Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 51 страниц)

"Молодец, Михаил Иванович. Быстро проблему разрешил" – подумал Глеб.

– Сенин, напишите записку, – сказал сержант капитану – и отдайте посыльному вместе с присланной. Напишите: "Спасибо, Михаил Иванович. Сделали большое дело. С уважением Хр. Ткачёв".

Капитан отдал обе записки сержанту госбезопасности и тот уехал.

"Наверняка сейчас в штабе Западного фронта ищут звонившего. Недаром у контрразведчиков аксиома: Чем выше штаб, тем больше шпионов, предателей и недоумков!" Система в армии такая, снять дурака с должности сложно, а вот отправить его на повышение – запросто. Так и забираются отдельные личности достаточно высоко. Хотя за спиной ни знаний, ни умений. Главное – водку не пей, и в сомнительные истории не попадай.

Колонна машин вышла восьмого июля в девять утра. Глеб специально выбрал такое время, когда у немцев уже началось интенсивное движение. Заехав в лес, дал команду переодеться в немецкую форму. Переоделись. Бойцы выглядели неплохо. Небритых, и в помятой форме не было. Впереди колонны ехал мотоцикл с почти натуральными фельджандармами. Добрались до дороги, на которой стоял немецкий пост. Глеб чуть обогнал колонну и попробовал своё воздействие на солдат. Солдаты команды выполняли чётко. Сержант приказал лейтенанту Птицыну, который сидел за рулём мотоцикла никакой враждебности к посту не проявлять, а ехать, как ехали. Перед прохождением поста приказал немецким солдатам повернуться и смотреть усиленно в лес, а не на дорогу. Пост миновали благополучно. Когда колонна прошла, вернулся, и приказал продолжать нести службу. Повернули на лесную дорогу, по которой предстояло пройти двадцать километров. Именно там был заболоченный участок. Забуксовала только третья машина. Быстро нарубили веток и, подсовывая под колёса, вытолкали грузовик. Поверх вдавленных в размякшую землю, добавили ещё несколько охапок веток и задние машины тоже прошли. За километр до выезда на шоссе, сержант заметил в лесу группу вооружённых людей. Глеб дал команду приостановить колонну. Оставалось пройти ещё два километров по грейдеру и опять свернуть в лес, для выхода через три километра к базе танкистов. Сержант приблизился к одетым в наш камуфляж бойцам. Эти пять человек, несомненно были нашими диверсантами, причем явно из группы прикрытия. Они были развёрнуты в сторону шоссе и ждали. Группа подрывников в этот момент наверняка или минировала дорогу, или ждала подходящую цель, чтобы подорвать фугас. Глеб ринулся к шоссе. Вдалеке показалась немецкая колонна.

– Стой не подрывай! – приказал он лежащему у подрывной машинки бойцу. – Убери руку с рукоятки.

Диверсант повиновался.

– Позови сюда командира! – снова приказал сержант. Подрывник махнул рукой и сзади подполз еще командир.

– Вы командир диверсионной группы? – строго спросил сержант.

– Да я.

– Я Хранитель Ткачев, слышали, наверное, о таком?

– Слышали, товарищ Хранитель. Вы пятой армией командуете, а Хранитель Глеб шестой.

– Командуют армиями командующие. Мы только помогаем. Подрыв на этом участке дороги отменяю. Как ваша фамилия командир?

– Лейтенант Шелихов.

– Это вы имели контакт с нашими танкистами, которые по тылам катаются?

– Мы, товарищ Хранитель.

– Сколько взрывчатки осталось?

– Последние пять килограмм заложили. Хотели цель пожирнее подобрать, легковую машину или бронетранспортёр.

– Вам определили срок возвращения, порядок и место выхода?

– Сказали, передадут по рации, но пока ничего нет.

– Своей власть я вашу группу переподчиняю командиру мотоманёвренной группы капитану Изюмову. Это те танкисты, с которыми вы встречались. Как пройдёт немецкая колонна, перейти дорогу и двигаться в направлении на запад три километра. Если есть карта, покажу на карте. Там база танкистов, вас встретят, накормят и окажут поддержку. Будете работать в качестве разведки и диверсантов, если придётся. Выход через линию фронта к нашим вместе с танковой группой, ориентировочно через две недели. Приказ о переподчинении получите по рации. Всё ли понятно, товарищ лейтенант?

– Есть перейти в подчинение капитану Изюмову. Маршрут следования понятен.

– Да если поторопитесь, то сзади по лесной дороге идёт колонна из пяти немецких грузовиков. Предупредите своих людей, чтоб не вздумали стрелять. Там разведчики переодеты в немецкую форму. Везут танкистам снаряды. Колонна повернёт направо, пройдёт два километра по грейдеру и свернёт налево на лесную дорогу. После поворота в лесу, я колонну остановлю, и буду вас ждать двадцать минут. Успеете, поедете дальше на машинах прямо к танкистам.

– Успеем, куда мы денемся. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Тогда выполняйте.

– Есть, товарищ Хранитель.

Шелихов распорядился, и боец тут же побежал вглубь леса. Немецкая колонна скрылась за поворотом, и подрывник шустро ринулся на середину дороги, выкопал установленный заряд, вытащил электрозапал и смотал провода. Глеб поднялся повыше и контролировал операцию снятия заряда, чтобы не наскочили немцы. Убедившись, что заряд сняли, и группа прикрытия двинулась к шоссе, он вернулся к колонне и дал команду Птицыну начать движение. Колонна медленно тронулась. Перед поворотом на шоссе сержант ещё раз поднялся повыше, чтобы не наткнуться на немецкую колонну. Дорога была чистая, и колонна вышла на шоссе. Не торопясь проехали два километра и повернули снова в лес. Заехав так, чтобы задней машины не было видно, встали, ожидая диверсантов. Парни бегали по лесу быстро. Уложились в пятнадцать минут. Лейтенант распределил людей по машинам, где груза было на взгляд поменьше, все быстро устроились наверху, держа оружие наготове, и колонна тронулась. Через десять минут колонну встретили и в сопровождении разведчиков, через пять минут въехали на территорию базы. Люди уже ждали команду на разгрузку. Машины начали быстро разгружать, помогали все, и диверсанты и разведчики Птицына.

– Командир диверсионной группы лейтенант Шелихов, – представился лейтенант капитану. – По приказу Хранителя группа поступает в ваше распоряжение в качестве разведчиков и диверсантов, до выхода обратно за линию фронта.

– Геннадий Геннадьевич, – поздоровавшись, сказал Глеб, – ты дай лейтенанту несколько листов бумаги, пока идёт разгрузка пусть напишет донесение, о действиях своей группы. Состав по фамильно, с именами, отчествами и воинскими званиями. Свои бумаги написал?

– Так точно товарищ Хранитель!

– Тогда дай посмотреть, пусть мне Мамонов полистает, а сам иди, контролируй разгрузку, чтоб бочкой кому ногу не отдавили. Раненые как?

– Пошли на поправку, уже ходят, но слабые.

– Питания им надо улучшить, пусть готовят для них двойную норму, мяса и сало побольше. Через неделю должны восстановиться полностью.

Подошёл сержант Мамонов и начал по команде Глеба перелистывать страницы документов. Подчерк у капитана был хороший. Мысли его по поводу действий мотоманёвренных групп вполне на уровне. Инструкция получилась очень приличная по содержанию. "Далеко пойдёт парень!" – подумал Глеб, – а мы ему в этом поможем".

– Всё, спасибо товарищ сержант, я ознакомился, – сказал командиру разведчиков Глеб. – Можно передавать лейтенанту Птицыну. Это вон тот немец, что у мотоцикла крутится. Только возьмите с него расписку, что он от капитана Изюмова получил четыре секретных документа на шестнадцати листах. Обратите внимание на его форму и бляху, что на груди висит. Это форма фельджандармерии. А бляха эта как пропуск, их никто не останавливает на дорогах и не проверяет. Они сами это делают. Незаменимая для разведчика вещь. Подкатитесь, может у них запас есть, а если нет, то надо просто такой дорожный пост аккуратно выявить и вырезать, чтобы заполучить необходимое, форму с нагрудником и мотоцикл. Тогда можно по дорогам в дневное время кататься, как сделали мы. Я понятно объяснил?

– Я понял Хранитель, постараемся сделать.

– Документы желательно во что-то завернуть, хотя бы в кусок брезента, чтобы под дождь случайно не попали.

– Есть, сказал сержант, – и, откозыряв, на минуту испарился, вернувшись обратно с небольшим портфелем, бумагой и карандашом. Потом направился к Птицыну. О чем они там говорили, история умалчивает, но одну фразу, пролетая мимо, Глеб услышал: "Едем, впереди немецкий пост. Хранитель им что-то скомандовал по-немецки, немцы повернулись задницами к дороге и в лес уставили. Мы проехали, а они ещё стояли".

Для тех, кто не знает, из-за закона всемирного тяготения, разгрузка всегда занимает времени меньше, чем погрузка. Бойцы разгрузили и складировали груз за час.

– Геннадий Геннадьевич, а у вас автомобиль есть, чтобы диверсантов возить?

– За это не волнуйтесь, товарищ Хранитель, у нас две трофейные машины. Если понадобится, будет больше. Вполне хватит, чтобы груз и людей перевезти, даже с учётом пополнения. Танкисты все ведь на танках катаются.

– Документы я ваши просмотрел, мне понравились. Толково написано. Можно внедрять в войска. Шелихов бумаги закончил?

– Пока нет ещё минут двадцать надо.

– Хорошо. Ждём, пока закончит, особых причин торопиться нет. А люди пусть пока пообщаются. Эти разведчики из десятого мотострелкового полка брали Дубай и Иваново, пусть расскажут. А диверсанты двенадцать диверсий на дорогах устроили. Все вы тут собрались лихие парни, так что пусть поделятся опытом друг с другом, глядишь и пригодится в дальнейшем.

Вспомнив, что вчера вечером не выходил на Бориса, сержант вышел на связь.

– Привет Боря! Извини, вчера дел по горло было вечером, не вышел на связь. Как дела на семейном фронте и в батальоне?

– С Наташкой всё в порядке, приехали в свою землянку, и как ты говоришь, живём полноценной половой жизнью. С утра побаливают яйца. Но к часам одиннадцати проходит. Главных новостей в батальоне две. Мужики восстановили немецкий кран. Теперь мы на коне. Можем двигатели и башни снимать. Вторая гигантская новость у нас уже восемь исправных немецких танка, и ещё три на выходе. Будет полноценная рота. Формируем экипажи и обучаем вождению. На одну танкетку, мужики наварили сбоку двадцати миллиметровую пушку, снятую с Т-2, получилось неплохо. Можно использовать и как зенитку. С прицелом только пришлось мудрить, но справились. Все живы, здоровы, тебе от всех привет. Когда будешь возвращаться?

– Скорее всего, завтра, крайний срок послезавтра. Береги себя и людей, в случае опасности или нападения сообщай немедленно.

" Восьмое июля, половину срока отстоял успешно, и с пользой для дела. Двести грамм по такому случаю бы не помешали!"

Г Л А В А 41

Обратно колонна грузовиков вернулась без особых приключений. Глеб поблагодарил разведчиков и водителей 10-го мотострелкового полка за помощь и приказал лейтенанту Птицыну взять машину с охраной и переправить полученные документы в Заречное. Оттуда самолётом доставят в штаб пятой армии. Вышел на полковника Пшеницына и поблагодарил за хорошую подготовку бойцов и водителей. Рейд по тылам завершился успешно.

В восемнадцать часов обе армады взлетели. Направляясь разными маршрутами к своим целям, отстоящими друг от друга на два километра. Леса, где прятались немецкие танки были хвойными и Глеб надеялся, что они вспыхнут как порох. Штурмовая группа на И-153 взлетела на десять минут раньше. Пошли на высоте пятьсот метров. Удар по зенитным островкам оказался для немцев неожиданным. Истребители зашли на все цели практически одновременно. Лишь из одной рощицы продолжали прицельно садить два зенитных автомата, сбив две "Чайки", пока их залпами РС не заткнула вторая пара самолётов. Штурмовики ещё и пробомбили позиции зенитчиков, сбросив подвешенные пятидесяти килограммовые бомбы. Особенно досталось батареям крупнокалиберных пушек, способным достать бомбардировщики.

Удар нанесли сначала ротативными бомбами по местам скопления тылов полков, потом начали заходить эскадрильи бомбардировщиков, бросая на лес сотки. Заключительным аккордом стал сброс зарядов напалма. Леса, где скрывались немецкие танки, дружно запылали. Армады собрались, построились и пошли домой. Вся атака заняла двадцать пять минут. Попытавшаяся напасть дюжина мессеров, стараниями истребителей была отбита, но два бомбардировщика они сбили, прорвавшись к строю. Очереди ударившие в моторы СБ -2, сразу привели к пожарам охватившие русские самолёты. Часть экипажа успела выпрыгнуть, часть сгорела заживо, пока самолёты окутанные клубами огня шли к земле. Немцев дружно атаковали, изведя всех под корень в клубке воющих сцепившихся машин, потеряв восемь своих самолётов. Одного немца, мастера высокого класса, сбившего два наших "Ишачка", просто протаранил третий самолёт, ударив в бок и отрубив хвост, заставив мессершмит беспорядочно кувыркаться в воздухе на пути к земле. У нашего ястребка от удара погнулся винт, скорость упала, по всей машине пошла дикая вибрация, двигатель выл, вся полудеревянная конструкция грозила вот-вот развалиться. Пилот попытался планировать к земле, но истребитель начал заваливаться в пикирование. За триста метров до земли, выровняв машину, лётчик сумел выпрыгнуть. Бой проходил уже над нашей территорией, куда ушла армада, обходя с востока Пинск и практически все спасшиеся пилоты приземлились в тылу наших войск. Размен опять получился в нашу пользу благодаря численности и решительности действий советских летчиков. Отличилась высотная эскадрилья на МИГ-3, державшая высоту. Сбила четыре мессера. Сбили два истребителя, заходивших снизу, и бомбардировщики, удачно сосредоточив огонь нескольких бортстрелков на одном самолёте. Маневрировать бомбардировочная армада не пыталась, из-за недостаточной слётанности полка. Но полковник Белый, дал команду резко снижаться до высоты пятьсот метров, уменьшая немцам возможность атаковать из нижней полусферы. Что самолёты успешно и выполнили.

В штабе дивизии бомбардировку признали успешной. Потери в двенадцать самолётов не шли ни в какое сравнение с двумя уничтоженными танковыми полками.

Глеб вышел на Потапова. Доложил о том, что атака бомбардировщиков на два танковых полка прошла успешно, снаряды и топливо танковой роте капитана Изюмова доставлены, и о том, что маневренная группа, по его распоряжению, усилена диверсионной группой лейтенанта Шелихова.

– Товарищ командующий, я бы попросил вас разобраться с группами снайперов и диверсантов, засланных в немецкий тыл. Похоже, ваш офицер, занимающийся этими группами, уже списал этих людей с баланса. Группа Шелеста, которую я встретил, фактически уже не могла выполнять задачи. Взрывчатка закончилась, продовольствие тоже, патроны на исходе. На рации сели батареи. Сроки и место выхода из тыла не определены, места тайников с запасами не указаны. Какими средствами людям воевать дальше? Что делать? Всё предоставлено на откуп командиру группы. Такая организация работы диверсионных групп недопустима. Ими надо управлять. Они должны быть всем обеспечены, иметь базу, где можно отдохнуть и привести себя в порядок. Должно быть заброшено снаряжение и сделаны тайники, для пополнения вооружения и продовольствия в разных местах в тылах противника. Тем более, сейчас четкой линии фронта нет, и можно грузовиками завозить снаряжение, переодев людей в немецкую форму. Я отправил в штаб армии несколько документов по действиям мотоманёвренной группы капитана Изюмова и по диверсионной группе Шелихова, прошу их размножить, довести до шестой армии и командования фронта. Создание таких манёвренных групп, это серьёзный удар по коммуникациям противника. За ними будущее, если мы желаем быстрее выиграть войну. Всех людей, заброшенных в тыл к немцам, считаю необходимым представить к правительственным наградам. Капитана Изюмова, если уцелеет, к званию Героя Советского Союза. Работу авиации я здесь наладил, хотел бы вернуться в батальон сегодня или завтра с утра.

– Против возвращения я не возражаю, но есть последняя просьба. Мы перебросили два полка крупнокалиберной артиллерии под Ивацевичи. Возглавляет их известный вам генерал Фёдоров Григорий Иванович. Командование армии просит произвести разведку целей в районе Ивацевичей и корректировку артиллерийского огня для уничтожения вражеской артиллерии на этом участке фронта.

– Хорошо, – согласился Глеб. – Генерал Федоров уже развернул полки?

– Один развёрнут, второй поставят на позицию сегодня ночью. Сам генерал уже там руководит.

– Спасибо Михаил Иванович за информацию. Прощаюсь, всего вам доброго.

Сержант представил лицо генерала Федорова и перенёсся под Ивацевичи.

– Здравствуйте товарищ генерал. Это Хранитель Глеб. Меня попросили организовать завтра корректировку вашего огня по разведенным мной целям.

– Здравствуйте Хранитель. Рад с вами снова встретить и взаимодействовать.

– Как добрались сюда?

– По железной дороге четверо суток. Два полка, плюс двойной боекомплект. До Лунинца нас прикрывала наша авиация, а потом двигались только по ночам. Сначала на Барановичи, а затем уже сюда. Хорошо хоть немцы особо не бомбят железные дороги, видно хотят использовать. Но ночные истребители обстреливали трижды. Одно орудие немного повредили и тягач. Орудие восстановили, а у тягача разбит двигатель. Но люди уцелели все. Один полк уже выставили на позицию, второй сейчас ставят, к трем часам ночи будут готовы к стрельбе.

– Григорий Иванович, я хочу начать с простых вещей. У вас карта этого участка фронта есть, с нанесённой обстановкой?

– Пока нет, но есть присланный капитан артиллерист для связи с командиром корпуса.

– Тогда ваши два полка просто бесполезны. У вас нет корректировщика, у вас нет карты с выявленными объектами, по которым можно стрелять хотя бы приблизительно. Вы просто будете пускать снаряды в белый свет. Или бить по площадям, возможно даже мимо противника. Какое расстояние до штаба корпуса?

– Около пятидесяти километров. Он в тылу.

– Где можно взять карту километровку с нанесённой линией фронта?

– Я думаю в полках, или в дивизии.

– Посылайте туда срочно людей вместе с этим капитаном. Мне нужна линия разделения позиций, наших и немецких. Пусть в штабах захватят кальку для копирования, и тушь с ручкой, чтобы нанести ориентиры на кальку. Если смогут, пусть дадут карту с имеющейся обстановкой у противника. Надеюсь чистые, карты у нас есть?

– Чистые есть!

– Об авиационном прикрытии полков вы договорились?

– Здесь не с кем договариваться. Самый большой начальник – командир стрелкового корпуса. Но орудия мы рассредоточили побатарейно и замаскировали. Связь провели со всеми, дублировав её прокладкой двойных линий, в каждом дивизионе есть рация. Я разговаривал с командиром дивизии. Они уже на грани. Бойцы держатся на одной силе воли. Из-за отсутствия транспорта, боекомплект по артиллерии в лучшем случае двадцать снарядов на ствол у всех полковых пушек. У дивизионной артиллерии и того меньше, да и осталась у них всего одна гаубичная батарея. Не хватает патронов и пулемётов. Противотанковой артиллерии осталось половина, имеют десять бронебойных снарядов на ствол. Картина весьма удручающая.

– Они что, бросили всю автомобильную технику при отступлении?

– Нет, то что было – выбили пикировщики. Реквизицию они не проводили, как говорят – не успели. Сейчас на дивизию десять грузовиков, половина для медсанбата. Остальными подвозят продовольствие, патроны и снаряды. Склады в шестидесяти километрах. За день машины успевают сделать один рейс. Дивизия не полноценная, фактически два полка. Переброшена сюда из Гомеля и Речицы по железной дороге до станции Лесная. Третий полк подойти не успел. Получили приказ занять оборону в Ивацевичах. Часть людей перебросили железной дорогой, попав под две бомбардировки эшелонов, часть двинулась пешком. Артиллерийский полк немцы разбомбили, осталась одна батарея. Успели окопаться и занять позиции. На следующий день уже ударили немцы. Командир дивизии генерал-майор Сафонов Дмитрий Потапович. Вполне вменяемый командир, я с ним беседовал. Очень обрадовался, что теперь его хоть артиллерия прикроет. Выпросил для своей батареи половину боекомплекта снарядов. Мы поделились. По его оценке город бойцы не отдадут, оборона очень крепкая, но немцы, если хорошо ударят, обойдут его с любой стороны, предположительно с севера, там местность для танков очень удобная. Поэтому мы оба наших артиллерийских полка разместили по флангам, чтобы хоть как-то прикрыть слабые участки. С севера поставили даже на одну батарею больше.

– Хорошо, Григорий Иванович обстановку я уяснил. Здесь есть где-нибудь поле, чтобы могли сесть транспортные самолёты?

– Да, в километре отсюда был раньше аэродром.

– Покажите на карте, пожалуйста.

Генерал Федоров показал.

– Сенин пометьте на карте аэродром, шесть километров восточнее Иванцевичей – вышел на Заречное сержант. Генерал Лакеев на месте?

– На месте, товарищ Хранитель.

– Товарищ генерал, я сейчас в Ивацевичах Картина неприглядная. Если немцы завтра начнут наступление, то город падёт. Обороняют два полка растянутых на двадцать километров. Снарядов практически нет, из-за отсутствия подвоза, патронов и тех в достатке нет. Артиллерия практически выбита, особенно крупнокалиберная. Прикрытия с воздуха нет. Сюда, в помощь, переброшены два артиллерийских полка из нашей армии. Боюсь, после получаса стрельбы мы их лишимся. Немцы авиацией выбьют все орудия. Поэтому с восьми часов поднять в воздух две эскадрильи истребителей, для прикрытия нашей артиллерии. Менять их каждый час барражирования к востоку от города. Координаты артиллерийских полков, как только они развернутся, я сообщу. Подготовить две эскадрильи штурмовиков с полной загрузкой. Для атаки по позициям немцев западнее Ивацевичей. Вылет тоже в восемь часов совместно с истребителями. После штурмовки, возвращение на базу. Держать наготове истребительный полк, на случай, если над городом завяжутся воздушные бои. Как меня поняли, товарищ Генерал?

– Я всё пометил Хранитель, но…

– С командующим я насчёт приказа сейчас решу.

– Всё сделаем, товарищ Хранитель. В указанный срок самолёты вылетят. Две эскадрильи на штурмовку, две на охрану полков нашей артиллерии.

Глеб вышел на командующего пятой армии, генерала Потапова.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться, срочно нужна ваша помощь.

– Слушаю внимательно Хранитель.

– Я сейчас в Иванцевичах. Картина очень плохая. Если немцы завтра надавят, то 143-я дивизия 47-го стрелкового корпуса оставит город, и наши два артиллерийских полка будут рассеяны. Сержант выложил всю добытую информацию, командарм задумался.

– Что предлагаете, Хранитель?

– Завтра с утра посылаю две эскадрильи И-153 на штурмовку немецких позиций для срыва возможного наступления, две истребительных на прикрытие наших артиллеристов. Предлагаю сегодня в ночь перебросить транспортными самолётами сто ручных пулемётов, патроны и снаряды калибра 45миллиметров для противотанковых пушек, и семьдесят шесть миллиметров для полковых орудий. Как минимум звено транспортников. Подходящий аэродром есть в шести километрах восточнее города. Я ещё пошлю туда разведчик, он приземлится и посмотрит. Но сказали, что вполне годный. Необходимо сформировать в районе Пинска и направить двадцать грузовиков в адрес сто сорок третьей дивизии для организации снабжения и подвоза боеприпасов.

– С планом мероприятий я согласен. Звено транспортников будем готовить. О готовности и вылете транспортников доведём генералу Лакееву. Приказ об атаке на Ивацевичи и прикрытие артиллерийских полков шифровкой отправим. Но отправка колонна машин уже за вами, нам до Пинска не дотянуться. Обстановку в штаб нашего фронта доведу, а там уж они доведут до штаба Западного фронта и Москвы. Подумаем, и может, тоже на это направление пошлём свою дивизию, хотя стрелковых частей у нас самих мало.

– Спасибо, Михаил Иванович, пошел заниматься делами, – попрощался Глеб.

Он вышел на командира четырнадцатой САД и довёл генералу Лакееву о решении командующего армии. Попросил выслать опытного разведчика и проверить этот аэродром на предмет ночной посадки транспортных самолётов. Самому сесть, всё осмотреть и взлететь. Предупредил генерала, что разведчику, возможно, придется выступать для транспортников в качестве проводника. Координаты аэродрома есть у Сенина.

Затем Глеб вышел на Пшеницына.

– Владимир Александрович, извините за ночной вызов. Есть срочный и болезненный для вас вопрос. Хочу вас раскулачить.

– Рад пообщаться, Хранитель, но пока ваше вступление про раскулачивание не понял.

– Рассказываю обстановку. Я сейчас в Иванцевичах, здесь держат оборону два полка 143-й дивизии. Снарядов нет, патронов нет, продовольствия тоже. Склад в шестидесяти километрах, имеют пять грузовиков. Расстреливают боеприпасов больше, чем привозят. Я бы хотел попросить у вас трофейные грузовики, что имеются у вас в полку и, если есть, трофейное вооружение – пулемёты, автоматы, патроны, чтобы довооружить бойцов этой дивизии. Имейте в виду, что всё это уйдёт безвозвратно.

– А сколько надо грузовиков?

– Я думаю, штук двадцать вполне решат транспортную проблему дивизии.

– Двадцати нет. Есть шестнадцать штук. Команду я дам, сейчас начнем готовить к рейсу колонну. Один грузовик заберём обратно, чтобы вернуть водителей. Пулемётов трофейных, штук десять на бедность выделим. Винтовок можем дать несколько сотен. Автоматы все на руках, отбирать у своих бойцов не буду. Патронами загрузим грузовик, им на первое время должно хватить. Карабины немецкие грузить?

– Да, конечно. Обязательно пригодятся. У них наверняка половина тыловиков безоружными ходят.

– Колонна выйдет через полтора часа. Здесь километров сто восемьдесят по дорогам будет. Время марша ночью ориентировочно шесть часов, если всё пройдет нормально, и никто не сломается. Выйдем со стороны Яглевичей, пусть встречают. Посажу пяток человек в охрану с пулемётами. В семь тридцать должны быть у Иванцевичей. Быстро посчитал марш опытный командир полка.

– Спасибо вам, Владимир Александрович. Выручили.

– Это вам спасибо, Хранитель. Мои артиллеристы вам славу поют, а разведчики небылицы рассказывают. К нам же вчера представитель НКВД местного приезжал. Сказал: Поезжайте на склад, и получите снарядов сколько надо. Мои ребята поехали, а там снарядов на складе – видимо-невидимо. Два боекомплекта взяли. Теперь в присядку вокруг них ходят, и в ладоши от счастья хлопают и кричат, покажите нам цели! А немцы перед нами – сдулись. Так постреливают изредка и всё. Нам пока приказов тоже не поступало, мы держим свой участок и тоже постреливаем изредка, да снайпера работают. А помочь соседям – святое дело.

Глеб распрощался и вышел из связи.

– А где находится командир 143-й дивизии сейчас?

– Штаб у него на южной окраине города, вот здесь, – показал генерал Федоров на карте.

– Сафонов Дмитрий Потапович, я правильно запомнил?

– Да, всё правильно Хранитель.

– Когда вернутся люди с картами, Посадите их за простую работу. Пусть на карте квадраты километровки обозначат цифрами и наложат кальку. На кальке должна быть указана линия фронта, пронумерованные квадраты и тушью нанесены заметные с воздуха ориентиры, желательно в каждом квадрате. Это примерно то, что делали для меня при разведке границы, но чуточку попроще. На какую дальность достанете до противника?

– Полосой двенадцать километров будет прицельная стрельба.

– Пусть рисуют на десять километров, чтоб мне не путаться. Первый квадрат от линии фронта, потом от одного до десяти. Следующий ряд двадцать один, двадцать два, двадцать три и так далее до тридцати, следующий ряд тридцать один, тридцать два и так далее. Полоска эта должна быть по длине сантиметров двадцать. Так примерно и получится, если дивизия занимает по фронту двадцать километров. Если окажется чуть больше, то не беда. Чтобы трёхзначные номера квадратов не лепить, пройдут девять километров вдоль линии фронта, и могут начинать отсчёт повторно с первого квадрата. Тогда самый большой номер будет сто. А всего наберётся двести километровых квадратов и у каждого будет номер. Данные сразу наносят на карту, а один записывает. Я войду с ним в связь, чтобы вас не отвлекать от руководства. В шесть начну разведку с северного фланга, думаю, к семи часам у вас будут все цели. Офицера из корпуса лучше к этому делу не привлекать, мы его не знаем. Пусть отдыхает под присмотром. Назначьте своего, а одного штабника я у командира дивизии попрошу, чтобы мог на карте значки рисовать. Истребители для прикрытия вылетят в восемь часов, через тридцать минут будут здесь. Огонь можно будет открывать, как только штурмовики начнут обрабатывать позиции. Может, им даже поможем, уничтожив в первую очередь зенитные батареи. Местоположение наших полков потом на карте мне укажите, чтобы сориентировать истребители.

Дом на окраине города Глеб нашёл сразу. Генерал отдыхал, да оно и понятно шёл уже второй час ночи. Отдыхал прямо на топчане, укрывшись шинелью. За столом возился с бумагами какой-то майор, очевидно, начальник штаба. У штабных работы всегда по горло. Это дилетанты думают, что в штабах народ ничего не делает, а только чай пьёт.

– Разбудите командира, товарищ майор, – сказал Глеб. – Срочно необходимо с ним переговорить.

– Вы Хранитель?

– Да, я Хранитель Ткачёв, представитель пятой армии Юго-Западного фронта.

– Рад встрече, Хранитель. Командира я сейчас разбужу.

Он подошёл к генералу и тихонько потрогал его за плечо. Генерал тотчас проснулся, отбросил шинель и сел.

– Что-то случилось, Елихов? – встревожено спросил комдив, вставая с топчана. Спал генерал одетым, не снимая сапог.

– Да, товарищ генерал. Прибыл Хранитель Ткачёв, представитель пятой армии Юго-западного фронта, хочет срочно с вами переговорить.

– Где он, зовите, пусть войдёт, – сказал генерал, видно ещё не совсем отошедший от сна.

– Он здесь, товарищ генерал, приказал мне вас разбудить для срочного разговора.

– Хранитель Ткачёв, товарищ генерал, – представился сержант.

– Генерал Сафонов, Дмитрий Потапович, наконец-то врубился в канву событий комдив. – Командир сто сорок третьей стрелковой дивизии. А это – майор Елихов Василий Степанович, он исполняет обязанности начальника штаба, пока полковник Передехов в медсанбате.

– Я прибыл, – начал Глеб, – чтобы оказать помощь вашей дивизии. От вас потребуются некоторые действия, чтобы эту помощь принять. В адрес вашей дивизии сегодня ночью будет направлено звено транспортных самолётов с пулемётами, патронами, снарядами для полковых и противотанковых пушек. Карту мне, пожалуйста, вашего участка и карандаш.

Начальник штаба, отложив документы, мигом расстелил карту на столе и положил рядом карандаш. Оба наблюдали, как карандаш поднялся в воздух, принял полувертикальное положение, и уткнулся острым концом в какую-то точку на карте.