Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 51 страниц)

– Так давай, я Николаю всё растолкую, пусть меры принимает.

– Растолкуй. Но охране пусть задачи новые поставят, главная цель не захватить кого-то из нападающих, хотя это и приветствуется, а отбить нападение на капитана Михайлова и его жену. Гранаты, если не приходилось пользоваться охране лучше пусть не дают, своих покрошат. А вот пулемёты и автоматы получить надо. Наготове необходимо держать роту, с повязками белыми на руках, чтоб снайперам видно было кто свой, кто чужой. Иначе диверсанты всех людей в доме убьют, кроме нас, конечно.

Борис задёрнул шторы в своей комнате и гостиной и пошёл просвещать Николая. Через пять сержант ГБ позвонил майору Тимофееву, попросив срочно приехать для получения важной информации. Пётр Петрович прибыл через двадцать минут. Борис рассказал ему всё, что упомянул Глеб.

– Да, – сказал человек с ромбами в петлицах. – Действительно все предложения разумны. Спасибо, что указали на наши промахи. Будем исправлять. Николай, предупреди обе засады, что придут свои.

Коля пошёл к двери и нажал четыре раза незаметную кнопку у косяка.

– Товарищ капитан, берите супругу и пойдёмте, я вас представлю вашей охране. Николай, прикрываешь сзади.

Тимофеев поднялся сначала на третий этаж, позвонил в дверь, им открыли. Все зашли внутрь. Старший команды доложил майору ГБ, что всё нормально. Отдыхающих подняли и майор сказал:

– Товарищи, усилилась вероятность нападения на объект крупными силами диверсантов. До взвода включительно. Задача по захвату пленных становится второстепенной. Главная задача – отбить нападение на квартиру на втором этаже. Охраняете вы вот этих двух людей: капитана М. и его жену. За их жизни отвечаете головой. Я специально их вам показал, чтобы в горячке боя, никто в их сторону даже ствол не поднял. Их жизни – главная ценность всей операции. Дополнительное вооружение вам доставят. Напишите необходимый список товарищ старший лейтенант, – приказал он командиру группы. – И пошлите сейчас вооружённого человека к выходу из подъезда, пусть покараулит. Мы сейчас спустимся на первый этаж, представим объекты второй группе, а потом, когда ваши подопечные вернутся к себе в квартиру, бойца с охраны выхода снимите.

– Слушаюсь, товарищ майор государственной безопасности.

На первом этаже майор тоже поставил новую задачу группе, представил комбата и его жену. Список вооружения он заставил написать сразу и забрал его. Боря с Наташкой вернулись к себе.

– Боря, а ты знаешь, мне уже страшно от этих приготовлений.

– Ничего, прорвёмся. Глеб сказал, что всё будет нормально. Он за всем следит.

– Хранителю я верю, но всё равно страшно.

– Пойдём ка лучше спать, любимая. Солнышко взойдёт, и все страхи пропадут.

Колю на третьем этаже, когда он пришёл за перечнем оружия, сразу встретили вопросом:

– Колись, Николай, это тот капитан М., который в Сокальском котле двадцать восемь танков подбил?

– Да, он. Герой Советского Союза. Звезду запретили в Москве носить, чтоб не светился.

– Тогда понятно, почему с этим парнем носятся.

– Нет тебе не понятно, но я поясню, но только для тебя, – склонился сержант к уху старшего лейтенанта. – Есть приказ Гитлера его пленить или убить. Уже совершено несколько нападений. Только за два дня в Москве уже трижды. Атаковали Центральный аэродром, куда его самолёт должен был приземлиться, пытались сбить из зенитки самолёт над Тушино. Сегодня бандит зарезал его двойника. Это плевок в лицо Наркому, если его убьют! Теперь понял?!

Тимофеев занимался охраной всю ночь. В квартиру на втором этаже тоже поставили вооружённую засаду. Подготовили роту НКВД, разместили так, чтобы могли доехать в район за три минуты, оцепить квартал и нанести удар штурмовой группой. Снайперам дали отдохнуть, и проинструктировали насчёт белых повязок. Наблюдателям дали номер телефона Николая. Часть людей разместили в домах напротив, в квартирах с телефонами. Их задача была выявить и подать сигнал тревоги при приближении любого воинского подразделения или группы людей к охраняемому дому. Заказанное оружие охране к двенадцати часам ночи привезли.

Тимофеев, санкционировал свои действия у начальника управления контрразведки Федотова. Тот все мероприятия одобрил, однако приказал вернуть Задорнову и Изюмова обратно к Михайловым, чтоб не распылять силы.

Николая Попова чета Михайловых утром увидела на кухне. Коля чистил полученный ночью ППШ. Генку и "Наташу" машина привезла в девять. Михайловы этому обрадовались. Познакомились ещё раз. Младшего лейтенанта госбезопасности звали, как выяснилось, Татьяной Задорновой. Гена сразу перешёл на фамильярное Танечка, комбат называл девушку более официально – Таня.

Глеб с утра обследовал трёх этажный кирпичный дом с двумя подъездами на возможность организации обороны. Раньше в этом доме наверняка были коммунальные квартиры. У всех квартир была одинаковая планировка. Коридорного типа. С одной стороны квартиры шли две комнаты и кухня, с другой две комнаты и ванная с санузлом. Капитальные стены были из кирпича толщиной семьдесят сантиметров, между комнатами – деревянные оштукатуренные перегородки. Перекрытия тоже были деревянными.

"Стены внутри наверняка даже из ТТ пробиваются. А если из винтовки пальнуть – то всю квартиру навылет! Пулемёт вдоль коридора поставить нельзя – всех соседей через площадку перестреляешь. Хотя через дверь, если умные, атаковать не будут. Первый этаж забросают гранатами через окна. Потом взметнутся на третий или на чердак, и через перекрытия сверху – вниз. В любом месте квартиры. Только шашку на пол положи. Одним зарядом: и людей этажом ниже контузит, и люк проделает", – думал Ткачёв, невольно выстраивая действия нападавших под обычную для него тактику. "Да и из соседнего подъезда напасть могут, а там обычные люди живут. Хреново всё, в общем", – сделал сержант неутешительный вывод. Глеб поднялся над домом. Ясно было, что к дому, нападавших подпускать было нельзя. Здание стояло в пятнадцати метрах от дороги, вплотную вели лишь два коротких проезда. Справа и слева на расстоянии тридцати метров стояли такие же трёх этажные дома. Сзади этих домов шёл забор, за которым располагались какие-то мастерские. Пространство между забором и домом было чистое, если не считать несколько кустов. Деревья росли только перед фасадом, высаженные вдоль дороги. Напротив, через улицу стоял четырёхэтажный дом вычурной архитектуры, большой и длинный. Вполне можно было посадить на чердаке или в верхних квартирах пару пулемётчиков, чтоб ударили с флангов в спину.

План в общих чертах нарисовался: минирование подходов, четыре пулемётчика, противогранатные сетки на окна. Внутри квартир в коридорах напротив входных дверей создание бруствера непробиваемого для пуль. "Вроде у них были бронещитки для пехотинцев ещё с финской?! Чтоб мешки с песком не тягать!"

Народ на кухне как раз кончил завтракать, когда Глеб озадачил Бориса:

– Боря, бери листочек бумаги, давай нарисуем схему охраны и обороны здания. А то постреляют половину ребят не за грош.

За пять минут нарисовали, обозначили пулемёты, полосы минирования. Написали на обороте необходимые материалы и вооружение: направленные мины, противогранатные сетки, пехотные бронещитки по два на квартиру, стальные нагрудники СН-38 для бойцов в засадах.

Всё это Борис растолковал Николаю, а тот вызвал опять Тимофеева. Майор госбезопасности приехал и с документом ознакомился.

– Что, задумали перебить всех на подступах к дому?

– Да это проще, чем внутри здания. Там потери увеличатся, раз в пять, – высказался Борис, согласно указанию Глеба.

– Меня смущают противогранатные сетки, – сказал майор. – Я понимаю, что это должна быть металлическая сеть, или решётка, чтобы через неё не проскочила граната. Ну, скажем, с ячейкой пятьдесят на пятьдесят, но где их взять? Только заказать, чтобы сварили или связали. Тридцать шесть сеток на окна первого и второго этажа – делать будут минимум день.

– Может узнать на кроватном заводе? – высказался Попов. – Они делают кровати с панцирными сетками. Наверняка есть запас этих сеток.

– Вот этим и займись. Позвонишь и узнаешь, – приказал Тимофеев. – Если есть, то пусть привезут тридцать шесть штук, потом оплатим. И гвозди, чтоб прибить. Пару молотков и в доме найдёте. Я пока буду заниматься всем остальным, – сказал он, аккуратно сворачивая план обороны и пряча в карман. Идея Михайлова ему понравилась: перебить как можно больше диверсантов на подступах к дому. Своих оперативников, сидящих в засаде, подставлять Тимофеев не хотел. Людей и так не хватало. А предложение насчёт нагрудников для бойцов и бронещитков внутри квартиры, – это вообще идея на века. Как и по установке противогранатных сеток на окнах. И жизней эти идеи спасут сотни. Плохо было одно – все основные работы надо проводить ночью, скрытно от наблюдателей врага. И окопчики рыть для пулемётных гнёзд позади дома и минирование делать. "Хотя если послать под видом рабочих пару человек, то ямы под пару окопов можно и днём вырыть, для столбов освещения, скажем. А вот дадут ли немцы на эти приготовления время?"

Коля с заводом договорился. Панцирные сетки, выкрашенные в светло голубенький цвет, привезли через два часа. Попробовали прибить изнутри, прямо к раме. Глеб требовал, чтобы сетка была натянута. Сделали. Со стороны улицы смотрелось неплохо, практически незаметно.

Чтобы организовать работы в соседнем подъезде, пригласили участкового и председателя домового комитета по обороне. Сетки для защиты от бомбёжек, чтобы не вылетели стёкла и не поранили людей, так было объявлено. За два часа заделали все окна на первом и втором этажах. Тут же к председателю пошли жалобщики с третьего. Как это? Внизу соседям дали новую защиту, а им нет? Председатель пообещал, что через четыре дня им тоже привезут. Пока дали только на два этажа. Каждой квартире он выдал сетку под роспись. Милиционер добавил, что и от осколков защитит тоже, проволока крепкая, сделана из пружинистой стали. Прибивать надо хорошо, и сетку натягивать. К двенадцати часам весь дом начал чуть голубеть окнами. Но снаружи особо в глаза не бросалось.

К часу привезли гражданскую одежду. Это была инициатива Николая. Мужчины переоделись. У девушек платья имелись свои. Пошли на обед в гражданскую столовую. Борис с удовольствием съел борщ и порцию пельменей со сметаной. Хлеб мужчины азартно мазали бесплатной горчицей. На фронте этой приправы не давали. Отвыкли уже. Компот из сухофруктов был великолепен. Зашли на обратном пути опять в магазин и набрали продуктов. Карточки ещё не ввели, всё продавалось свободно.

К вечеру привезли стальные нагрудники и бронещитки. Женщин запаковали в первую очередь. Для них, конечно, они были тяжеловаты, но подогнать амуницию было необходимо, и в ней походить, чтобы привыкнуть. Бронещитки установили на полу в коридоре около туалета. Место не простреливалось, прикрытое стенами и перегородками. Из-за щитка, с амбразурой для винтовки, можно было спокойно лёжа обстреливать весь коридор и держать под прицелом входную дверь. Их планировали установить два рядом, чтобы перекрыть огнём весь коридор в два ствола. Пока же сдвинули к одной стенке, чтобы обеспечить свободный проход.

Гена напросился, чтобы Татьяна нарисовала его портрет. Купил для этого альбом и карандаши. Рисовала девушка здорово. Изюмов получился как живой. Михайлова рисовать не стала, а вот Наташку запечатлела в коричневом цвете. Портрет вышел просто великолепным. Нарисовала и Николая. Попов прямо цвёл. Да и всем было интересно. Вот был чистый лист белой бумаги, а через полчаса на ней лицо. Да не просто лицо, а явно выраженный характер. Генку Татьяна нарисовала высунувшимся из башни танка. И всем сразу было видно, что капитан Изюмов только вышел из боя. Об этом говорило закопченное лицо, плотно сжатые губы, устремлённый вперёд взгляд и сжатый кулак, лежащий на броне. Здорово!

– Танечка! Я эти портреты буду хранить всю жизнь! – сказал Гена. – Я просто потрясён твоими талантами, – взял он свой парадный портрет с орденами Ленина и Золотой звездой. – Борис с Наташей задумали, перед отъездом из Москвы сфотографироваться на память. А не согласишься ли и ты сфотографироваться со мной? Ты сделаешь меня самым счастливым человеком в жизни!

– Буду очень рада, Гена, – сказала, засмущавшись Задорнова.

"А он ей понравился!" – подумал комбат.

Гена побрился и принял душ. Татьяна тоже воспользовалась вечером ванной. Изюмов предоставил ей свою комнату, и девушка перенесла туда свои немногие вещи. Развесив пару платьев и форму в шкафу. Сам капитан собирался идти ночевать к Николаю, но Таня твёрдо заявила, что нечего выдумывать. Она прекрасно знает, что Гена её не обидит. Криков ночью не было, но утром оба выглядели смущёнными. Губы у обоих были опухшими, но глаза сияли.

Ночью прибыло два сапёра и установили двадцать направленных мин. Все мины были с электровзрывателями, провода протянули в группу охраны на первый этаж и в две квартиры в соседних домах. Там засели сами сапёры и выделенные им автоматчики. Четыре мины срабатывали одновременно, нацеленные на дорогу и остановившиеся там машины. Остальные были с индивидуальным подрывом. В общем, к появлению диверсантов приготовились. Пулемётчики с обратной стороны дома прорыли себе под забором незаметные ходы, чтобы можно было занять окопы. Пулемёты перекрывали пространство между домами и тыльную сторону здания.

Двадцать восьмое июля началось с приятных новостей по радио. В сводке Совинформбюро сообщили, что наши войска начали наступление на центральном участке Западного фронта в районе города Ивацевичи. Глеб порадовался за 143-ю дивизию генерала Сафонова, удержавшую город и двинувшуюся вперёд. Сержант представил себе лицо Сафонова и почувствовал, что легко вошёл в связь.

– Добрый день, Дмитрий Потапович! Это Хранитель Ткачёв. Вот узнал из сводки Совинформбюро, что ваша дивизия отличилась и наступает. Хочу поздравить с успехом.

– Спасибо Хранитель. Ваше поздравление дорогого стоит. Бойцы дерутся как черти! Мой третий полк сумели перебросить перед боями сюда. Сейчас наступаем на Пружаны. День – два, и город возьмём.

– Как там генерал Фёдоров, помогает своей артиллерией?

– Федоров молодец! Все закопанные танки немцев повыбивал своими гаубицами. Гудериан откатывается на северо-запад. Техники немецкой брошено множество, из-за нехватки топлива. Мы теперь имеем сто двадцать единиц транспорта. Возьмём Пружаны – будет больше. Снабжение наладили в полном объёме. Трофейных пулемётов в дивизии уже за триста штук. Патронов, правда, к ним маловато, немцы никак не наладят у себя подвоз. Артиллерией пополнились. Есть чем врагу глотку рвать!

– Спасибо, Дмитрий Потапович за хорошие вести. Передавайте привет генералу Федорову, майору Елихову. Удачи вам и вашим бойцам! Взять Пружаны и гнать врага дальше!

Распрощавшись, сержант вышел из связи, понимая, что у генерала сейчас дел по горло.

Глеб не знал, что генерал тут же вызвал начальника штаба и сказал:

– Значит так, Василий Степанович, объяви приказом по дивизии: Двадцать восьмого июля в десять двадцать Хранитель Ткачёв поздравил дивизию с успехом и пожелал дальнейшей удачи в боях! Надеется, что возьмём Пружаны с минимальными потерями. Тебе персональный привет. Генералу Федорову тоже.

– Неужели сам выходил?

– Сам! И в журнал боевых действий запиши! Помнишь, летчик Мишин к нам из-за линии фронта выходил из полка Акуленко? Так он говорил, что после того, как их полк Хранитель благословил, ещё ни один пилот не погиб! Самолётов подбитых много, а летуны все целы! Раненые, но живые! Да ты сам сводку наших потерь посмотри. Безвозвратных потерь в первом и втором полку практически нет. Одни санитарные. Есть трое убитых. Но если исходить из аксиомы, что Хранитель помогает только храбрым! то их смерть вызывает сомнения. Толи струсили в бою, поэтому и убило, или, что ещё хуже, были просто враги! Фамилии выясни и пусть особист про обстоятельства смерти разузнает. И по своим каналам данные запросит на этих бойцов. Но аккуратно. Может на них просто Ангелов-Хранителей не хватило!? А бойцы были геройские!

– Задачу понял, пошёл писать приказ, товарищ генерал. Через пятнадцать минут принесу на подпись.

Так появился первый приказ и запись в Журнале боевых действий о русском Хранителе Ткачёве.

Три бортовых ЗИСа с вооружёнными людьми подъехало к дому в одиннадцать часов. Глеб их засёк сразу. Тянуло от них враждебностью и нацеленностью убивать. Диверсанты были переодеты в полевую форму НКВД.

"Человек пятьдесят, не меньше!". Сержант подал сигнал тревоги и Николай вдавил тревожную кнопку, удерживая её пять секунд. Немцы выпрыгивали из машин и тут же на ходу формировали атакующие группы. Четыре мины взорвались вовремя. Грузовики осели на пробитых колёсах, раздались крики и команда "Огонь!". Штурмовая группа ломанулась вперёд, поливая окна из автоматов. В доме посыпались стекла. Сапёры не успевали подрывать мины. Удачно взорвалась лишь одна, рассеяв группу в пять человек, которая нацелилась на соседний подъезд. Пулемёты с чердака противоположного дома заработали с опозданием на несколько секунд, выкашивая отставших немецких гранатомётчиков, успевших метнуть в окна десяток гранат. Но человек двадцать всё равно успела заскочить в подъезд, несмотря на стрельбу из окон, прицельные выстрелы снайперов и бьющие с тыла пулемёты. Быстрее всего расстреляли тех, которые обходили дом с тыла. Два пулемёта перекрёстным огнём от забора смахнули две тройки немцев, затеявших обход, несколькими очередями.

Внизу раздалось два взрыва, немцы подрывали двери квартир. Затопали сапоги. С третьего этажа в лестничные пролёты полетели гранаты. Рычали автоматы, и нельзя было разобрать, кто стреляет, наши или немцы. Двадцать секунд боя, а немцы уже вот здесь под дверями. Девчонок успели затолкать в ванную, Борис с Генкой сдвинули вместе бронещитки и улеглись за них, готовые к стрельбе из автоматов. Николай укрылся за косяком своей комнаты, прикрывая вход. Выпустив две очереди в начале боя из окна, диск он перезаряжать не стал – в ППШ патронов много.

Хранитель, поставив энергетический щит, высунулся на лестничную площадку: два немца ловко подцепив гранаты к дверным ручкам верёвочной петлёй, уже сдёрнули чеки, и рванули вниз, подальше от осколков.

– Всем пригнуться, – скомандовал Глеб, усиливая щит спереди. Гранаты грохнули, оглушительным взрывом, усиленным пустым подъездным пространством. Но результат вышел слабоват. В дверях образовались дыры, вырвавшие ручки и замки. Цепочка, кстати, уцелела. Ни один из осколков внутрь не залетел. Щепки тоже ссыпались вдоль энергетического щита Хранителя у порога. Внизу на первом этаже стучал из-за бронещитка пулемёт, сверху с третьего этажа продолжали падать гранаты. Шесть уцелевших немцев прижавшись в стене между первым и вторым этажом, ждали команды. Как только закончили греметь взрывы, они ринулись вперёд.

"Пора этот бардак кончать! А то Борьку зацепят!" – подумал сержант, вымётываясь вперёд. Немцы увидели огненную фигуру с мечом, встретившую их на площадке второго этажа. Они не растерялись, автоматы завыли очередями на весь магазин. Фигура, не смотря на выпускаемые в неё в упор пули, взмахнула несколько раз мечом и исчезла. На кафеле лестничной площадки лежало шесть разрубленных тел. Спустя секунду взорвалась граната, вывалившаяся из отсечённой руки. Внутри дома всё затихло. Но пули продолжали бить по окнам снаружи, сыпались стёкла. Влетавшие свинцовые шмели с жужжанием метались между стен, ища жертву. Глеб выбрался из дома. Раненый немец заполз под машину и стрелял оттуда из пулемёта, выполняя свой последний долг перед Рейхом. Снайпера его достать не могли. Сержант снизился и ударил копьём. Пулемёт захлебнулся. Этот луч света увидели все, кто наблюдал за боем. Он вырвался из воздуха, обозначив на миг огненную фигуру, и тут же пропал. Над улицей возникла напряженная тишина. Через минуту загудели машины, выбрасывая из кузовов бойцов НКВД с белыми повязками на предплечьях. Район оцепили. Из двух грузовиков подлетевших в хвост потрёпанной колонне, ссыпалась штурмовая группа. Часть зашла в подъезд. Командир сразу прокричал:

– Не стрелять! Свои!

Немцев на первом этаже убито было много. Поднявшись на второй и увидев картину порубленных тел, из которых не текла кровь. Он тут же скомандовал:

– Рота все вниз! Выше первого этажа не подниматься!

Через полчаса приехало начальство. Нападавших пересчитали. Пятьдесят два диверсанта убито. Троих удалось захватить ранеными в плен. Из нашей группы, на первом этаже, оказались убиты двое, когда вели огонь из окон, трое ранены. Остальные группы обошлись без потерь. Раненых Глеб подлечил там же на месте. Из гражданских лиц никто не пострадал.

Прибывший первым майор Тимофеев счёл результаты операции блестящими. Тем более диверсантов оказалось в два раза больше, чем рассчитывали. Убитых немцев, прибывший фотограф, всех сфотографировал, особенно порубленных на лестничной площадке. И пулемётчика под машиной с круглым отверстием в голове. Затем все тела собрали и увезли.

Весь бой длился не больше трёх минут.

Через два часа начальник управления контрразведки Федотов и майор Тимофеев докладывали результаты наркому НКВД Берии.

Докладывали по красиво начерченному плану, с указанием количества убитых и раненых в различных местах.

– Так значит, Хранитель сам всех диверсантов убил, которые прорвались на второй этаж?

– Так точно, товарищ нарком, чем-то вроде меча. Так говорят эксперты, глядя на снимки. Срезы зеркальные. Будут исследовать. Крови никакой нет. Сосуды как будто спеклись. Или затянулись какой-то плёнкой. Как он уничтожал немцев, никто не видел. Но в него выпустили в упор семьдесят шесть пуль из ППШ. Видно был какой-то щит. Пули останавливались и падали вниз. Вот снимок, пули на полу так и лежат длинной растянутой кучкой. Грохот автоматов слышали все. А вот энергетический луч, выпущенный в пулемётчика, видело двенадцать человек. Сначала из воздуха появился луч, затем мелькнула огненная фигура человека, и пропала вместе с лучом. В голове у немца отверстие диаметром три сантиметра. Срез тоже зеркальный. Вот фото.

– Как показали себя мины в городских условиях?

– Очень удачное изобретение, товарищ нарком. Сапёры взорвали двенадцать мин. Практически по врагу сработали только четыре. Очень быстрые перемещения диверсантов, сапёры не успевали просто реагировать. Для индивидуальных подрывов надо делать специальный пульт. Не больше пяти мин на человека, иначе просто не успеть, если заранее не тренироваться. И человек должен понимать динамику пехотного боя. Фактически ими был произведён только один удачный подрыв, отсёкший группу немцев направившихся в соседний подъезд. Первые четыре мины были взорваны нашей группой на первом этаже. Одна из них сработала вхолостую, немцы встали на дороге чуть ближе, чем рассчитывали. Они то и нанесли наибольший урон, выведя из строя шестнадцать человек и транспорт. Мины, подорванные сапёрами, проредили гранатомётчиков, чуть приотставших от штурмовой группы для гранатного броска. Гранатомётчиков уложили всех, из пулемётов и на минах. Гранатные сетки на окнах сработали. Ни одна граната внутри не разорвалась. Если бы немцы действовали чуть медленнее, то до дома бы никто не добежал. Было бы там, в траве какое-нибудь заграждение, то результативность была бы гораздо выше. Примерно через пять секунд после первого взрыва, штурмовая немецкая группа ворвалась в дом. Двадцать один человек. Фактически к этому времени тридцать три человека уже были выведены из строя.

– Хорошо, будем считать для контрразведки это очень удачная операция. В пределах Москвы за три минуты уничтожить пятьдесят диверсантов – это очень здорово. Надеюсь, полезных уроков вы получили достаточно. А пользы от их осмысления будет со временем ещё больше. Представляйте отличившихся людей к награждению. Они это заслужили. А что по резиденту?

– Водим, товарищ нарком. Вычислили по его контакту с агентом в нашем гараже. Осторожный зверь. Часть сети вскрыли после поимки майора Прищепина – командира зенитного дивизиона в Тушино. Есть несколько подозреваемых в наградном отделе Юго-западного фронта и в штабе шестой армии.

– Так что, Михайлова можно отправлять назад в батальон?

– Ну, думаю, несколько дней в Москве пусть отдохнёт, в театр с женой сходит, а потом отправим.

– Хорошо, так и сделаем.

Г Л А В А 51

После боя стёкла в двух комнатах и на кухне оказались выбиты. Кое-где попорчена залетевшими пулями мебель, но все были живы.

Боря с Генкой так ни разу и не выстрелили, занятые эвакуацией женщин в безопасное место. Слишком быстро всё закончилось. Девушки нашли веник и смели все осколки в мусорное ведро. Их было немного. Сетки удержали большую часть осыпавшегося стекла. В квартиру попали только маленькие осколки. Стекло скопилось у рам и внизу под домом. Коля сказал, что после обеда приедут стекольщики, перестеклят все разбитые окна. Жители дома и улицы в сплошных перешёптываниях. По Москве уже пошли гулять слухи, что НКВД прихлопнуло целый отряд немецких диверсантов, пробравшийся в столицу. Хотели убить товарища Сталина.

Переоделись в гражданское платье, и пошли обедать. После обеда Николай пообещал достать машину для поездки по магазинам. Тимофеев разрешил ездить в форме. Машина пришла в пятнадцать часов. Сержант Попов с ними не поехал – остался приводить квартиру в порядок. Поехали двумя парами. Мужчины в форме при всех орденах, девушки в платьях. Гидом была Татьяна. Коренная москвичка. В общем, жену комбата одели с ног до головы. Борис настоял, чтобы купили и тёплое пальто для Наташки, с модным каракулевым воротником, когда ещё в столицу выберутся. Отношение людей и продавцов было более чем положительное. В любом магазине вокруг двух Героев Советского Союза, явных фронтовиков и их спутниц, начиналась кутерьма из обслуживающего персонала и любопытствующих. Мужики через два часа такого пристального внимания просто устали. Гена купил и подарил Татьяне на память красивую золотую брошку с рубином. Та долго отнекивалась, но всё-таки позволила прицепить украшение себе на платье. Вещей и обуви получилось много, и Татьяна посоветовала купить большой кожаный чемодан. Пригодится и перевозить и хранить вещи. По торцу крышки у чемодана была пришита кожаная гофра, позволяющая значительно увеличивать его объём. Стягивался он двумя ремнями. Стоил дорого. В часовом магазине Борис приобрёл для Натальи новые женские часы "Звезда" Пензенского завода. Большой дефицит по тем временам. Наташка была просто в восторге от вытянутого хромированного корпуса с чёрным ремешком, изящно облегавшим её ручку. Раньше часы носили название ЗиФ. Женских часов было мало. Их начали выпускать в тридцать восьмом году. Промышленность в основном делала часы для командиров Красной армии. У Бориса в батальоне и у Изюмова в роте, все в основном имели трофейные часы, швейцарского и немецкого производства. Часы – этот был статус. С начала войны многие часовые заводы стали изготавливать взрыватели и другую военную продукцию.

В гарнизонном военторге командиров ничего особо не заинтересовало. Купили по подарочному ножу, и Борис взял пачку чёрных танковых петлиц и знаки различия, памятуя, что двум его командирам ремонтных взводов должны присвоить звания младших лейтенантов.

День покупок состоялся. По плану у семьи Михайловых ещё значилась фотографирование, поездка на метро, посещение театра или кино, поход в ресторан и обязательное посещение Красной площади – просто посмотреть на Мавзолей и Кремль. Всё это, естественно откладывалось на следующий день. Татьяна сказала, что всё это они проделают, не завязываясь на машину. Не так уж и далеко от их дома до ближайшей станции метро. Минут двадцать ходьбы.

Домой приехали уже ближе к вечеру. Стекла под руководством Николая уже вставили. Дверь залатали. Противогранатные сетки Попов оторвал перед застеклением, но шторы держал закрытыми. После ужина девчонки устроили показ мод. Зеркала не было. Мужские глаза – вот что может быть лучше зеркала. Комбат восхищённо рассматривал свою жену – Наташа действительно была красавица. А когда Татьяна на скорую руку соорудила ей причёску, подобрав волосы шпильками, то комбат уверился навсегда, что его жена могла дать фору всем артисткам кино.

Задорнова тоже рискнула надеть платье, купленное ей специально для фотографирования с Геннадием. Естественно, на платье была нацеплена подаренная брошка. Упругие груди полушариями выглядывали из выреза на груди, соблазняя своим видом всех мужчин. Гена был сражён сразу и наповал!

В эту ночь из комнаты капитана Изюмова были слышны стоны. Их, правда, никто не слушал. Коля, умаявшись, спал, а Михайловы тоже занимались любовью, не отвлекаясь на посторонние звуки.

Один лишь Глеб бдительно охранял сон дорогих ему людей. Только он один помнил, что сегодня прошёл сороковой день, как его поставили охранять Бориса. Если верить Ангелу Тимофею, то его в ближайшие дни перебросят обратно. Нет не точно завтра, а в ближайшие дни, как у Тимофея появится время. "Надо Бориса с Наташей обязательно в батальон успеть доставить, – подумал сержант. – Там все свои, в обиду не дадут!"

Э П И Л О Г

– Влияние на ход Великой Отечественной войны, оказанное Русским Хранителем Глебом Ткачёвым, оказалось огромным, – рассказывала экскурсовод в музее Победы. – В результате выигранных приграничных сражений, в ходе упорной войны, унесшей жизни восьми миллионов советских людей, Красная Армия разгромила полчища фашистской Германии и мае сорок третьего года вошла в Берлин. Этот отдел полностью посвящён воспоминаниям бойцов и командиров, воевавших вместе с Хранителем. По приказу Маршала Сталина его имя навечно присвоено тридцать второй гвардейской дивизии. Это танковое соединение сейчас носит название Гвардейская Краснознамённая Сокальско-Берлинская дивизия имени Хранителя. И в каждой части этой дивизии оглашение поимённого списка личного состава начинается словами: «Русский Хранитель Глеб Ткачёв – Воин Советского Союза! Организатор сокрушительных ударов Красной Армии в войне с фашистской Германией!».

Экскурсовод повернулась к другому стенду.

– К сожалению, у нас очень мало документов, сохраненных историей о Хранителе Глебе. Портрет Хранителя мы имеем всего на одной фотографии. Это фотография 1941года сделанная в Москве. Это фотография капитана Михайлова и его супруги Натальи. Как видите позади четы Михайловых, за правым плечом комбата, проступает фигура человека в камуфляжной форме. Отчётливо видно лицо. Хранитель подтвердил Михайловым, что это именно он. Вот, рядом, уже увеличенное изображение Хранителя Глеба, выполненное с помощью компьютерных технологий. Очень мудрое, улыбающееся лицо. Но не следует забывать, что Глеб Ткачёв был настоящим воином, диверсантом и служил в частях, как сейчас принято называть, специального назначения. Это элита войск и Глеб Ткачёв был решительным, отважным и умным бойцом. А Хранителем он стал просто великолепным.