Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 51 страниц)

Карелин немножко пришёл в себя и на брезенте начали вытаскивать тела наверх из оврага. Комбат помахал рукой и примчался Михайлович.

– Найди в доме что-нибудь, Александр Иванович. Там три девушки убитых голые, надо завернуть во что-то.

Вытащили и застреленных бандеровцев. Один был очень здоров, килограмм за сто. Пришлось опять на помощь звать Михайловича. Кузов застелили простынёй, и начали складывать туда тела. Девчонок тоже укутали простынками. Тело бандита убитого в доме, сунули в мешок и забросили в кузов. Пленника решили держать в тридцатьчетверке Кузнецова, намертво привязав к сидению. Тронулись, когда перевалило уже за одиннадцать. Комбат уселся за рычаги и тащил неисправный БТ-7, в котором за мехвода сидел Михайлович. Сенявин торчал из люка с готовым к бою пулемётом. Кузнецов вел тягач с пленником, Карелин – "Ворошиловец" с телами убитых. Через десять минут въехали в Борки.

Слетавший на разведку Глеб, доложил ему, что сельсовет в восьмом доме от въезда, председатель на месте. По дороге сержант выспросил у Михайловича, откуда он знает про ангелов-хранителей.

– Так в тридцать девятом он меня от смерти спас и весь наш экипаж. Я тогда механиком был на БТ-5. В наступление шли на финские доты. Мне тогда в ухо кто-то крикнул: – Стой! Я педаль тормоза и нажал от неожиданности. А впереди снаряд разорвался в метрах десяти. Едем дальше – опять крик: Вправо! Ну, я вправо, а очередной снаряд слева рвётся. От восьми снарядов уберёг. После третьего, я уж сообразил, кто мне командует. К доту, считай, в упор подошли и в амбразуру ему два осколочных! Я потом поблагодарил, а Ангел-хранитель мне пожелал долгой жизни! Так что теперь я всегда прислушиваюсь.

Колонна остановилась напротив сельсовета, где висел красный флаг.

Комбат вылез из танка и направился в дом.

– Командир батальона старший лейтенант Михайлов, – представился Борис. – Вы будете председатель сельсовета?

– Да я, Прохоренко Илья Лукич.

– Товарищ Прохоренко, у вас в селе орудует банда националистов. Они убили Красных танкистов и трёх советских работников из вашего села. Двоих мы застрелили при попытке оказания сопротивления. Двое скрылись. Необходимо эту информацию довести до уполномоченного НКВД. Если он захочет получить дополнительную информацию, а она у нас есть, пусть позвонит или приедет в ремонтно-восстановительный батальон 32-й танковой дивизии во Львов. Запомнили?

– Да! А как же это случилось?

– В нескольких километрах отсюда мы заметили неисправный танк. Остановились, экипажа не было. Стали искать. Вот эти двое засыпали могилу с убитыми. Пытались задержать, но они начали отстреливаться, пришлось застрелить. Могилу разрыли, там три наших танкиста и три девушки из вашего села, изнасилованные и убитые. Одна убита зверским образом – распилена пополам. Мне нужно, чтобы вы опознали убитых и указали место, где сгрузить тела. Убитые в кузове тягача на улице.

Председатель побледнел. Он был из местных и уже боялся. Распилить пополам могли и его, и всю его семью, как делали националисты для устрашения населения в Польше.

– Пойдёмте, товарищ командир, – тяжело вздохнув, сказал председатель. Его подвели к тягачу, и он залез в кузов. – Те, что подальше лежат, – пояснил комбат, – убитые танкисты, а это пять тел – ваши. Узнаёте?

– Да, ответил председатель.

– Продиктуйте имена и фамилии, я запишу! – сказал Борис. Против каждой девушки сделал отметку, какую должность она занимала. Рива, например, значилась заведующей избой-читальней. Комбат дал председателю расписаться об опознании и передаче тел и добавил: А тело милиционера ищите. Наверняка закопали или в речку бросили недалеко от села. А где батюшка у вас обитает? – спросил он в заключении.

– У нас нет батюшки, у нас ксендз, – уныло ответил председатель.

– Но молитву по усопшим ему можно заказать?

– Попытайтесь. Он сейчас в храме или у себя дома. Дом у него третий отсюда с голубыми ставнями.

– Спасибо, поблагодарил комбат. – Где выгрузить тела?

– Вон там, около палисадника. Подождите минутку, я какое-нибудь рядно принесу.

Прохоренко зашёл в соседний дом, тут же выскочили две бабы и застелили кусок земли серой домотканой тканью.

Комбат дал команду, и бойцы начали перетаскивать тела и укладывать их в рядок. Между девушками и убийцами сделали изрядный зазор, отделяя козлищ от убиенных агнцев.

– Ну что, Глеб, пойдем ксендза брать? – спросил Борис.

– Пойдем, он сейчас в церкви, – согласился Хранитель. – Только возьми двух мехводов с карабинами и пистолетами. Как бы там нам жаркую встречу не организовали. И пару гранат не забудь на всякий случай.

Взяли Михайловича и Кузнецова. Люки своего танка он закрыл. В "Ворошиловце" сидел Карелин, а из люка командирского торчал Сенявин с пулемётом.

Перед церковью Михайлович снял шлём, а войдя, перекрестился на образа. Выскочивший из-за аналоя священник в сутане, аж взвыл от ярости:

– Как вы смеете в святой обители креститься непотребным знаком? – завопил он.

– Как учили, так и крещусь, – буркнул Михайлович

Ксендз открыл рот, чтобы опять заорать, но Боря его прервал:

– Вы арестованы, пан Артёмий Цегельский!

– Убейте этих проклятых москалей! – завопил ксендз и сунул руку под сутану в незаметный разрез.

– Ложись! – заорал ментально Глеб, бросая своих подопечных на пол. – Огонь! – тут же выкрикнул он очередную команду. – Борис слева, Михайлович справа! Самое интересное, но танкисты среагировали на его команды вовремя. Два человека, выскочившие с обеих сторон от аналоя, открыли огонь, но первые пули прошли выше. Борька срезал автоматчика короткой очередью, а Михайлович залепил две пули, стрелявшему из пистолета. Причём залепил очень ловко: одну пулю в грудь, другую в голову. Ксендз продолжал что-то доставать из-под сутаны. "Пистолет тащит! – пронзила мысль мозг Хранителя.

– Стой! – направил он мысленную команду на священника, но тот не среагировал на его посыл. – Ах ты, сука! – ударил он ксендза пальцами ладони в район сердца и быстро сжал кисть, пережимая внутри тела сосуды. Аорта неумолимо сжалась, останавливая кровоток. Сердце ещё судорожно сделало два удара и остановилось. Для работы не было главного – питающей сердце крови. Ксендз левой рукой схватился за грудь, хрипя и пытаясь что-то выкрикнуть, опустился на пол, и завалился на спину. Правую руку он так из-под сутаны и не вытащил.

Комбат поднялся. Бойцы тоже встали, напряжённо ожидая атаки.

– Вытащить убитых из церкви! – приказал старший лейтенант. Кузнецов и Михайлович подхватили автоматчика за руки и волоком потянули на улицу. Пистолеты из рук они так и не выпустили. Не зря комбат приказал расстегнуть застёжку на кобуре заранее. Выхватить оружие и начать стрелять они успели. Даже Кузнецов успел разок пальнуть в падающего бандита. Он только не мог сообразить, что мгновенно заставило его упасть на пол. У Михайловича таких вопросов не было. Ангел уберёг снова. Не урони он их не землю, очередь автоматчика могла достать всех. Бойцы стащили убитого по ступенькам и бросили на улице. Следом притащили второго. Небольшая толпа, скопившаяся у сельсовета, медленно двинулась в сторону услышанных выстрелов.

– Священника выносите осторожно, может, ещё жив, и под голову подложите! – дал комбат бойцам позолоченную ризу, найденную в осмотренной им поверхностно комнатушке.

Танкисты вынесли священника, обхватив за ноги и плечи, и аккуратно положили на травку, подложив под голову свёрнутую ризу.

– Боря, давай залезай на танк, и будем речь говорить! Народ, волками смотрит, как бы предпосылки к бунту не создать.

Михайлов молнией взлетел на танк.

– Селяне, лекарь есть? Ксендзу стало плохо.

Народ сразу загомонил. – Есть! Есть! – раздались выкрики. – Мефодий, давай, выходи!

Пожилой дедок, опасливо обойдя танк, подошёл к священнику. Он встал над ним на колени, пощупал пульс на руке, затем оттянул веки и заглянул в глаза. Народ приблизился, наблюдая за всеми действиями старика.

– Селяне, видно вы отошли от бога! – прокричал с танка комбат. – Мы пришли к вашему священнику с просьбой отпеть невинно убиенных девушек, которых вы видели у сельсовета. Вместо того, чтобы внять нашей просьбе и выполнить свой долг, он дал команду нас убить. В церкви у него скрывались вооружённые люди. Я не знаю, откуда взялась такая чёрная ненависть у него в голове, но эта ненависть не от бога. Не может настоящий священник давать приказы на убийства. В церкви пролилась кровь. Теперь вашу церковь надо освящать.

Народ недовольно загудел. Глеб чувствовал, что недовольство направлено не на них. А скорее на придурка ксендза. Людей стало больше, любопытные уже стояли в двух метрах от лекаря. Мефодий склонился к груди и прижался ухом, пытаясь расслышать биение сердца, народ замер. Дед встал. Перекрестился и сказал: Всё, отмучился! Повреждений нет. Сердце встало.

Он опять склонился, чтобы скрестить умершему руки. Положил левую руку, на которой щупал пульс, обратно на грудь, а затем потянул правую. Посчитав, что рука в сутане за что-то зацепилась, потянул сильнее и вытащил на свет божий правую кисть, судорожно, сжимавшую черный пистолет. Народ ахнул, хранить оружие под сутаной – это осквернение устоев. Дед попытался разжать пальцы, но смертельная судорога, впаяла их в рукоять. Он так и скрестил ксендзу руки, одна из которых держала парабеллум. – Рука Бога! – сказал он, перекрестившись. Задумчивый народ крестясь, начал расходиться. Всем было понятно, что Бог Артёмия Цегельского наказал, за осквернение храма и веры.

Комбат спрыгнул с танка и подозвал председателя сельсовета.

– Эти тоже из вашего села? – указал он пальцем на убитых.

То внимательно осмотрел убитых в церкви бандитов и отрицательно покачал головой:

– Нет, это не наши. Это – пришлые.

– Михайлович и Кузнецов, обыскать и грузить в тягач, – приказал Борис, забирая немецкий автомат и пистолет. Нашли ещё один "вальтер" и хороший нож в сапоге.

Товарищ Прохоренко, пока кровь не запеклась, я вам советую послать женщин, чтоб всё замыли. Церковь на пару дней закрыть, пусть особисты посмотрят. Ваш ксендз имел связи с бандитами, может что-то осталось. И церковь действительно надо освятить, не знаю, правда, кому из священников это положено делать.

Борис попрощался с председателем за руку и полез в танк на место водителя. Колонна тронулась.

Г Л А В А 22

До пункта постоянной дислокации добрались к часу дня. Дорога утомила. Ночь не спали. Боря отправил всех прибывших с ним отдыхать. Сам себе такой роскоши он позволить не мог.

Порадовал Юра Лукьяненко. Всему техническому замыканию комдив объявил благодарность. Хотя тягачей им катастрофически не хватало. Три танка отремонтировали на месте. Два притащили в батальон на ремонт. На маршруте осталось ещё два. Лукьяненко просил тягачи. Борис два выделил, но мехводов приказал взять других. Помимо этого на маршруте отремонтировали пять автомобилей. Медики за свою санитарку выделили два литра спирта. В штаб дивизии доложили о всех транспортных средствах сломавшихся на маршруте и месте нахождения. Таких оказалось двадцать шесть. Лейтенанту перед маршем выдали карту и кодовую таблицу. Штабной офицер научил пользоваться в течение пяти минут. Антенны связисты принесли и установили на обеих машинах. На стоянке брало до 90 километров, на марше шестьдесят точно. Особист приказал прикрепить к секретной технике гранаты и толовые шашки, при угрозе захвата – взорвать. На связь выходили только по вызову дивизии. Объявлен запрет на радио разговоры. У всех станции настроены на приём. Автомат не пригодился, но все лейтенанты завидуют, а от польского пистолета просто падают в обморок, скрывая жгучее желание подержать.

– Я ж тебе говорил, Юра, у тебя скоро вся грудь в орденах будет. Два дня и две благодарности комдива.

– Ты ему посоветуй жёсткую сцепку сварить. Тогда сможет сразу по два автомобиля тащить. Тягачи у нас мощные. При необходимости буксируемая машина может даже без водителя быть, если быстро не ехать.

– Ты мне сначала чертёжик объясни, а потом я лейтенанту. Твою антенну я еще не забыл.

– Давай, только по быстрому. Тебе в первую очередь рапорт надо особисту писать. И пленного прикажи развязать, покормить, сводить в туалет и опять завязать. Его надо НКВД сдать живым и здоровым. Может ещё чего наболтает. Глеб в течение пяти минут объяснил Борису про жёсткую сцепку, совместными усилиями нарисовали чертёжик.

– Только пусть по длине не больше кузова "Ворошиловца" делает, чтобы пару штук туда засунуть можно было. Если есть материал, и для наших автомобилистов пусть сварят. Не такие мощные можно. Чтобы автомобиль мог автомобиль тянуть. Труба то она в кузове места много не занимает. А насчет подходящих труб можно на нефтеперегонном заводе поинтересоваться. У них, наверняка, разные трубы в запасе есть.

– Давай, Борис, так, – сказал рассматривающему чертёж комбату Глеб, – я полечу нашего особиста искать, а ты указания раздашь, и садись писать рапорт. Не забывай, как только дивизия уйдёт, ты на ППД главный. Как только народ узнает, что ты на месте, к тебе ходоки пойдут. На тебе теперь все склады, часть служб, охрана и жизнедеятельность всей этой территории. Времени тебе катастрофически хватать не будет. Да ещё командование задач подбросит. А вечером вторая часть дивизии на марш пойдёт и тебя с большой долей вероятности определят командиром технического замыкания.

– Умеешь ты, Глеб, настроение поднять, – расстроено сказал комбат, никогда не собиравшийся становиться тыловиком.

– Боря! У нас война через два дня! Сейчас пахать и пахать надо, а не сопли жевать! Работай, а я полетел! Если что, позовёшь.

Начальника особого отдела дивизии Ткачёв нашёл у себя в кабинете.

– Разрешите присутствовать, товарищ майор, это Хранитель Глеб.

– Располагайтесь, – предложил майор. – У вас какое-то дело?

– Не знаю как вас по имени отчеству, могу обращаться по фамилии или по воинскому званию, как вас больше устроит.

– Звать меня Виталий Петрович, обращение устроит любое, какое сочтёте нужным.

– Хорошо, Виталий Петрович. Можете делать пометки, но я бы хотел, чтобы вы пригласили сюда для беседы Поршнёва или кого-то из НКВД. Сегодня транспортной группой батальона во главе с комбатом Михайловым на обратном маршруте движения разгромлена группа украинских националистов. Для НКВД имеется информация.

Лизин снял трубку и позвонил.

– Приедут через двадцать минут, Поршнев и Рощин.

– Хорошо. Теперь конкретно о нашей дивизии. Мною выявлена группа в составе трех человек германских агентов из разведывательно – диверсионного полка Бранденбург 800. Всё что я говорю можно помечать, – сказал Глеб, заметив, что перед майором нет бумаги и карандаша.

Особист тут же достал из стола нужное для записи.

Один служит в артиллерийском полку, второй в батальоне связи, третий в мотострелковом полку. Агенты заброшены в мае месяце, вместе с новым пополнением из Тернопольской области. Имеют связь во Львове через тайники. Сказали что два. Один тайник на соседней с нашей частью улице. Руководителем группы является обергефрайтер первой роты Михаэль Рунер. Служит артиллеристом под фамилией Филоненко на втором орудии у лейтенанта Егорова. Сегодня ночью должен быть арестован и доставлен сюда красноармейцами нашего батальона Романовым и Семёновым, где-то к трем часам ночи двадцать первого июня, если, разумеется, у артиллеристов получится взять агента, а у наших бойцов доставить.

Второй агент – Даниэль Гейтс, служит водителем в батальоне связи, рядовой Широков. Вчера в тайник передал информацию о новой антенне, и о выходе батальона на учение в район Луцка на неделю.

Фамилию третьего агента в мотострелковом полку вам необходимо выяснить. Агенты, очевидно, вооружены, имеют оборудование для диверсий. Так у Филоненко оказался часовой взрыватель, для изготовления мины с установленным временем подрыва. Прошли специальную подготовку в качестве разведчиков – диверсантов. Сильны в рукопашном бое, стрельбе, физической подготовке.

Какие будут вопросы, Виталий Петрович?

– Глеб, а как вы вообще оказались у артиллеристов?

– Комдив приказал силами нашего батальона скрытно выставить прошедшей ночью четыре орудия артполка, не имеющие тягачей для прикрытия укрепрайона. Задача выполнена частично. Из-за очень маленькой разрешённой скорости транспортировки гаубиц – десять километров, до рассвета удалось поставить только три орудия. Оставлен один тягач с двумя бойцами, чтобы сегодня ночью выставить последнее. Тягач должен вернуться к трём часам ночи.

– Глеб, а не поясните мне, что это за часть такая Бранденбург 800?

– Если вкратце, то это на сегодняшний момент диверсионный полк. Создан из батальона. Сейчас развернут до полка. Появились не только диверсионные, но и разведывательные подразделения. Выучка очень хорошая. Против нас работают первая и четвёртая роты. Считайте батальоны. Это те роты, где базовый – русский язык. Раньше набирались из немцев, но сейчас из многих национальностей. В Львове планируется работа украинского батальона "Нахтигаль" (Соловей), созданного из украинских националистов. Тренируются как егеря, прекрасно знают лес, читают следы. Могут активно использоваться не только против армейских частей, но и против партизан. Обычные задания: подрыв и удары по штабам, нарушение маршрута следования колон заменой регулировщиков или с помощью подложных приказов, захват и удержание стратегических мостов, нарушение связи, уничтожение высшего командного состава и прочее. Для "Нахтигаля" в Львове спланирован захват вокзала, радиостанции и электростанции. Центр подготовки у них в Квенцтуге. Группы по численности разные, начиная 7-10 человек и выше. Имеют значительное количество нашей военной формы, в том числе НКВД. Работают под наши части.

– Глеб, вот вы назвали этого агента обергефрайтером, это что за звание?

– Во-первых, это егерское звание. В основном применяется в мотопехоте, разведывательных и горных частях. У немцев очень много званий для нижних чинов. В разных родах войск они имеют специфическое название. Если приблизительно к нашему, то гефрайтер – это ефрейтор. В горных частях нет старшего солдата, идет егерь, а затем сразу гефрайтер. Но обозвать гефрайтера старшим солдатом – это оскорбление. Потому что он не старший солдат, как наш ефрейтор, а третий чин снизу. То есть, по-нашему – младший сержант. А дальше идут звания обергефрайтер, штабсгефрайтер, а потом уже унтер-офицерские пошли и фельдфебельские. Если соотнести немецкие звания с нашими, то агент Рунер – сержант.

Да, совсем забыл, группа старшего лейтенанта Михайлова нашла сломанный танк БТ -7 без экипажа. Экипаж убит. Предположительно из разведбата восьмой дивизии нашего корпуса. Танк мы притащили, и починим, но пусть пришлют человека для опознания тел и похорон, и экипаж для танка. Надо им сообщить.

– Я прозвоню на ППД восьмой, а дальше пускай сами крутятся, – сказал майор Лизин, снял трубку и позвонил в соседнюю дивизию. Не успел он закончить разговор, как в комнату, постучав, вошли два представителя НКВД, Они поздоровались вслух сначала с Хранителем, а потом за руку с майором. Рощин тут же достал толстый блокнот и карандаш. Глеб тоже поздоровался с вошедшими, включая их в ментальную связь.

– Сегодня, возвращаясь от границы, не доезжая километра до села Борки, транспортная группа старшего лейтенанта Михайлова наткнулась на сломанный танк. Пулемёт танка был снят, люки открыты. Я почувствовал, что около танка было совершено убийство. Танк стоял в пятидесяти метрах от одиночной хаты. Обследовав ближайший район, обнаружил, что трое парней закапывают тела наших танкистов. Один мужчина находился в доме. По приказу комбата, группа, состоящая из трех водителей тягачей и пулемётчика, во главе с комбатом, атаковала бандитов. Двое бандеровцев было убито, один взят в плен. Позже, выстрелом из танковой пушки, убит бандеровец, засевший в доме. При вскрытии могилы обнаружены тела раздетых до белья танкистов и голые тела трёх изнасилованных и замученных девушек. Одна девушка была живьём распилена двуручной пилой пополам. Девушки оказались из села Борки. Одна – присланной учительницей, вторая – присланная заведующая избой читальней, третья – жена местного милиционера, приехала вместе с мужем из Киева. Как выяснилось позже, милиционер тоже убит, тело сброшено в мешке с грузом в двухстах метрах от моста в омут.

Убийство танкистов организовал матёрый националист звеньевой Остап Ручка. В тридцать девятом году проходил подготовку у немцев, потом отметился кровавым следом в Польше. Цель нападения – захват танкового пулемёта и формы. Он же своей группой совершил убийство милиционера, захват и убийство женщин. Убийства местных совершены по приказу ксендза Артёмия Цегельского. А теперь пишите крупными буквами: По показаниям захваченного бандеровца, Стефана Пашинского, ксендз сообщил, что в воскресенье утром немцы перейдут границу. Бандгруппе Остапа Ручки предписано к вечеру 21-го июня быть во Львове, куда их должны доставить вместе с оружием на телеге. За ними приедет специальный человек. В хате, принадлежащей Остапу Ручке, обнаружено два тайника с оружием и один с вещами. Оружие конфисковано для вооружения батальона, из вещей изъято десять комплектов советской формы и десять пар сапог (три из этого числа убитых танкистов). Форма предназначалась для действий в городе, будет оприходована старшиной. Две пачки найденных денег находятся у комбата, он их готов передать или финансисту или представителю НКВД. Одна из пачек – злотые. У комбата Михайлова также находится бумажка с адресом найденная в тайнике. Адрес возможно Львовский. Тело убитого Ручки и пленный находятся на территории батальона. Их надо забрать, для опознания и тщательного допроса. Отмечаю, что Степан Пашинский, единственный, кто задержан без оружия и сопротивления не оказал. На вопросы ответил сразу. Дом этот надо тщательно обыскать, мы особо там не рыскали, возможно, удастся найти ещё какие-то улики. При попытке арестовать ксендза, на группу Михайлова было совершено нападение боевиков прямо в церкви. Двое нападавших убиты, у ксендза отказало сердце, и он скончался. Я дал команду председателю сельсовета закрыть церковь на два дня, до освящения её повторно из-за пролитой крови. Её тоже необходимо тщательно осмотреть. Поскольку Цегельский руководил местной боёвкой и был допущен до сведений о начале войны, то там возможно удастся найти что-то серьёзное из документов ОУН. Тела убитых боевиков тоже привезли сюда для опознания. Они не местные.

Комбат сейчас должен заканчивать рапорт, можно будет проехать в батальон, забрать документы, деньги и пленного. Вам, Виталий Петрович, советую поделиться с коллегами сведениями о Бранденбург 800, им вплотную придётся сталкиваться с этими диверсантами, даже здесь, в Львове. А в дальнейшем и в лесах.

А теперь я хочу навести критику на теперешнее положение Красной Армии, надеясь, что вы оперативно доведете сказанное до своего руководства и выше. Вы все преступники. Вы обезличили Красную армию и втоптали в грязь её бойцов. Положение должно быть исправлено в ближайшие две недели. Приведу сегодняшний пример: убиты три танкиста. Мы даже их похоронить не можем, потому что не знаем кто такие. Они теперь навсегда будут числиться в части без вести пропавшими. Документов нет, тактического знака на танке нет. Просто танк и просто бойцы. У красной Армии нет учёта личного состава. Нет документов у красноармейцев и сержантов. Это бесплотные миллионы, которые служат в нашей армии. Их будут убивать сотнями и вы никогда не узнаете, кто убитый. Что сообщить родственникам, матерям и жёнам. Те смертные медальоны, что вы придумали, откровенное дерьмо. Девяносто процентов из них не заполнены. Если же убьют начальника штаба, то о судьбе подразделения не сообщит никто и никогда, тем более о судьбе бойца. У вас любой человек может прийти и назвать себя кем хочет. Личностей нет, есть красноармейцы. А это не правильно. Петров должен быть Петровым, а Иванов Ивановым. Ленин как говорил: Социализм – это учёт и контроль. В армии учета личного состава нет, закрепления оружия за бойцом нет, принадлежность техники не очевидна. Танкист, что, должен вылезти из танка и орать "Ребята вы с какого взвода? Мне приказано поддержать третий!". Будете в батальон, попросите у писаря Маэстро Синего, то бишь Синицына, показать учет личного состава батальона. Комбат пользуется и не нарадуется. А простой батальонный писарь сам его придумал. Жизнь заставила! Ваши военкоматы имеют массу сведений о призывниках. Но эти сведения в армию почему-то, вместе с призывником не идут. Отправляют списочный состав. Вчерашний пример: в дивизии силами особого отдела обнаружено три немецких шпиона, прибывших майским призывом из Тернополя. Немцы проникают свободно, не утруждаясь, куда хотят. Выдавая себя хоть за солдата, хоть за сержанта, хоть за офицера. И это в мирное время. А во время войны возможности у них станут просто колоссальными. Да со справкой из госпиталя можно будет устроиться в любую часть, на любую свободную должность. Они вот добудут свежие образцы документов с началом войны, и вы будете только отмахиваться от шпионов. У него будет всё, и продовольственный аттестат, и нужное удостоверение, и командировочное предписание. У немцев очень мощный документооборот. Нужных бумажек они наклепают в неограниченных количествах. И шпионы из разных подразделений начнут ходить друг к другу в гости. Единственное полезное, что я увидел из документов для личного состава – это в Дисциплинарном Уставе Карточка взысканий, поощрений и наград. Вопросы по сказанному есть?

– Есть, – тут же отозвался начальник особого отдела Лизин. А что вы посоветуете насчёт документов для красноармейцев.

– На мой взгляд у красноармейца должны быть две вещи: Удостоверение красноармейца с фотографией. Должность, фамилия имя отчество, место и дата рождения, откуда и каким военкоматом призывался, гражданская специальность, дата присяги. Закреплённоё оружие или техника. Места прохождения службы.

Второе, должен быть металлический жетон с отверстием для пришивания или шнурка. Жетон должен быть алюминиевым или из нержавеющей стали, чтоб не ржавел и не разрушался. На жетоне должно быть выбито: РККА, номер полка, батальона, роты, взвода, Фамилия имя отчество, к примеру: РККА 66-3-1-2 Петров Иван Иванович.

Два этих документа позволяют установить личность красноармейца, и значительно затрудняет возможность подделки. Жетон красноармеец обязан хранить в пистонном кармане брюк в пришитом или привязанном виде. Форма жетона из условия помещения в кармашек и минимального расхода материала при штамповке. В батальонах должны быть металлические шрифты, для нанесения информации чеканкой. То есть, писарь взял заготовку жетона и набил на него нужную информацию. На таких жетонах можно оставлять специальные знаки, например, пробита глубже третья буква в фамилии. Не вздумайте эти жетоны называть жетонами смерти. Это жетон красноармейца. При переводе в другую часть, новое место службы может выбиваться на обратной стороне жетона.

Для изготовления этих документов нужно время и средства. Месяца два, три. Сейчас можно ввести временные удостоверения. Картонка, где рукой писаря написаны данные солдата, должность, место службы. Написано тушью, и заверено печатью. Может быть личная подпись бойца. Материл картона, должен быть защищен от воды, не размокать от дождя, при форсировании реки, или болота. Можно попытаться пропитать олифой или вскрыть лаком. Можно попробовать этот картон поместить в чехол из целлулоида, или даже писать на целлулоиде, если надпись будет держаться. Здесь надо подобрать материал и чернила. Хранить временное удостоверение в кармане гимнастёрки.

Теперь хочу перейти к промышленности. Наша промышленность хуже германской. У них и станки получше и рабочие лучше обучены. Так давайте не будем взваливать на неё непосильную ношу. Начнётся война, многие заводы придётся эвакуировать, иначе они могут достаться немцам. А они всё приспособят к делу. Возьмём, к примеру, танки. Мы сейчас превосходим врага по танкам в несколько раз, причём наши танки лучше вооружены, имеют более мощную броню, но часть этих танков стоит мертвым грузом. На них нет запасных частей. Зачем делать целый танк, тратя на него огромные суммы, если можно сделать рублёвую запчасть и старый танк будет отремонтирован и сможет вступить в бой. Народные деньги надо беречь. В наркомате обороны неправильный подход к определению боеготовности техники. Если техника не может маневрировать, не может стрелять, не может выполнять свои задачи из-за отсутствия связи или снарядов, по тысяче других причин – она небоеготова. Это металлом, а не техника. В войне будут участвовать только те танки, которые на момент военных действий могут двигаться, стрелять и управляться. Вот с таких позиций и надо исходить. И командиров драть и промышленность за тот процент неисправных, небоеготовых танков, которые имеются. Сделайте из двух неисправных танков один боевой, и вы на голову станете сильнее, из металлолома у вас появилась боевая машина. А промышленности надо ставить конкретные задачи по выпуску запчастей. Нам не нужна их тысяча танков за миллиард, нам нужны конкретные запчасти для тысячи танков на один миллион рублей. А на оставшихся девятьсот миллионов пусть доработают трансмиссию, коробку передач, двигатель, чтобы поднять моторесурс в два раза, разработают и установят новую рацию, более пробивное орудие, усилят броню. Вот такой подход должен быть к производству техники. Во всех округах неисправную технику, не смотря на начало войны, предлагаю централизованно вывезти на ремонт. Это касается не только танков – самолётов, орудий, тягачей и прочей техники тоже. Это сэкономит стране миллиарды рублей. К примеру, в батальоне сейчас имеется три танка Т-34 с неисправными бортовыми фрикционами, которые не могут двигаться. Сожжены диски трения. Стоимость такого диска, как указано в ведомости, шесть рублей с копейками. Стоимость набора дисков чуть больше ста тридцати рублей. Итого, имея запасных частей на четыреста рублей, можно ввести в строй три новых танка, стоимость которых с этими запчастями просто несоизмерима. Ввести за день, штатными ремонтными подразделениями. В любой части вам расскажут, что чаще всего выходит из строя и ломается. Никакого труда не составляет увеличить выпуск наиболее нужных запчастей. Не можете увеличить, прекратите выпуск новой техники. Все узлы, которые будет выпускать завод, пойдут в запчасти. Добавьте зарплату, разъясните рабочим положение вещей, они вам три плана за месяц сделают. Незачем тратить государственные средства на изготовление новой техники, когда можно починить старую. Экономика должна быть экономной. Починить и воевать, это быстрее чем сделать новое и воевать. Вы получите взвод танков, затратив не миллионы, а всего четыреста рублей. А время сейчас играет против нас. Если немцам удастся занять наши промышленные районы, нам придётся в короткие сроки создавать промышленность в глубине страны, и на счету будет каждый станок и гайка. Все ресурсы надо использовать продуманно и экономно, чтобы не рвать потом жилы.