Текст книги "Оставьте тело вне войны (СИ)"

Автор книги: Сергей Шемякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 51 страниц)

Комбат потом печалился, что много на этот бой извели.

– Ну, а потери у вас были? – спросил командир полка. Пока он задавал вопросы подошли ещё командиры и бойцы, полюбопытствовать, о чем Лысенко беседует с сержантом.

– Потери были, товарищ подполковник! Как без потерь. Один убитый и двое раненых. Снайпера немецкие постарались. На ближней вышке троих положили, одного пулемётчика наповал.

– А как же вы против снайперов, да ещё ночью действовали?

– Комбат по убитому в голову пулемётчику приблизительное направление вычислил. Стреляли то, не со стороны нападения, а со стороны торцевого забора. Подвесили ракеты и минометчики три мины туда выпустили, а как они зашевелились, то якуты их выследили и убили.

– Якуты – это кто?

– У нас снайперами работают два якута – отличные стрелки, бывшие профессиональные охотники. Белку в глаз бьют. Они из ремонтников.

– Сержант, вот ты сказал про пулемёты. У вас по штату в батальоне много пулемётов?

– Сколько по штату, я не знаю. Но пулемёты у нас есть. Половина – трофейных, у бандеровцев захватили. Немецкие МГ неплохие машинки, у польских диски надо часто менять. Один вон МГ-34 у нас в кузове есть, – указал сержант на машину. Народ повернул головы в направлении пальца сержанта.

– Семёнов, я обратил внимание, что у всех бойцов на ремне пистолеты висят.

– В нашем взводе, всем выдали, да и у ремонтников, почти у всех есть. Мы же за четыре дня сотни три точно всякой мрази настреляли. Трофейного оружия много. Нескольким бойцам комбат сам за храбрость вручил.

– Во, даёт, Михайлов, уже сам именным оружием награждает, – сказал лейтенант из толпы собравшихся вокруг людей.

– Я не собираюсь обсуждать с вами, товарищ лейтенант, действия своего командира! – обрезал говорливого сержант.

Лейтенант покраснел, но промолчал.

– Ещё насколько вопросов, Семенов, – остановил, возникший было шум, Лысенко. – Вы где такую методику подготовки бойцов взяли для рукопашного боя?

– Как капитан Михайлов требует, так и тренируемся. Рассказ, показ, тренировка.

– И много таких приёмов разучено?

– Десятка два. Комбат сказал, что если отработал отлично десяток, то уже воин. Но, выполнены приемы должны быть в совершенстве, а для этого надо каждый день тренироваться. Что мы и делаем.

– Сержант, а можете со своим отделением показать что-то совсем новое и необычное.

Семёнов на секунду задумался.

– В принципе могу, товарищ подполковник, но мне нужно место для показа, чтобы могла проехать машина, метров пятьдесят, лучше сто. Этот элемент мы только начали отрабатывать, у бойцов было всего два занятия. Называется он: Отражение внезапного нападение на колонну. Десантирование с машины на ходу.

– Место мы сейчас найдём, – сказал Лысенко. Он упорядочил толпу, отогнав её в сторону, послал офицера за начальником штаба. Наметил дорожку среди сосен, благо подлеска почти не было.

Семёнов место одобрил. Бойцы собрались около разведывательной машины. Подошло ещё около десятка командиров и Зимин.

Сержант, построив бойцов, начал:

– Проводим учебное занятие по отражению нападения противника и десантирования из машины на ходу. После моей команды, "Противник слева, огонь!" все пригибаются, пулемётчик и все автоматчики открывают огонь с левого борта. По команде "Десять!", водитель снижает скорость до десяти километров в час. По команде "Открыть борт!" Двое крайних бойца открывают борт. По команде "Подготовиться к десанту", бойцы, имеющие винтовки Мосина, складывают штыки. По команде "Первой пятёрке покинуть машину" идёт десантирование первой пятёрки. Потом десантирование второй. Автоматчики ведут непрерывный огонь в сторону противника, прикрывая десант первой. Затем первая пятёрка с земли прикрывает десант второй. В машине остаётся пулемётчик и я. Задача пулемётчика непрерывным огнем поддерживать высадку людей, моя – войти в связь по рации и сообщить о нападении.

Семёнов объяснял больше для слушающих командиров, чем для бойцов. Те и так всё знали. Комбат ещё на ППД выделил Рогову машину, и бойцы тренировались два дня быстро покидать её.

– Товарищ сержант, а вы не боитесь, что пока вы организуете десантирование, вас уже всех перестреляют в кузове из пулемёта.

– Нет, не боюсь, товарищ капитан, – ответил Семёнов. – У нашей машины борта зашиты котельным железом в десять миллиметров, его можно взять только бронебойными пулями, или крупным калибром. Даже дверца водителя и та забронирована. Комбат сказал, что подумает, ещё и бронешторки или щитки на стёкла сделает.

Командиры одобрительно загудели. Такие бы машины очень подошли бы мотопехоте.

Семёнов приказал своим красноармейцам разрядить всё оружие и сам проверил наличие патрона в патроннике. Не дай Бог, кого-то случайно подстрелят. Пока он проверял, последовал ещё один вопрос:

– Товарищ сержант, вот у вас пол отделения вооружено автоматами, почему, и где столько взяли автоматического оружия?

– В атаку мы не ходим, в обороне не сидим, на нас нападают накоротке. Автомат – самая удобная вещь для ближнего боя. То, что по штату положено – со склада получили, а в основном, у противника добыли. Вчера, к примеру, уничтожили группу немецких диверсантов в двенадцать человек, переодетых в форму НКВД, взяли несколько штук в качестве трофеев.

Семёнов мог и дальше расхваливать батальон, но подумав, что может открыть тайны, которые комбат не хотел бы придавать огласке, решил это дело прекратить.

– Разрешите начать, товарищ полковник? – обратился он к Зимину.

– Да начинайте, – окинул взглядом начальник штаба дивизии предполагаемую трассу, чтоб никто не попал под колёса.

Упражнение удалось на все сто. Команды сержанта звучали чётко, не забиваемые шумом мотора. Затворы лязгали грозно. Бойцы выпрыгивали один за другим, делали переворот, гася скорость, и тут же изготавливались к стрельбе. Отъехав от бойцов на двадцать метров, сержант остановил машину, проимитировав вхождение в связь и начал строить своих людей. К строю подошёл начальник штаба:

– За отличную выучку красноармейцев объявляю вам, товарищ сержант и вашему отделению, от лица службы благодарность.

– Служим трудовому народу! – гаркнули довольные красноармейцы. Надо же, начальству понравились! А это батальону плюс.

Когда ушёл начальник штаба, Лысенко тоже подошёл, поблагодарил сержанта и бойцов за науку. Он твёрдо решил или выпросить у Михайлова инструкторов в свой полк, или послать туда десяток красноармейцев на обучение. Пользу от этого он видел большую. Решив обговорить этот вопрос с начальником штаба, он зашел к Зимину.

Начальник штаба согласие направить в батальон отделение с сержантом во главе дал, но поставил два условия: Если Михайлов согласится их обучать. У него и самого дел полно, чтобы ещё чужими людьми заниматься. Люди должны быть абсолютно надёжными и проверены особистом.

– А вообще что ты думаешь по вопросу подготовки и методикам, которые увидел, спросил Зимин.

– Очень эффективные. Даже тот же штыковой бой. Мне показали, что у немцев есть свои удары, которых нет у нас, поскольку у них штыки другие. Нашим, от трёхлинейки, режущий удар не нанесёшь, а немецким, или штыком для СВТ – запросто. У меня ведь половина бойцов десяти зарядками Токарева вооружена. Их ведь теперь тоже надо обучать режущим и рубящим ударам. А сапёрные лопатки – это просто здорово. Я ведь внимательно смотрел и считал – из двадцати схваток, удар штыком удалось нанести только один, и то, потому что бивший был левша и удар наносил неудобный, в ноги. Бойцу бы отбив вниз сделать, а он в сторону попытался. То есть, в рукопашной схватке, при наличии лопат, мы немцев пошинкуем в момент. Если солдаты будут иметь навыки пользования эти оружием. Метание лопат – вообще песня. На пять метров снять часового – запросто. Громче, чем ножом, но это же не выстрел! Внедрять надо, по всей армии, не раздумывая.

– А вы хоть лопаты наточили? – спросил начальник штаба.

– Конечно. Заказали еще точильных камней на складах, пока есть.

– Это вам ремонтники из батальона Михайлова точила сделали, сообщил Зимин.

– Да комбат у них светлая голова. Я ведь ещё две методики у них подсмотрел: организация отражения нападения на марше, и порядок выявления и уничтожения вражеских снайперов.

– Отражение нападения на машину я видел, а вот про снайперов ты мне расскажи, – сказал Зимин.

– У них ночью немецкие снайперы убили бойца и двоих ранили. Комбат, осмотрев убитого, определил примерное направление, откуда были произведены выстрелы. Посадил в засаду своих снайперов. Осветил местность и стал наносить удары из миномета в том направлении, откуда стреляли. Немцы, когда, разрывы стали к ним приближаться решили оставить позицию, себя выявили и наши снайпера их сняли. Я даже узнал из кого надо снайперов нормальных набирать.

– Из кого? – заинтересовался начальник штаба.

– Из профессиональных охотников промысловиков, которые белку в глаз бьют. У Михайлова на должностях снайпера два якута. Люди лесные, всё видят, всё замечают и стреляют отменно. Я думаю, у меня в полку такие бойцы наверняка найдутся.

– Да, – согласился Зимин. – Они и для разведки хороши будут.

Г Л А В А 24

Берия вызвал майора государственной безопасности заместителя начальника Первого Управления ГБ Судоплатова. Первое управление в системе государственной безопасности числилось, как разведывательное. Товарищ «Андрей» двадцатого июня был назначен начальником Особой группы при НКВД, созданной для организации разведывательно-диверсионной работы и партизанской войны в тылу немецко-фашистских войск.

– Докладывайте, Павел Анатольевич, – пригласив садиться, сказал Берия. – В первую очередь я хочу услышать по операции в Венгрии.

– Операция "Пресечение" выходит в стадию завершения. На территории Венгрии в районе города Кошице, создано четыре площадки под секретные аэродромы. После передачи части Словакии венграм в тридцать восьмом году, город носит название Кашша. Второй по величине город Словакии, население свыше двухсот тысяч человек, крупный железнодорожный узел. Последствия бомбардировки могут быть серьёзными. Хотя немцы вряд ли будут бомбить железную дорогу. Дорога им и самим пригодится. Развёрнута сеть наблюдателей, в основном в направлении Германии, СССР и Румынии. Со стороны Югославии всего один пост. С остальных по три, на расстоянии примерно пятьдесят километров от города. Имеется шесть радиостанций. Один из постов наблюдения соединён по телефонной связи с площадкой аэродрома. Задействовано самолётов: истребителей двенадцать, транспортных четыре. Транспортные высадив группы охраны и технического обслуживания, улетели, истребители вчера ночью успешно заняли намеченные площадки. На каждой по звену самолётов. Все самолёты перекрашены в цвета венгерских ВВС с венгерскими опознавательными знаками. Пилоты – четыре венгра, остальные русские. Все переброшенные переодеты в форму венгерской армии. Венгерский язык знает шестьдесят четыре человека. В основном из венгерских коммунистов и работников интернационала. Всего в операции на территории Венгрии задействовано девяносто семь человек.

– Как оцениваете результативность операции, – спросил Берия.

– Крайне низко, Лаврентий Павлович, даже если и удастся выполнить задуманное.

– Какова причина такого скептического отношения?

– Я вообще с трудом верю, что нам удастся перехватить бомбардировщики до подхода к городу. Вероятней всего мы сможем сбить несколько штук уже после того, как они отбомбятся. У нас же не посты ВНОС там сидят, с установленной системой связи и обнаружения. Могут просто не заметить, тем более, если погода будет облачная. Мы просто не знаем, сколько самолётов будет бомбить город, а здесь диапазон большой – три, шесть, девять, двенадцать и так далее. Если это будут высотные бомбардировщики, то у нас имеется всего шесть Миг-3, взлёт которых в ограниченное время затруднителен. Из них только три имеют крупнокалиберные пулемёты, у остальных – пулемёты "Шкас". По оценке аналитиков, предположительно использование немцами девяти тяжёлых бомбардировщиков Дорнье-217, хорошо защищённых, имеющих потолок до семи с половиной километров, с бомбовой нагрузкой до четырёх тонн. Вряд ли нашим пилотам удастся все сбить. Если же самолёты будут румынскими, тогда несколько легче, у них и скорость поменьше и вооружение хуже. Дополнительных сведений добыть не удалось. Пятьдесят километров неизвестные самолёты пройдут ориентировочно за семь с половиной минут. За это время нашим истребителям надо подняться в воздух, набрать высоту и вступить в бой. Времени очень мало Лаврентий Павлович. Поэтому я собственно и не рассчитываю, что мы сможем нанести бомбардировщикам какой-то урон до начала бомбёжки. А вот после, обязательно попробуем.

– А почему вы не поставили ещё одно кольцо наблюдателей, скажем в ста километрах?

– Тогда бы пришлось выставлять наблюдателями ещё сотню человек, ставить ретрансляторы, поскольку дальности связи раций не хватит, чтобы дотянуться до аэродромов. Это для нас не реально. Провести такую подготовку за шесть дней. Наши действия были бы наверняка вскрыты венграми и немцами. Часть людей выловлена и допрошена.

– Хорошо, продолжайте.

– Помимо технического вопроса, имеются и политические трудности, которые ставят результат операции под сомнение. Венгрия вступила с Италией и Германией в военно-политический союз, стремясь вернуть территории, утраченные в двадцатом году по Трианонскому договору. За это, Миклош Хорти, при разделе Чехословакии в тридцать восьмом году, получил часть Словакии. Потом, после Второго Венского арбитража, Румыния, под нажимом Германии, вернула часть Северной Трансильвании. В марте этого года, после смены правительства в Югославии, Венгрия, вместе с Германией участвовала в войне и захватила часть югославских территорий. Хорти, правда, претендует только на территории, где поживают венгры. За Трансильванию с Румынией у них идёт грызня. Румыния боится, что если Венгрия не вступит в войну с Советским Союзом, то сохранит свой военный потенциал, и в дальнейшем отнимет у Румынии Северную Трансильванию, на которую претендует. На нашей территории Гитлер им посулил часть Карпатской Руси, где проживает значительное количество этнических венгров. Таким образом, все соседи Венгрии заинтересованы, чтобы она вступила с нами в войну. Гитлер – чтобы закрыть брешь на восточном фронте, Антонеску, чтобы не дать усилиться соседу.

Мной спланировано, после налёта на Кошице, запустить в прессу сразу же информацию, что неизвестные самолёты без опознавательных знаков с румынскими пилотами бомбили город. Распространение листовок в столице и ряде городов Венгрии с аналогичным сообщением. Националистическая партия "Скрещенные стрелы" ратующая за силовой возврат Трансильвании, обязательно должна среагировать на такую информацию. Ну а там уж как Бог даст.

– Хорошо, этот вопрос я уяснил, – сказал нарком. – Донесений ещё не поступало?

– Пока нет. Ждём. После нападения в течение часа пройдёт доклад.

– Результат немедленно мне доложите. А пока, проясните мне, Павел Анатольевич, как идут дела по заброске диверсантов в Польшу, созданию партизанских баз на нашей территории и на территории уже захваченной врагом.

– На территорию Польши заброшена двадцать одна диверсионная группа. Четырнадцать от Наркомата Обороны, семь от НКВД. Состав групп, командиры, вооружение сведены вот в эту таблицу, – протянул Судоплатов листок Берии. – Каждой группе определён участок железнодорожной ветки, где она должна действовать. Определено несколько целей, в том числе и первоочередные. Заброска осуществлялась в течение четырёх суток по воздуху, методом десантирования. Каждая группа имеет радиостанцию. Все группы вышли на связь и приступили к выполнению поставленных задач. Сегодня ночью планируется массовое нападение на всех железнодорожных ветках, ведущих в сторону нашей границы. Снаряжение групп низкого качества. Отсутствуют специальные мины, имеется взрывчатка, несколько противотанковых мин, средства подрыва. Для разработки специальных мин для диверсантов, создана группа, под руководством полковника Старинова, специалистов нашего ведомства и военных инженеров. Сроки поставлены жёсткие: в течение месяца разработать. Ещё через месяц иметь организованные производства по выпуску мин для диверсантов. По мине, направленного действия, которую изготовил Хранитель, все испытания проведены. Изготовили три десятка штук с различной взрывчаткой и поражающими элементами. Провели испытания, пригласив специалистов из военно-инженерного управления. Военные в восторге. Надо принимать на вооружение и организовывать массовое производство для войск. Вот заключение экспертизы и результаты испытаний, положил майор госбезопасности несколько листов на стол наркома. – Комиссия рекомендует располагать производства мин вблизи подшипниковых заводов, используя брак от подшипникового производства. По полученному сообщению из Львова, мины изготовленные Хранителем в ремонтном батальоне показали очень высокую эффективность. Примененные целенаправленно часовыми при охране склада две мины уничтожили восемнадцать человек, мина, поставленная, растяжкой поразила шестерых. Целесообразно договориться с Хранителем, чтобы проконсультировал полковника Старинова по вопросу создания мин для диверсантов. Это как раз его профиль, тогда получим нужные мины быстро и качественно.

– Идея абсолютно правильная, Павел Анатольевич, – согласился Берия, делая себе пометку.

– Теперь по партизанским отрядам, – продолжил Судоплатов. – Вся работа, по линии "Д" проводимая с 32-го по 37-й год практически свёрнута. Закрыты все школы, группы Осоавиахима расформированы. Поскольку это было детище Тухачевского, поддерживалось Уборевичем, Якиром, Блюхером, то людей, понимающих в этих вопросах и способных обучать, осталось чуть больше половины. Практически из хороших специалистов сохранились те, кто в это время воевал в Испании. Хотя именно туда отправлялся основной костяк командиров, способных организовать партизанское движение. Помимо костяка в сорок человек, имеется человек двести, что прошли обучение в Киевской спецшколе Украинского военного округа в Святошине и Одессе, из наших школ в Харькове и Купянске, и из белорусской школы Спрогиса. Я тут приготовил списочек по специалистам, если они до сих пор живы, то их желательно освободить и пристроить к делу по обучению партизанских кадров и диверсантов. Отделы "Д", за ненадобностью, в наркомате обороны и у нас фактически ликвидированы. Люди из них разбежались кто куда, штаты пустые на семьдесят пять процентов. Поскольку диверсанты – это товар штучный, то их подготовку для партизанского движения надо возрождать незамедлительно.

Штаб руководства партизанского движения сформирован, кандидатуры, и должности в приложении приведены. Старинов, Руднев, Спрогис, Орловский, Ваупшасов, Прокопюк и другие. Это на ваше утверждение, товарищ нарком, и утверждение товарища Сталина. План мероприятий по срокам составлен. Проверены уцелевшие партизанские базы, заложенные до тридцать седьмого года. Имеем двадцать две сохранившиеся базы: восемнадцать на Украине, четыре в Белоруссии. На первое время использовать – возможно, имеется стрелковое вооружение (винтовки), запасы взрывчатки, патронов, топлива. Нет автоматического оружия, гранат, продовольствия. Сооружения обветшали.

– А почему на Украине баз сохранилось значительно больше, чем в Белоруссии?

– Из-за разности подходов к формированию партизанских отрядов. Белорусский военный округ, делал ставку на организацию крупных отрядов в двести – триста человек. В киевском округе, считали целесообразным отряды делать мелкими, в двадцать – тридцать человек, для нанесения как можно большего числа диверсионных ударов по коммуникациям.

– А вы как считаете Павел Анатольевич, какое формирование отрядов более перспективное?

– На данном этапе мелкие отряды нам более подходят. Партизанскую борьбу должны вести и возглавлять знающие люди. Таких у нас, пока, мало. Мелкие отряды сложнее выловить и уничтожить. Их конечно труднее снабжать, но у нас есть время, чтобы сделать заблаговременные закладки оружия и продовольствия, в различных местах, в том числе и на будущее. Малые отряды более мобильны. С использованием лошадей они вообще становятся недосягаемы для противника. Ими можно охватить территории гораздо обширнее, чем крупными отрядами. Но вот когда население массово пойдёт в партизанские отряды, тогда придётся создавать и крупные подразделения с тяжёлым вооружением и налаживать их снабжение самолётами. Сейчас же нам важнее ужалить немцев в любой точке их тыла. Они наверняка просчитались в количестве охранных войск. Россия – это им не Франция с Голландией. А значит, вынуждены будут снимать с фронта боевые части. А с мелкими отрядами воевать очень сложно. Сегодня он здесь – завтра там. Ударил и отскочил, не втягиваясь ни в какие бои, такова должна быть основная тактика. На оккупированной фашистами территории отряды пока не созданы. Проще сейчас заслать диверсантов из-за линии фронта, в том числе и от нашего ведомства. Возможно даже создание мотоманёвренных групп, работающих в немецкой форме на тыловых коммуникациях в Белоруссии. Но это, пока тылы немецкой армии особо не растянуты, очень опасно и сейчас овчинка не стоит выделки. Хранитель правильно предложил засылать в тыл врага отряды истребителей танков. Обнаружили, ночью подползли, провели диверсию. Тут же скрылись. Тоже самое, по штабам и узлам связи. Опытные и решительные диверсанты нужны как воздух. Поэтому в планах подбор курсантов из спортсменов, подготовка в течение двух месяцев и заброска в тыл врага. Созданы краткосрочные курсы и четыре новых школы, не считая тех, что сохранились в нашем ведомстве. Две будут готовить специалистов для армии, две для партизан. В плане мероприятий это есть, расчёт сил и средств там же.

Судоплатов вручил наркому внутренних дел папку с материалами по партизанскому движению для ознакомления, и принятия срочного решения ЦК партии.

Г Л А В А 25

Командир 32-го мотострелкового полка времени даром не терял. За час было подобрано отделение бойцов с сержантом и пулемётчиком. Люди были подобраны из разных батальонов, старослужащие, имеющие хорошую подготовку. Полковой особист побеседовав, подписал документ о проверке данных людей особым отделом полка. Командиром временного отделения назначен сержант Ерохин. Подготовлено оружие и обмундирование, получен сухой паёк на неделю. Выделена бортовая машина.

Лысенко выловил Михайлова среди штабных землянок, когда тот закончил все дела.

– Капитан Михайлов, – остановил комбата Лысенко. – Я бы хотел обратиться к вам с просьбой.

– Слушаю внимательно, товарищ подполковник.

– Пока вы штабными делами занимались, ваши бойцы проводили тренировку по рукопашному бою. Всем очень понравились их действия. Начальник штаба объявил им благодарность от лица службы за отличную подготовку. В моём полку красноармейцы такого делать не умеют. Я бы хотел вас попросить, взять на недельку отделение моих бойцов, пусть потренируются совместно с бойцами Рогова. Я потом их инструкторами в свои батальоны распределю, чтобы передавали передовой опыт. Как вы относитесь к такой моей просьбе?

– Глеб, ау! – мысленно позвал Борис. – Тут к нам в батальон просят взять отделение красноармейцев для обучения рукопашному бою. Просит командир нашего мотострелкового полка.

– Дело нужное, бери, – отозвался Хранитель, – но пусть людей особист проверит, и за спиной командования дивизии этого не делай. Через начальника штаба вопрос реши, и пусть штаб дивизии приказ об этом издаст, не раскрывая, для чего прикомандировываются люди, чтобы можно было их на довольствие поставить.

– Я не против, товарищ подполковник, но при двух условиях. Люди должны быть проверены особым отделом и штаб дивизии должен издать приказ, о прикомандировании этого отделения ко мне на определённый срок, чтобы поставить их на довольствие. Для выполнения служебного задания.

– С этим проблем нет, требования вполне справедливые, – ответил Лысенко. – Вот документ о проверке указанных людей особистом полка, – протянул он лист бумаги, подписанный особистом. С начальником штаба я уже разговор имел по этому вопросу, он согласен. Приказ сейчас оформим и я принесу. Отделению выделена транспортная машина. Оно в полном составе находится около отделения сержанта Семёнова и готово к отправке. Спасибо за помощь, Борис Алексеевич!

– Не за что, товарищ подполковник.

Лысенко обернулся за пять минут. Все эти пять минут он напряжённо размышлял, что за тайны скрыты в ремонтно-восстановительном батальоне, если первым требованием звучала проверка людей особым отделом.

– Товарищи красноармёйцы, вы на одну неделю вливаетесь в состав геройского ремонтно-восстановительного батальона нашей дивизии с задачей, как можно лучше освоить все приёмы рукопашного боя, которые вам покажут на учебных занятиях. В то же время вы будете временно служить в этом подразделении, выполнять все приказы и распоряжения капитана Михайлова и командиров, как положено по уставу. Вас отобрали из полка как лучших, чтобы в дальнейшем вы могли обучать красноармейцев нашего полка. Старайтесь, и присматривайтесь ко всему полезному для ведения боя. Я надеюсь, что вы меня не подведёте! – напутствовал своих бойцов Лысенко.

Он отдал приказ штаба дивизии комбату и приказал стрелкам в дальнейшем выполнять всё приказы капитана Михайлова и командиров батальона. Борис взял список, проверил личный состав, попросил достать удостоверения. Новые документы были у всех.

– Подожди комбат, тут неувязка вышла, – тихо на ухо сказал Лысенко. – Водитель особым отделом не проверялся. И что-то он мне не нравится.

– Чем? – спросил, Михайлов.

– По лицу, так вроде из молодых, но слишком ладный, слишком подтянутый, как будто уже четвёртый год служит. И даже форма на нем не замаслена, как обычно у водителей бывает.

Михайлов взглянул мельком на стоявшего рядом с машиной бойца. Тот действительно выглядел аккуратистом, не в пример старенькой полуторке.

– Я сейчас потребую замены машины, на более новую, и вы её мне дадите, с другим водителем постарше. А этого бойца надо на разработку особисту. Возможно тоже шпион, возможно по губам читает. Я ведь тоже на него внимание обратил, он всё время на вас смотрел, когда вы бойцам задачи ставили. Говорили вы негромко, здесь метров двадцать, не должен был он ничего услышать.

Глеб вместе с командиром полка направились к автомобилю.

– Товарищ подполковник, водитель транспортного взвода красноармеец Иволгин, – представился водитель.

Михайлов медленно обошёл машину, заглянул под днище, потом в кабину, потрогал руль.

– Товарищ подполковник, эта машина нам не подойдёт. Сколько ей лет, Иволгин?

– Четыре года, товарищ капитан!

– Старая, – пояснил свою позицию комбат. – Ходовая часть не перебиралась, на руле люфт свыше допустимого, доски кузова внизу две прогнивших. Может быть обузой для нашей колонны. У нас машины все новые, старше двух лет нет. Надо заменить на более новую.

– Хорошо, товарищ капитан. Машину мы заменим, но для этого надо десять минут.

– Десять минут мы подождём, – согласился Михайлов.

– Садись, Иволгин, поехали в транспортный взвод, – приказал Лысенко.

– Ты представляешь, всего лишь капитан, а наглый до безобразия, – говорил командир полка водителю. – Машину ему новую подавай! Неделю назад ещё старшим лейтенантом был, как капитана получил, сразу нос начал задирать. Что значит быть любимчиком у начальника штаба. Землянки строить целое отделение выпросил, как будто своих людей не хватает. Мы, мол, их подтянем по рукопашному бою, а они на нас поработают. А какие из тыловиков рукопашники? Я раньше как-то думал, что он более порядочный человек. Чем больше человек в тыловых частях служит, тем больше от него дерьмом несёт. Тормози, вон командир транспортного взвода пошел. Давай мигом его ко мне.

Через несколько минут командир полка приехал на другой машине. За рулём сидел водитель около сорока лет.

Борис пока слушал радостные впечатления Галины Ивановны. Товар она распродала практически весь, деньги финансисту сдала. Подходил комиссар Чепига, сказал, что узнает, есть ли ещё товар на базе военторга в Львове. Благодарил за своевременную и хорошую работу.

Сержант Семёнов доложил о проведённом занятии с бойцами, о многочисленных зрителях и о благодарности от начальника штаба дивизии.

Борис подумал, что надо не забыть дать команду Маэстро вписать благодарности в карточки и Рябининой тоже.

Присланный водитель Александр Петрович Дейнега был членом партии с десятилетним стажем. По специальности работал двадцать лет. Последнее место работы – районная автобаза. В машинах разбирался любых, отличный механик, золотые руки. Командир полка расщедрился, не желая снова попасть впросак. Особист организовал пригляд за Иволгиным, памятуя, что одного шпиона у них в полку уже выловили.

Старшина свои вопросы тоже все решил, обсудив с командиром все бумаги на снабжение от корпусных складов.

Борис приказал переоснастить диски для пулемёта Ерохина патронами с бронебойными и трассирующими пулями. Семёнов поделился, выдав бойцам нового отделения по пятьдесят патронов тех и других. Комбат назначил наблюдателей за воздухом и объяснил порядок ведения огня по атакующим самолётам противника. Колонна тронулась в обратный путь.

Доехали нормально, без происшествий. Новых бойцов разместили пока в палатке стрелкового взвода, отдав под начало лейтенанта Рогова. Места там имелись, поскольку одно отделение несло караульную службу.

Г Л А В А 26

На границе же двадцать шестого июня развернулись ожесточённые бои, превышающие масштабами и накалом всё, что было до этого. Разведка Хранителя подтолкнула пятую и шестую армию к активным действиям. Командармы решения приняли незамедлительно. Нападение на гитлеровские войска началось с удара по колоннам, двигающимся в направление Устилуга и Любомля. Командармы хотели избежать многочисленных ударов танковыми клиньями в разных точках границы, оставив немцам только одно направление – на Сокаль.

– Внимание! – прокричал в рацию командир группы истребителей Йоган Шельман. – Нас атакуют русские! Приказ Геринга – не отступать!

Тридцать немецких самолётов начали перестроение. Два штафеля сразу начали набор высоты, третий по-прежнему кружил над танковой колонной на высоте тысяча метров. Количество русских истребителе просто устрашало. Они шли тучей, на высотах от пяти километров и ниже.

"Не меньше сотни", – подумал Йоган, бросая свой мессершмит в атаку. Его истребитель, набрав скорость, пронзил построение русских сверху вниз. Огненные струи прошлись по кабине русского истребителя, заставив его закувыркаться в воздухе. Ведомый, Вернер Мольв, тоже зацепил русского, от крыла полетели куски обшивки. Шельман потянул ручку на себя, заставив "Эмиля" задрать нос и начать набор высоты. Сверху уже ждали МиГи.