Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц)

В 23.40 прибыл начальник штаба, генерал Зоденштерн с срочным докладом: – Русская артиллерия начала налёт на населённый пункт Томашув, ориентировочно артполком крупного калибра.

" Вот неприятности и начались, – подумал Рунштедт. – Если бы дивизии выполнили свои задачи, то русских бы уже оттеснили на двадцать километров и Томашув никак бы не попал под огонь артиллерии".

– Кто там у нас Карл сейчас находится.

– Части четырнадцатого армейского корпуса.

– Это 9-я танковая и СС?

– Да, господин фельдмаршал. Штаб 33-го танкового полка из 9-й и штаб 5-го танково-артиллерийского полка дивизии СС "Викинг". Там же, в Томашуве, на окраине, 5-й танковый разведывательный батальон СС. По докладу, в городке скопилось значительное количество тыловых подразделений.

– А откуда они там взялись, они же во втором эшелоне, должны под Люблином быть?

– Здесь, господин фельдмаршал неувязка вышла. Один придурок из СС настолько запугал польских железнодорожников, что те три эшелона сверх графика прогнали с этими частями. Разгрузили в Замостье. А чтобы их снова погрузить и вернуть назад, пришлось бы ломать график перевозок. Вот их и засунули под Томашув, в самый конец трассы, чтоб никому не мешали. Клейст остался даже доволен, что ему, для удара по южной дороге не придётся тратить время для переброски войск, стоят там, где надо.

– Какие меры предприняты?

– Вызвана бомбардировочная авиация, подлётное время тридцать минут, разворачиваются части нашей артиллерии. Время готовности от двадцати до тридцати минут.

– Что ещё находится в радиусе досягаемости русских орудий?

– Группа пикировщиков Ю-87 из 77 эскадры, 33-й танковый полк 9-й танковой дивизии, и 5-й танково-артиллерийский полк дивизии СС "Викинг".

– Пикировщикам немедленный взлёт, аэродром определите в воздухе. Технический персонал эвакуировать. Танковым частям немедленный выход из района поражения русской артиллерии.

– Слушаюсь, господин, фельдмаршал! – отсалютовал начальник штаба и быстро удалился.

Приказы Рунштедта по радио успели получить все части близ Томашува. Выполнить не успел никто. К авиационным потерям прибавилось восемнадцать сбитых бомбардировщиков и четыре истребителя. Артиллеристы не досчитались двух батарей, пытавшихся завязать контрбатарейную борьбу. Потери в местах обстрела подсчитывались. Фактически группа Клейста потеряла, с учетом уничтоженного днём русской авиацией 36-го танкового полка 14-й танковой дивизией, три полка, ещё не начиная боевых действий.

В два часа ночи Рунштедт доложил предварительные данные о русском артиллерийском налёте и потерях начальнику Генерального штаба генерал-полковнику Гальдеру. Заодно попросил, пользуясь дружеским расположением:

– Франц, сегодня фюрер назвал меня старым маразматиком. Нет, я на него ни в коем случае не обижаюсь. Я сам подумал, и пришёл к выводу, что фюрер прав. Когда с утра завтра будешь докладывать о потерях группы "Юг", поддержи это мнение фюрера и намекни, что меня пора отправить в отставку. И не забудь решить вопрос о переподчинении 17-й армии, поскольку штаба больше нет, а генерал Штюльпнагель убит.

– Мне не нравится, Герд, что ты хочешь сойти с нашего трамвая, но просьбу твою выполню. А там уже, как фюрер решит.

Г Л А В А 11

Ночью на батальон никто не напал. Люди выспались. После хорошего завтрака занялись делами. На утреннем построении комбат объявил благодарность всем бойцам, вступившим в бой с вооружёнными бандитами. Сказал о их смелости и решительности. Попов уже тоже стоял в строю, рана затянулась. Вручил по кобуре с пистолетами ТТ, как знак победы над врагом из захваченных трофеев. Бойцы такой поступок одобрили аплодисментами, поздравляя товарищей. Вручил снайперскую винтовку Кутагину, за убитого бортстрелка и аккуратно подраненного лётчика. Якут сиял, а народ опять хлопал в ладоши. Вручили всем удостоверения красноармейцев, которые Маэстро и Наталья писали до трёх часов ночи. Бойцы улыбались и откровенно радовались, многие получили свой первый документ в жизни. Каждый рассматривал и читал не по одному разу. Всё как положено: печать, подпись командира. Большинство не просто клало удостоверение в карман гимнастёрки, а заворачивали в носовой платок, или тряпочку, чтобы в кармане не потёрлось. Написано было на картоне. Картон прислали из штаба дивизии, вместе с образцом удостоверения. Печать в батальоне была своя. Штабным и бойцам комендантской роты печать ставил Кульчицкий. Комбат, после вручения, распределил задачи, и люди пошли работать, дел было много.

Огневу поставили на машину танковую рацию, борта обшили железом, пулю держало. Отдали один миномёт в комендантский взвод. У него нашлись специалисты, стрелявшие из такого. Старший лейтенант решил его тоже возить в машине, благо места не занимает, а на ящиках с минами и сидеть удобно. Ремонтники опять разбирали неисправную технику, доставая запчасти. Там руководил Лукьяненко. Взвод Рогова заканчивал караульное помещение, засыпая землёй и маскируя. Танкисты копали капонир для третьего танка. Палатки не снимали, хотя технику держали рассредоточенной. Аэродром пикировщиков, как сообщил комбату Глеб, уничтожили, а с бомбардировщика в палатку не больно-то попадёшь, да и истребители не дадут. Ястребки время от времени проходили над городом, напоминая всем жителям, что Советская власть крепка. Рогов тоже определил расчёт миномёта из двух человек, и тренировал бойцов. По совету Глеба из транспортного взвода назначили четыре человека сапёров. Один был настоящий сапёр, служивший срочную в сапёрном батальоне. Сейчас Лопатин, имевший вполне сапёрную фамилию, числился водителем машины. С гражданки, по дополнительной мобилизации, призвали как водителя.

Направленных мин решили установить четыре штуки. Глеб всё осмотрел, и продумал. Ясно было, что если бандеровцы и будут нападать на отдельные склады или на ППД, то только со стороны частных построек. Со стороны дороги вряд ли кто полезет, поскольку местность на пятьдесят метров была открытая и просматривалась с вышек. В направлении забора на танковую часть выходило три улочки. Одна свободно простреливалась со сторожевой вышки, вторую мог прикрыть пулемёт из потайной калитки, третья была далеко и с вышек ночью практически не просматривалась. Из этой улочки кусты позволяли свободно подойти на расстоянии пятнадцати метров к забору. А высокая трава позволяла незаметно подползти вплотную, оторвать доски и проникнуть на территорию пункта постоянной дислокации дивизии. Дальше располагался склад, несколько оторванный от гражданских строений. Глеб велел напилить четыре брёвнышка сантиметров по восемьдесят длиной, диаметром таким, чтобы мина хорошо прилегала. Поскольку креплений никаких на корпусе не сделали, сержант приказал взять полтора десятка гвоздей и тонкой проволоки. Крепление получалось довольно простое – забил в бревно два гвоздя, поставил на них мину, забил еще два сверху – мина уже держится. Стянул шляпки проволокой, и мина к дереву прикреплена намертво. Вворачивай взрыватель и устанавливай растяжку, или спусковой шнур. Собирались не спеша. У сапёров спешка не приветствуется. Нашлась и хорошая проволока для растяжек, и прочный шнур. Мины покрасили ещё вчера, свежую краску присыпали пылью. Одним словом, смертельное оружие в глаза не бросалось. Взяли инструмент, плоскогубцы, нож, погрузились и поехали к складу.

Огнев окопы для часовых отрыл хорошие. В пятидесяти метрах от склада, на двоих, разнесённые между собой метров на сорок. Не просматривалась только задняя глухая стена склада. Глеб планировал там поставить гранатные растяжки. Днем склад охраняло двое часовых, ночью четверо.

Подъехали, комбат, по указанию Ткачева показал, где вырыть ямки для брёвнышек. Рыли примерно в тридцати метрах от окопа. Поскольку склад в длину имел метров тридцать, и двенадцать в ширину, то дальности мины вполне хватало, чтобы хлестануть вдоль стены направленным зарядом. Бревнышко закопали, оставив торчать из земли сантиметров двадцать пять. Забили гвозди, и привязали мину. Ввернули взрыватель. Мина смотрела вдоль стены склада, кольцо чеки на окоп. Привязали шнур, и проложили его к окопу. Заметив постороннее движение, часовой должен был дёрнуть за шнурок.

– Боря, ты объясни бойцам, что за верёвочку надо не дёргать, а сначала выбрать слабину, о потом крепко потащить. Усики чеки пока не разгибай. Разогнешь перед отъездом.

За пять минут установили вторую мину. Обучили второго бойца.

– Боря, ты предупреди и по смене пусть передадут, чтоб ни в коем случае не баловались, а как чеку сдёрнут, сразу в окоп падали, чтоб осколками случайными не зацепило. А после взрыва уж пусть смотрят, сколько диверсантов набили. Чем больше бандеровцев соберётся, тем лучше. Все там и останутся.

За всеми этими делами наблюдал Рябинин, с интересом приглядывающийся к установке мин. Он был доволен, что охраной его склада занялись серьёзно.

Оставив саперов у машины перекурить, комбат сказал Рябинину:

– Неси две лимонки с запалами, Кондрат Иванович, пойдем у задней стены растяжки ставить.

– Это мы мигом, – сказал старый сапер, – только без меня не ходите, у меня там несколько мин закопано.

Рябинин зашёл на склад, принес две гранаты и закрыл складскую дверь.

– Боря, ты позови бойцов, пусть поучатся растяжки ставить.

Борис позвал. Проходя мимо окошка, старшина сказал:

– На эту дощечку не наступать, здесь мина противопехотная, под следующим окном тоже, – просветил Рябинин. Бойцы сразу подобрались, ходить рядом с минами всегда боязно, вдруг рванёт ненароком.

– У тебя тут детвора не бегает, Кондрат Иванович?

– Нет, поляки ещё отучили. Пацанёнка какого-то поймали и плетьми так отделали, что говорят, еле выжил. Местные этот склад стороной обходят.

– Стороной не стороной, а тропинка есть, – показал комбат на тропку, выходящую из кустов, и заворачивающую направо.

– Поясняю, как ставится гранатная растяжка. Главное здесь меры безопасности. Пока всю работу не сделал – чеку не разгибать! Сейчас будем ставить гранату на этой тропе. Гранату с установленным запалом привязываем на любом уровне к кусту. Чем растяжка ниже, тем она менее заметна. Видите через тропинку, в этом месте, выросла ветка, на уровне колена. Залезаю в куст чуть поглубже, и привязываю к стволу потолще гранату. Привязываю к кольцу растяжку, протягиваю её вдоль этой ветки, тем самым маскируя натяжную проволоку. Завязываю второй конец проволочки за куст на противоположной стороне тропы, откусываю лишнюю проволоку. Сама растяжка не должна блестеть, и быть как можно незаметнее, проволока ли это, леска, или шнурок. Белую верёвочку ставить нельзя, её видно, но если ту же верёвочку вымазать грязью, то вполне сгодится, если под дождь не попадёт. Вместо кустов обычно используют два колышка, к одному привязана граната, ко второму конец растяжки. Устанавливается такая конструкция за минуту. Является неотъемлемой принадлежностью сапёра, особенно при отходе от противника. Всем сапёрам такую конструкцию иметь в вещмешке. Особенно опасны растяжки в траве, их там практически не видно. А сейчас посмотрите, как сделано и запомните! Старшина и бойцы поочередно залезли и посмотрели. Сейчас я замаскирую ещё маленькой веточкой гранату и разогну чеку. Все, гранатная растяжка поставлена.

– У тебя хорошо получилось, похвалил Глеб комбата.

– Вторую ставить не будем, побережём гранату. Растяжки можно ставить на тропе и на отход противника. То есть, к примеру, конец растяжки привязывается к этой ветке, а граната крепится вот здесь. Когда человек пойдет к складу, он отогнёт ветку вот в эту сторону, растяжка не натянется, а наоборот ослабнет. А вот когда он побежит обратно, ветку отогнёт в противоположную сторону и выдернет гранатную чеку. Понятно бойцы?

– Да, товарищ комбат.

– Тогда работаем дальше, надо установить ещё две мины.

Новоявленные сапёры, под руководством Лопатина установили обе мины за полчаса. Одну напротив улочки, вторую у пулеметного гнезда, выведя шнур через калитку на ту сторону забора. Собрали инструмент, разогнули чеки на минах у часовых, еще раз наказав не вздумать за верёвку тянуть, поскольку мина на боевом взводе. И убыли к себе в батальон.

Г Л А В А 12

Когда комбат вернулся в себе, в батальоне шла непонятная суета. Приехал корреспондент областной газеты. И фотографировал бойцов, отличившихся во вчерашнем бою. Сопровождал его сержант НКВД. Поршнёв обещание сдержал, корреспондента прислал. Когда же корреспондент хотел снять командира столь отважных бойцов, сержант коротко сказал ему: "Не положено!". Все четверо красноармейцев выглядели просто орлами, с начищенными сапогами, карабинами и кобурами пистолетов на ремнях. Михайлов был рад за своих подчинённых. Корреспондент (свою фамилию он произнёс невнятно), снял кучку бойцов, читающих боевой листок, сфотографировал его крупно, а текст переписал. " Правильно, – подумал Глеб, – всё равно, лучше, чем Маэстро, не напишет!". Через двадцать минут представитель прессы уехал, пообещав прислать фотографии на память. Самое интересное, что действительно прислал. К вечеру привезли десяток снимков для передачи комбату.

В десять тридцать сержант услышал ментальный зов от командующего армией и вышел с ним на связь.

– Хранитель, через час планируем подъем авиации и нанесение удара по аэродрому в районе Сталева Воля. Не могли бы вы произвести разведку аэродрома и маршрута выдвижения авиации Томашув – Замостье – Сталева Воля – Томашув.

– Приступаю к выполнению! – ответил сержант, и, предупредив комбата, переместился в Томашув.

Немцы разбирали завалы, доставали убитых, оттаскивали покорёженную технику. В ближнем лесочке пытались вытащить уцелевшую технику и людей. Стояло несколько санитарных машин. Дальний лес еще дымился, и работ там не велось. Глеб подлетел ближе, лес был сосновый, поэтому и горел хорошо. Деревья лежали вповалку, закрывая сгоревшие под ними танки. Имея корневую систему по поверхности, сосны легко вырывались из земли тяжёлыми снарядами, и рушились вниз, давая пищу огню. Сержант двинулся вдоль шоссе на Замостье. Все близлежащие крупные лесочки были заняты немецкими частями. Да и в мелких прятались тыловые части. Вся танковая группа Клейста была тут и ждала приказа на наступление. В Замостье разгружалось несколько эшелонов. Станцию прикрывало двенадцать зенитных батарей. Местоположение зениток сержант запомнил. От Замостья повернул на запад, дойдя по железной дороге до Щебжешина, там тоже разгружалась техника. Потом поднялся вверх повыше и пошёл на запад в направлении Сталевы Воли, чуть опускаясь к югу. Пересёк реку Сан и вышел к городу. Через него тоже шла железная дорога от Люблина на юг Польши.

Аэродром функционировал нормально. Бомбардировщики взлетали и садились. На земле находилось сорок шесть самолетов. Сержант покрутился у аэродрома подольше и высмотрел всё что нужно. Обратно он шел по прямой на восток, в район Томашува. Ничего опасного для нашей авиации не заметил. От Томашува прыгнул в бункер командующего армии.

– Иван Николаевич, я здесь, разведку произвёл.

Командарм поднялся из-за стола, махнул начальнику штаба и оба зашли в личную комнату командующего. Листы карт уже лежали приготовленные на столе. Музыченко подал карандаш и Глеб начал:

– По району Томашув: немцы ведут разбор завалов в городке, и пытаются извлечь раненых и исправную технику вот из этого леса. Дальний лес ещё горит и работы там не ведутся. Лес оказался сосновым, деревья в основном повалены и горят, техника под ними тоже догорает. Вряд ли они что-то сумеют восстановить.

Начальник штаба сразу ставил значки на карте, командарм записывал.

– по маршруту Томашув – Замостье, наблюдал скопление войск противника практически во всех лесных массивах вдоль трассы.

Сержант начал на карте ставить точки, а комбриг подписывать.

– Здесь танки, здесь танки, здесь артиллерия, здесь скопление бронетранспортёров, здесь мотопехота, здесь, скорее всего тылы, вот здесь и здесь опять танки, здесь снова мотопехота, а вот здесь штурмовые орудия. Особо там я не разбирался, то что бросилось в глаза сверху. Вот этот и этот лес тоже сосновый, показал он на карте.

– По Замостью: город набит войсками. На станции разгружается шесть эшелонов, два с техникой, два с горючим. Охрана двенадцать зениток. Николай Петрович, – попросил Глеб комбрига, – на чистом листочке бумаги нарисуйте прямоугольник, сейчас станцию укрупнено изобразим.

Комбриг Иванов нарисовал.

– Это станция, длина километр, ширина двести метров, восемь путей.

Здесь, – показал сержант, – вокзал, от него и будем плясать. Комбриг нарисовал квадратик. Зенитки крупнокалиберные 88миллиметров по два орудия здесь и здесь, – показал сержант, – их хорошо видно. Ниже вокзала лесок, там спрятана еще парочка стволов, показал сержант, и вот здесь в стороне ещё два орудия, тоже замаскированы. Эрликоны установлены здесь, здесь и здесь, нанес сержант четыре точки. Вот у этих двух, стволы спаренные.

По маршруту: Замостье – Сталева Воля. Наблюдал на станции Щебжешин четыре эшелона, разгружается техника. В Сталевой Воле интенсивное движение по железной дороге на Люблин через железнодорожный мост. На станции разгружались два эшелона. Ещё два подходило на расстоянии пяти и десяти километров от станции.

Аэродром расположен здесь, – нанес Глеб на карте точку, – на окраине города. Николай Петрович, нарисуйте еще на одном листочке прямоугольник. Размеры аэродрома километр на шестьсот метров. Направление взлета северо-запад. Имеет две бетонных полосы. Стоянки самолётов здесь, – показал Глеб. – Стоят в три ряда. Насчитал сорок шесть бомбардировщиков. Самолёты взлетают и садятся. Вышка управления полётами здесь. Летный и технический состав проживают в восьми домах, расположенных здесь. Дома двухэтажные расположены в ряд в ста метрах от аэродрома. Вот здесь склад горючего, вот здесь бомб. Склад бомб заглублен и обвалован. В этом месте у немцев стоянка автомобильной и аэродромной техники. Из зенитной артиллерии – четыре крупнокалиберных пушки. Расположены в лесочках вот в этих местах по два орудия. Замаскированы плохо. Шесть спаренных эрликонов, стоят вот в этих местах, показал сержант точки на плане аэродрома. Не замаскированы. Зенитчики имеют свою казарму барачного типа вот здесь.

На обратном пути от Сталева Воля до Томашува, опасностей для нашей авиации на земле не обнаружил. Вопросы по разведке какие-то есть?

– Спасибо Хранитель вопросов пока нет.

– Тогда я к себе в батальон. Всего доброго и удачи в налёте.

Глеб убыл. Командарм снял трубку и приказал соединить с начальником авиации.

– Задержи вылет на полтора часа, – приказал он. Сейчас тебе доставят план железнодорожной станции и аэродрома. Налет надо подработать, цели распределить, и всех пилотов ознакомить с информацией, чтобы не попали под зенитки.

– Николай Петрович, эти листы надо размножить под копирку, штук двадцать и доставить в течение часа в истребительные и бомбардировочные полки самолётом. Название объектов не подписывай, сообщить их только командирам полков, а до командиров эскадрилий довести перед вылетом. Но у лётчиков, чтобы карты польской территории были. В полете соблюдать радиомолчание. Нарушать только при бое с истребителями противника. Всё должно быть проделано скрытно и быстро.

– Есть, товарищ командующий, – сказал начальник штаба и вышел.

Постучавшись, и спросив разрешение, зашёл начальник особого отдела.

– Вот, товарищ командующий, пришло по линии НКВД, достав из папки, положил он перед командующим листок.

" Народному Комиссару внутренних дел, тов. Л.П. Берия.

Представление к награждению, – прочитал командующий название и углубился в текст: Прошу рассмотреть вопрос награждения командира войсковой части 9810 старшего лейтенанта Михайлова Б.А. и группы его бойцов орденами и медалями.

Двадцатого июня 1941 года ст. л-т Михайлов, двигаясь с колонной тягачей от границы, обнаружил сломанный танк. Экипаж танка был убит бандеровцами.

Ст. л-т Михайлов произвёл разведку и в коротком бою уничтожил трех вооруженных бандитов и одного взял в плен. Допросив пленного, выявил подпольную группу ОУН в н.п. Борки. В сопровождении четырех бойцов пытался арестовать местного резидента ОУН, где вступил в бой и уничтожил два человека вооружённой охраны. В результате дальнейших расследований органами НКВД получена ценная информация, в том числе и о начале войны.

Двадцать второго июня ст. л-т Михайлов организовал силами своего ремонтно-восстановительного батальона отражение нападения немецкой авиации на месторасположение батальона в г. Львов. Точным огнем пулемётных расчётов сбиты два самолета противника, третий самолёт повреждён. Захвачен пилот бомбардировщика Ю-87 и самолет. Пилот дал ценные сведения о дислокации лётных частей немцев.

В тот же день бойцы в/ч 9810 осуществляли выпас коней в шестистах метрах от батальона в лесном массиве, в составе: два конюха и три стрелка охраны. Выставленными секретами было замечено приближение группы вооружённых бандитов. Командовавший охраной ефрейтор Матвейчук С.П. приказал конюху Ахметову И.Н. отправиться за помощью, а сам с оставшимися бойцами вступил в бой. В результате боя, ефрейтором Матвейчуком С.П. стрелками Иволгиным П.С., Москаленко И.П., конюхом Поповым И.С. уничтожено восемь бандитов и захвачен пулемёт. Особо отличился конюх Попов И.С., выстрелами из винтовки и гранатами уничтоживший четверых.

Прибывший с подкреплением комбат Михайлов организовал преследование и захватил двух оставшихся бандитов в плен, атаковав схрон, где укрылись бандиты. В результате оба бандеровца были захвачены. Получены ценные сведения о наличии бандеровских складов с вооружением в районе Львова.

– За особую отвагу и храбрость, проявленные при обеспечении государственной безопасности, за успешную организацию боевые действия ремонтно-восстановительного батальона, прошу представить ст. лейтенанта Михайлова Б.А. к награждению орденом "Красного Знамени"

– За отвагу и храбрость при обеспечении государственной безопасности в вооружённом противостоянии превосходящим силам бандитов, прошу представить ефрейтора Матвейчук С.П., рядовых Иволгина П.С., Москаленко И.П., Попова И.С. к медалям "За отвагу".

Начальник Управления НКВД по Львовской области

Дятлов.

– Члену Военного совета показывал? – спросил Музыченко.

– Да, показывал.

– Ну и что он?

– Удивился и рассердился, что по его ведомству никакой информации нет.

– Так у них в батальоне и политрука нет, кто будет ему донесения представлять? Нет политрука, и не должно быть! Вы меня поняли, товарищ капитан государственной безопасности?! Нам не нужен чужой глаз и болтливый язык в этом батальоне. Комбат вполне успешно справляется и сам с политико-воспитательной работой.

– Я понял, товарищ командующий.

Особист забрал документ и ушёл. Командарм задумался. Дятлов военным нос утёр, война войной, а о людях тоже думать нужно. И о званиях, и о наградах в том числе.

Командующий вызвал члена военного совета дивизионного комиссара Попова.

– Иван Кузьмич, – спросил Музыченко, тебе особист представление на комбата Михайлова показывал?

– Да, Иван Николаевич показывал.

– Вот в связи с этим, я и хотел с тобой поговорить. Нам тоже надо поставить дело поощрений командиров и красноармейцев на постоянную основу. Прошёл первый день войны. У нас уже сейчас в армии множество героев. И пулемётчики в укрепрайонах, и артиллеристы, которые сегодня считай, дивизию уничтожили, и лётчики истребители и бомбардировщики. Надо поставить задачу политорганам, пусть выявляют такие случаи и пусть командиры пишут на них представления к орденам и медалям, и на воинские звания. Люди пока стесняются, а это неправильно. Совершил боец подвиг, значит, на него должен быть наградной лист. И это уже наше дело, направить его в вышестоящие инстанции, или нет. Дай своим подчиненным команду, пусть обзвонят всех и озадачат войска этим вопросом. Мы хоть знать будем, кто и где у нас геройски воюет. Теперь насчёт комбата Михайлова. Это себе можешь пометить. Я не буду говорить, что комбат уничтожил три группы бандеровцев, за это его НКВД заслуженно к ордену представляет. А мы представим к очередному воинскому званию. Михайлова и его заместителя лейтенанта Лукьяненко. У начальника штаба есть рапорт командира тридцать второй дивизии, там очень много фактов по разным вопросам, можно ознакомиться. А пометь себе следующее: батальон восстановил за три дня шестнадцать неисправных танков. Отразил бомбёжку пикировщиков, сбив два самолёта и повредив третий, при этом, не понеся потерь. Эту методику мы уже по войскам распространяем. Организовал техническое замыкание танковых колонн на марше с эвакуацией сломавшейся техники. Сломанную технику уже восстановил. Техническим замыканием, как раз и командовал лейтенант. В жесткие сроки ночью выставил своими тягачами одиночные орудия вдоль границы. За два с половиной часа провёл профилактический ремонт тридцати пяти автомашин, изъятых из народного хозяйства. Что позволило посадить моторизованный полк на автотранспорт. Батальон сейчас располагается на ППД дивизии в Львове. Как мне докладывал особист, там сейчас маленькая крепость с вышками, дзотами, закопанными танками и полями минирования. Вот таких людей по армии надо выявлять и поощрять соответственно. Завтра, кстати, в областной газете выйдет статья, как четверо красноармейцев сражались против бандитов. Надо будет подготовить бумаги на Михайлова и направить в штаб Юго-Западного фронта на присвоение звание капитан, а по лейтенанту Лукьяненко присвоение звания провести решением нашего Военного Совета. И пусть достойные командиры воюют дальше.

– Я всё пометил Иван Николаевич, – сказал, вставая Попов, и направился к выходу. Его задело, что командарм знал про людей в армии больше чем он. И обернувшись, он у дверей спросил: – А вы в курсе Иван Николаевич, что в войсках армии множатся слухи, что нам помогает ангел-хранитель Глеб?

– Да, мне особист докладывал. Он помогает всем, кто храбро сражается за Родину.

– А вы в курсе, что в пятой армии появился свой ангел-хранитель – Ткачёв?!

– Нет, этого я не слышал.

Член военного совета довольно улыбнулся и вышел.

Командарм тоже довольно улыбнулся, но по другому поводу. Слухи начали циркулировать в правильном направлении.

Г Л А В А 13

Когда девятнадцатого числа командующий, собрав всех командиров авиационных полков и командира дивизии, довел, что двадцать второго июня начнется война, все были в растерянности. Поскольку задач сразу поставили столько, что хватило бы на полгода. Хотя, подняв директивы вышестоящих штабов, любой бы убедился, что только личная расхлябанность, и невыполнение вышестоящих приказов, поставило их в такое положение. Запасные аэродромы не оборудованы, макеты самолётов не сделаны, маскировка аэродромов не проведена и так далее до бесконечности, одно сплошное «НЕ». Но все прекрасно поняли, что командарм не шутил, когда сказал, что расстреляет без всякого НКВД любого из них, как врага народа, если немцы на рассвете двадцать второго июня сожгут на земле хоть один исправный самолёт.

Тогда командир 164-го истребительного авиационного полка майор Акуленко Прокопий Семёнович сел в свой истребитель и взлетел с аэродрома Куровице. В воздухе майор находился в течение часа, выбрав четыре площадки. Одну для полка в районе Зубова и три поменьше для каждой эскадрильи. На каждую сел сам и взлетел. Площадки примыкали к лесу и были удобны для маскировки самолётов. В тот же день, под вечер, самолёты, полностью заправленные и вооружённые, перелетели на новые места. Подумав, майор одну эскадрилью вернул назад, перегнав её вечером двадцать первого числа. Наземные службы перемещались в течение двух дней, но к исходу двадцать первого числа все переехали, и главное, перевезли топливо и вооружение. Всё, что можно, замаскировали так, что не найдёшь. Акуленко сам несколько раз поднимался в воздух, проверяя маскировку. Командир полка был опытным лётчиком, воевавшим в Испании и с белофиннами, награждён тремя орденами. Майор считал, что полку повезло. До них ещё не дошла очередь на перевооружение. Вот командиру 23-го иап полковнику Сидоренко, он не завидовал. Сосед базировался на аэродроме в Адамах, имел пятьдесят восемь новых МиГ– 3 и двадцать девять самолётов старого типа. На МиГах мог летать пока только двадцать один пилот, остальные самолёты стояли мёртвым грузом, причём семь неисправных. Технический состав тоже не освоил ещё новые машины. Сидоренко пришлось излишние самолеты перегнать восточнее и просто спрятать, выставив охрану и перегнав туда пару машин для запуска. Неисправные самолёты рассредоточили по аэродрому и усилили зенитное прикрытие. За свой аэродром в Адамах 23-й полк собирался биться насмерть. Аэродром в Куровицах Акуленко тоже не собирался отдавать немцам на расправу просто так. Там ещё осталось достаточно имущества истребительного и штурмового 66-го полка, перелетевшего в Комарно. А затею командира дивизии показать истребителям свои бомбардировщики, он считал правильной. Половина из молодых пилотов бомбардировщика и в глаза не видело, ни своего, ни чужого. Генерал Демидов приказал прогнать два самолёта СБ и ПЕ-2 по всем истребительным аэродромам дивизии: Чунев, Куровице, Адамы, чтобы показать их пилотам. Выдали фотографии во всех ракурсах, и предупредили, если хоть один истребитель собьет своего бомбёра, то лучше пусть не садится, а идёт на таран.

Первые день войны для полка прошёл успешно. Хотя в полку было всего шестнадцать пилотов, умевших летать в сложных условиях, но общая подготовка была неплохая. На своих лётчиков командир надеялся, считая, что они должны успешно противостоять немцам. Установив телефонную связь с ближайшим постом ВНОС, и радиосвязь в сетях оповещения и с командованием, полк ждал сигнала. В четыре часа взлетели двумя эскадрильями на прикрытие, одна пошла на Куровице, вторая на Львов. Над своим аэродромом сбили два Хейкеля – 111, потеряв один истребитель. Немцы, правда, отбомбиться успели, но не прицельно. Над Львовом атаковали группу бомбардировщиков, пытавшихся бомбить город. Группу отогнали.

В пять утра сопровождали третьей эскадрильей пятёрку СБ, бомбившую скопление войск на том берегу. Эскадрилья тоже отбомбилась и выпустила РСы.

В семь утра летали всем полком. Вместе с соседним 23-м истребительным полком сопровождали двадцать бомбардировщиков. Наносили удар по немецкому аэродрому и штабу в Жешуве. Бомбёры сбросили над аэродромом две пятьсот килограммовые ротативные бомбы, после них осталось только зачищать. Разбомбили немецкий аэродром и штаб в хлам. Сбили четыре немецких истребителя, пытавшихся отстоять свой аэродром. После отхода двадцатка мессеров попыталась отомстить. Бой завязался жестокий, уже над советской территорией, пока не подошёл на помощь двадцать четвертый полк. Немцы сбили два бомбардировщика и с десяток истребителей. Обратно у них уходило девять самолётов.