Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 51 страниц)

После того, как батальон вечером вернулся, сильно поредевшим, лейтенант понял, что чекисты выставили где-то ещё наблюдателей и засады. Они явно брали под контроль тот район, где должна была работать его группа. Случайно это было, или нет, вот что интересовало его в первую очередь. Если прислали батальон для охраны ремонтников, то это резко ухудшало возможность благополучного завершения операции. Если для вылавливания остатков немецких солдат группы фон Клейста, то день-два и охранный батальон уйдет, прочесав окрестности. Глазастый Мольтке божился, что в кузове одной из машин рассмотрел пленных солдат Вермахта, хотя там же сидели и гражданские лица.

Когда стемнело, Вебер дал приказ возвращаться. Рацию на обратном пути выкопали. Лейтенант решил спрятать её в другом месте, на пути отхода подрывников где-нибудь в оврагах, чтобы потом было проще её изъять. Заминированные танки обошли гораздо западнее и соединились с группой подрывников, спустившись в лощину. Заместитель командира группы Кюрман доложил, что бойцы НКВД танки осмотрели и выставили секрет из двух автоматчиков в пятидесяти метрах левее тридцать четвёрки. Откуда можно было наблюдать за обоими танками и дорогой. Все сомнения отпали – чекисты будут охранять батальон Михайлова. Вебер приказал отойти к оврагам и там располагаться на отдых. Подрывные машинки замаскировали и отошли на полтора километра. Кюрман днём высылал в овраги разведку, и та подобрала вполне приличное место для ночёвки, где бил родник и можно было при необходимости развести костёр.

Из группы парашютистов только Вебер и Кюрман знали местоположение площадки, куда должен был сесть самолёт, чтобы забрать Михайлова. Самолёт обещали прислать после запроса по радио в ту же ночь. Поэтому Ганса Хубера приходилось усиленно беречь, как и рацию.

Как только забрезжил рассвет, Вебер со своим замом забрали радиста и скрылись в оврагах. Рацию опять закопали. Хубера отдали на попечение Хойману, приказав опытному диверсанту беречь радиста пуще глаза. Определили место сбора всей группы и разошлись. Кюрман со снайпером вернулись к заминированным танкам. Вебер с Мольтке и Гейлером двинулись к Зубкову осуществлять наблюдение. На этот раз решили подобраться поближе. Вебер приказал Кюрману осуществлять подрыв первого танка только, если вокруг скопятся ремонтники и в танк сядет экипаж. Затем стрелять в того, кто будет руководить работами и спасением людей. Снайпер может сделать выстрел по офицерам во время подрыва второго танка. Затем немедленное отступление в направлении оврагов.

– Давай, Макс, лезь на это дерево, – приказал Вебер Гейлеру, – оттуда всё село как на ладони. Только в биноклем поосторожней, чтобы не засекли. Хотя до четырнадцати часов солнце будут у тебя за спиной. Мы с Мольтке будем в ста метрах вон на том холмике. Мы следим за тобой, ты за нами, чтобы никто незаметно не подобрался. Сделай себе там гнездо, чтобы удобно сидеть. Устанешь, можешь слезть, отдохнуть. Сигналы зеркальцем.

Батальон ремонтников появился около двенадцати часов. То, что это нужная им часть, Вебер понял сразу. Танковый взвод, тягачи, автомобили. Сверху Гейлер рассмотрел даже, что один грузовик забит запасными частями. На въезде колонну остановил пост чекистов. Вебер удивился насколько быстро и необычно среагировал батальон. Передовые танки мгновенно вышли из колонны и развернулись в боевой порядок, а вся колонна сразу ощерилась стволами пулемётов. Пулемётов было много. Больше десятка это точно. Если учесть, что впереди и сзади колонну прикрывали мотоциклисты и две странно низкие пулемётные танкетки, то эти ребята могли сейчас запросто смахнуть, не особо напрягаясь, полноценную роту. Глядя на них, Вебер сделал простой вывод, что эти непонятные ремонтники всегда настороже, даже со своими. Охрана, замеченная в грузовиках, тоже выглядела необычно. Что-то было на солдатах надето поверх формы. Дальность не позволяла рассмотреть, что именно, но наверняка какое-то новое снаряжение. Засёк он и странного солдата, в непонятном балахоне с длинной винтовкой. Мольтке рассмотрел на ней оптический прицел. От ближайшей хаты выбежал офицер и подошёл к правому танку, откуда высунулся по грудь танкист. Офицер отдал честь и что-то начал говорить. Танкист ответил и нырнул в люк. Танки синхронно вернулись на свои места, на передний мотоцикл сел чекист с въездного поста и колонна тронулась, заезжая в село. Дома её закрыли, но из села она не выехала, видно там и осталась.

Выждав двадцать минут, Вебер просемафорил зеркальцем Гейлеру и тот, спустившись с дерева, подполз к ним.

– За селом есть небольшой лесок, – пояснил Макс. – Расставляют технику и разворачивают лагерь. К ним пришёл с охраной командир чекистов, поздоровались, как равные. Лиц рассмотреть не удалось, комбат Михайлов в танковом шлёме и комбинезоне. Рост примерно метр семьдесят пять – метр семьдесят восемь. Из какого танка вылез, я не заметил, танки были закрыты деревьями. Помимо трёх русских танков есть наша трофейная тройка. Эти две низкие танкетки – тоже танки Т-34, но без башен. Возможно, используют как тягачи. В предпоследней машине везли разные запчасти. В тягачах под тентами вооружённые люди. Охраны, если считать тех, что на мотоциклах человек двадцать. В машине, которая шла за тягачами, у переднего борта установлена рация. В ней было семь человек охраны. На солдатах надето какое-то дополнительное снаряжение.

– Макс, а ты обратил внимание на солдата в непонятном балахоне и с длинной винтовкой? – спросил Вебер.

– Нет, такого я не заметил.

– Снайпер это, – сказал Мольтке. – На винтовке оптический прицел. И сдается мне, что это не винтовка, а польское противотанковое ружьё. Вроде видел я с год назад такое под Варшавой. По крайней мере, похоже.

– Комбат – бывший танкист, – сказал Вебер. Как вы думаете, на каком танке он ездит?

– Я думаю, что на КВ, – сказал Мольтке.

– Поддерживаю, – высказался Гейлер. – Командир всегда стремится сесть в лучшую машину.

– Я тоже так думаю, – согласился Вебер. – Скорее всего, именно он вел переговоры на посту и давал команду на развёртывание в боевой порядок и на движение. Значит, кое-что у нас определилось. Михайлов передвигается предположительно на КВ, как самом надёжном танке, одет в комбинезон и танкошлем, рост выше среднего. Танкисты они все невысокие, у нас какое-то ограничение по росту есть для танкистов, у русских, наверное, то же самое. Макс, ты как его рост высчитывал?

– Он, когда стоял рядом с командиром чекистов, был на полголовы выше.

– Так этот чекист мог родиться коротышкой, – вмешался Мольтке.

– Это вряд ли. Когда чекист с автоматчиком уходил, они были практически одинаковы.

– А может и второй был из недомерков.

– Ты ещё скажи, что у них всё НКВД из недомерков набирают, – разозлился Гейлер.

– Ладно, хватит вам спорить, – вмешался Вебер. – Рост у Михайлова выше среднего, этого нам достаточно. Макс, лезь опять на дерево, ещё часок понаблюдаем, и будем отходить. Кое-что уже выяснили. Самое главное, наша рыбка прибыла. Осталось только её выловить.

Глеб, опять прокручивая в памяти показанное Ангелом Тимофеем событие, наконец, сообразил, что взорванный танк, это не танк Петрова. Слева от командирского места у того на броне была прикреплена фотография сестры, в показанном фрагменте фото не было. Сомнений не оставалось – опасность представлял заминированный диверсантами танк.

Выход напрашивался сам собой – подрывников убить, наблюдателей попытаться взять в плен. По результатам допроса может и радист найдётся. Колонна ремонтников после обеда уже выстраивалась для движения. Батальон НКВД тоже готовился к выходу в Тартаков.

– Боря, тормозни потихоньку выход, пусть помедленнее собираются, но делают вид, что торопятся. За батальоном немцы наблюдают. И пошли незаметно посыльного за Дубининым. Наблюдение ведётся с северо-востока. Диверсионная немецкая группа. Оба танка у Переспы заминированы, подрывники вас ждут. Наблюдателей трое, подрывников двое. Нет радиста, а он должен быть и наверняка с охраной.

Комбат распорядился. Внешне ничего не изменилось. Водители пошли проверять машины перед маршем. Один взялся доливать бензин. Второй подкачивал колёса. Двое ремонтников подошли к машине с запчастями и что-то начали энергично перекладывать в кузове. С десяток, уйдя за тягачи, курили, непринуждённо о чём-то болтая. Охрана потихоньку растворилась среди деревьев. В роще рыкали моторы, но колонна, выдвинув вперед танкетку и три танка, пока не двигалась.

– Борис, карту достань, я покажу, где наблюдатели и подрывники.

Комбат достал карту и синий карандаш. Глеб ткнул на карте две точки.

– До подрывников от дороги триста метров. Они в лощине, которая уводит в овраги. Подобраться к ним можно только с тыла. У одного есть снайперская винтовка. Его надо кончить издалека. Второго, чтобы не успел подорвать танки, тоже.

– Глеб, а зачем им подрывать неисправные танки?

– Могут и не подорвать, но для остальных это будет сигнал, что подрывники уничтожены. Выстрелов не услышать – далеко, а взрыв и здесь будет слышно. Подрывников кончать надо, а вот наблюдателей попытаться захватить. Единственное, ребята Дубинина вряд ли обучены захвату вражеских разведчиков. Могут быть серьёзные потери. Разве только снайперами их заранее подранить. Впрочем, можем организовать загонную охоту.

– Это как?

– По направлению к северу есть гряда кустов. Там надо пару взводов посадить и замаскировать. А наблюдателей спугнуть в ту сторону танкетками. Танку всё равно – разведчик ты или нет. Немцы наверняка начнут стремительно отходить, а в кустах их встретить и захватить. А то могут застрелиться, как те два автоматчика, что радиста охраняли. Ну и снайперов посадить на всякий случай, чтоб стреножить помогли. Но это – непременная рукопашная схватка. Возможно, бойцы Семёнова будут понадёжнее и покрепче этих ребят из НКВД. Кто знает, как их обучают. Ну, да это вам с Дубининым решение принимать. Уничтожить проще, но пленный по любому нужен.

Быстрым шагом подошёл Дубинин. Боец провёл его сзади хат, чтоб не светить наблюдателю.

– Что случилось, Борис?

– Чутьё у тебя отменное, Лука. Те два танка, что тебе не понравились, заминированы. Диверсанты здесь крутятся.

Михайлов быстро объяснил ситуацию. Идею загонной охоты Дубинин одобрил. Одну роту он сейчас посадит на машины и двинет якобы на Тартаков. Два взвода спешатся и займут кусты, один взвод от Переспы зайдёт в тыл подрывникам и их уничтожит. Через сорок минут можно будет выпускать танкетки, чтобы спугнуть наблюдателей.

– Боря, попроси комбата, пусть захватит нашего снайпера и Семёнова и сразу за селом их сбросит, чтобы прикрыть западное направление. Вдруг кто-то из диверсантов туда лыжи навострит.

– Через пять минут выезжаем. Ваших людей будут ждать в последней машине, согласился комбат.

Михайлов проинструктировал Семёнова и Рытгина, показав направление, где сидели наблюдатели. И те задворками побежали занимать места в машине. Задачу поняли оба.

Бойцы НКВД быстро произвели посадку на машины и тронулись. Через пару минут скрылись за поворотом на Переспу. Михайловский батальон начал эмитировать ускоренные сборы. Комбат явно не мелькал и людьми не командовал. Глеб попросил его посидеть около танка и не маячить. Охрану скрытно усилили. Подошли механики водители с танкеток и пулемётчики. Капитан провел инструктаж и поставил задачу. Пулемётчикам задача ставилась одна – наблюдать, и не позволить заскочить на танкетку немцам. Люки все закрыть, чтоб не сунули гранату. Дать пару очередей мимо, если диверсанты не начнут отходить. Главное их напугать и дать понять, что обнаружены. Гнать их надо на север, перекрыв восточное направление. Вспугнуть и потихоньку сближаться, чтобы видели, что танки за ними ползут, чтоб ходу прибавляли и ни о чём другом не думали.

Батальон начал потихоньку вытягивать колонну. Диверсанты диверсантами, а задачу батальону никто не отменял. С Дубининым было оговорено, что после захвата диверсантов он один взвод отправит в Тартаков, и остальными силами прочешет овраги, идущие в направлении Романовки. Потом направит ещё один взвод в Тартаков, для охраны места работ в ночное время. Одна рота останется на всё время в Зубове, расширив посты на расстоянии километра и выставив кольцо оцепления вокруг ремонтной группы. Могут ведь и ночью подобраться.

Время вышло, Михайлов дал команду по рации танкеткам. Те шустро промчались вдоль села и перед самым постом повернули влево на тот холмик, что показал им комбат. Первая танкетка забирала правее, отрезая путь на восток, вторая пёрла прямо на холм.

– Они нас обнаружили, – сообразил Вебер и просемафорив Гейлеру, дал приказ на отход. Они с Мольтке, быстро отползли и оказавшись прикрыты холмом рванули во всю прыть. Отбежав двести метров, Вебер оглянулся, та танкетка, что обходила холм с востока уже показалась. Надо было прятаться. Танк не обгонишь.

– Туда, – махнул он Мольтке в направлении полосы кустов, скрывшись за которой можно было оторваться и спрятаться. Вебер не сомневался, что танкисты их пока не видят. Если бы видели, то ударили бы из пулемётов.

Немцы, не останавливаясь, рванули в прогал между кустами и тут же оказались сбиты с ног. Через секунду на них навалилось по несколько человек. Мольтке успел выхватить нож, но получив прикладом в предплечье, только взвыл от боли в переломанной руке. Захват прошёл успешно.

Гейлер тоже понял, что их обнаружили, и мигом скатился с дерева. Сверху он прекрасно видел, что первая танкетка нацелилась обогнуть холм с востока, и рванул на запад, не особо размышляя, что его бегущую фигуру видно за пятьсот метров. Кустов вокруг много, хоть они и редки. Прикроют. Оглянувшись, он краем глаза заметил, как командир с ефрейтором залетели в кусты, теперь их не обнаружишь. Сам он бежал дальше, с дерева он уже прекрасно изучил всю местность. Через четыреста метров должна быть небольшая роща, перед рощей дорога, которую надо проскочить, а дальше путь открыт.

– Видишь его? – спросил Семёнов.

– А что не видеть, как лось прёт, прямо на нас, – ответил Рытгин прилаживаясь к винтовке.

– Как дорогу начнет перебегать, зацепи ему ногу, я с той стороны встречу, – распорядился Семёнов.

– Как скажешь, – согласился якут.

Сержант подался за кустами на два метра в сторону и замер, приготовив сапёрную лопатку. Диверсанта сделали на два счёта. Рытгин стрельнул, и бегущий человек покатился кубарем прямо на Семёнова. Сержант ударил его плашмя лопаткой по голове. Тот сник. Быстро обыскали на предмет оружия и связали.

– Ты что в него бронебойной пулей стрелял? – спросил Семёнов, наложив жгут и перебинтовывая немцу развороченную икру на ноге.

– Не, деревянной. Пулька лёгкая, вот и развернуло в ноге. Оттого и дырка большая, – невозмутимо сказал Рытгин, усевшись на пенёк и начав набивать махоркой трубку. – Не дотащим, однако, больно здоровый.

– Ничего, сейчас машина подойдёт, – сказал Семёнов, заканчивая перевязку. Немец очухался и завертел головой, ничего пока не понимая. Семёнов тоже уселся рядом с якутом и закурил.

Глеба больше интересовали подрывники. Поэтому он картины взятия диверсантов не наблюдал. Посчитав, что одного пленного всяко возьмут. А вот несколькими десятками килограмм дармового тола он был разжиться не против. НКВДшники всё сделали толково. Четыре снайпера не спеша подобрались на дистанцию в триста метров и застрелили обоих подрывником. Видно в кустах диверсантов было плохо, поэтому и стреляли парами. Тут же по четыре человека взяли тела и понесли к дороге. Подрывные машинки отсоединили и двое бойцов начали сматывать кабель. В лощине командир роты выставил засаду из четырёх автоматчиков и одного снайпера, в надежде, что диверсанты отдалённых выстрелов не услышали, и кто-то к подрывникам придёт.

– Боря, подрывников обоих уничтожили, – доложил Глеб комбату. – Договорись с Дубининым, что одна подрывная машинка и кабель – наши. Он им и на фиг не нужен. А взрывчатку из под танков, мы и сами выкопаем, когда танки сдвинем. Шестьдесят килограмм взрывчатки нам очень кстати будут. Все трое наблюдателей захвачены, двоих взяли синие фуражки, одного Семёнов с Рытгиным. Танкеткам дай команду, пусть возвращаются. Нечего зря соляру жечь.

Захваченных немцев Дубинин повёз в Зубков, по дороге захватив Семёнова с якутом и их трофей. Следом привезли убитых подрывников. План, предложенный Михайловым, удался на все сто.

Допросили их быстро. Глеб "нажал" и диверсанты поплыли. У Дубинина был переводчик, точнее боец, хорошо знающий немецкий. Вебер показал на карте место складирования сброшенного с самолёта груза, точку сбора группы и место площадки для встречи самолёта. Чтобы заполучить самолёт, надо было заполучить целым радиста.

Батальон Михайлова с опозданием на полтора часа, всё-таки выехал в Тартаков, а Дубинин остался писать обширный рапорт начальству. Похвалиться было чем. Две уничтоженных группы, плюс возможность захватить немецкий самолёт. Особо выделил приказ Фюрера, захватить или уничтожить капитана Михайлова. "Чем интересно Борис достал немцев, если сам Гитлер о нём знает?"

Дубинин был рад, что познакомился с таким человеком. Несомненно, героем. Несомненно, умным, нестандартно мыслящим и в военном деле подкованным. Самому капитану никогда бы в голову не пришла мысль диверсантов танками в ловушку загонять. Единственное было непонятно, как комбат узнал, что наши танки заминированы и где сидят подрывники. "Хранитель, наверное, подсказал, – правильно подумал Дубинин. – А могли бы ребят и подорвать, как только бы в танки залезли". И внёс эту мысль в рапорт. Написал он и о разгрузках на бойцах Михайлова, позволяющих переносить больший вес, меньше уставать и в то же время свободно двигаться с грузом, в том числе и переползать. Борис обещал один экземпляр ему дать, чтобы можно было пошить для бойцов. У него в батальоне женщина такие сшила для всей охраны. Написал и о чудо накидке для снайперов, называемой "лохматка", позволяющей замаскироваться так, что в трех шагах человека не рассмотришь. Написал и о мгновенном разворачивании остановленной колонны в боевой порядок. И много ещё чего написал с точки зрения капитана НКВД полезного, нового и необычного. Присвоив рапорту гриф совершенно секретно отправил его совместно с пленными и охраной из десяти автоматчиков во Львов, в управление НКВД.

Нарком Внутренних дел СССР товарищ Берия, прочитав через сутки этот рапорт, переданный шифровкой, приказал представить капитана Дубинина Луку Константиновича к званию майор досрочно, наградить майора орденом Красного Знамени, а также командиров и бойцов батальона, отличившихся в боях с немецкими диверсантами орденами и медалями.

Львовскому НКВД Лаврентий Павлович Берия приказал считать ремонтно-восстановительный батальон тридцать второй дивизии отдельной частью, и на основании этого направить в батальон начальника особого отдела, на правах начальника особого отдела полка. Человека подобрать умного, способного осмыслить и сформулировать всё новое, что идёт из батальона. Направить для оказания помощи и контрразведывательного прикрытия жизнедеятельности батальона. Не вмешиваясь в дела командира. Из рапорта Дубинина следовало, что в батальоне происходит обучение инструкторов рукопашного боя (по просьбе командира мотострелкового полка), изготовление нового снаряжения для бойцов различных специальностей, внештатное обучение водителей танков и автомобилей, подготовка бойцов к работе за командира. Во взводе охраны уже есть по два бойца, умеющих работать за сержанта. У танкистов все члены экипажа имеют по две-три специальности, и тот же наводчик может сесть за радиста, а радист за механика водителя. Ремонтников половина учится на курсах вождения, есть сапёры, снайпера. Берия приказал направить во все точки работы батальона для негласной охраны и противодействию немецким группам разведки по роте НКВД, переодев их в пехотную форму. Взять на контроль пополнение батальона проверенными специалистами, памятуя, что Дубинин в своём рапорте упомянул, что комбат Михайлов жаловался на катастрофическую нехватку людей, упомянув в виде шутки, что сменял одного специалиста на пятьдесят пулемётов.

Ремонтники прибыли в Тартаков, с грустью наблюдая, что война сделала с маленьким городком. Тела убитых уже с шоссе и центральной улицы убрали. В некоторых местах велись работы по разбору завалов. Проезд через город расчистили. Колонна прошла через городок и свернула к южной оконечности. Тут же подошёл командир взвода НКВД, представился сержантом Трофимовым. Вместе с Васильевым на мотоцикле поехали смотреть танки. Глеб тоже облетел подбитые танки, пытаясь проверить их на предмет минирования. Пока всё было чисто. Через полчаса Васильев вернулся и доложил комбату:

– Товарищ капитан, восемь танков подлежат ремонту. Два сгорели полностью, боезапас внутри взорвался. Их только на переплавку. Думаю, что три танка заведутся и пойдут своим ходом. У них сбиты гусеницы и пробоины в башне. Остальные придётся тащить. У двух БТ снарядами повреждены моторы. У одного танка изуродована башня и срезана пушка. Думаю, нам как раз под тягач пойдёт. Предлагаю, поскольку времени мало, заняться сначала теми, что можно на ход поставить. Водителей у нас хватает, четыре танка отгоним своим ходом. Остальные можно эвакуировать. Тягачей хватает на всех.

– Товарищ сержант, – обратился комбат к Трофимову, – вы сможете сейчас выделить отделение для охраны колонны при транспортировке техники?

– Свободно, товарищ капитан!

– Тогда так, – распорядился комбат. – Сейчас, Иван Игнатьевич, – обратился он к Зарембе, – цепляешь "Ворошиловцами" два танка, которые Васильев покажет, и тянешь в Зубков. Охрану из бойцов НКВД посадишь в тягачи. За час дотащишь. Потом берёшь грузовики и едешь в Переспу, тоже с охраной. Посмотришь, что там есть. Возвращение в Зубков к девятнадцати тридцати. С охраной реши с сержантом Трофимовым, то ли там отделение оставишь, то ли выделишь грузовик и привезёшь назад. Не позднее двадцати часов мы отсюда выедем.

Через пятнадцать минут Заремба подцепил два БТ и потащил в лагерь.

Комбат про себя радовался, что если всё пойдёт нормально, то за день все танки из Тартакова заберут. Потом вспомнил, что есть ещё и немецкие танки, которые надо осмотреть и пристроить к делу и решил лошадей пока не гнать. Трофимов крутился рядом, и комбат решил его пристроить к делу.

– Товарищ сержант, я бы хотел с вами посоветоваться.

– Слушаю, товарищ капитан.

– Вот там, когда мы ехали, я видел несколько подбитых немецких танков. Нельзя ли организовать местное население, чтобы очистили их от трупов? Сгоревшие танки нас не интересуют.

– Сделаем, товарищ капитан. Примерно в течение часа. Как уберут всё изнутри, я доложу.

– Там может быть оружие, – предупредил Михайлов.

– Местные ничего не заберут, можете быть спокойны. Насчёт оружия там уже немного почистили и пехота и наши.

– Спасибо, – поблагодарил комбат.

– Не сомневайтесь, товарищ капитан, всё сделаем, – откозырял Трофимов и быстро направился в городские кварталы, где стояло его оцепление.

В течение часа люди Васильева заменили перебитые траки и натянули гусеницы на трёх Т-34. Танки получили ход. И хотя вражеские снаряды зениток нанесли повреждения башням, но это всё можно было восстановить, а дыры заварить. Орудия были целыми и башни могли вращаться. С четвёртым танком обошлись жёстко. Башню раскрепили, отсоединив от погона и с третьей попытки, подбив клинья, сдёрнули её с танка, зацепив тросами. Получилась ещё одна танкетка.

После доклада Трофимова, Михайлов со своим экипажем, взяв на броню пяток охранников, подъехал к немецким танкам. Четыре танка оказались пригодными, при минимальных ремонтных работах. Два завелись сразу. Пара дырок на башне ничего особо не меняло. Заменить прицел и пару кресел – это не принципиально. Да и кое-какую проводку тоже. Благо всё это можно снять с соседних машин. Комбат решил эти работы провести завтра, пока будут тащить танки из Копытова. Попросил Трофимова выставить около них охрану.

Русские танки, поставленные на ход, выстроились в колонну. Подцепив танкетками два сломанных танка, комбат дал команду колонне трогаться. Двенадцать километров до Зубкова прошли за час. Комбат приказал Петрову, идущему впереди, не гнать. Четыре ремонтника, обученных на механиков-водителей, первый раз сели за рычаги собственных танков. Им надо было дать возможность освоиться. К ним на места пулемётчиков посадили дублёров, чтобы могли подсказать и помочь, в крайнем случае. Охрана была не только своя, но и от НКВД. День у ремонтников завершился успешно. Четыре танка поставили на ход и четыре эвакуировали для ремонта. Жалко у обоих БТ придётся менять двигатели. Но это проще, чем сменить двигатель на тридцать четвёрке. Да и таскать их полегче. Всё-таки вес БТ-7 всего одиннадцать с половиной тонн, а вес тридцать четвёрки – двадцать семь. И оба танка не сравнить с КВ, тянуть на буксире который – сплошное мучение весом в сорок семь с половиной тонн. Тягач можно запороть запросто.

У Дубинина тоже были прекрасные новости. Овраги прочесали. Удалось взять живого радиста. Автоматчика при нём убили. В этих оврагах обнаружили ещё больше десятка скрывавшихся немцев. Отстреливались только трое. Остальные при обнаружении сдались сами. Раненые, которым помог Хранитель, почти выздоровели. У всех раны под бинтами затянулись. Перед отъездом из Львова замполит проводил информацию о подвиге танкистов батальона Михайлова, уничтожившего двадцать восемь танков, и выдал пару газет "Красной Звезды". Среди чекистов мгновенно распространились сведения, кого они охраняют. Многих героев по фотографиям узнали в лицо, глаз у чекистов намётан. Того же Семёнова, как он только со снайпером сел в кузов машины. Петрова, которого срисовали сразу, как только он высунулся из танка на въездном посту. Бойцы теперь смотрели в четыре глаза, бдительность возросла на порядок. Не каждому доверят честь охранять героев.

Заремба из Переспы тоже вернулся с трофеями. Пригнал пять исправных автомашин, двумя поделился с чекистами. Притащил на буксире немецкую ремонтную машины с полностью уцелевшим оборудованием. Ходовую часть сделают, и будет лучшая машина в батальоне. Токарь Миронов наверняка командиру взвода проставится за такие отличные станки. Сержант сказал, что в этом селе надо два дня ковыряться, чтобы вытащить нужное. Очень обрадовался ещё одной танкетке, которая поможет растащить в Переспе завалы, не позволяющие извлечь трофейную технику. Есть бронетранспортёры, машины связи, машины с продовольствием и много чего есть, что непременно нужно вывозить. Комбат его планы на два дня одобрил. На завтра решили отправить Петрова старшим с двумя тягачами, механиками водителями, охраной и грузовой машиной в Копытов, а комбат с ремонтниками поедет в Тартаков, за немецкими танками, взяв одну тридцать четвёрку и охрану. Васильев останется на хозяйстве, организуя работы по ремонту. Заремба поедет методично грабить Переспу.

– Значит так, Боря, – сказал вечером Глеб. – На три дня меня забирают для разведки у соседей на Западном фронте в районе Пинска. Наши армии будут помогать войскам Павлова потрепать танковую группу Гудериана. В основном воздушными ударами, а там как получится. Ты остаешься один, я смогу вернуться только на твой вызов. А следить за обстановкой придётся тебе самому. Береги себя, Наташку и людей. В первую очередь думай, а потом делай. Позовёшь, если возникнет опасность, я приду. Потренируй воздушную оборону и укрытие людей. Если немцы не достали тебя диверсантами, могут попробовать просто пробомбить по площадям весь Зубков ночью.

– Я понял, Глеб. Буду стараться не подставиться.

– Вот-вот. Старайся! Я на связи.

Г Л А В А 39

Ночь Глеб провёл с батальоном. В штабе генерала Потапова его ждали утром. Ночью он занимался рутиной – проверял посты и секреты, сам наблюдал за местностью и слушал небо. Немцы вели себя спокойно. К ремонтникам никто не подбирался, ночной воздушный налет, чего опасался Глеб, не состоялся.

В пять утра он убыл под Ковель в штаб пятой армии.

– Товарищ генерал-майор, здесь Хранитель Ткачёв. Прибыл согласно договорённости, – обратился он к командарму Потапову.

– Рад вас слышать Хранитель. Мы, собственно говоря, ждём вас. Предварительные распоряжения отданы, нужны результаты разведки из района Пинска и вплоть до Барановичей.

– Прошу для начала ввести меня в курс дела по обстановке у соседей.

– Пройдёмте в кабинет, там начальник штаба уже приготовил карту.

Командарм зашёл в комнату, сделанную для переговоров с Хранителем, и закрыл дверь. Там уже находился генерал Писаревский.

– Здесь Хранитель, – сообщил командарм. – Просит доложить обстановку у соседей, Дмитрий Сергеевич.

Поздоровавшись, начальник штаба начал:

– Обстановка у соседей неважная. На левом фланге брестского выступа немцы заняли Брест, Малориту, Драгичин, Иваново. В центре Жабинку, Кобрин, Пружаны, Берёзу. Я не рассматриваю правый фланг, до которого нам не достать. Ведутся бои за Ивацевичи, Хадаки, Моталь, Березовичи, Дубай. Немцы в десяти километрах от Пинска. Вторая танковая группа Гудериана ведёт наступление на Барановичи. После падения обороны в Иванцевичах, немцы получат возможность наступления на Слуцк и дальше на Минск. После падения Пинска удар последует на Лунинец, где узел железных и шоссейных дорог, с выходом в тыл нашим войскам у Барановичей и в направлении Житковичи – Мозырь – Гомель. Южнее Бреста позиции держала наша 75-я стрелковая дивизия, протии трёх немецких 255-й и 267-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизии. Дралась четверо суток на линии границы. После того как немцы обошли дивизию с фланга генерал Недвигин дал приказ на отход. Дивизия отступала в сторону Пинска, выставляя заслоны. В Драгичине находился мотоциклетный полк, четырнадцатого корпуса генерала Оборина, который дав ряд боёв, откатился на восток и сейчас держит Моталь. Вот собственно и все силы соседей на Пинском направлении. Сильно потрёпанная, но стойкая 75-я стрелковая дивизия и части мотоциклетного полка. Немцы, после того, как их остановили у Иванцевичей, перебросили сюда дополнительно танковый полк, собираясь наступать на Моталь и Пинск. Будут пытаться окружить нашу группировку под Барановичами или просто обойти по параллельным дорогам, двигаясь на Слуцк и далее. Остатки семьдесят пятой дивизии и 20-го мотоциклетного полка – для них не препятствие. Смахнут за день или два, тем более у них теперь танки. Самое печальное, что и мы особо не можем помочь, хотя до Пинска вроде и рукой подать. У нас нет свободных пехотных частей. На вчерашнее число сумели перевезти эшелонами только один стрелковый полк, усилив его артиллерией, в том числе и противотанковой. И забросить танковую роту тридцать второй дивизии, о которой вы говорили. Наши армии могут выделить соседям танковую дивизию на настоящий момент, но чтобы её перебросить по железной дороге надо не менее недели. Пока пришли к компромиссному решению, перебрасываем мотострелковый полк десятого механизированного корпуса из района Радехова. Но он начнёт прибывать только завтра в течение двух дней. По вашей подсказке выброшено десять диверсионных групп и пять групп снайперов. Работают второй день. Результаты есть. Движение немцев на большинстве дорог парализовано. Атаки на семьдесят пятую дивизию ослабли. Пинская флотилия попыталась высадить десант в районе Драгичина – но неудачно. Четыре катера потоплено огнём подошедших к немцам танков. Ваша танковая рота с позывным Крокодил, успела уже хорошенько немцев укусить. Ей уничтожена колонна на дороге от Иваново к Моталю, и колонна между Иваново и Пинском в районе Бродниц. Немцы паникуют. Авиация немцев на западном фронте более многочисленна. У соседей в четвёртой армии всего одна смешанная авиационная дивизия. Пока немцы держат превосходство в воздухе. Это хорошо, что мы выбили две группы пикировщиков, которые работали на Группу Гудериана, а то войскам совсем плохо бы пришлось. Но и так не сахар. Немцы бомбят каждый день, наших бомбардировщиков, как говорят в семьдесят пятой дивизии не видно совсем. По согласованию с командующим фронтом Кирпонос планируем дополнительно перебросить в помощь артиллерийский полк, у дивизии артиллерию всю повыбили, а затем два батальона танков. Но это в течение десяти дней. Пока же будем наносить воздушные удары, вплоть до Барановичей. Вот такое положение дел на сегодняшнее число.