Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 51 страниц)

– Личному составу, о том, что охраняете батальон Михайлова, не распространяйтесь. Можете довести только командирам рот. Поставили задачу охранять ремонтников, вот и охраняете. Теперь самое важное: если к вам обратится Хранитель Глеб, все его просьбы, и указания выполняете немедленно. Это приказ Наркома! О контактах с Хранителем отдельным рапортом!

– Есть, товарищ капитан.

После этого, Поршнёв распрощался и убыл.

Батальон прибыл в Зубков в четырнадцать часов первого июля. Триста двадцать три человека на пятнадцати грузовиках. Бои в Львове батальону оперативных войск НКВД стоили дорого – шестнадцать убитых и тридцать шесть раненых. И хотя бандеровцев они уничтожили не меньше батальона Михайлова, но у ремонтников, подготовившихся к отражению атак бандитов, таких потерь не было. Это ещё хорошо, что удалось два дня потренировать штурмовые группы, да и для снайперов устроить ночную тренировку с открытием огня по вспышкам выстрелов. Снайпера приспособились выбивать пулемётчиков после одной-двух очередей. Полученные автоматы тоже сыграли немаловажную роль при штурме зданий и квартир. Гранат израсходовали больше тысячи, но люди немножко набрались опыта в отражении внезапных нападений и ведении боевых действий в условиях города. Три дня повальных обысков, с окружением кварталов, тоже принесли немалый опыт в обнаружении оружия и спрятанных людей. Зубков проверили за два часа, пока повара готовили пищу. Усиленные патрули прочесали все окрестности в радиусе двух километров от городка. В городе арестовали шестнадцать человек: восемь немцев, укрывавшихся тремя группами в сараях, трёх дезертиров из местных и пять неустановленных лиц, причисленных бойцами к криминальным элементам. Председатель сельсовета указал на ряд бандеровских хат, но захватить там никого не удалось. Вспыхнувшая перестрелка, в километре от села, заставила бросить туда подвижный резерв. Но усиленный патруль, наткнувшийся на немцев, справился сам. Уничтожили разведгруппу из трёх человек, один из которых был радистом. В маленький овражек, сплошь заросший колючим кустарником, боец не полез, а бросил гранату. А вот когда оттуда раздался стон, два автоматчика ударили сверху не жалея патронов. В трофеях оказался бинокль, разбитая рация, два автомата и снайперская винтовка. Убитые немцы были одеты в камуфляжную форму вермахта. Группа видно встала на днёвку. Прибывший Дубинин приказал тела немцев вытащить и отвезти в городок. В тяжёлых ранцах оказалась взрывчатка, килограмм тридцать. Значит, капитан Поршнёв предупреждал не зря. Немцы готовили какую-то диверсию, то ли планировали кого-то подорвать, то ли застрелить, если судить по захваченной винтовке.

Пообедав и выставив вокруг Зубкова секреты, батальон двинулся в направлении на Переспу. Согласно записке, переданной Поршнёвым, два сломанных танка находились в километре, не доезжая села Переспа. Танки нашлись. КВ и тридцать четвёрка. Люки были закрыты, пулемёты сняты. Орудия обоих направлены вдоль дороги. Если посадить пару человек, то бронированные машины могли открыть огонь в любой момент. Комбату такая перспектива не понравилась. Не сумев осмотреть танки изнутри, он приказал забить орудия землёй и замазать грязью все смотровые приборы и прицелы. Выставили около танков парные секреты. В селе всюду виднелись следы скоротечного боя. Немцев застали врасплох, и танкисты размолотили тыловую часть вдребезги. Десятки сгоревших и брошенных автомашин, артиллерийская батарея, несколько бронетранспортёров. Сельцо прочесали за двадцать минут, и комбат отправил одну роту на четырёх машинах с задачей прочесать населённые пункты Бирки, Бобятин, Роятин и небольшой лесной массив перед Роятиным. Повреждённых танков там не было, и Дубинин надеялся, что рота справится.

От Зубкова тридцать вторая танковая дивизия наступала на Тартаков, двумя колоннами. По шоссе через Переспу и по пересечённой местности через Романовку. От Романовки на Тартаков тоже шло шоссе. Серьезные бои шли за Тартаков, через который проходило несколько дорог. Здесь дивизия потеряла десять танков. Немцы успели организовать оборону, и если бы не удар со стороны Романовки, потери были бы гораздо больше. Ещё два танка значилось подбитыми в районе Копытова. Оттуда танкисты двинулись на Суховолю и Роятин, соединившись с войсками пятой армии окружавшими место немецкого прорыва с севера. Один танковый батальон, оставленный в Тартакове, для удержания важного опорного узла, на следующий день, совместно с пехотными частями ударил на Сокаль, смяв остатки тылов группировки фон Клейста и захватив город. Там же был уничтожен и штаб немецкой группировки. Среди убитых тело генерал-полковника Клейста не нашли. Тяжёлые танки КВ-1 потерь при этом не понесли. Советская авиация с утра очень плотно бомбила немецкие части, не давая ни минуты передышки. Истребители выискивали зенитные и артиллерийские батареи, не давая немцам организовать серьёзную оборону. На выявленные танковые подразделения и части пехоты тут же наводились бомбардировщики. Четыре бомбардировочных полка сделали до восьми вылетов на самолет.

Двумя оставшимися ротами батальона капитан Дубинин собирался прочесать местность в районе Романовки, Тартакова, Копытова и Суховоли. Опасным местом была Романовка, к которой примыкал большой лесной массив и Тартаков, город, занимавший значительную площадь. Перед отметкой 245 один взвод ушёл налево по просёлку на Романовку. Батальон пошёл на Тортаков, до которого от Переспы было восемь километров. Первый взвод, оторвавшись от колонны, оперативно выставил наблюдателей вокруг города и парные секреты на всех шести дорогах, ведущих к нему.

– Проверяем все дома, даже разрушенные, чердаки, подвалы погреба и все строения. Ищем оружие, подозрительных лиц, проводим короткий опрос жителей. Проверяем документы, – провёл короткий инструктаж комбат. – Быть внимательными и готовыми в любой момент открыть огонь. В любое помещение заходить со страховкой с улицы. Первая рота берёт на себя восточную часть города, вторая – западную. Действовать группами не меньше трёх человек. Прочёсывание проводить кварталами, перекрыв улицы пулемётными расчётами и выставив на позиции снайперов. К восемнадцати часам нужно закончить. Последний срок – восемнадцать тридцать. Сбор на северном шоссе у дороги на Копытов. Командирам рот находиться вместе с ротами. Сигнал о нападении – красная ракета. Сигнал с просьбой о помощи – красная и зелёная ракета. Я, с взводом управления и подвижным резервом, буду находиться в месте сбора на северной оконечности города. Связь посыльными на автомашинах. В городе наверняка осталось много немецкой техники и вооружения. Нас интересуют уцелевшие автомобили. Найденное трофейное оружие изымать и складировать в грузовики. Если найдутся уцелевшие немецкие машины, командирам рот назначить на них водителей и поставить в колонну роты. Бензин использовать немецкий, слив его из битой техники. Техника может оказаться заминированной, как и ряд зданий. Поэтому быть очень внимательными, наверняка в городе прячутся недобитые гитлеровцы. Открывших огонь – уничтожать на месте, сдавшихся – брать в плен.

Прочёсывание Тартакова началось. Бой возник через тридцать минут. Первая рота наткнулась на неполный взвод немцев с пулемётом на восточной окраине. Двое из тройки бойцов, пытавшихся осмотреть овин, были сразу убиты, третий боец успел залечь, и огрызался из автомата, поджидая помощь. Командир роты подтянул пулемётный расчёт и снайперов. Немецкого пулемётчика убили сразу, а затем и ещё одного, вставшего на замену. Пули из ручного дегтярёва пробивали саманные стены насквозь и немцы, не выдержав обстрела, начали отходить в направлении на восток в сторону болота. Несколько человек успели добежать до кустов, росших по краю болотины, и там продолжали отстреливаться, пока сменившие позиции снайпера не выбили всех, включая троих, пытавшихся уйти по руслу речушки в сторону. Первая рота понесла потери, помимо двух убитых, трое оказались ранены.

Вернувшийся из Романовки взвод, комбат отправил по дороге на Копытов. В Романовке, состоящей из двух десятков домов и в лесном массиве, прочёсанным взводом в глубину на пятьсот метров ничего не обнаружили. Хотя лес был полон следов, оставленных немцами. Его надо было прочёсывать как минимум двумя ротами.

С трудом проехав по улицам городка, комбат остановил свои две машины в точке сбора, перед просёлочной дорогой, уходившей от сокальского шоссе на Копытов. Тартаков выглядел так, как и должен был выглядеть, после того, как по городку с боем прошла танковая дивизия. Что не расстреляно из пушек и пулемётов, то смято и вдавлено в грунт. Несколько сот танков, прошедших здесь, проложили свои дороги и колеи. Стоял смрад разлагавшихся трупов, вонь бензина и гарь сгоревшей техники и строений. Власти в городе не было. Уцелевшие жители прятались по погребам, не рискуя появляться на улицах, хотя прошло уже несколько дней, как город отбили у немцев. Осмотр развалин занимал слишком много времени и Дубинин понял, что к восемнадцати часам городок прочесать не успеют. Хорошо бы закончить хотя бы к девятнадцати. Посланная разведка обнаружила все десять подбитых танков: три БТ и семь Т-34. Сгоревших было два. Тел в танках не было. Танкисты своих забрали всех. Пулемёты были сняты. По тридцать четвёркам била крупнокалиберная зенитная батарея, пока танкисты не раскатали её с фланга. На южной окраине обнаружили с десяток подбитых немецких троек. Разведчики сняли с них двенадцать исправных пулемётов и сохранившийся боезапас. Но кто-то в танках уже покопался, унеся автоматы и пистолеты. Кобуры у немецких танкистов были пустыми. Да и пулемётов несколько уже было снято. То ли это была наша пехота, то ли подсуетились местные. Около наших танков выставили усиленные секреты, благо они стояли в радиусе трехсот метров. И отделения вполне хватило.

Комбат приказал оповестить местное население и к восемнадцати часам собрать на площади перед уцелевшим сельсоветом жителей. Собрать удалось не больше сотни. Мужчин было не более трех десятков.

– Товарищи, – обратился к ним Дубинин. – Советские войска отбили ваш город у немцев. Город полуразрушен. На улицах полно разлагающихся трупов. Если вы не начнёте приводить город в порядок, то через неделю жить в нем станет невозможно. Здесь начнутся эпидемии, будет отравлена вода и земля. Необходимо выбрать временных руководителей, которые организуют работы по разбору завалов и захоронение тел погибших. Всех, и наших и немцев. Каждый отработавший на общественных работах получит продовольственный паёк. Выполнить эти работы в ваших интересах. Если хотите нормально жить в своём городе. Советская власть, по прибытию представителей из Львова, несомненно, окажет помощь в восстановлении жилищ и нормальной жизни. Но и вы должны сами приложить к этому все силы.

Партийных среди собравшихся не оказалось, комсомольцев тоже. Комбат оставил в сельсовете пять бойцов и своей властью назначил временного председателя сельсовета и писаря. Писарь должен был вести учёт отработанных дней каждым взрослым жителем Тартакова на общественных работах. Среди бойцов был водитель. Планировалось, что он на немецком грузовике будет вывозить тела и мусор, после разбора завалов. Бойцы оставлялись для поддержания порядка до прибытия в город назначенного милиционера.

По результатам прочёсывания задержали четверых подозрительных лиц без документов, десяток прятавшихся немцев, в том числе раненого офицера. Батальон приобрёл шесть исправных трофейных грузовиков, шестнадцать немецких пулемётов, собрали два грузовика различного трофейного вооружения. К девятнадцати часам вернулся взвод из Копытова. Населённый пункт прочесали, около наших подбитых танков выставили засаду из пяти человек. Взвод тоже набрал трофеев. Привезли двух сдавшихся немцев. Комбат приказал проверить людей и грузиться по машинам. Батальон возвращался в Зубков. Раненых распределили по кабинам, благо тяжёлых не было. Всех задержанных и пленных загрузили в один грузовик и поставили его в середину колонны. Комбат дал команду при попытке побега стрелять на поражение.

Г Л А В А 37

Колонна ремонтников получилась значительная. Четыре танка, четыре тягача, машина разведки и пять грузовиков. Спереди и сзади колонну прикрывали два мотоцикла с пулемётами. Два отделения из взвода Рогова в качестве охраны и пятнадцать ремонтников во главе с сержантом Васильевым. Самого Рогова оставили в расположении батальона, поскольку Заремба убыл вместе с комбатом, Ревякин занимался ремонтом танков в расположении дивизии и командиров взводов в батальоне не осталось. А взваливать все дела только на старшего лейтенанта Лукьяненко, комбат посчитал неправильным. Глеб не раз говорил, что грузить все дела на подчинённого, который «тащит» – это верх глупости. Загрузку надо распределять равномерно, чтобы «тащили» все. Тогда и обид не будет, и дела вперёд семимильными шагами двинутся. Охраной колонны командовал сержант Семёнов, определив себе привычное место в машине разведки. На мотоциклах сидели его бойцы, уже вполне лихо управлявшие немецкой техникой. Борис мечтал о какой-нибудь автоматической зенитке на автомобиле, чтобы прикрывать свои небольшие колонны от налётов с воздуха. Пока же ограничивались ручными пулемётами в кузовах машин и усиленным наблюдением за воздухом и местностью. Впереди и сзади колонны шли тягачи из тридцать четвёрок, получившие в батальоне название танкеток. За первой танкеткой шли танки Петрова, потом трофейный танк комбата, два «Ворошиловца», машина разведки и грузовики. Михайлов специально поставил немецкий танк в середину колонны, чтобы особо не бросался в глаза. Наташка, одетая как положено, в комбинезон и танковый шлём ехала с ним на месте командира башни. Ведя наблюдение и тренируясь в докладах по ТПУ. Боря надеялся, что помыкавшись в танке, она больше с мужем проситься не будет. Всё-таки в танке ездить – это не на «эмке» с мягким сиденьем раскатывать. Но пока Натахе нравилось, интересно и мужа можно в любой момент коснуться. За механика водителя на танке комбата был Михайлович, радистом – пулемётчиком Романов, заряжающим напросился ремонтник Ковров. Комбат чуть поднатаскал его как наводчика, чтобы мог заменить в случае чего. На марше тоже давал вводные, и пушка танка время от времени выискивала цель, то слева, то справа.

Комбату в дивизии тоже дали местоположение подбитых и сломанных танков. Их было шестнадцать. В отличие от списка Дубинина, ещё два танка наступающих по пересечённой местности не дошли около километра до Романовки. Марш до Зубкова занял четыре часа.

Глеб не мог сегодня оставить батальон. Поэтому и не пошёл на уговоры командующего армией. Второго июля Борис мог снова лишиться жизни. Опасность подстерегала его в танке. Картинка, показанная Ангелом – хранителем Тимофеем квалифицировалась им как подрыв на заранее установленном фугасе. Не на противотанковой мине, а именно на управляемом фугасе. Судя по тому, что танк взрывом опрокинуло на бок, взрывчатки было заложено не менее двадцати килограмм. На месте взрыва практически отсутствовали ориентиры, но то, что это было не на шоссе, Глеб из показанного фрагмента вычленил сразу. Вот только подорванный танк был не немецким, а русским КВ-1. По крайней мере, за это говорили внутренности, показанной изнутри башни, заполнившейся огнем. Казенник орудия, четко выхваченный памятью, и сиденье командира, соответствовало именно этому танку. Вот сержант и гадал, то ли Борька должен был залезть в танк Петрова, где ездил раньше, то ли ситуация уже настолько изменилась, что его подопечному на немецком Т-3 уже ничего не угрожает, а подорвётся танк лейтенанта, то ли вообще этот случай окажется пустышкой. Просто одним из возможных, но не состоявшихся событий. Хотя судьбе без разницы, под каким танком рванёт взрывчатка. Это может быть любой танк батальона, в том числе и трофейный Т-3, куда Борька с дуру посадил ещё и жену. Выход оставался один – следить за подопечным во все глаза и постараться обнаружить диверсионную группу раньше, чем она подорвёт заложенный фугас. Вот в наличии диверсантов Ткачёв не сомневался.

На въезде в Зубков, колонну остановил пост бойцов НКВД.

– Внимание, может быть засада, – предупредил Глеб.

Борис тут же дал команду и Романов выдал предупреждение в эфир. Танк Петрова съехал с дороги и сместился влево, танк Васильева вправо. Танк Касьяненко остался на месте, готовый открыть огонь из орудия поверх танкетки и прикрывая своей бронёй танк комбата. Всё было проделано в течение двадцати секунд, хотя ребята такому манёвру и не тренировались. Колонна ощетинилась пулемётами и стволами, готовая ответить на любое нападение. Заметив развертывание колонны в боевой порядок, от ближайшей хаты выскочил старший лейтенант. Он подбежал к Петрову, высунувшемуся по пояс из люка:

– Командир роты оперативных войск НКВД, старший лейтенант Овчаров, – представился он. – Кто будете и куда?

– Командир танкового взвода лейтенант Петров. Следуем в Зубков, согласно приказа командования.

– Так это вы со взводом двадцать восемь немецких танков подбили?

– Было такое дело несколько дней назад, – ответил, засмущавшись, лейтенант.

– Ну, молодцы! Настоящие герои! Нашему батальону приказано вас встретить. Возьмите нашего бойца на мотоцикл. Он покажет вам отличное место под ремонтную базу. Мы здесь уже второй день, успели осмотреться. Наш комбат к вам подойдёт, чтобы утрясти порядок взаимодействия.

– Спасибо, я всё передам командиру.

Ничего Петров комбату передавать не стал, зная, что Хранитель наверняка слушает весь разговор и до капитана всё доведёт. Он только по рации коротко приказал: – Занять места в колонне!

Оба покинувших колонну танка синхронно развернулись и встали на место. Овчаренко лишь подивился выучке танкистов. "Хотя чему тут удивляться, не было бы выучки, столько вражеских танков бы не подбили!" – подумал он.

На мотоцикл взобрался боец НКВД, и ремонтники тронулись, проехали Зубков и остановились на окраине.

– Гордись, Боря, нам для охраны прислали целый батальон НКВД. Их комбат придёт знакомиться, и обговорить порядок взаимодействия, – передал Глеб Михайлову.

Как только расставили технику и выставили охрану, к ремонтникам подошёл капитан в сопровождении одного автоматчика, представившийся командиром батальона Дубининым. Познакомились. Ребят прислали из Львова для полной зачистки котла от остатков групп немцев. НКВДшники подобрали хорошее место на окраине посёлка для базы ремонтников. Небольшая рощица вполне позволяла замаскировать ремонтную колонну с воздуха. Открытое пространство вокруг облегчало охрану, а родник делал это место просто великолепным.

Дубинин передал привет от Поршнёва, коротко рассказал о прочёсывании, местонахождении и состоянии подбитых танков. Не забыл упомянуть о забитых песком орудиях и выведенных временно из строя прицельных приспособлениях.

– Понимаешь, Борис, не понравились мне эти два танка. Как будто кто-то там внутри притаился. Угрозой от них веет. Особенно от КВ. Все остальные танки нормальные, а эти на особицу. Везде выставлены секреты и засады. Пока ничего вокруг не замечено. Вчера уничтожили немецкую разведгруппу с радистом. Но больно маленькая – всего три человека. Наверняка ещё где-то немецкая разведка крутится. Утром захваченных при прочёсывании пленных отвезли в Каменку-Бугскую, там лагерь для военнопленных сделали и потихоньку железной дорогой вывозят в тыл. Одну роту отправил зачищать Суховолю, это севернее Копытова, где у вас два последних танка стоят, к вечеру должны приехать. Давай определимся, откуда вы работать начнёте, чтобы мы повторно успели место осмотреть, охрану выставить и меры необходимые принять.

– Есть ещё два танка, около Романовки, южнее примерно с километр. Их тоже надо будет осмотреть.

– Хорошо, взвод туда я сейчас отправлю, но работать в этом районе опасно. Там лес рядом, а мы его ещё не прочёсывали, только край захватили. Работы на этих танках предлагаю провести послезавтра. Завтра мы весь лес двумя ротами прочешем, чтоб неожиданностей никаких не было. И работайте на здоровье. В Тартакове при прочёсывании наскочили на взвод немцев, прятавшихся в строении – двое наших убито, трое ранено. Одного надо в госпиталь везти, рана воспалилась. А ближайший медсанбат где-то в Кристинополе и Радехове. Части то вокруг котла уже свернулись все, только оцепление осталось.

– Раненых я посмотрю, – сказал Глеб комбату, – пусть скажет, где они находятся. И танки эти два около Переспы проверю. Возможно, они минированы.

– А где у тебя раненые лежат?

– В хате, напротив сельсовета.

– Раненых посмотрят, у нас есть специалист. А насчёт места работ начнем, скорее всего, с Тартакова. Выедем сразу после обеда. Десять танков это много, до вечера не управимся. Завтра эвакуируем из Копытова, и что останется из Тартакова. Послезавтра вытащим ближайшие танки от Романовки и Переспы. За три дня должны уложиться. Стащим пока все в Зубков, а там видно будет.

Пока Дубинин распоряжался и отправлял взвод на поиски танков под Романовкой, Глеб осмотрел раненых и их подлечил. Бойцы сидели в тенёчке около хаты, обмотанные бинтами. У всех ранения были однотипные – в верхние конечности. У того, которого гноилась рана, было задето и плечо.

В течение часа в выделенной роще шла усиленная работа. Расчищались места под технику, копались щели, устанавливались палатки на случай дождя. Повар готовил обед на все шестьдесят два человека. Комбат решил оставить здесь человек двадцать с двумя танками, чтобы не жечь моторесурс. В Тартаков решили брать два танка, четыре тягача, отделение охраны, машину разведки, машину с запчастями и всех ремонтников. На хозяйстве пока оставляли Зарембу, но он слёзно упросил комбата разрешить съездить в Переспу, посмотреть, что из трофеев можно прибрать для хозяйства батальона, пока другие не растащили. Михайлов такое разрешение дал.

Надо отметить, что пока батальон располагался в лесу, резко встал вопрос нехватки водителей на танки и автомашины. Парк батальона постоянно рос, и водителей не хватало. Мехводов стал готовить Михайлович, а водителей машин – Заремба. Каждый день проводились практические занятия по вождению. Михайлович использовал свою танкетку, выводя её на окраину лесного массива, Заремба по очереди использовал свободные автомобили, добиваясь, чтобы бойцы умели ездить не только на полуторке, но и на ЗИСах. Не сказать, что успехи были очень значительные, но в батальоне появились лишние люди, которые могли сесть за руль и рычаги. Бойцы старались, и это было главное. Десяток новых мехводов уже наездили по шесть часов. А автомобилисты вдвое больше. Желающие получить новую специальность, записывались у Михайловича в очередь. С появлением трофейных танков, очередь только выросла. Танкисты Петрова проводили занятия с наводчиками и радистами, готовя будущие экипажи. Два часа в день обязательных занятий для всего батальона определил комбат, и график составленный Маэстро, выдерживался. Во взводе Рогова занимались четыре часа. Лейтенант оказался прекрасным методистом, и выучка взвода лезла вверх, тем более Глеб частенько внедрял отдельные элементы подготовки спецназа. За лесной поляной, охрана, по наущению Хранителя, оборудовала себе полосу препятствий и тренировалась на ней каждый день. Глеб надоумил Рогова упражнениям на выносливость, и бойцы бегали не менее десяти километров по пересечённой местности с оружием и грузом. С отделением, приданным от мотострелкового полка, лишний час рукопашным боем занимался или сам Рогов, или кто-то из сержантов. Даже когда отделение стояло в карауле, отдыхающая смена один раз в день, вместо отдыха, отрабатывала приемы рукопашного боя.

Пока шёл обед, выданный сухим пайком и консервами, Глеб слетал к танкам у Переспы. Сомнений никаких не было. Оба танка оказались аккуратно заминированы. Снаружи, под каждым танком, был установлен управляемый фугас большой мощности. Судя по потревоженному пятну земли, присыпанного пылью, размером сорок на пятьдесят сантиметров, килограмм на двадцать взрывчатки, не меньше. Глеб сунул руку в грунт. Пальцы легко проникли в утрамбованную землю и на глубине в тридцать сантиметров наткнулись на толовые заряды. В рядок было уложено три заряда по десять килограмм. "Старательный сапёр и взрывчатки не пожалел", – подумал сержант. Под Т-34 закладка лежала тоже. Правильно, кто полезет под танк, чтобы отыскать там мину – только параноик. Уходящего провода для нормального человека видно не было, но только не для профессионального диверсанта. Глеб поднялся метра на три над землёй, и трасса закладки провода проявилась, как на ладони. Там трава чуть наклонилась, здесь чуть подсохла, вот ниточка направления и проявилась. А через тридцать метров от танков провод вообще вышел из-под земли и был просто замаскирован в густой траве, изредка прихваченный к земле металлическими зелёными скобами, чтобы случайный человек не запнулся. Провода через триста метров вывели к небольшой балке, окруженной небольшими кустами. Извилистая балка уводила в сторону на добрый километр, а дольше шла череда оврагов, в которых можно было укрыть не один взвод. Провода от обоих танков сходились в одной точке. Там лежало два человека, замаскировавшихся в кустах. Сержант поднялся повыше и начал описывать круги. Больше никого не заметил. Полетел обратно к Зубкову. Прошелся над своими ремонтниками, обедающими в роще и начал проверять подступы к городку. Помимо секретов от НКВД обнаружил трёх немцев. Они наблюдали с расстояния шестьсот метров за въездом в городок и наверняка видели колонну подошедшего батальона. Наблюдали с северо-востока, а поскольку в том направлении находилась Переспа, то это вполне могла быть одна разделившаяся группа. Рации Глеб не заметил ни у подрывников, ни у наблюдателей. Возможно, где-то бродил и радист.

Г Л А В А 38

Лейтенанту Веберу не по чину было возглавлять диверсионную группу, но пришлось. Потери в "Зюйд-2" были настолько значительными, что задействовали и инструкторов. Выброска ночью прошла успешно. Все семь человек приземлились удачно, груз быстро нашли, закопали парашюты и двинулись к Зубкову. Люди были проверенные, выполнившие уже по несколько заданий. У них было почти двое суток на подготовку к теракту. По полученной информации батальон Михайлова в районе Зубков – Тартаков должен был эвакуировать больше десятка танков. Вебер не думал, что эвакуационная команда составит больше сорока – пятидесяти человек. Тягачей у русских не хватало. Перед войной у батальона числилось три тягача. За две недели вряд ли прибавилось. Русским придётся совершить как минимум три ходки. Комбат наверняка за это время подставится, и не раз. Уже в первую ночь им повезло. За населённым пунктом Переспа, наткнулись на два сломанных русских танка. Один тяжёлый КВ-1 и Т-34. Вебер сразу разделил группу, оставив четверых минировать танки, а сам с радистом и ефрейтором Мольтке двинулся к Зубкову. Радистом группе достался Ганс Хубер, самый дохлый из радистов, хотя и отличный специалист. Глядя на него, любой бы мог сказать, что этому хлипкому парню, с рацией за плечами больше десяти километров не пробежать. Такая оценка была ошибочной. Хубер был в состоянии пробежать … двенадцать километров. Потом падал, и лежал измочаленной тряпкой, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. И оставалось три выхода: тащить, пристрелить или дать ему час отдыха. Поэтому Вебер поступил очень просто, после того как Ганс отстукал радиограмму об удачном прибытии, Вебер приказал рацию завернуть поверх чехла в водонепроницаемую ткань и закопать. Целее будет. Место запомнили все трое. Мольтке ещё и присыпал смесью против собак. Хотя в русских служебных собак Вебер не верил. У пограничников ещё встречались единичные овчарки, но чтобы такая нашлась в тылу, это просто фантастика. До Зубкова добрались перед рассветом. Лейтенант случайно узнал, что помимо его группы будут работать ещё две с той же задачей. Это его не обижало, в таком деле, как выполнение приказа Фюрера страховка должна быть обязательна. Тем серьёзнее будет награда, если задачу удастся выполнить его группе. Задача стояла не сложная – найти и захватить капитана Михайлова. При неудаче, просто убить!

Хотя его и проинструктировали, что батальон не совсем обычный, и за фасадом тылового подразделения может скрываться подразделение русской разведки, и командира будет захватить не так просто, как кажется. Батальон уже засветился дважды: уничтожил в ночном бою свыше двух сотен националистов и разбил немецкую колонну, уничтожив двадцать восемь танков Рейха и захватив несколько штук исправных. По непроверенным сведениям батальон имел, помимо ремонтников, взвод охраны и взвод тяжёлых танков. Охрана владела рукопашным боем. Это конечно усложняло задачу группы, но Вебер не собирался вступать в бой с хорошо подготовленными русскими солдатами. Но три ручных заряда для подрыва танков истребовал. Надо будет, его разведчики подберутся ночью, и три русских танка подорвут, если возникнет такая необходимость.

Когда к обеду в Зубков прибыл батальон НКВД, Вебер почувствовал тревогу. Что ему делать в забытом богом селе этому батальону? Солдаты в синих фуражках для начала прочесали всё село, а потом взялись за окрестности. Хорошо, что лейтенант догадался место для наблюдения выбрать подальше. Глазастый Мольтке засёк, что солдаты уничтожили немецкую группу разведки из трёх человек. Даже их командир подъезжал, когда грузили трупы в машину. "Наверняка группу Клозе взяли, – подумал Вебер. – Только этот придурок может залечь на днёвку, не выставив охраны. Или взял в рейд своего любимца, сонную сволочь". В любимцах у Клозе ходил гефрайтер Райниц. Могучий парень, инструктор рукопашного боя, свободно гонявший пяток курсантов. Но для разведки гефрайтер был не пригоден. На гауптвахту попадал регулярно раз в месяц за сон на посту. Райниц мог заснуть даже стоя. Сначала впадал в неподвижность, а затем в сон. Просыпался, правда, мгновенно, если тронуть за плечо. А если не шуметь, то возле такого часового можно было двадцать раз обойти кругом. Доктора определили какую-то хитрую болезнь, что не мешало парню проворно махать кулаками, ногами, и ножом. С ножом лучше него в "Зюйд-2" не было. Как инструктор, он был на своём месте.

Выставив секреты, и оставив один взвод в Зубкове, батальон НКВД убыл в сторону Переспы. Вебер забеспокоился, что наткнутся на его людей, находящихся в засаде у танков, но потом подумал, что среди его подчинённых дураков нет. Увидев чекистов, затаятся сразу, а если надо, тихо отойдут.