомбардировочных полков бомбила цели в Иваново. Заход строили с севера. Её тоже прикрывал истребительный полк, целью которого было уничтожение зениток. Эта группа самолётов вылетала из Дубровицы на десять минут позже, чтобы оказаться над целью одновременно с первой. Одновременный двойной удар, по мнению лётчиков, затруднял реагирование немецкой авиации и распылял её силы. В семь тридцать поднимался ещё один истребительный полк, для противодействия истребителям противника. Один полк истребителей находился в резерве и нёс охрану аэродромов. Глеб приказал связью пользоваться только вовремя воздушного боя. Армады шли молча, не выдавая ничего в эфир. Если всё оговорено, то говорить в воздухе не о чем.

Всё получилось, как задумали. Немецкий аэродром, только начавший просыпаться, раскатали за десять минут. Полка бомбардировщиков оказалось много. Одна эскадрилья не отбомбилась, командир приказал экономить бомбы. Немецкие самолёты все горели, землянки пробомбили и обстреляли несколько раз, склады были взорваны. На обратном пути третья эскадрилья отбомбилась довольно удачно на шоссе Кобрин – Берёза, раскатав немецкую колонну. После этого повернули на восток, обошли Пинск и сели в Заречном. Потерь не было.